НЕЛЬЗЯ

      Фотографом оказался низенький полный мужчина в возрасте. Он носился среди учеников, высыпавших на стадион Хогвартса, точно на метле, то и дело заставляя всех замереть на месте и ярко щелкая своей стоящей на треноге колдокамерой. Парни с Гриффиндора громко посмеивались, стоя в сторонке. И мне очень хотелось присоединиться к ним, однако сложенная вдвое газета в рукаве моей мантии выжигала дотла все эти помыслы.       В другой части стадиона в окружении слизеринцев стоял Бастиан и никак не отвечал на мои откровенные взгляды. Селлоу так и не поделился своим планом насчет фотографа и газеты. Поэтому я не понимал, что же мне по итогу делать и жутко нервничал. Что я точно знал наверняка, так это то, что кадры сделанные фотографом в этот день со мной явно не будут самыми лучшими в моей жизни.       В мыслях была адская каша из произошедшего между мной и Селлоу час назад. Я подбирал в своей голове варианты того, как лучше обратиться к фотографу и выспросить у него интересующую нас информацию. А меж тем мужчина уже закончил со своей работой. Он раскрыл большущий коричневый чемодан и стал разбирать колдокамеру, чтобы по частям сложить в обитое красным бархатом нутро.       Остальные ученики стали медленно расходились по своим делам, мы же вчетвером не сговариваясь подошли ближе к мужчине.       — Эм… — он замялся, оторвавшись от своих вещей, и взглянул на нас. — Чем могу помочь, молодые люди?       Я откашлялся. Горло показалось мне сухим, а голос до невозможности скрипучим:       — Не могли бы вы взглянуть на это фото, — я протянул ему газету, — дело в том, что я увлекаюсь коллекционированием. — Годрик, мой рот выдает несуесветную чушь: — И недавно в мою коллекцию попала эта вещица. Можете мне сказать, настоящая она или нет?       Взяв газету в руки, мужчина почти сразу же улыбнулся.       — Купили её в магазинчике приколов? Своим наметанным взглядом, ребятки, я могу сразу сказать, что будь она настоящей, не имела бы дату из будущего. Верно?       — И все же, — попробовал настоять я, — может взгляните на фото. Насколько оно может быть настоящим?       Мужчина отмахнулся от меня и демонстративно вернулся к колдокамере, откручивать треногу от основания.       — Ребята, я, конечно, польщен, — пробормотал он себе под нос, — но у меня еще куча дел — добраться до Лондона и…       Закончить мужчина не успел, потому как позади него кое-кто шепнул тихое:       — Империо!       Я оторопело поднял глаза на Селлоу. Мой шок было не передать никакими словами. Парень же просто улыбнулся и взглядом приказал мне продолжать. Пока остальные приходили в себя от использования Себастьяном непростительного заклинания, я заговорил:       — Посмотрите внимательно: газета и снимок настоящие?       Пока мужчина абсолютно стеклянным взглядом смотрел на протянутую ему газету, Мракс дернул Селлоу за рукав.       — Ты совсем с катушек слетел? — зло зашептал он. — Никаких тормозов не видишь?!       С одной стороны я был с ним согласен, а с другой нечто в глубине моей души настойчиво шептало — Себастьян прав. Он поступает верно. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. И как я уже говорил сам себе — я всё отдам, чтобы того, что предрекает эта газета, не произошло.              Мужчина тем временем наконец заговорил:       — Есть множество магических способов воздействовать на происходящее на колдоснимке. Но обычно каждое такое вмешательство несет за собой волшебный след.       Он провел рукой над газетой и смущенно хмыкнул.       — Что такое, сэр? — с интересом спросил я.       — Боюсь, что это фото настоящее. Но я никак не могу понять… — фотограф замялся. — Откуда вы взяли его?       В этот момент Себастьян пихнул Оминиса.       — Быстро влезь ему в голову! Сотри всё, что он только что говорил и делал.       Я воззрился на Мракса. Его мрачное лицо выражало целый спектр эмоций: от ненависти, отвращения и полного осуждения, до отчаянного желания вмешаться и сделать, что просят.       — Оминис, — почти нежно позвала Нэтти, — ты сможешь? Не повредишь ему мозг?       — Оми? — обратился я к парню. — Пожалуйста. Это правда важно…       Мракс тяжело вздохнул. Палочка, крепко сжатая в его худых и бледных пальцах, совершила резкий выпад. Его мягкий голос прошептал острое:       — Легилиментс!       И следом мужчина схватился за голову.       — Идем! — скомандовал Селлоу. — Пока он не пришел в себя.       Мне не хотелось бросать этого несчастного мужчину одного, но выбора не было, и поэтому мы лишь наскоро развернулись, чтобы покинуть стадион. Ветер в спину и эмоции, бушевавшие в наших сердцах, подгоняли нас в спины. Однако вовсе не эта ситуация стала апогеем сегодняшнего дня, хотя казалось, бы куда уж «веселее».       Действие следующего акта началось стоило нам только подобраться к лавочкам возле Южного крыла. Я брел позади всех с отсутствующим выражением лица и поэтому не заметил начала апокалипсиса. Я лишь услышал глухой удар и тонкий девичий вскрик.       Всё произошло настолько быстро, что я заметил лишь резко отшатнувшегося Себастьяна Селлоу. Его губы были разбиты в кровь, но больший шок я испытал, когда осознал, кто именно ударил Бастиана. Наш спокойный и рассудительный Оминис Мракс. Мало того. Абсолютно и бесконечно точно на все сто процентов слепой. Маг в, я даже не хочу знать, каком поколении вместо палочки использовал кулаки?       — Сейчас точно треснет мир… — буркнул я сам себе под нос.       Мы были настолько растеряны с Онай, что замерли будто статуи напротив парней. Селлоу сплюнул кровь и вытер губы рукавом мантии.       — Отличный удар… — ляпнул он, отчего Мракс, казалось, стал алым от гнева.       — Какого гребаного соплохвоста ты ТВОРИШЬ? — закричал Оминис. — Мало тебе было твоего дяди, да? Ты еще решил в пределах школы Непро…       — Оминис! — предостерегающе вскрикнула Нэтти.       Хотя во дворе не было ни души, так как занятия в школе шли полным ходом и увидеть нас никто не мог, но вот услышать…       — Я уже пользовался ими в пределах школы и, как видишь, ничего не произошло, — самодовольно съязвил Селлоу, отчего мне захотелось вырвать ему язык.       Он что не понимает, как льет огневиски в полыхающий костер?       — Если помнишь… — как ни в чем не бывало продолжал парень, кажется, не замечая выражения наших лиц. — Именно он, — Селлоу ткнул в меня пальцем, — отправил в мой адрес Круцио, когда ты струсил.       Онай уставилась на меня во все глаза.       — О чем это он? — с беспокойством в голосе спросила девушка.       — Потом расскажу! — шепнул я, не сводя своего взгляда с парней. Казалось, сейчас произойдет что-то совсем разрушительное.       Да они уже много раз ссорились наверное миллион на моих глазах, но никогда еще до этого Оминис не выглядел так. С одной стороны пугающе, а с другой завораживающе-прекрасно. Наверно я просто извращенец, если горящий огнем Мракс показался мне красивым в этот момент. Точно бутон алого цветка в пламени огня, он раскрыл мне свои лепестки. Казалось, Оминис вот-вот готов броситься вперед с кулаками. Он тяжело дышал. Его грудная клетка то вздымалась, то опускалась. С белесых зрачков будто летели сверкающие искры.       И наконец, после затяжной паузы, Мракс тяжело выдохнул и заговорил уже гораздо тише, чем до этого:       — Убирайся с глаз моих, Селлоу… Пока я вновь тебя не ударил!       Бастиан посмотрел на меня, затем на Нэтти и, скользнув взглядом по Оминису, развернулся, чтобы уйти. Я дернулся было за ним, однако следующие сказанные Мраксом слова заставили мою кровь застыть в жилах:       — Ты и правда хочешь идти по «этому» пути?       Его неизменная палочка, что вновь появилась в пальцах парня, указала в спину удаляющегося Селлоу. Сердце пропустило удар — Оми предупреждал меня. Тогда и вот сейчас снова. Я почувствовал, как кто-то точно ударил меня по лицу…       — Я… я… — замялась Онай. — Пойду, пожалуй, присмотрю за Селлоу. Мало ли вдруг… он еще… натворит глупостей.       Она удалилась от нас в полной тишине. А когда ее силуэт скрылся за дверьми замка, я вернул свой взгляд на Оминиса. Сейчас парень уже не выглядел так, как несколько минут назад. Он вновь был собранным, чистым и даже каким-то отстраненным.       — И… — я прокашлялся, потому как голос стал до боли хриплым, — что ты предлагаешь делать?       — Не потворствуй его безумству! Вот и все! — грубовато отрезал блондин. — Скажи ему, что это тебе не нравится. Вы же пара, в конце-то концов, а значит он должен тебя послушать.       В ответ я отрицательно покачал головой.       — Ты же знаешь — он делает то, что сам считает нужным… Вряд ли Бастиан захочет слушать даже меня, а я…       Договорить не вышло. Мои глаза вдруг зацепились за руку Оминиса. С ярко-алых костяшек медленно стекала вязкая темная кровь, пачкая брюки и траву, на которой мы стояли.       — Оу, ты ранен! — воскликнул я и дернулся вперед, взяв парня за запястье.       Но Мракс, вопреки всем ожиданиям, резко отшатнулся от меня в сторону и вырвал свою руку.       — Не трогай меня! — вскричал он.       — Эм?       Я застыл. Оминис показался мне слегка сошедшим с ума в этот миг.       — Но у тебя кровь. Я хотел помочь… — попытался было объясниться я.       Несмотря на мои слова, Мракс сделал еще один шаг назад. Он с трудом дышал. Лихорадочными движениями блондин попытался ослабить свой галстук, будто стал задыхаться. Но от того, что использовал Оминис всю ту же раненую руку, в крови теперь была и белоснежная рубашка. Когда до меня наконец дошло, что происходит, я решительно сделал шаг вперед и взял Мракса за плечи.       — Оми! Все хорошо. Успокойся!       Он дернулся в моих руках, но я не ослабил хватку, продолжая уверенно повторять:       — Все хорошо. Я сейчас усажу тебя и посмотрю твою руку, ладно?       Парень с задержкой, но кивнул. И тогда я осторожно подвел его к лавочке у фонтана и присел на корточки возле его ног. Костяшки правой руки Оминиса были разбиты. Я взял его за кисть и первым делом очистил кровь.       — Болит?       Мракс промолчал и я вздохнул.       — Я поговорю с Селлоу. Попытаюсь донести, но пойми и ты его…       Я старался говорить мягко и медленно. Успокаивающе:       — Себастьян остался один. Кроме меня и тебя у него не осталось союзников. Логично, что он хочет помочь мне и пускай его способ не всегда легален — ничего в корне плохого он не делал. К тому же если бы не Бастиан и те заклинания, которыми он обучил меня в прошлом году — я мог бы и не выжить. Ты же понимаешь?       — Ты не можешь и не хочешь его винить, так?       Голос Оминиса звучал уж слишком расстроено, что я против воли даже улыбнулся.       — Ты прав. Но я постараюсь объяснить ему что ты чувствуешь. Ладно?       Его пальцы, все еще находящиеся в моей руке, чуть задрожали. Я стянул с себя галстук и перемотал ему ладонь, что до сих пор сильно кровоточила.       — Ну вот, теперь осталось очистить рубашку и брюки от пятен крови…       Я вновь взялся за палочку.       — Не нужно! — остановил меня Оминис. — Я лучше пойду переоденусь.       — И то верно…       Стало почему-то неловко. Я все еще сидел на корточках у ног Мракса и смотрел на него снизу вверх. Кажется, приступ легкой паники прошел, и сейчас Оми спокойно дышал и выглядел почти как обычно. Хотел бы я знать, почему сегодня он повел себя так… Залезть к нему в душу и знатно там поковыряться, чтобы найти ответы на свои вопросы. Что же случилось с тобой?       Я встал, отряхнув брюки от пыли, и спросил:       — Идем в замок?              Оминис покачал головой.       — Иди один, я еще посижу.       Смутившись, я как-то неловко и глуповато махнул ему рукой. Сам не знаю почему.       — Эм… мы же встретимся вечером, да?       — Конечно! — поспешил заверить меня Оминис. — У тебя же тренировка по квиддичу. Увидимся после.       Я вновь глуповато кивнул и, скомкано попрощавшись, ушел в сторону замка. Лишь когда захлопнулись за моей спиной деревянные створки дверей, я расслабленно выдохнул. Нда… какой тяжелый день!       Я оглянулся по сторонам в поисках Нэтти или Бастиана, однако никого не увидел. Вероятно, они ушли в свои гостиные, а может на занятие по травологии, что я безбожно прогулял. И хотя профессор Чесноук была милой и чрезвычайно добродушной женщиной — за прогул она могла и отругать.       А меж тем в моей голове просто не укладывалось произошедшее за сегодня. А это еще лишь половина дня! Что же меня ждет вечером? Драка? Бойня? Душ из нежданных событий? Дракон прилетит? Разверзнется ад?

***

      Впрочем, мои предзнаменования не сбылись. Остаток дня прошел вполне спокойно и, я бы даже сказал, мирно. Плотный и горячий ужин в виде моих любимых пирогов. Хороший разговор с командой по квиддичу и плодотворная вечерняя тренировка привели меня в состояние некоего спокойствия и даже эйфории.       Бастиан где-то пропадал, даже не явившись на занятия. Зато Нэтти своими красноречивыми взглядами тонко намекала на то, что все случилось по моей вине. И убедительно попросила меня поговорить с ней, уже после того, как мой день закончится.       Я нашел Оминиса на нашем месте, когда часы уже пробили девять вечера и другие ученики Хогвартса давно были в своих гостиных. Несмотря на то, что у меня была просто огромная гора невыполненной внеклассной работы, я все же отправился в башню с часами, где, к моему удивлению, витраж остался все таким же прекрасным, а главное целым.       — Вау! — резко воскликнул я, отчего обычно чуткий Мракс вздрогнул. — А кто починил витраж?       Оминис хмыкнул.       — Когда мы с Селлоу вылетели отсюда посредством метлы, я сам же и починил его простым Репаро. Тут нечему удивляться. Не оставил же я его разбитым… Ха!       Блондин сидел на каменном подоконнике с тяжеленной книгой по рунам в руках. Видимо, до моего прихода он усиленно учился, отчего совестливый флоббер-червь тут же погрыз меня изнутри.       Я мимолетом глянул на костяшки пальцев парня, что до сих пор были перемотаны моим красным гриффиндорским галстуком и против воли улыбнулся.       — Как твоя рука? — беззаботно спросил я, усаживаясь рядом с Оминисом на подоконник.       — Заживает, — отмахнулся он.              — Может стоило сходить в больничное крыло?       — Я и так там уже прописался. Нечего беспокоить мисс Блейми по пустякам. Само заживет. Не впервой!       Последняя фраза меня насторожила. А что я по сути знал о Мраксе? Его странные родственнички точно не внушали доверия. Особенно после того, как в прошлом году я узнал, почему Оминис ненавидит Темную магию. Значит, мой друг прошел достаточно драконьего дерьма в своей жизни. Уж не знаю почему, но мне вдруг до дрожи захотелось узнать о нем что-то еще. Что-то, что не расскажет никто другой кроме самого слизеринца.       — Оми, ммм… А можно спросить?       — Позволяю, — благосклонно кивнул парень. И даже не взбрыкнул от ненавистного ему сокращения имени.       — Но это кое-что личное… — я судорожно потеребил рукав мантии.       Не знаю, имел ли я право задавать такие вопросы. Но все же…       — Да все равно! — сухо бросил Оминис. — Спрашивай, что тебе интересно?       — Я видел твою семью. Братьев. Но ничего не знаю о твоей маме… — я замялся, потому как лицо Мракса тут же изменилось до неузнаваемости.       Чувство жуткой и проникающей вглубь моего сердца боли я увидел в его белесых зрачках.       — Она умерла, — стойко ответил он.       А я тут же пожалел, что спросил. Да что же это такое? Почему вокруг меня столько потерянных и сломанных людей. Я, что родился в полноценной семье никогда не смог понять какого это — терять кого-то настолько родного. То, что Оминис был близок со своей мамой, я видел в выражении его лица. Не думаю, что он так бы грустил от потери отца или братьев.       — Прости, — тут же извинился я. — Не хотел задеть тебя.       — Ничего! — отмахнулся слизеринец. — Это дела минувших дней. Если хочешь, я расскажу.       Я кивнул, совершенно позабыв, что Оминис слепой. Однако он понял меня и без ненужных слов.       — Когда я был еще маленьким, а мама была жива… — начал парень свой рассказ. — Знаешь, в моей семье было все хорошо. Удивительно, но она вносила в эту протухшую семейку луч света.       Мне захотелось его как-то утешить и что-то сказать. Но все слова застыли в горле и вместо этого я взглянул в ночное небо, что прекрасно просматривалось за витражом. Солнце уже почти село и лишь одинокий, последний алый луч пробивался сквозь стекло. Было красиво и очень уютно. Несмотря на поднятую тему, я чувствовал себя рядом с Оминисом в своей тарелке. Мне очень хотелось понять его. Особенно его сегодняшнее поведение и реакцию на действия Селлоу. Что могло так сильно потрясти душу парня, что он разозлился и вмазал Себастьяну по лицу.       Я знал, что прошлое Оминиса оставляло желать лучшего. Триггеров, побуждающих его на подобные действия, было много, но я хотел знать, жаждал узнать больше о нем. Его прошлое. Его мысли. Его…       — Был вторник, когда она скончалась, — вдруг тихо сказал он. — Помню, как я нарвал для неё цветы… Тогда еще не было ни Круцио в адрес маглов, ни Темной магии. Отец был занят постоянными встречами и делами. Братья находились на воспитании у старших Мраксов. А вот я жил вдвоем с мамой. Вспоминаю эти дни, как одни из самых лучших в моей жизни. Она была хорошей женщиной, и я понятия не имею почему оказалась в столь неприглядной семье. Мраксы, как ты, наверно, уже знаешь, отличаются от других чистокровных семей своим жестким характером. Нас всех воспитали, держа на металлическом поводке. Но она… Она была другой…       Несмотря на достаточно положительный конец его рассказа, я видел, как Мракс погрустнел. Между темных бровей парня появилась та самая морщинка, словно ему больно. Дабы отвлечь его, я судорожно стал думать, пока наконец не выбрал нейтральную, как мне показалось, тему для разговора:       — Кстати, насчет того, что ты сделал днем… Легилименс? Откуда ты знаешь такое? Это, наверно, очень сложная магия, да?       Оминис с неким воодушевлением и даже гордостью тему поддержал:       — Да, — согласно кивнул блондин. — Я прирожденный леггилимент. Старший брат хорошо натренировал меня в этом. Обычно требуется контакт с человеком посредством глаз, впрочем… — Оминис остановился и болезненно потер виски пальцами. — Короче говоря, я научился всему и без этого.       Что стояло за этой паузой, я понял и без слов. Очевидно было, что брат вряд ли был добр к нему и уж точно не терпелив. Скорее всего Оминис был, да и есть под жутким давлением своей семьи. Уж не знаю, куда завели меня мои собственные рассуждения и чувства, но я неожиданно даже для самого себя осторожно тронул парня за локоть.       — Мм… А хочешь посмотреть мои воспоминания?