НЕЛЬЗЯ

      Я сделал шаг назад, под пристальным взглядом профессора Шарпа.       — Видите ли… — заговорил я.       — Вижу! — грубо перебил он. — Почему вы после отбоя посреди коридора? Еще и с первокурсницей? Где староста Гриффиндора? Почему девочка разгуливает сама по себе?       Я стушевался, не зная, что и придумать в своё оправдание, но вдруг Ави наконец пришла в себя и громко закричала. Мы бросились к ней. Девочка заливалась слезами и пронзительно вопила на весь коридор.       — Что случилось? — не понимал профессор Шарп. И я был с ним солидарен.       — Понимаете, я увидел её посреди коридора. Подумал, что она заблудилась, и хотел отвести в гостиную, но тут она стала…       — Идите к себе! — приказал профессор, не дав мне закончить. — Я разберусь!       Постояв еще пару секунд, я бросился обратно к главной лестнице. В голове набатом стучали тысячи мыслей. Я ничего не понимал. Совершенно. Но ясно было одно — мисс Оксберри кто-то напугал и, возможно, проклял. Но кто? И что за тень я преследовал? Мне захотелось срочно поговорить с кем-то. Но с кем? Оминис? Поверит ли он моей истории — я сомневался. Кто бы точно смог помочь — это Себастьян. Но где он был? Вопрос, остающийся без ответа.       Вернувшись в гостиную, я никого не застал; очевидно, все отправились по своим спальням, и я сделал то же самое, зная, что сон теперь придет ко мне не скоро. Скользнув тенью в свою постель, я был напряжен. С гибелью Ранрока я думал, что всё закончилось. Без Харлоу и Руквуда, без прогуливающихся по территории вокруг замка гоблинов и контрабандистов мир станет проще. Но как же жестоко я ошибался.       Мысли лезли в голову отнюдь не позитивные. Селлоу пропал. Элиазар убит. К кому я обращусь за помощью теперь?       Сон завладел мною лишь под утро, когда вновь нужно было вставать и идти на первое в новом учебном году занятие. Я встал. Умылся. Надел мантию Гриффиндора и вышел в гостиную, наткнувшись на Гаррета Уизли.       — О! — радостно воскликнул он. — Ты только встал?       Я согласно кивнул, подавив зевок.       — Уже видел нового профессора по теории магии? — поинтересовался парень.       — Только вчера на ужине, — ответил я. — А что, ты знаешь кто она?       — Да, — покивал Гаррет. — Услышал от тети, что эту должность согласилась взять на себя… — он взял паузу, наслаждаясь моим незнанием, — тыдыщ!.. бабушка Поппи Добринг.       — Да ладно?! — я округлил глаза.       — Ага! Теперь нас тут двое… — он стушевался. — Я имею ввиду двое родственников важных лиц Хогвартса.       Я рассмеялся так заразительно, что Гаррет заметно подбодрился.       — Вообще-то есть еще Онай!       Уизли отмахнулся.       — Ага. Только кому нужны эти прорицания?! Другое дело заместитель дире-е-ектора, — с напускной важностью протянул он.       Я хмыкнул, по-дружески стукнув его по плечу. Пока мы вместе шли на завтрак, не переставая перекидываться ничего не значащими фразами, учебный настрой медленно, но верно занимал все мои мысли. Какие еще удивительные вещи мы узнаем на шестом курсе? Что ждет меня?       В конце прошлого учебного года я случайно подглядел на столе профессора Уизли о её рекомендациях для Отдела магического правопорядка, а именно для мракоборцев. Я был в этом списке за выдающиеся успехи в учебе. Но имел ли я право вступать в мракоборцы после того, что случилось с дядей Себастьяна прямо на моих глазах…       Зайдя в большой зал, я первым делом заметил её.       — Эй, Поппи! — мимо своего стола я почти пробежал к ней на встречу.       Завидев меня, Добринг тяжело вздохнула и возвела глаза к потолку.       — Только не ты… — с нескрываемой горечью в голосе вскричала она.       Я резко остановился, став столбом — не такой реакции я ожидал от неё.       — А что я уже успел натворить, что ты не рада меня видеть?       Я оглядел её. Девушка выглядела нервной и злой.       — Всё утро меня досаждают все кому не лень, — пожаловалась она, — чтобы замолвить словечко перед моей бабушкой. И ты последняя капля.       Расплывшись в улыбке, я сверкнул белоснежными зубами. Несмотря на недобрый приём это всё еще была моя подруга.       — Нет, нет! — я отрицательно помотал головой. — Мы не виделись всё лето, я хотел узнать как твои дела…       — Ой! — Добринг извиняюще улыбнулась. — Прости! — она мягко дотронулась до моей руки. Это прикосновение столько значило для меня, что я лишь шире улыбнулся.       — Значит ты в полнейшем раздрае, Поппи?       Она тяжело вздохнула, нехотя оторвав от меня ладонь.       — Ты даже не представляешь насколько. Все те, кто задирал меня в прошлом году, решили вдруг, что мы друзья. Понимаешь, о чем я?       — А ты просто хотела, чтобы было как раньше? Знаешь, утром я говорил с Гарретом Уизли. Он считает, что теперь у вас много общего.       — Правда? — Добринг проскользила взглядом по гриффиндорскому столу, где Гаррет соблазнительно уплетал пирог с патокой. — Пожалуй поговорю с ним, когда у нас выпадут совместные занятия.       — Конечно поговори! — заверил я её. — В прошлом году я был любимцем Элиазара, но никто не подлизывался ко мне, считая, что я могу как-то повлиять на их будущие оценки.       — Ты прав! Ты всегда чертовски прав! — громко воскликнула Поппи. — Я буду их игнорировать. Кстати, ты видел программу шестого курса по уходу за магическими существами?       Я отрицательно покачал головой.       — Там стоят дементоры! — шепнула она, сделав шаг ближе. — Представляешь? Я даже подумать не могла, что мы будем проходить их.       Дементоров я не видел, но был наслышан. С такими существами я уж точно не хотел быть знаком. Мне хватило агрессивно настроенных гоблинов в прошлом году.       — Может нас научат заклинанию патронуса… — продолжила рассуждать Поппи. — Как думаешь?       — Патронуса? — недоуменно переспросил я.       — Да! — она сделала еще шаг ко мне, став так близко, что наши мантии почти соприкасались. — Насколько я знаю, это единственное заклинание, отталкивающее дементоров. Говорят оно до ужаса сложное.       — Ну, я уверен, у тебя всё получится, Поппи! — подбодрил я девушку. — Ладно, пойду позавтракаю, а то Гаррет так ест заманчиво.       — Конечно-конечно! — поспешно отреагировала Добринг, мило покраснев от собственной несдержанности. — Иди! Встретимся на занятиях.       Я попрощался, помахав ей рукой, и вернулся к себе за стол. Пирог с патокой и правда выглядел фантастически соблазнительным. Я налил себе кружку кофе из самозаваривающегося чайника и сделал глоток обжигающей жидкости, когда рядом плюхнулась Нэтти.       — Куда ты вчера пропал? — громко спросила она, привлекая к нам лишнее внимание. — Я думала мы поболтаем перед сном!       — Эм… — я замялся, не зная куда деть глаза. Врать ей не хотелось, но что было делать — стол кишел другими учениками, греющими уши. — Просто кое-что забыл и вернулся в большой зал. Может поболтаем на большом перерыве? — с надеждой спросил я.       Она махнула рукой.       — Лучше вечером. Приходи в «Три метлы», я думаю Сирона будет рада вновь нас увидеть.       Навестить Хогсмид я был бы просто счастлив. По его узким улочкам и магазинам я соскучился даже больше, чем по коридорам замка. Поэтому с радостью согласился. Было еще кое-что о чем я хотел поговорить с ней — о вчерашнем происшествии.       Я развернул свое расписание и внимательно изучил, какие занятия нас ждали на сегодня. Сдвоенное с Пуффендуем зельеварение стояло первым в списке. Я ужаснулся. Профессор Шарп поймал вчера меня вместе с Ави посреди коридора.       — Ави! — воскликнул я и бросил вилку со звоном на тарелку.       — Что? — удивилась Онай.       Я отмахнулся.       — Кое-что забыл! Я побегу…       До первого занятия оставалось пятнадцать минут. За это время я вполне мог успеть в больничное крыло. Вскочив со скамьи, и под удивленные взгляды других гриффиндорцев, я бросился прочь.       Однако к мисс Оксберри меня не пустили. Лекарь сказала, что девочка не готова принимать посетителей, так как находилась без сознания. На вопросы о том, что с ней, Норин Блейми, школьный целитель, ответила, что не может раскрывать частные дела пациентов. Это смутило меня, но времени на раздумье не было. Я был вынужден броситься прочь оттуда со скоростью снитча прямо на первое занятие в этом учебном году.       В моей голове стучали друг об друга совсем не радостные мысли — с Ави точно что-то не так, иначе она уже была бы на уроках, а не лежала в больничном крыле. Но что могло произойти за столь короткий срок? Между концом ужина и временем, когда я наткнулся на неё посреди темного коридора прошло от силы минут десять. Кто так напугал её? Почему взгляд девочки был пустым и таким неосознанным? И почему чья-то тень привела меня именно туда?       Мысли, что это был Себастьян, я прогнал сразу. Он бы точно поговорил со мной вместо того, чтобы убегать. Может это было приведение?       В прошлом году я много общался с Почти Безголовым Ником — приведением башни Гриффиндор. Даже участвовал в охоте за головами. Вероятно, нужно было поговорить с ним. Я знал о пяти призраках Хогвартса и ни один из них не подходил под описание.       Голова была в таком раздрае, что первые занятия пролетели для меня со скоростью света. И лишь на большом перерыве я более или менее пришел в себя. Мне жизненно необходимо было с кем-то поговорить. И я знал, где искать этого кого-то.       В башне с часами был очень красивый, а главное укромный, альков с огромным витражным стеклом. Именно там любил проводить своё свободное время Оминис. И я поспешил туда.       Запыхавшись после больше сотни пройденных ступеней, я выскочил на деревянный подиум, когда Мракс, откинувшись на стену, сидел на каменном подоконнике, а в руках у него была вездесущая книга.       — Слава Годрику я тебя нашел! — воскликнул я.       — Уже тогда благодари Салазара… — не отрываясь от чтения, ответил Оминис. — Что у тебя опять стряслось?       — Что опять? ЧТО ОПЯТЬ? — я взбеленился. — Да почему всё всегда случается со мной? Я что, какой-то особенный?       — Это риторический вопрос или ты ждешь моего ответа? — его бровь взлетела вверх. — Потому как если это настоящий вопрос, то отвечу я тебе одно — неприятности, кажется, обожают тебя, гриффиндорец.       Я выдохнул и уселся рядом с ним.       — Что читаешь? — пространно спросил я.       Мракс покачал головой.       — Говори уже! Не ходи вокруг да около.       — Ладно… — ответил я, точно именно этого и ждал, — короче, я вчера шел в башню Гриффиндора и заметил тень.       Лицо Мракса приобрело надменное выражение.       — Какую тень, дурачок? — он недоверчиво покачал головой.       Стараясь не обращать на него внимания, я продолжил:       — Мне показалось, это был Себастьян. Я побежал за ним и…       — И это был не он? — перебил меня Оминис.       — Не знаю… — выдохнул я. — Но на полпути я наткнулся на мисс Оксберри. — Заметив, что Оминис не понимает о ком я говорю, добавил: — Ну помнишь ту девочку из поезда?       — Любительницу поспорить?       — Да! Так вот она была не в себе. Кричала что-то похожее на: ЭТО ТЫ ВСЕХ УБИЛ.       Я повторил слово в слово и интонацию и её взгляд. Темная бровь Мракса взлетела вверх, и он лениво поинтересовался:       — И какое мне должно быть до этого дело?       — Да как ты не понимаешь! — вскричал я. — Она была точно не в себе. Сумасшедшей и глаза такие… такие… вот как у тебя!       — А какие у меня глаза? — серьезно спросил Оминис.       Я замолчал, захлопнув рот.       — Да я же не об этом…       — А я об этом. Так какие? — настаивал он.       Я посмотрел на него, точно увидел впервые.       — Не знаю… — смущенно пробормотал я. — Красивые?       — Думаешь? — переспросил он, покручивая палочку между пальцами. — Марволо говорит, мои глаза точно дементор смотрит прямо в душу.       Горечь в его голосе отдавалась и во мне. Прежде чем подумать, я выпалил первое, что пришло в мою голову:       — Чушь! Оми, у тебя очень красивые глаза и ты сам…       — Я сам что? — быстро вскинулся Мракс, точно вступая со мной в бой.       Мой взгляд тут же остановился на нём. Прошелся по светлым волосам. Идеальным. Волосок к волоску. Скользнул по лицу. Точно высеченная из мрамора кожа, пушистые ресницы, прямой нос и поджатые слегка пухлые губы. Он был красивым. Похожим на эльфа из маггловской сказки. Его хотелось защищать и оберегать…       Пауза затянулась. Кончики пальцев вдруг закололо, и я покраснел. Оминис молчал в немом предвкушении моего ответа. А что же я? О чем, черт подери, я думал? Мои мысли завели меня в такие дебри, что я чуть вздрогнул, когда вспомнил, что вообще-то говорил о другом.       — Да я же не об этом, понимаешь ты или нет?! — резко воскликнул я.       Он тяжело вздохнул.       — Ты опять влез в какие-то неприятности? — на сей раз его голос отдавал спокойствием и некоторой усталостью. Без возможности ориентироваться по взгляду, я чувствовал каждый оттенок тени, пробегающий по его лицу.       Он ждал этого — что я вновь вляпаюсь. Только по этой причине оттягивал серьезный разговор. Оминис боялся услышать правду. Даже не хотел её осознавать. И тогда я решил отстать от него. Дать ему время.       — Я понял! Бесполезно с тобой разговаривать, пока ты такой… — я покачал головой, зная, что он не увидит. — Давай вечером встретимся возле выхода из замка?       — Ммм… — протянул он, — ночные вылазки — моё любимое!       — Салазар! — выругался я под насмешливым взглядом Мракса. — Тьфу ты! То есть Годрик я хотел сказать! Ты невыносим. Я ухожу! Но вечером будь там!       Развернувшись на каблуках, я бросился прочь оттуда и лишь внизу башни с часами на самой последней ступеньке остановился, чтобы отдышаться. Что это было? Что я нёс? С чего вдруг ляпнул, что он красивый? Я ударился головой?       Вдох и тяжелый выдох. Сердце билось о ребра. А я чувствовал, как щеки до сих пор так горят, что выжигают кожу изнутри. Я не понимал, что со мной творится… Ранрока в обличии дракона я так не боялся, как того, что только что чуть не сказал.       Хотелось дать себе по лицу. Смущение затопило меня с головой. Приложившись лбом к каменной стене, я громко дышал и не мог надышаться. Воздух в легких горел адским пламенем. Я закрыл глаза и погрузился вглубь себя, когда часы наверху вдруг пробили полдень, выбивая почву из-под ног.       У меня было еще немного времени до следующего занятия и я, забыв о чувствах, сломя голову помчался в совятню. Знал глупость этой затеи, но не мог не написать ему. В который раз.       На улице громко завывал ветер. Небо, затянутое тучами, грозилось вылиться на меня гневным потоком дождя. Я бежал по территории Хогвартса прямо к башне, где опять преодолел тысячи ступеней, чтобы накарябать на кусочке пергамента лишь пару предложений:

«Себастьян, в Хогвартсе кое-что случилось. Нам нужно поговорить!»

      Надеясь, что мое письмо звучит достаточно тревожно, чтобы он хотя бы забеспокоился, я отправил его с первой попавшейся школьной совой. Я верил, что он ответит. Селлоу не мог бросить меня. Не мог ведь?       

***

      Вечером, когда мы втроем собрались вместе, заняв укромный угловой столик на втором этаже в «Трех метлах» с кружками сливочного пива, я пересказал им события вчерашнего вечера и стал ждать реакции.       Первой заговорила Натсай:       — Знаешь… — она замялась и потупила взгляд, — мама считает, в прошлом году я достаточно натворила бед.       — Ха-ха! Вот ваша пресловутая смелость, Гриффиндор! — съязвил Мракс. — Сбегаешь, как лиса, поджав хвост?       — К твоему сведению, — вскинулась Нэтти, — я могу наслать на тебя такой сглаз, что ты год будешь не только не видеть, но и не слышать!       — Онай! — я поразился её злой реакции. Впрочем, чего ещё было ожидать от гриффиндорки.       — Что, Онай? — переспросила девушка, сверкая глазами от ярости. — Он первый начал!       Мы смотрели друг на друга какое-то время, прежде чем она тяжело вздохнула.       — Ладно. Я попробую поговорить с мамой, вдруг она что-то знает. Но звучит фантастично! Ты же понимаешь?       Я кивнул.       — Понимаю! Потому и позвал вас обоих. Три головы ведь лучше одной. Разве нет?       — Ты хотел сказать две? — вновь съязвил Мракс, но я не отреагировал.       Гораздо важнее было, что я больше не был один. Со мной были друзья, и с ними я чувствовал себя гораздо лучше. Мы молчали, попивая своё сливочное пиво каждый в своих мыслях, пока тишину не прервал Мракс:       — А тебе не могло… ну… показаться? — неловко спросил он.       Я перевел взгляд с него на Онай. Кажется, она отчасти была такого же мнения.       — Нет, Оминис. — Я покачал головой. — К моему великому сожалению, я мало похож на того, кому мерещатся призраки. Верно?       — В прошлом году ты видел следы магии, которую никто не видел… — мягко сказала Нэтти.       — Намекаешь, что я сошел с ума? — вновь взорвался я.       — Нет, но… — я не дал ей договорить:       — Я знаю, что я видел! Ясно? Она кричала на меня, как безумная. Точно её кто-то проклял. Я не идиот! Ребята, вы должны верить мне…       Я огорченно отвернулся, вцепившись пальцами в кружку пива. Рано обрадовался. Слишком рано. Вот кто бы точно не сомневался в моих словах — Себастьян. Но где он был? Я закусил губу и отвернулся.       — Мы верим! — поспешила заверить меня Онай, заметив выражение моего лица. — Просто я хочу быть уверенной, что тебе не могло померещиться, прежде чем попробовать помочь. Ты же знаешь меня, я не трусиха. Но может ночь и усталость сказалась на тебе?       — Нет! Нэтти! — я покачал головой. — Я уверен в том, что я видел, и кроме того там был еще и Шарп. Он тоже обратил внимание, что с ней что-то не так! Да, и как ты объяснишь, что Оксберри уже сутки лежит в больничном крыле?       Онай не нашлась что ответить и тоже опустила взгляд.       — Больничное крыло говоришь… — задумчиво проговорил Мракс.       — У тебя есть идеи? — радостно заголосил я.       — Есть! — подтвердил Оминис и, наклонившись ближе к столу, прошептал: — Что насчет того, чтобы пробраться туда прямо сейчас?