легенда об огненном сердце.

      Пробуждение было не лучшим, особенно когда первое, что встречает тебя на этом свете это не привычная звенящая тишина или чье-то дыхание за спиной, а шум и звон в ушах. Первое, что прорисовалось перед глазами — стена. Обычная деревянная стена, будто он был в каком-то сарае. Нил огляделся, насколько хватило сил и сделал вывод, что да, это был какой-то сарай. Он волком лежал в углу большого помещения, по сторонам все было заставлено старой мебелью и разной рабочей утварью. Снаружи было слышно шум. Сначала юноша даже не придал этому значение, пока этот шум не проник в голову и не распространился там, вызывая тупую головную боль и потемнение в глазах.       это был шум не его стаи.       Раздался тихий щелчок, а следом за ним легкие шаги. Из-за горы ненужного барахла мелькала чужая макушка, когда новая волна головной боли ударила по мозгам Нила, а следом за ней воспоминания посыпались как горох по пустующей голове. Он заставил тело двигаться сквозь дикие боли и ломоту в костях, поза превратилась в напряженную до предела, а из пасти вырвалось предупреждающее рычание, зубы клацнули, готовые рвать чужую плоть в угоду собственной безопасности и выживания. — Эй? Ты очнулся? — раздался вдали чужой голос. Высокий и мелодичный, он совсем не вызывал желания нападать на владельца, — Я принес тебе воды.       Неизвестный юноша вышел на своеобразную тропинку среди завалин и остановился в нескольких метрах от волка. Вероятно его привлек внешний вид Нила, который так и кричал об опасности. Кажется, юношу это не останавливало. Он улыбнулся и, чуть пригибаясь, начал продвигаться еще ближе. В руках у того Нил действительно заметил большую чашку с водой, кажется было что-то еще, но на это он не обратил внимания, когда лапы изогнулись, готовые к прыжку и дернулись, подбрасывая тело волка вверх.       Он клацнул зубами возле лица незнакомца и толкнул передними лапами, заставляя его упасть назад. Оттолкнулся от его плеч и отшатнулся от режущей боли в шее, но не остановился. Глупый юноша даже дверь за собой не закрыл. Вот как они относятся к пленникам в стае. Тяжелое тело врезалось в хлипкую амбарную дверь, она хрустнула под таким натиском и опасно накренилась, но волк об этом даже не думал. В голове набатом стучало одно:       беги. беги. беги! беги и не оглядывайся.       Кровь стучала в висках, в легкие будто вдохнули новую жизнь, только остальное тело отзывалось тянущей болью, но и об этом волк не думал. Когда от того, насколько быстро и хорошо ты бежишь зависит твоя собственная жизнь, тебе не приходится думать о том, что ты мог сломать какую-то дверь или о том, что твое тело слишком не готово для таких побегов.             но его тело оказалось слишком против.       Оказавшись на свободе, оставив после себя дверь на распашку, волк и не подумал, что его уже ждут. Как только солнечный свет перестал резать глаза, он увидел, как оказался зажат стаей.       не его стаей.       Волки и люди окружили его, зажав в кольцо и все внутренние инстинкты волка вопили о том, чтобы он бежал, бежал сломя голову и никогда не оглядывался. Из пасти раздалось рычание, не такое как раньше, более агрессивное, не предупреждающее о самообороне, а говорящее о том, что он будет нападать при любом шорохе. Кольцо начало сужаться, разношерстный народ облепил его, придвигаясь ближе. С разных сторон так же послышалось рычание, пока из амбара, из которого Нил совершил импровизированный побег, был слышен лёгкий скулеж.       Его уши дернулись, вылавливая звук из кучи других. Но услышал он не то, чего ждал. До чувствительных ушей добрался звук лёгкого мерного шага, чужое сердце билось ровно и спокойно. Кто бы это ни был, но по запаху, тут же появившемуся в воздухе, было понятно, что он явно имеет авторитет в этой стае, так что уматывать нужно сейчас. Как только Нил дернулся в своём теле и хотел было бежать, члены стаи разошлись перед ним, открывая дорогу. Или… Ох, нет, это расступились не перед ним.       Неизвестный наступал медленно, будто хищник за добычей, которая заведомо точно достанется ему. Громоздкие лапы ступали почти бесшумно по протоптанной земле, голова опущена, опасный блеск оскала. Огромный, белоснежный волк вышел в центр импровизированного круга и поднял голову.       Нил дернулся, почувствовав огромное давление на шею. Голову будто сжали в тиски, его тело пыталось вывернуться наизнанку, будто хотело разорвать на себе шкуру. В глазах напротив мелькнуло что-то похожее на страх. А потом приказ. Или это был не он.?       это предупреждение.

не дергайся. не убегай.

      Все инстинкты вновь завыли, просили подчиниться столь сильному феромону, исполнить любую волю его носителя. Нил пригнулся против своей воли, прижал уши к голове, оскал не сходил с морды, взгляд безумно метался между белым волком и все еще свободным путём в свободу.

не смей.

      Голос в голове тревожно не был похож на собственный. Исказился ли так голос Нила от тревоги и паники, он не знал. С каждым шагом неизвестного Нил все ниже припадал к земле. Чужак остановился прямо перед ним. Холодный нос едва ощутимо коснулся ушей, макушки, тёплый воздух обдал морду Нила и он замер. Теперь паника набатом била в голове, взгляд помутнила красная пелена и он перестал трезво мыслить.       Лапы отпружинили, Нил взмахнул ими в воздухе, ударив тупыми когтями в чужую морду, кувыркнулся назад, упав на спину, и сразу же встал. Человеческий разум затуманился, оставив свободу действий волчьим инстинктам, щелкающая пасть Нила мелькает в опасной близости от тех, кто стоит рядом, его лай перемешался со скулежом. Его тело пытается вернуть свою первую форму, разум захвачен волчьими инстинктами и он буквально разрывается между ипостасями, на всю поляну раздаётся оглушительный хруст костей.       по лесу раздаётся безумный крик боли, отчаяния и паники.       в борьбе с собственным разумом и телом Нил проигрывает. Его левая задняя лапа неестественно вывернута, кость торчит, натягивая кожу. Правая передняя лапа разодрана ниже сгиба им же самим, кожа разорвана и свисает с кости, а под ней отсутствуют отдельные куски мышц, вырванные самим волком. Рыжая шерсть вымазана в собственной крови, она повсюду на его теле, на земле и в пасти. По поляне проносится испуганный ропот, когда рыжий волк едва слышно все еще рычит и пытается бороться, его слюна приобретает опасный красный оттенок, его лапы искалечены и он начинает задыхаться от собственной крови, скопившейся в пасти.       Глаза волка закатываются в тот момент, когда на поляну прорывается кто-то большой и, кажется, это вожак стаи, но черт, Нил так вовремя теряет сознание, что даже не может встать и продолжать бежать.

***

      В следующие три дня Нил не вставал с постели, куда его переложили, и почти не приходил в сознание. Он просыпался в бреду, его тело одолел жар, и конечности постоянно сковывала судорога. Сломанная задняя лапа была поражена закрытым переломом, но в дальнейшем обработана и на неё наложили импровизированную шину. На левой руке не было ничего, кроме швов, которые закрыли ужасные пробелы в его мышцах на руке.       Каждый раз, когда он просыпался в бреду и пытался обратиться и сбежать, кому-то приходилось подрываться и удерживать его, потому что в такие моменты им управляла неизмеримая сила. Чаще всего его сдерживал Ваймак или Кевин, но иногда самым чудесным образом это делал Эндрю. Он заходил в комнату Эбби в волчьей ипостаси, ложился у входа и испускал феромоны. В такие моменты никому не разрешалось даже проходить мимо комнаты, не то что туда заходить.       Тогда тело Нила успокаивалось, судорога отпускала измученные мышцы, жар спадал, давая телу юноши отдых и он мог спокойно поспать пару часов. В последний из таких случаев Нил чуть не обратился полностью, прежде чем белый волк ворвался в комнату и, под тяжестью его взгляда и феромона, оттуда вышли Эбби и все, кто сковывали тело юного беглеца. Тогда проснувшийся в бреду Нил выпрямился будто по струнке, а затем расслабился и заворочался в постели как щенок. Сейчас его тело реагировало на феромон Эндрю совсем иначе. Это одна из мыслей, за которую зацепился юноша во время охраны безвольного тела.       Впервые, когда Эндрю выпустил феромон в присутствии Нила, тот упал почти без чувств и у него пошла кровь. Во второй раз почувствовав чужие феромоны, вкупе с гаммой иных чувств и эмоций, он едва не сошёл с ума. Сейчас же каждый раз юноша почти мгновенно успокаивался и расслаблялся. Этими мыслями и занялся Эндрю, пока позади него на кровати сопел виновник беспорядка его мыслей.       Юноша очень вовремя почувствовал изменение в его запахе, потому что спустя мгновение беглец заворочался и открыл глаза. Он приподнялся, благо оперся на здоровую руку, и осмотрелся. Эндрю оценил его состояние как «жить будет», внимательно всмотревшись в потерянный взгляд льдистых глаз, дрожащие конечности, пассивную агрессию в приятном аромате хвои. Он что-то вздохнул на чистом волчьем, махнул хвостом и вышел.       Часть стаи сгрудилась внизу, в основном самые близкие и любопытные хвосты. На немой вопрос в глазах Эбби он снова что-то буркнул и улегся в свободном пространстве между камином и выходом из главной комнаты. Его работа здесь закончена, можно отправляться в общий дом. Он прилег, чтобы немного отдохнуть перед обращением, зная, что в человеческой ипостаси к нему будет вагон и маленькая тележка вопросов, когда сверху раздался шум. Глухой стук, от которого вздрогнули стулья внизу, затем крики и визги, рык, скулеж и топот. На лестнице показался рыжий беглец, неуклюже переступающий, на морде была отчётливо видна палитра эмоций боли и ярости, паники и отчаяния. Его задняя лапа была поджата, на шерсти ещё висели старые прилипшие бинты, передняя лапа подогнулась так, что волк кубарем покатился по лестнице, ударился головой об стоящее рядом кресло и приземлился прямо перед носом Эндрю. Тот, недовольно зарычав, встал, обходя рыжего и закрывая выход из дома.       перед глазами пролетела чужая лапа и он зажмурился, ожидая удара. когти полоснули мальчишеское лицо, кровь прилила к ранам и хлынула, обжигая щеки. глаза защипало, мальчик заставил себя не открывать их, чтобы, не дай боже, отец не заметил слез. в ушах зазвенело, вокруг послышался шум и удаляющиеся шаги. вдруг бока и спину обожгло, он почувствовал, как в ногу вгрызлись чужие зубы и открыл глаза. отец ушел. он огляделся, увидев, что его оставили на присмотр подчиненных отца, что сейчас желали выместить всю свою злобу на мальце. кто-то вцепился жадным укусом в его руку, Нил взвыл от боли и его конечности ослабли. взгляд зацепился за фигуру отца, пропавшую за стеной и блеск материнских глаз, выглядывавших из-за угла. он видел как ее глаза наполнились отчаянной злобой и горечью, пока его тело ранили Лола и Джексон. он закрыл глаза, надеясь что в этот раз будет не так сильно больно. Нил открыл глаза, увидев перед собой размытые, но уже знакомые очертания силуэта. Белые лапы кружили вокруг него, до ушей донесся едва слышный рокот недовольства, а в следующий момент он почувствовал прикосновение горячего языка к носу. Волк оставлял влажные полосы на шерсти, облизывал сухой нос и уши, все еще недовольно урча. Необоснованно, но Нил поддался теплому чувству внутри, расслабил тело и принялся в ответ вылизывать незнакомца везде, где дотягивался. Чужой язык напоминал материнский, Нил вспомнил как мама совсем еще в детстве вылизывала его каждый раз, когда тот возвращался из подвала, или после кошмаров, когда они спали вместе, прижавшись друг к другу. Послышался шум со стороны лестницы, небольшая толпа спустилась и замерла, увидев картину у входа. Рыжий обернулся на чужаков и ощетинился, пока Эндрю продолжал вылизывать чужие уши.       Он сверкнул глазами в сторону слишком любопытных близких, на долю секунды показав зубы. Эндрю выпустил феромон, желая прогнать всех с пути, и боднул беглеца под бок, подначивая подняться. Тот повиновался, но заскулил, как только выпрямил все еще сломанную лапу. Эндрю тут же обратился, хватая юного волка под ребра и помогая тому передвигаться. Вместе они доковыляли до второго этажа и временной комнаты раненного, где Эндрю помог тому лечь на импровизированную постель из скинутого на пол матраса и одеял с подушками. Скулеж Нила не прекращался, из-за чего Эндрю сменил ипостась и лег рядом, вновь облизывая чужие уши, пока скулеж не затих, а чужое дыхание не выровнялось.

***

— Эндрю, гребаный ты волшебник, что ты сделал?! — громкий вопль Ники разносится, наверное, по всей округе, прежде чем раздраженный волк клацает зубами в опасной близости от одной из конечностей кузена, — Он сошел с ума, Аарон!       Эндрю недовольно рычит и слегка клацает зубами, недовольно глядит на окруживших его. Взгляд Ваймака источает вечную усталость, его напряженная поза выдает легкую нервозность, в то время как Ники скачет по двору, как горный сайгак, попеременно обнимая Аарона и Кевина. Все остальные лишь удивленно или неодобрительно смотрели на Эндрю, качая головами. Одна из причин, почему Эндрю решил не обращаться в ближайшее время. — Эндрю, я надеюсь с тобой поговорить насчет этого. — говорит Ваймак, Эндрю тут же меняет ипостась, закатывая глаза, когда на это действие Ники взвизгивает. Он поправляет легкий плед, который так вовремя принесла Би, натягивая его повыше, и недовольно смотрит на Альфу, ожидая глупейших вопросов. — Эй, монстр, что на тебя нашло в доме? — раздается вопрос слева от него. Эндрю на это снова рычит, поворачивая голову в сторону Эллисон, что вечно задает глупые вопросы, — Ты что вдруг стал неженкой? — Не моя вина, что Сет тебе все мозги проел и ты не понимаешь, как банально успокоить омегу. — рявкает Эндрю, скалясь, когда все начинают подходить ближе. Аарон лишь молча встает за его спиной, Би встает слева, загораживая вид на Рейнольдс. — Ты выяснил от него что-нибудь, Эндрю? — Ваймак говорит тихо, привлекая внимание и выпуская феромон, чтобы успокоить часть членов стаи. — Как бы я по вашему это сделал? — будучи все еще раздраженным, отвечает блондин, — Он за все время, что находится здесь, не проронил ни слова. Думаете, я исключение какое-то? — Ну, вообще-то, ты очень даже похож на такое исключение. — вставляет слово Дэн, — Ты видел как вы выглядели со стороны? Ты, которого все считают монстром, который не знает, что такое «нежность», ни с того, ни с сего начинает вылизывать больного беглеца. Это дикость. — фыркает Уайлдс, вскидывая руками. Рядом Мэтт обнимает ее, успокаивая. — Послушай, дорогая. Дикость — это то, что вы, гребаные альфачи, не имеете ни малейшего представления об омегах, хотя живете с такими же. Дикость — это то, как вы столпились рядом, пока я, названный вами монстр, успокаивал омегу. И вы знаете, насколько интимным может быть этот момент, и вы все равно стояли там, вместо того, чтобы помочь мне или ему. — взрывается Эндрю, указывая пальцем на Эллисон и Дэн. Аарон тут же хватает брата за плечо, удерживая, на что близнец скидывает его руку и презрительно фыркает, делая шаг в сторону. — Послушай, Эндрю, я уверена, это… — блондин прерывает подругу, фыркая и разворачивается, чтобы уйти. — Эй! — зовет раздосадованно Ники, но кузен даже не реагирует, — Вот надо было вам вмешиваться? Почему вы не можете его принять?! — жалуется он, — Разве после такого он монстр?       Эндрю возвращается в хижину и сбрасывает плед, накидывая сменную чистую одежду. Он ложится на постель лицом к стене и скрещивает руки. Шлейф его феромона с примесью ярости витает в хижине, постепенно заполняя комнату. Он слышит как открывается входная дверь и чувствует, как к собственному феромону прибавляется запах Ники. Он чувствует вину кузена и слегка морщится; Ники не виноват, что члены стаи такие глупые. — Эндрю. — начинает кузен, его голос так и сквозит сожалением, — ты прости нас, прости их. Ты же знаешь, что мы не считаем тебя монстром.       Блондин молчит, совесть немного давит где-то внутри, но он не поворачивается к кузену. — Хочешь, принесу немного малины? Я же знаю, как ты любишь малину. Уверен, Эбби не будет против. — Эндрю буквально слышит как Ники улыбается и только хмыкает, услышав радостный топот кузена. Он прикрывает глаза и уголки его губ лишь слегка приподнимаются.

***

      Рыжий резко очнулся, схватив пальцами одеяло, которым он был накрыт. Голубые глаза оглядывают комнату, в которой он находится. Он видит темноволосую женщину, дремлющую на плече высокого мужчины. Неизвестные просыпаются и пугаются из-за его резкого пробуждения, подскакивают на месте, приближаясь к Нилу. Женщина что-то говорит или спрашивает, но рыжий не понимает её, в ушах стоит шум, он лишь видит как шевелятся ее губы. Картинка перед глазами все ещё нечеткая, женщина что-то сует ему под нос, но он отталкивает ее руку и слышит звон посуды. Когда его зрение и слух проясняются, в голове остается лишь один вопрос: — Где Альфа? — хриплым голосом выдает Нил, когда женщина и мужчина недоуменно смотрят на него.       Ваймак придвигается ближе, заставляя женщину подвинуться: — Какой Альфа? — тихо спрашивает мужчина, нахмурив брови.