НЕЛЬЗЯ

      Счастье разливалось где-то под кожей. Нежность топила нас в своих объятьях. Несмотря на то, что время стремительно достигало рассвета, мы все еще были в крипте. Тихо переговариваясь между собой, решали последние сложности:       — Когда мы… — Бастиан немного замялся, — сидели в камере в отделе тайн, мы слышали твои жуткие крики.       Я коснулся его руки, провел по запястью и сжал пальцы. Селлоу постепенно расслаблялся. Он сидел рядом со мной, оперевшись на спинку дивана, подобрав под себя ноги.       — Я кричал не от боли, — сказал я ему, — вернее, от неё, но не поэтому…       — Теперь мы знаем, — кивнул Оминис и я посмотрел на него. Блондин выглядел значительно лучше, чем в больнице. Его впавшие щеки уже не были настолько бледными — и это радовало. — Понимаешь, мы с Себастьяном знакомы с раннего детства и уже давно изучили друг друга.       — Да, — согласился Селлоу, — наша попытка сближения друг с другом окончилась неудачно — появился ты.       — И когда мы были за решеткой, не в силах тебе помочь… — продолжил Оминис.       — Мы наконец поняли, в чем была проблема, — закончил за него Бастиан.       Проявив немного грубой мужской силы, он прижал меня к себе, уткнувшись носом куда-то в мою шею. Ровно в это же время Мракс присел возле моих ног на корточки и на ощупь нашел мои руки. Его голова мягко легла на мои колени.       — И в чем же была ваша проблема? — хрипло спросил я.       Сердце билось неровно.       — Ты, — спокойно ответил Оминис. — Это всегда был ты. Я не знаю, что ты делаешь, но твой свет…       — И улыбка, и глаза, зеленючие, как трава весной, — отозвалось дыхание у моей шеи.       Я почувствовал, как краснею.       — Хватит, прекратите, — попытался было вырваться, но был зажат сразу с двух сторон.       — Что с ним? — недоумевающе спросил блондин.       — Красный, как панталоны Пивза.       — Ой, замолчи, — фыркнул я.       Так странно — они договаривали друг за друга и звучали точно в унисон, а мне так это нравилось. Было по душе. Близко. По-настоящему тепло.       — И что нам со всем этим делать? — решился спросить я.       Моя рука сама по себе опустилась на волосы Оминиса. Секунда, и он чуть двигается, точно жмыр подстраивается под прикосновения. Я перебираю его волосы пальцами, чувствуя тепло в сердце.       — В данный момент ничего, — пожимает плечами Селлоу. — Мы решили не торопить события.       Вспыхиваю от чувств, усмехаюсь.       — Напомните-ка мне, почему вы вдруг стали именовать себя не иначе как «мы»?       Оминис приподнимает голову, он не смотрит мне в глаза, но будто видит насквозь.       — Потому что мы всегда были одним целым, и только благодаря тебе поняли это. Знаешь, когда думаешь, что где-то там совсем рядом кто-то пытает твоего любимого человека — уже становится не до ссор и препирательств.       — Да, — кивнул Бастиан, на миг отстранившись. Он переплел наши пальцы и заглянул в мои глаза. — Не сказать, что не ревную, но готов пожертвовать частью своей гордости ради вашего счастья, парни. Как вы однажды пожертвовали своими принципами ради меня.       Я замираю. Он впервые говорит об этом так откровенно. Без ехидства и болезненных иголок.       — Поздно же до тебя дошло, — фыркнул Оминис. — До, ирландцев, видимо туго доходит.       Я и забыл, что он видел все мои воспоминания. Смех, раздавшийся в крипте, связал нас еще крепче. В свете мерцающих свечей нас было трое. Каждый со своими пикси в голове. Гордые и непоколебимые — мы были вместе. И это всё что было важным, по крайней мере, сейчас…

***

      Это была первая игра в серии. Гриффиндор против Слизерина. Мадам Когава совместно с директором Блэком, несмотря на все неудовольствие последнего, все же назначили матч на начало ноября.       Метла подо мной, нагретая пальцами, слушалась каждого движения. Я помахал трибунам Слизерина рукой, что многие восприняли как насмешку. На деле же моей целью были только два слизеринца, что с замиранием сердца следили за матчем. Видел игру, конечно, только Селлоу, но благо Зенобия Ноук, да, та самая, что на пятом курсе просила меня помочь с плюй-камнями, комментировала чуть ли не каждый шорох на поле, а значит и Оминис прекрасно мог за всем следить. Еще перед матчем он сообщил мне, что даже резкий вдох от Себастьяна не пропустит мимо своих ушей.       Я ринулся наперерез капитану команды Слизерина Имельде Рейес, с легкостью перехватывая у неё квоффол, который девушка бросила в сторону охотника своей команды Нериды Робертс. Раздался пораженный выдох со стороны Гриффиндорских трибун. Зажав мяч в левой руке, я бросился к кольцам противника. Слева от меня Уизли был заблокирован с двух сторон охотником и загонщиком другой команды, а значит шансов бросить ему мяч не было. Он был закрыт, и тогда я, увильнув от летящего в мою сторону бладжера, резко поменял направление. Мне нужно было передать квоффол любому из охотников, кроме Гаррета.       В этот момент очень вовремя в поле моего зрения появился Дэвис, которому я почти играючи передал мяч и парень понесся к кольцам. Я же вернул в правую руку свою биту, доселе зажатую между ног, и бросился вслед за Лоуренсом, готовый отбить любое нападение со стороны слизеринцев.       Парень замахивается, трибуны замерли, и вдруг громкий свист.       Мяч, брошенный Дэвисом, был с легкостью пойман вратарем Слизерина. Я полетел в сторону Пруэтта, скомандовав ему и болтающемуся рядом Уизли:       — Перегрупировка!       Да, управлять целой командой из семи человек, особенно когда каждый из них со своими пикси в голове — жуткая история. Но я надеялся, что почерпанные мною из книг и газет знания очень помогут. Узнав о приближающемся матче, я будто безумный засел в библиотеке, штудируя выпуски журналов и газет о квиддиче. Себастьян даже шутил, что к квиддичу я отношусь с большей любовью, чем к ним. Что было, конечно, неправдой.       На тренировках я вывел свою собственную тактику, что бессовестно украл у малоизвестной венгерской квиддичной команды. Мне не хотелось брать что-то уже давно испробованное и заезженное. Что-то, что Имельда Рейес, как капитан команды Слизерина, уже давно выучила наизусть. Суть была в подтасовке квоффола — перехвате его от охотников к загонщикам и обратно. Это косвенно не запрещалось правилами, а значит могло сыграть на руку. Именно такой трюк я только что провернул. Команда противника думает, что я с битой несусь выбить у охотника мяч, а я тороплюсь его отнять.       Теперь же в игру вместо меня должен был вступить Леандер Пруэтт. Парень перехватил биту, пафосно форсанув перед трибунами на метле, отчего Зенобия завизжала на весь стадион:       — Вы только посмотрите, что творит Пруэтт, а как элегантно на нем сидит форма. Ммм, девочкии. Разбираем горячих парней перед балом.       Я хохотнул, когда Ноук получила подзатыльник от сидящей рядом профессора Уизли. Ах, да! Бал. Я и забыл об этом. После матча были назначены танцы, и только я один, наверное, знал, с кем туда идет Пруэтт. Эта мысль приносила мне некое предвкушение. Особенно в ожидании выражений лиц тех самых девчонок, о которых упоминала Зенобия.       Пока я отвлекался, особо не участвуя в драке за квоффол и отбивал летящие в наших охотников бладжеры, Гаррет Уизли отвоевал себе мяч и попал в кольцо противника. Раздались оглушающие вопли со стороны трибун Гриффиндора.       Я стукнул Уизли по плечу и коротко похвалил:       — Ты молодец! — Парень только что заработал нам очки.       Но не время было спать. Под оглушающий рев толпы все взгляды приковались к ловцам.       — Шумсби заметил снитч, — затараторила Ноук, — ловец Слизерина у него на хвосте. За кого из двух парней-красавцев болеете вы?       Я болел, конечно же, за нашего. Неожиданно в меня кто-то врезался. Это оказалась Грейс Пинч-Смедли, что на полном ходу едва не сбила меня с метлы.       — Это тебе за Рейес, — бросила она, уходя от меня на уровень выше.       Закусив нижнюю губу, я увидел, как мяч перехватывает противник. Летящий в мою сторону бладжер очень кстати был тут же запущен моей битой в охотника слизеринской команды почти не глядя, сам же я рванул на помощь Люкану, которого со всех сторон стали окружать летящие на перехват игроки другой команды. Еще один бладжер уже в сторону Шумсби я отбил древком метлы.       — Вы видели! — взорвалась Зенобия. — Вот это мастерство! — похвалила меня девушка, и я отправил в её сторону легкий поклон, вызвав этим шум толпы.       Бита дрожала в руках — я следил одновременно за Шумсби, за квоффолом, что еще не отвоевали у слизеринцев наши охотники, и бросился на перехват главного мяча. Я не сомневался в Люкане — этот парень феноменально мог вычислить снитч и поймать его, ловко уворачиваясь от летящих в него бладжеров.       Моей ошибкой было оказаться спиной к Рейес — это я пойму уже гораздо позже, когда девушка, повторив мой же маневр, отбила бладжер в мою сторону, да с такой дьявольской силой, что я слетел с метлы и повис на одной руке.       Трибуны замерли в тишине, пока я пытался подтянуться, чем повторно воспользовалась Имельда. Оставив кольца без защиты, она зачем-то направила свое древко в мою сторону. Девушка не коснулась меня и пальцем, но воздушная волна от её пролета отбросила меня в сторону. Пальцы соскользнули, и я полетел на землю.       От жесткого падения меня спасли чьи-то быстрые движения палочкой. Я, точно куль с песком, упал на траву вперемешку с землей и вдруг трибуны взорвались. Крики оглушали настолько, что я не сразу понял, что вопли эти никак не связаны с моим бестолковым падением.       — Гриффиндор! Гриффиндор! — скандировали со всех сторон.       Ко мне слетелась вся команда, буквально убивая меня в кучу человеко-метел. И только тогда я увидел сверкающее лицо Шумсби и зажатый в его пальцах такой же сверкающий снитч.       — МЫ ПОБЕДИЛИ!!! — закричал я вместе со всеми.       На поле высыпали наверное все ученики Хогвартса, но я уносимый толпой из гриффиндорцев искал лишь два главных лица из моей жизни. И оба они были в адовой ярости. Я заметил краем глаза, как они напали на озлобленную Рейес.       — Вы вообще за кого болеете?! — кричала девушка, но продолжение я уже не видел.       Меня и Шумсби унесли с поля на руках. Покачиваясь на теплых волнах, я был в восторге. Первый мой матч, первая победа. Это было так потрясающе. Так нереально.       Волшебно.       Но тактика, и я об этом сразу же подумал, требовала существенных изменений. Если бы не Шумсби, мы бы, возможно, не выиграли. Счет держался почти на одинаковом уровне со Слизерином. Вот по какой еще причине Имельда была в ярости. Да, когда на тебе такое давление в виде дедушки, играющем когда-то за Паддлмир Юнайтед, — любой бы разозлился, что какой-то новичок построил команду с нуля и с легкостью равняет счет.       Наскоро осмотрев нас прямо в раздевалке, мисс Блейми отпустила меня с миром, не заметив никаких серьезных травм, кроме синяков и одной царапины, появившейся, видимо, когда я пытался влезть на метлу.       На выходе меня уже поджидало двое. Стараясь не смотреть на их угрюмые лица, я остановился рядом с ними, оперевшись на метлу.       — Я убью тебя! — шепнул на ухо злой Бастиан. Он крепко прижал меня к себе первым.       До хруста костей.       — Да ладно тебе, — отозвался я, отмахнувшись. — Это же просто игра. Тут такое в порядке вещей.       Селлоу тут же отпихнул меня и взорвался праведным гневом:       — Да, если бы я тебя вовремя не притормозил, ты бы уже был лепешкой.       — Мясной? — попробовал пошутить я, отчего получил сильный тычок от Оминиса.       — Идиот! — рыкнул он.       Но ведь теперь на их лицах расцвело облегчение, смешанное с радостью, что я цел, вместо праведного гнева за попытку разбиться. Как будто я это планировал.       Резким движением Мракс зажал мой подбородок пальцами и коснулся моих губ своими. Я почувствовал теплый, чуть соленоватый от моего пота поцелуй. Слишком быстрый, чтобы распробовать.       — Ты был великолепен, — шепнул он тихую похвалу и ворох горячих мурашек закрутил меня в свой водоворот.       Себастьян смотрел на нас с улыбкой. Он погладил меня по щеке пальцами, стирая грязь.       — Тебе бы в душ… — коротко бросил Селлоу.       — Что, даже не похвалишь? — с вызовом спросил я.       — За что это? — поразился он, насмешливо схватившись за сердце. — За то, что увел у нашего факультета победу? Неужели не мог подставиться?       Я хохотнул. Очень мне хотелось сказать, что подставляться я готов только под него, но оставил эту пошлую шутку про запас.       — Иди, — мягко подтолкнул меня под мягкое место Мракс. — Воняешь, как завхоз после пьянки.       — Алкоголем? — пошутил я, но был буквально вытолкан обратно в раздевалку сразу в четыре руки.       — Увидимся вечером! — услышал я в след.       Да, бал. Точно… Жду его с предвкушением.

꧁༺ 𝓵𝓸𝓿𝓮 ༻꧂

      Темно-бордовый костюм от Августуса Хилла сидел на мне идеально. Я покрутился возле зеркала, рассматривая себя со всех сторон, и остановил свой взгляд на белесом шраме через правый глаз. Я получил его уже очень давно и никогда не чувствовал особенного стеснения по поводу его наличия. Погладив бровь пальцами, я с каким-то трепетом вспомнил, как получил его.       Это было задолго до того, как во мне проявились силы древней магии. Забавно, что он тоже был связан с борьбой в игре, а еще… Мы дурачились с мальчишками во дворе. Играли в простые, как сказал бы Оминис с долей презрения, маггловские игры. И вдруг я услышал чье-то жалобное — «мяу». Это сейчас я понимаю, что мяукал вовсе не котенок, а самый что ни на есть большущий жмыр. Но тогда я влез на дерево в поисках маленького существа, кто ж знал, что навстречу выпрыгнет что-то огромное и прямо мне на лицо.       Шрам заживал долго, родители ругались ничуть не меньше. А во мне уже тогда осталась на всю жизнь первая память о столкновении с магическим миром. Это сейчас благодаря Поппи я знал, что не стоило лезть на дерево за жмыром. Что животные эти на самом деле очень добрые и умные, а того я попросту напугал.       Стряхнув с себя невидимую пыль, я покинул спальню Гриффиндора самым последним, бросив короткий взгляд на идеально заправленную домовиками постель. Дом, — эта мысль теплом отозвалась в сердце. Я любил Хогвартс с его секретами всей душой. Очень.       В гостиной меня ждала Нэтти. Девушка окинула меня быстрым взглядом и удовлетворенно улыбнулась.       — Хороший выбор, — прокомментировала она мой костюм. — Сам выбирал или Оминис помог?       — Оминис, — хмуро отозвался я.       — Так и знала, — хлопнула в ладоши и заливисто рассмеялась Нэтт.       — Ой, а тебе ли не помогала твоя подружка? — съязвил я в ответ.       — Ой, ну все! Селлоу уже и так высказал мне все, что думает о вашем матче. Но что такого страшного сделала Ими, я так и не поняла? Это же просто игра.       Надо же! Ими! Месяц назад это была Констанция, а сейчас вдруг слизеринка Рейес. Онай шла по моим стопам, видимо, в выборе подружек.       — Вот и я об этом! — усмехнулся я своим мыслям и взял девушку за руку.       Мы вышли из гостиной Гриффиндора вместе. Её ждала топтавшаяся на входе Имельда. Она бросила робкий взгляд на меня и коротко кивнула. Вот и все, что я мог ожидать от неё, за почти удачную попытку меня прибить, но и этого было достаточно. А рядом с ней меня уже ждал кое-кто другой. Один почему-то.       Он был таким красивым, что у меня захватило дух. Чуть спадающие на глаза пряди светлых волос, в этот раз не зачесанные назад, яркие, почти белые, глаза и обеспокоенный взгляд.       Вместо того, чтобы заговорить, я просто подошел и поцеловал его. Мстительно коротким поцелуем. Рваным. Но и от него захватило дух.       — Где Селлоу? — с любопытством поинтересовался я.       Мракс кашлянул. Я же улыбнулся своим мыслям, увидев, как щеки его покраснели. Какой же он необыкновенный. Самый теплый, самый… мой. В голове путались мысли — ведь мы с Гарретом и Леандером уже успели глотнуть по бокалу огневиски, что Уизли умыкнул из Трех Метел, и очень этим поступком хвалился.       — Он будет чуть позже, — неопределенно махнул рукой Оминис и тут же протянул ладонь в мою сторону, за которую я с удовольствием взялся.       Прохладная рука его согревала мои чувства. Наверно, я плыл на тридесятом небе, потому что даже украшенный к балу Большой зал так не впечатлил меня, как с иголочки одетый Мракс. На нем был зеленый цвет. Он оттенял глаза, дарил его лицу свежий вид и мне очень захотелось вместо танцев умыкнуть его куда-то в темный угол крипты. Заставить шептать моё имя в исступлении. Стать моим уже навсегда и полностью. Но я не торопил события. Не настаивал. Я хотел, чтобы Оминис все решил сам.       А пока вжимался в его плечо, придвинув к себе еще ближе, и с наслаждением врывался на танцпол. На месте преподавательского стола играла какая-то приглашенная ради танцев группа. Лавочки и длинные факультетские столы были убраны, вместо них освободившееся место заняли беснующиеся в своих плясках ученики Хогвартса. И даже некоторые преподаватели участвовали во всеобщем веселье.       Я заметил отплясывающего под бой барабанов Абрахама Ронена. Тюрбан на его голове чуть съехал и повис только на добром слове. Рядом с ним ничуть не менее активно двигалась Сатьявати Шах — преподаватель астрономии. Легко и почти невесомо за руку её держал — о удивление — весьма трезво выглядящий Глэдвин Мун. Уж такую пару я бы и в страшном сне не представил.       Я схватил Оминиса за талию и закружил. Он засмеялся, одаряя меня счастливой и очень открытой улыбкой. Если бы я увидел её чуть раньше, то влюбился бы в него, наверное, еще при первой встрече. А может, так и было…       Музыка внезапно сменилась на медленную и очень мелодичную скрипку. Красивый женский голос запел нам свою ласковую песню. Я прижал слизеринца ближе к себе, собираясь вести в танце, но каково же было мое удивление, когда Оминис не дал мне этого сделать. Перехватив мои руки, он первым сделал шаг в сторону. Под мягким, но настойчивым давлением я сдался во власть его тела. Растаял и расслабился. Моя голова сама собой легла на его плечо. Я вдохнул поглубже. Оминис пах океаном, солеными волнами, жасмином и какой-то терпкой сладостью. Как самый мой теплый сон. Как нереальное явление.       В голове стало фантастически пусто. Мы точно были одни на этом празднике жизни. Только он и я. Ласковые океанские волны уносили меня все дальше и дальше от реальности.       — Я люблю тебя, — шепнул он куда-то в мои волосы и я покрылся мурашками от затылка и вниз по спине. Их стройных хор выводил на мне свои загадочные, полные магии рисунки.       Я таял и тлел в его руках. Я тоже безумно любил его. Очень. Оторвав щеку от его плеча, я заглянул в глаза Оминису. Там было столько всего, что я захлебнулся. Гораздо больше, чем в простых словах.       Когда музыка закончилась, он подвел меня к столику с напитками. На пунш я набросился с дикой жаждой, только жажда это была совершенно другого толка.       Внезапно шум в зале привлек моё внимание, я отставил бокал и обернулся. Усмешка тут же появилась на моих губах. Да, наше странное с Оминисом и Себастьяном трио так не удивило окружающих, как эти двое. Вечный огонь и драконово пламя. Два рыжих гриффиндорца безответственно целовались прямо на танцполе, отчего окружающие их пары переглядывались между собой с лицами, полными шока и неверия. Уж кого-кого можно было представить вместе, но не этих двоих. А вот я уже знал обо всем. Они сами рассказали, когда я застал их в душе после тренировки. Извращенцы!       — Вот это безумие! — возле меня остановилась розовая от танцев Поппи Добринг.       Девушка убрала волосы от лица и не хуже меня накинулась на пунш. Я видел их с Амитом Таккаром во время быстрого танца. Надеюсь, хоть эти двое не станут встречаться, а то вокруг будет еще на одну странную парочку больше. Видимо, всех захватила любовь. Всех кроме… я огляделся по сторонам. Себастьяна так и не было.       Почувствовав мое волнение, Мракс коснулся моего запястья.       — Мы кое-что приготовили для тебя, — шепнул он, притянув меня ближе к себе.       — Что? — изумился я, пытаясь вычислить тайну по выражению лица, но оно оставалось непроницаемым.       — Это сюрприз. Мы покидаем вечеринку, если ты не против, конечно.       Оминис улыбнулся мне одними лишь уголками губ. Манил он меня этими своими улыбками, как ангела адское пламя. Я кивнул и, вовремя осознав, что он не видит моих жестов — согласился уже вслух.       Он ведет меня прочь из зала, прочь из замка через проход одноглазой ведьмы. По тоннелю прямо в Сладкое королевство, а оттуда в темноту Хогсмида. Там ночь и свежо, а я сумасшедше молчу, не в силах разорвать эту связь своим голосом. Мракс тоже загадочно хранит молчание. Я влюбляюсь в окружающую прохладу будто заново. Хогсмид такой красивый ночью. Загадочный. Свет от фонарей греет душу. Я люблю всё это. Очень.       Мы идем будто путаем следы. Дорогу я не запоминаю совершенно. Важна только его рука в моей. И мы вместе — это главное, остальное подождет.       Мракс останавливается возле небольшого в два этажа домика, спрятавшегося средь точно таких же зданий. Если бы я шел здесь сам, то не обратил бы на него внимания — таким неприметным и крошечным он был. Короткую лестницу с металлическими перилами, увитыми каким-то растением, я пропускаю мимо. Я смотрю на входную дверь, очень символично окрашенную в красный цвет Гриффиндора. Я пойму это позже, но этот оттенок они выбирали для меня специально.       Оминис стучит дважды и, не дожидаясь ответа, открывает дверь. Первое что я вижу — множество волшебных огоньков, витающих под потолком. Здесь так прекрасно, что я перестаю дышать. Все звуки вокруг исчезают, чтобы не мешать. Остается лишь биение моего сердца, и оно не одинокое в этом.       Там в глубине первой комнаты стоит Селлоу. Он сжимает руки за спиной и очень нервничает. Я вижу это по закушенным губам брюнета.       — Сюрприз! — хрипло объявляет он.       Я замираю в прихожей и никак не могу ничего понять.       — Он не догоняет, — смеется мне в ухо Мракс. Его рука оживает где-то на моей талии.       — Что это? — удивленно осматриваю я внутреннее убранство домика.       — Наш дом, — коротко объявляет Селлоу, а я не дышу.       — Наш? — переспрашиваю шепотом.       Оминис прав, я действительно ничего не понимаю.       — Да, — кивает Мракс, — расскажи ему!       — За лето я заработал хорошую сумму и Сирона немного заняла в счет будущей отработки. А еще, — Селлоу замолчал, кивая на блондина. И тот закончил за него:       — Я продал кое-что из фамильных вещей. И вот, — он взмахнул руками, — это теперь наш дом.       Мой взгляд метался между ними. Я не мог поверить в это.       — Мы… у нас теперь есть свой дом? — неверяще спросил я.       — Ты посмотри только на этого дурачка. Серьезно, я начинаю сомневаться, сам ли ты придумываешь большинство из сво…       Договорить Бастиану я не дал. С глупым детским визгом я бросился к нему и стиснул в объятьях. А потом повернулся к Оминису и подтащил к нам.       — Вы оба… — я хрипло запнулся, не в силах совладать с чувствами. — Вы оба просто нечто.       Все запахи и чувства смешались в один комок. Было до боли счастливо. Сумасшедшие. Мои. Демоны из преисподни.       — Хочешь взглянуть на спальню? — шепотом спросил Оминис и я опять, как дурной кивнул ему.       Я не понял, кто первый это начал. Я не знал, что делал и как поднялся наверх. Помню только как врезался спиной в стену где-то между пролетами ступеней и был поцелован. Поцелован самой судьбой и сладкими губами Оминиса. Он не был ласков и нежен со мной. Точно зверь, сбежавший из клетки, Мракс кусал мои губы, ласкал пальцами шею.       Я выгибался навстречу этим чувствам. Их было двое. Когда один целует, так сумасшедше впивается клыками в мягкие губы, другой ласкает языком вену на моей шее. Одни руки сменяются другими и меня уносит в водоворот. Смывает в поднебесную и вплетает в рай и ад. Я влюблен. Я сумасшедший.       Горький привкус крови на губах зализывает уже Себастьян. Я стону ему прямо в рот, когда затылка касается дыхание Оминиса. Его руки скользят по моей талии, оглаживая голую, воспаленную от прикосновений кожу.       Погодите, голую?       Хотя где в этом водовороте я потерял пиджак вместе с рубашкой, становится совершенно все равно. Шутка, пылающая на моем языке, вырывается сама собой:       — Собираетесь заняться со мной нежным сексом?       Селлоу хмыкнул куда-то в мою ключицу.       — Оу, детка, нежный секс у тебя был со мной. С Оминисом будет… ну как сказать…       Я чуть отстранился от него. Руки обнимающего меня со спины Мракса в этот момент осторожно вели его вдоль моего живота ниже. Опасно низко, прямо к ремню брюк.       — Ты грубый? — тут же спросил я у блондина.       Между поцелуями кожи затылка коснулся смешок.       — Нет, — ответил за него Бастиан.       Я заглянул в его черные глаза.       — Тогда зачем ты меня предупреждаешь?       — Просто будь послушным, котенок.       Шепот Оминиса убивает. С нежной лаской его ладонь расстегивает мой ремень, оглаживает выпуклость на брюках и все, что мне хочется сейчас — просить, умолять его о большем.       Мы вваливаемся в спальню, точнее, я понимаю, что это она только лишь по большой кровати. Я не вижу ничего кроме гладкой кожи в месте, где бьется венка у Себастьяна. Я целую его шею, возвращая ему его же сладкие трюки. Я горю, моя кожа, моё тело вздрагивает от каждой ласки их обоих. Наверно, таково и есть сумасшествие на вкус. Горчащее на языке и терпкое в ощущениях.       Себастьян отпускает меня за секунду до того, как мои колени ударяются о край кровати и я теряю равновесие, оказываясь на мягком покрывале. Бастиан делает шаг назад, будто уступает место, а я смотрю на них и не могу отвести взгляда. Они такие потрясающе красивые в рассеяном свете от окна, что я замираю. Нахожу лицо Оминиса. Он медленно расстегивает пуговицы на собственной рубашке, резким движением выдергивает её концы из брюк и рывком снимает с плеч. Мне нечем дышать — воздух заканчивается в легких, когда он остается в одних лишь брюках.       Они меняются местами и теперь Бастиан оказывается позади меня. Короткими поцелуями он ласкает мои плечи, заставляя смотреть только вперед жесткой хваткой пальцев на моем подбородке. Туда, где сейчас разверзнется ад, ведь Оминис опускается на колени.       Адреналин от предвкушения боя так не задевает меня, как эта картина. Сердце бьется. Бешено. Бьется о ребра. Давит и дерет горло стон. В начале он целует меня в солнечное сплетение. Слишком быстро, слишком коротко, чтобы насладится. Быстро выверенными движениями он лишает меня белья, осыпая живот болезненными поцелуями. Ядовитыми на вкус. Я горю. Кожа под его губами плавится, как воск от огня. Оминис ласкает меня в начале рукой, а взгляд его топит в алкоголе. Я никогда не ощущал ничего подобного.       — О, господи… — вырывается из моего горла, когда губы, а потом и язык блондина касаются уздечки.       Селлоу позади задорно хмыкает.       — А я предупреждал, — шепчет он мне в загривок. — Наверно, все дело в том, что он не видит.       Оминис рычит явно недовольный тем, что Бастиан обсуждает его владение языком. И губами… губами особенно. Я вплетаю пальцы в его волосы, сжимаю в ответной ласке, пропускаю пряди между пальцами и выгибаюсь. Моё тело теперь их храм и они берут всё, что захотят. Я же теряю голову окончательно от теплоты рта, от поцелуев, от ласк Селлоу. Себастьян разворачивает меня к себе и целует в губы. Вылизывает мой рот. Он на коленях на кровати возле меня и бедром упирается мне в бок. Я чувствую, что он безумно возбужден. Потирается о меня, как бы намекая на продолжение бала. Я смутно понимаю, что он хочет от меня, и дрожащими пальцами расстегиваю ширинку его брюк. Вряд ли я дам ему то же, что дарит мне прямо сейчас Оминис, — мелькает мысль в голове, но я выталкиваю её за грани. Это не важно. Главное другое. Останавливаться никто из нас не собирается.       Сегодня этот дом… наш дом… будет наполнен только любовью, и больше никаких сомнений. Только мы — вот что важно.       Я снимаю с Селлоу брюки и жадно распахиваю рот, вот только в его планы не входит… Да, не входит. Ха, он дразнит меня, проводя влажной головкой члена по губам. Улыбается ядовито и нежно. Скалится, опаляя черным взглядом. Он дикий и необузданный сейчас. Я это вижу в кошачьих повадках.       Когда он наконец разрешает подарить ему ласку, то в этот же момент, будто заранее сговорившись, Оминис берет меня глубже. Я непроизвольно толкаюсь в его горло. Член пульсирует от желания кончить и мой стон, движения бедрами, пальцы, впившиеся в волосы Мракса дают ему понять, что я где-то на грани. Пока я сосу член Себастьяна, Оминис вдруг отступает, разрывая контакт. Я чувствую прохладу между ног от влаги из его рта. Вжикает молния брюк, а следом за шелестом ткани и грани во мне окончательно размываются.       Мракс садится сверху на меня. Я отрываюсь от Селлоу, чтобы взглянуть наверх и то, что я вижу, взрывается фейерверками внутри моего тела. Они целуются. Сильно и жестко. И пока я смотрю на них, перестав дышать, Оминис вводит мой член в себя. Я ахаю от неожиданности и понимаю — он подготовился очень заранее. Потому как без промедлений блондин начинает двигаться на мне. Он узкий, но разработаный, и это, кажется, заводит меня еще сильнее. Хочу видеть, как он это делает в следующий раз, сам и у меня, конечно, же будет такая возможность.       Мракс оказывается развратнее нас двоих вместе взятых. Это не я его имею… вовсе нет. Это он меня трахает, вылизывая рот Бастиана с такой безумной жадностью, что я даже ревную. Они вместе — это огонь и лед. Я смотрю на них и не могу оторваться. Такие красивые.       — Я сейчас кончу… — сумбурно шепчу я, чем привлекаю внимание их обоих.       Оминис смотрит на меня сверху вниз. Не видит, но будто точно знает где моё лицо. Он кивает, разрешая мне излиться в него. Целует так сладко и нежно, что я вздрагиваю под ним без возможности контролировать ситуацию. Мое тело бьет дрожь, Мракс не останавливается. Я цепляю пальцами его за бедра и до конца вхожу. Какой он горячий внутри, приятный. Обильно кончаю со стоном, опрокидываясь на покрывало. В теле больше нет сил. Ноль. Оминис забрал всё, вот только…       — Рановато отключаешься, котенок, — слышу голос Мракса как будто издалека.       Они меняют позиции, пока я лежу обнуленный, пустой и счастливый. Моего живота касается покрывало кровати, а бедер чьи-то ласковые пальцы. Я не могу контролировать сейчас ничего. Кто-то поднимает меня пальцами за подбородок и я понимаю, что это Оминис. Он сидит в изголовье кровати и манит меня к себе. Головка его члена призывно блестит. Я облизываюсь, забывая напрочь о своем бессилии. Он подарил мне столько всего сейчас, что я обязательно отвечу ему взаимностью, потому что желаю этого, как воздуха в легких. Это просто, как дышать. Просто, как лгать себе, что не возбужден снова.       Влажные от смазки пальцы Бастиана проникают внутрь меня и я чуть хмурюсь от боли, но тут же получаю ласковый поцелуй в бедро, пускающий тысячи мурашек по спине.       — Хороший, гриффиндорец. Послушный. Иди ко мне, — ласково просит Оминис и я согласно киваю, точно фестрал на привязи.       Целую его колено, нежно веду языком вверх. Тянусь рукой к его члену и получаю за это легкий шлепок по щеке.       — Без рук, — командует Мракс и я рычу на него.       Но вовремя вспоминаю предостережение Селлоу и принимаю игру. Оминис подставляется под меня по своим правилам и законам. И кто я такой, чтобы не дать ему то, что он хочет. Верно? Тем более, что пылающую щеку тут же ласково оглаживают его пальцы, а я трусь о него, с удовольствием отмечая, что мне даже нравится. Этот новый для меня Мракс заставляет сердце покрыться пеплом и, точно феникс, возродиться вновь. Хочет ртом, так будет ему мой рот — принимаю вызов и губами касаюсь раскрытых передо мной бедер.       Я неумел в этом, но полон желания сделать ему хорошо. Подхватываю языком головку члена, лежащую у него на животе, и вбираю в рот губами.       — Десять баллов Гриффиндору, — отзывается Мракс. Он явно доволен, и я, подбадриваемый этими словами, начинаю действовать чуть жестче.       Позади меня цыкает Селлоу.       — Раздариваешь баллы за просто так? — с вызовом спрашивает он.       Годрик, как же хочется двинуть ему в этот момент. На его благо мой рот занят. Но, кажется, еще больше мне хочется ему дать. Я двигаю бедрами, намекая, что готов.       — Кажется, наш котенок хочет большего, — отзывается на мои движения Оминис.       Бастиан не отвечает голосом, но приподнимает меня за бедра, а следом прижимается членом к моему входу. Я вздрагиваю от этого. Селлоу наклоняется, целует меня в спину, гладит руками, шепчет что-то ласковое и только после входит. Меня ведет и мажет от всего происходящего. Я впадаю в эйфорию между их телами. Движения синхронные, выверенные и точные. Мой мир распадается, трещит по швам. Я стону, выгибаюсь под волнами удовольствия, не забывая при этом и об Оминисе. Рот сам наполняется слюной от вида его тела, от его реакции. Блондин ласково гладит меня по щеке, заправляет волосы за ухо, обводит пальцами шрам и вдруг отодвигается, тянет меня на себя и целует в губы. Я мычу в ответ, потому что одновременно с этим Селлоу ускоряет темп. Уж не знаю, какой леггилименцией они пользуются, но мой член вновь готов взорваться от ощущений. И, кажется, я хочу добавить в этот мед чуть больше горечи.       — Сильнее… — хрипло выстанываю я.       — Надо же, а ты был прав, — отзывается на мои слова Бастиан, обращаясь, вне всяких сомнений, не ко мне. — Звукоизолирующее заклинание — полезная вещь.       Я взрываюсь от злости, но в плену из четырех рук могу только в доказательство его слов рыкнуть:       — А не много ли болтовни, Селлоу?       Это задевает его за живое и, кажется, живого места не мне теперь не останется. В бедра вжимаются его пальцы. Больно. С оттяжкой, сильно бьется его тело об моё, заставляя колени дрожать от спазма. Оминис же становится прямо возле моего лица на колени. Я открываю рот — он вталкивается внутрь со стоном. Кажется, заклинание полезно не только от моих звуков. От наших общих звуков это спасет соседей.       Мой рот наполняется слюной, я сглатываю. Блондин держит мою голову, контролирует глубину, но и его движения уже далеки от былой вывереной плавности. Рука Селлоу находит мой возбужденный член. Ему стоит только пару раз провести, как я без предупреждения взрываюсь фейерверком и кончаю, вздрагивая в их руках. Следом за мной изливается Оминис. Он повторяет мое имя как мантру, пока его член пульсирует в моем рту. Руки Бастиана на моих бедрах не дают упасть. Он крепко держит меня, пока вбивается, окончательно теряя ритм.       Я слышу его тяжелое дыхание, рваное, прерывистое, почти шипящее. Оминис помогает мне немного приподняться, и теперь он вжимает меня спиной в Селлоу, а сам целует в губы с диким восторгом и страстью. Зажатый между их телами точно среди змей, я схожу с ума окончательно. Себастьян замедляется, чтобы через секунду, осыпая меня поцелуями, кончить. Он тяжело дышит мне в загривок, проводит руками по телу. Обнимает так нежно и ласково, что во мне что-то трескается. По гребаным щекам текут слезы. Их убирает пальцами Оминис. Зацеловывает мокрые дорожки и успокаивающе гладит по плечам.       Я смутно помню, что было дальше, только тепло, поцелуи, ласку. Совместный поход в душ вновь заканчивается постелью. А сейчас…       Сейчас я лежу на свежих простынях в ореоле рассветного солнца и вывожу пальцами рунические символы на груди Оминиса. Он спит. Обнимает меня одной рукой, точно котенок прижимаясь ко мне. Где-то внизу, судя по шуму и громким ругательствам, Бастиан готовит нам завтрак. Это так мило, что я невольно улыбаюсь.       Дом. Это теперь наш дом…