НЕЛЬЗЯ

      Моя любимая. Моя дорогая и такая славная, добрая, чудесная подру…       — Вы ЧТО сделали? СОВСЕМ ОПОЛОУМЕЛИ?       Громкий крик Натсай Онай сотряс стены больничного крыла. Я, жавшийся до этого в сторонке, пригнулся, когда в меня полетела резко схваченная девушкой подушка.       — Я, конечно, понимаю Селлоу. — Онай всплеснула руками. — Я понимаю, слепой Мракс. Но ты! ЧЕМ ДУМАЛ ТЫ? Я тебя спрашиваю.       — Нэтт… — попытался я вставить хоть слово.       — Мало тебе было прошлого года, когда мы чуть не погибли! Мало было Руквуда и Харлоу. Мало Ранрока и его гоблинов! Но идти в неизвестность на встречу с чокнутой Исидорой из прошлого?! Мне кажется, это верх безумия! Годрик вместе с Салазаром на мою голову! Что я натворила? Оставила детей одних без присмотра!       — Мы не дети, — фыркнул я Нэтти.       — Вы глупее детей. Она чуть не убила меня. Да это чудо, что ты еще жив!       — Кстати об этом… Может расскажешь?       Моя попытка отвлечь её была не засчитана, потому как злая гриффиндорка то еще испытание судьбы.       — Я-то расскажу. Но прежде поясни, почему вы не попросили помощи? Есть профессор Уизли, да и моя мама в конце-то концов!       — А почему мы с тобой в прошлом году не попросили помощи? Напомни-ка мне?       — Потому что все считали нас детьми.       — И что эти дети в конце концов сделали самостоятельно?       — Разоблачили Руквуда и Харлоу… Да, я кажется понимаю, к чему ты клонишь, но всё же не кажется ли тебе, что это уже слишком? Уничтожение Хогвартса? Стоит рассказать об этом хотя бы профессору Уизли.       — И что у меня есть из доказательств? Паршивая газета, что может оказаться подделкой!       — Знаешь, я бы и сама ни на секунду не поверила в эту историю. Но не кажется ли тебе, что уж слишком много переменных? Первокурсница, потом профессор Шарп, потом нападение на тебя псевдо-Пепламб, а еще я. Тебя методично предупреждали на протяжении месяца. Надо бы разузнать поподробнее. Расскажи-ка мне как выглядит твоя Исидора?       — Светлые волосы, собранные в пучок на затылке, большие глаза, прямой нос, слегка большеват, и безумная улыбка. На вид лет тридцати-тридцати пяти. Одета в платье времен средневековья. А еще она была полупрозрачной. Словно состояла из тумана.       — Туман, говоришь… — Нэтти погрузилась в размышления. — Но та девушка, что напала на меня, была вполне настоящей. Да и по описанию не подходит.       — Что?       — Да. Послушай, ей было на вид не больше чем нам. И волосы — темные кудри, заплетенные в свободную косу через плечо. Я не успела её как следует рассмотреть, но одета она была вовсе не в платье.       — Оминис был прав! — ахнул я. — Это никакая не Исидора. Кто-то дурит нас!       — Мама сказала, в обед нас будет снимать фотограф на колдокамеру. Нужно показать ему тот снимок из газеты.       — Тебя скоро выпишут?       — Да. После обеда я могу уже вернуться в башню Гриффиндора. А что?       — Я хочу, чтобы мы все: я, ты, Оминис и Себастьян поговорили до того, как приедет фотограф. Можешь сбежать отсюда пораньше?       Онай кивнула.       — Тогда встретимся в полдень в крипте. Постарайся не попасться!       Наскоро попрощавшись с подругой, я тут же рванул на занятия. И хотя профессор Ронен был благосклонен к опозданиям, всё же привлекать к себе излишнее внимание я не хотел. Перед моим взглядом мелькали привычные коридоры. Забравшийся под кожу Хогвартс, ставший таким родным, внушал мне сейчас только страх. Я боялся как и прежде потерять его. Потерять друзей, ту возможность что была дана мне самой магией.       В душе я знал, что слова Исидоры или кто бы это ни был, не имели ничего общего с реальностью. Всю ночь я думал об этом. Анализировал себя и свои силы. И чем больше думал, тем сильнее уверялся в том, что не смогу уничтожить это великолепное сооружение. Что бы не случилось в моей жизни, это не стоило бы того. Я не монстр и не чудовище. Я не тяготею к власти и безграничной силе. Никогда этого не желал.       Но и оставить то дорогое сердцу, что появилось вокруг меня, я тоже был не готов. Сказать честно, настроение моё было скорее воинственным, чем отчаявшимся. Я думал лишь о том как постараться сделать всё от меня зависевшее, чтобы сохранить и созидать, а не разрушать.       Я проскользнул в кабинет, когда занятие уже вовсю шло. Благо профессор не обратил на мое опоздание никакого внимания. Заметив свободное место справа от учительского стола, я тихо присел, достав из кармана палочку, учебник и свиток пергамента с пером, приготовившись слушать талантливого Ронена. Еще с прошлого года я был впечатлен умением Абрахама увлечь каждого студента на своем курсе.       — Как там Онай? — тихий шепот справа выдернул меня из мыслей.       И только тогда я наконец понял, что совсем не посмотрел куда сел. Мое место оказалось прямо рядом с Оминисом.       — Хорошо… — шепнул я в ответ. — Злится.       — Вот как? Хм…       Наклонившись чуть ближе, почти коснувшись его плеча, я зашептал ему на ухо:       — Есть предложение встретиться в полдень в крипте. Все обсудить. Придешь?       — Я понял. Только Себастьяну сам скажи.       Мракс странно дернул подбородком, указав палочкой куда-то напротив нас. Я проследил за его движением и наткнулся на гипнотизирующего меня и Оминиса Селлоу. Если бы бумага на моем столе могла бы загораться сама по себе, то весь кабинет уже был бы охвачен сизым дымом, ароматно пахнущим моим убийством.       Драконье дерьмо! И что теперь делать? Мне отсесть? Я трусливо отодвинулся от Мракса и, судорожно схватив перо, стал записывать за ведущим лекцию профессором, боясь поднять голову. Кожа на лице буквально горела и дымилась от взгляда Селлоу. Нда… Наломал же я дров. И почему все всегда случается именно со мной?       — …чары заживления делятся на три основных типа и один дополнительный, — профессор Ронен медленно проходил между столами и вел лекцию. — Основные разнятся по своей глубине проникновения и силе. Дополнительный подтип включает в себя проводимые магом манипуляции уже после заживления раны. Если изъясняться проще, то данные чары, например, помогут вам убрать оставшийся шрам. Да, мистер Пламли, следы от прыщей тоже можно убрать.       Со всех сторон послышались смешки. Шепчущий до этого на ухо своему соседу Артур Пламли резко дернулся и от смущения уткнулся в свой пергамент. Я тоже улыбался со всеми, пока краем глаза не заметил опустившийся на мой стол бумажный самолетик. Осмотревшись по сторонам, я схватил его и развернул.       «И о чем вы так мило шептались?»       Улыбка против воли расцвела на моих губах. Я обмакнул перо в чернила и вывел ответ:       «Я спросил у него, не хочет ли он встретиться со мной в крипте. Скажем, в полдень.»       Сложив пергамент обратно, я пустил его по воздуху, стоило только Ронену отвернуться. Улыбка не угасала на моем лице, пока я смотрел как Себастьян разворачивает самолетик и читает написанное. Искры так и летели в мою сторону, пока Селлоу писал ответ.       «И что же он?»       Этот вопрос принес следующий самолетик.       «Согласился, конечно. Кстати, ты тоже приглашен. И Нэтти.»       Когда он разворачивал мой последний ответ, я вовсю разглядывал его забавное выражение лица. Особенно развеселил меня взгляд из-под нахмуренных бровей. Кажется, даже веснушки на его лице стали ярче. Я усмехнулся, склонив голову к плечу, и, закусив губу, одарил его своей самой яркой улыбкой. Пожалуй, беру свои слова обратно: смотреть на ревнующего Селлоу — мой личный сорт слегка извращенного наслаждения.       Кончик палочки Себастьяна коснулся пергамента, и тот вспыхнул. Его взгляд, что буравил меня, вдруг стал слишком откровенным. Я зарделся и уткнулся в свою писанину, только сейчас заметив, что на автомате рисовал по краю какие-то символы уж больно похожие на сердца, вместо лекции профессора.       В голове была такая сумятица. Краем глаза я увидел, как рядом со мной шевельнулся Оминис. Помню, что раньше любил наблюдать за тем, как тщательно он записывает лекции, пользуясь при этом магически зачарованным пером. Из-за своей слепоты Мракс был изгоем в собственной семье, но старался быть лучшим на факультете. Доводил себя до истощения, чтобы никто не мог даже про себя назвать его каким-то не таким. Отстающим. Неправильным. Ошибкой природы.       Но сказать такое в адрес идеального во всем Оминиса даже язык бы не повернулся. В отличие от него я не был настолько повернут на учебе и позволял себе пропускать лекции. А уж писать огромные по объему свитков сочинения — увольте. Лучше дайте мне с сотню Пеппламб и пару десятков гоблинов вкупе с троллями. Я надеру их мерзкие задницы!       Вероятно, со всеми моими пикси в голове я был ближе по характеру к Себастьяну, нежели к Оминису. Мне никогда не хотелось быть отличником и хватать все звезды с небесного свода. Мне бы жизнь потише. Да поспокойнее. Домик где-то в глуши, где я расслабленно читал бы книги, а может писал бы свою собственную историю. Адреналин от сражений, конечно, хорошо. Разгадывать загадки — моё любимое. Но сейчас… нет, спасибо. Дайте постель. Я буду там спать.       Из Мракса же вышел бы просто отличный мракоборец. Он со своей слепотой видел и слышал больше, чем кто бы то ни было в Хогвартсе. Хотя мы никогда об этом не говорили, всё же я был уверен в том, что этот парень добьется всего, чего бы не пожелал. В упрямстве и твердолобости ему можно было позавидовать.       Хотя… Я перевел взгляд на Селлоу. Тот крутил в пальцах палочку с шахматным узором на рукояти. Нда… Мантия мракоборца подошла бы и ему. Жаль, что благодаря своему дяде он разочаровался в этом. Себастьян уверился в том, что может полагаться только на самого себя и ни на кого более. Я не был уверен, что он считает меня за свою опору и поддержку. Скорее наоборот — он для меня был каменной стеной. Во всех смыслах этого слова.       Они слишком разные. Селлоу и Мракс. И они слишком нравились мне. Оба. Каждый на своем поле. А еще, если так подумать, то я не мог себе позволить потерять их дружбу. Пускай я и не знал, как на самом деле относится ко мне Оминис, а слова Себастьяна про войну вовсе не радовали меня — мыслей в голове было слишком много. Настоящий кавардак.       — Ты слишком громко думаешь…       Я вздрогнул и вывалился из своих мыслей, повернувшись к Оминису.       — Что? — шепнул я.       — Говорю, что у тебя даже зубы скрипят. Перестань!       — Прости… — стушевался я. — Больше не буду тебе мешать.       — Ты мне не мешаешь, — фыркнул Мракс. — Просто слишком много думаешь. Ведешь себя странно, впрочем, думаю ты и сам это знаешь. Не твори больше глупостей и все будет хорошо…       — Умм… Легко сказать.       — Знаешь… — он наклонился чуть ниже в мою сторону. — Приходи вечером на наше место.       «Наше»? Я чуть не поперхнулся слюной.       — Расскажешь, что у тебя в душе творится. Иначе я чувствую, тебя опять сорвет.       — МЕНЯ? — слишком громко воскликнул я.       Профессор Ронен, да и остальные тут же обратили на нас внимание.       — Мальчики! Потише. Обсудите свои проблемы после занятия.       Я зарделся и схватился за перо. Сорвет? Когда это меня…? Вот же ж!       Воспоминания, точно быстрые вспышки заклинаний, пронзили разум. Ну да! Он прав. Однако вспомнил я вовсе не свое безрассудство и одинокий поход в замок Руквуда, а кое-что другое. Мягкие и податливые губы. Чужие. Горячее дыхание. И тонкие бледные пальцы, зарывшиеся в мои волосы. Как раз те, что сейчас перелистывали учебник, водя по нему палочкой, что помогала Оминису читать.       Я в дерьме! Причем явно не в драконьем. А в чем похуже. Захотелось пристукнуть себя по голове. Желательно чем-то тяжелым.       Дразню одного и думаю о другом. Я урод! Моральный… Отлично! Просто замечательно… На шестнадцатом году жизни узнать, что как человек я в крайней степени идиотичен и придурковат. Разве это нормально желать всего и сразу?       Остаток лекции я просидел, не поднимая головы. Сил сталкиваться взглядом с Селлоу не было никаких. Уже на выходе из кабинета меня за руку поймал Уизли.       — Вечером тренировка. Ты же помнишь? Ты пропустил последнюю по уважительной причине, но на эту приходи!       — А ты что? В капитаны команды метишь? — ухмыльнулся я.       — Может и мечу! — обиженно буркнул он. — Приходи, короче. В семь как обычно!       Я кивнул Гаррету и, прижав учебники к себе, двинулся в сторону следующего занятия. Нас ждало первое зельеварение вместе с новым профессором. И хотя Шарп был достаточно строгим преподавателем, но всё же, как мне казалось, хорошим человеком. Новостей по поводу его пропажи больше не поступало. Интересно, замешана ли в этом наша новая мадам? Сердце подсказывало, что да.       Профессор Свупстикс оказался еще зануднее, чем Бинс. Хотя куда уж может быть скучнее, чем монотонный голос приведения. На сей раз я предусмотрительно сел с гриффиндорцами. В течение занятия нам нужно было сварить два простеньких зелья, чтобы профессор Свупстикс мог удостовериться в наших навыках и уровне познания. Параллельно с заживляющими чарами от Ронена, в программе учебника по зельеварению стояли также и лечебные зелья, позволяющие поднять на ноги даже кентавра. Однако, как и в любом другом, зелья заживления нужно было очень тщательно варить. Нельзя было ошибиться даже в количестве поворотов деревянной ложкой.       Под конец занятия нам с Леандером удалось сделать вполне себе удовлетворительное крововосполняющее зелье. И даже получить похвалу от профессора Свупстикс. Дедуля, а именно так мне хотелось его называть, ходил между столами с котлами и давал свои скупые комментарии.       — Мистер Уизли! — он остановился рядом с Гарретом. — Вы хотите убить своего друга, дав ему это зелье? Если у вас был такой план, то мне стоит поставить вам наивысший балл.       Я усмехнулся. Ндаа… Ничего в этом мире не меняется, и Уизли до сих пор не в ладах с зельями. Любитель экспериментов.       Сдвоенные зельеварения прошли слишком быстро, и не успел я моргнуть и глазом, как уже было время большого перерыва. Собрав все свои вещи и очистив магией котел, я вышел из подземелья и направился прямиком в сторону крипты, где мы с ребятами собирались встретиться.       Когда я попал в крипту, там уже была Нэтти.       — Привет! — радостно воскликнул я, бросив учебники на входе. — Смылась?       — Неа, — девушка покачала головой, отчего её вновь хорошо заплетенные косички смешно дернулись, — мисс Блейми отпустила меня восвояси. Правда, мне все еще нужно будет ходить в больничное крыло, чтобы пить зелья.       — Понятно. А у нас новый профессор зельеварения. Слышала? Зануда редкостная.       Онай рассмеялась.       — Тебе все зануды, кроме Ронена.       — Почему? — демонстративно поразился я, округлив глаза. — Твоя мама, например, отличный учитель.       — Ха! Льстец! И у кого ты только научился этому? У слизеринцев?       С громким скрипом распахнулась решетка крипты и в зал стремительно вошел Оминис.       — Что там насчет слизеринцев?       — Оминис! — радостно воскликнула девушка и бросилась в его сторону.       Прямо на моих глазах она стиснула застеснявшегося парня в объятьях.       — Как твои дела? Я переживала, что наш… — девушка мельком взглянула на меня, — дурачок принес тебе проблем.       — И когда вы успели так сдружиться? — поразился я. — Вроде недавно рычали друг на друга?       — Взяла с тебя пример, — съязвила Нэтти, выпуская наконец Оминиса из своих рук.       Щеки парня просто полыхали алым. Кажется, он не привык к такому дружелюбию к своей персоне и поэтому адски зарделся. Но взял себя в руки и взмахом руки превратил стоявший посередине крипты манекен в круглый большой стол с четырьмя стульями.       — Дождемся Селлоу и начнем.       Мракс достал из складок мантии ту самую газету и положил её в середину стола.       — Это она? — спросила Нэтти.       — Да, — ответил я.       Девушка села на стул и притянула газету к себе, внимательно всмотревшись в заголовок. Пока она читала, мы с Оминисом тоже заняли свои места справа и слева от неё. Мой взгляд остановился на пустующем стуле. Где же Себастьян? Он уже давно должен был быть тут.       — Выглядит настоящей, — Онай наклонилась и понюхала пергамент. — Да и пахнет тоже как настоящая.       — Себастьян предложил утром дать посмотреть это фото тому фотографу, который будет нас снимать после обеда. Только я понятия не имею что говорить ему, если окажется, что газета настоящая. Как мы будем это ему объяснять?       За столом воцарилась тишина. Никто из нас не знал как действовать дальше.       — А еще, — вновь заговорил я, — псевдо-Исидора посоветовала мне посетить Рэкхема. Вот только его портреты пустуют. Я проверял в прошлом году ту башню, где было первое испытание древней магии.       — Насколько я поняла, они с хранителями уничтожили все портреты Исидоры. Значит ничего узнать у неё не получится. Остаются еще Бакар и Ниов Фицджеральд. Может попробуем поискать где могут быть их портреты?       — Я могу навести справки… — Оминис поморщился.       Его слова означали обратиться за помощью к семье Мракс.       — Не стоит! — ответил я. — Если для тебя это проблематично, то не стоит.       — Если цена в благополучии Хогвартса, то я готов сделать это.       Я с благодарностью посмотрел на Оминиса, и в этот момент вновь скрипнули ворота крипты.       — Я смотрю, вы славно спелись? — прозвучал язвительный голос.       Наши головы повернулись в сторону входа, куда только что зашел Себастьян Селлоу. Он фальшиво улыбнулся.       — Я знаю, где еще есть портрет Рэкхема.