Эволюция

Проводник-ауроносец и дюжина пехотинцев Сынов не сумели даже замедлить Алекса. А секунды спустя после их кончины Хлыст, просвистев в воздухе, вгрызся в металлическую обшивку бомбы и превратил ее в кучку металлолома. Пленники умчались прочь, как только удерживавшее их энергетическое поле исчезло. Бегуну было плевать. Он осознавал, что его видели в обыкновенном облике и использующим свое оружие, что теперь были свидетели — но ему было попросту похуй. Если Черный Дозор и явится сюда, то он перебьет их всех до последнего. Время пряток прошло. Однако… Алекс косо посмотрел на толпу только что спасенных гражданских: все просто стояли чуть дальше по улице и пялились на него, не решаясь ни подойти поближе и поблагодарить, ни убежать с воплями в панике, поскольку воочию увидели жуткую сцену расправы с противником. Хотя их решение ни на что бы не повлияло — Алекс предполагал, что никто не знал, кто он такой. А даже если и знал, то по какой-то причине был к этому равнодушен. Может, это потому, что его действия были направлены на их спасение? Крайне маловероятно. В Манхэттене, Майями и прочих местах, где он был, ЗЕВС не встречал людей, которые бы не начинали вопить и убегать прочь, когда понимали, с кем именно столкнулись. Хотя раньше он никогда не помогал населению напрямую. Он разбирался с картелями и наркобаронами, и единственными свидетелями были остывающие трупы. Здесь, в Эмпайр, он был вынужден действовать открыто и демонстрировать обычным людям всю свою жуткую мощь. В каком-то смысле он был подобен Мойе и Дозору: трус, прячущийся в тенях. Но, в отличие от них, у Алекса была веская причина. Он во всех смыслах был нелюдем. Он прятался потому, что человечество не должно было знать его истинную природу. Со времен Манхэттена он обманывал всех, показывая лишь искаженную реальность. И что это дало? Бегун не был человеком, впоследствии понял, что не желает быть одним из них… Так почему же прятался за их лицами? Ответ прост — он желал быть чем-то большим, чем есть. Желал понять, что именно значит «быть человеком», но ни в коем случае не становясь им. Возможно, из-за еще одной ошибки составления его кода Алекс жаждал контакта с людьми. Он принял тот факт, что никогда не уподобится людям, что они всегда будут его добычей, но все равно хотел иметь возможность по-настоящему ужиться с ними. Хотя не до конца понимал, почему: большинство все равно было козлами и гнидами, даже если и встречались достойные представители вида. Как Дана, Кросс, Рэгланд, Хеллер. И МакГрат. Но уважение было обоюдоострым мечом: если Алекс хотел, чтобы его приняли, ему нужно было предоставить причину для этого. Например, разобраться с бомбами и спасти плененных Первыми Сынами людей. Бегун сорвался с места и направился на восток. Его скорость превращала тело в смазанный силуэт для любого стороннего наблюдателя, пока он добирался до следующего заряда. Большинство людей ему не нравились, но идея осознанного их убийства из-за безразличия была отторгающей. МакГрат был прав: Бегун — единственный, кто мог обезвредить все бомбы вовремя, учитывая, что они были разбросаны по всему Историческому району. И фитиль был довольно короток. Они были сконструированы по вполне понятной технологии: обладали двумя таймерами и датчиком движения. Если кто-либо приближался к корпусу, то начинал ти́кать вторичный отсчет, и у запустившего его был очень короткий промежуток времени для обезвреживания. И после отключения одной по цепочке запускалась следующая. Хорошо, что процесс обезвреживания был гораздо проще взлома алгоритмов вирусного сканера. Взмах Хлыстом по центру кожуха уничтожал основной заряд и делал все устройство безвредным. Очередная бомба нашлась возле парка; как обычно, под охраной нескольких Первых Сынов. Приземлившись после прыжка, Алекс завел Хлыст на спину. Бойцы, заметив его, быстро позанимали позиции и нацелились. Но в ту же секунду Бегун разжал конечность и взмахнул органической плетью по широкой дуге. Ни один из противников не успел выстрелить даже раз: смертоносное органическое оружие разрубило всех в группе пополам, разбросав окровавленные половинки по земле. Алекс, используя остаточную инерцию замаха, направил отросток прямо в бомбу, где он и застрял, прорубив устройство наполовину. Когда он выдрал Хлыст обратно, электронная начинка заискрила и отключилась. Заложники,испуганно выпучив глаза, пялились на Бегуна. В ответ тот мотнул головой себе за спину. — Уходите и спрячьтесь. Не дайте поймать себя снова. Когда все разбежались, Алекс вытащил телефон и глянул на экран. Бомб больше не осталось… Если, конечно, Кесслер действительно отметил их все. Вот только зачем ему так поступать? Если он хотел убрать его с МакГратом с дороги, зачем вообще говорить, где именно он спрятал взрывчатку? Это было сделано не для убийства населения… Кесслер был осведомлен об Алексе, а значит, и о его способе добычи информации прямо из мозга. Но даже не попытался замести следы. Это значило, что ему было нужно разделить их, сделать так, чтобы МакГрат остался один. Для того чтобы устроить ему западню. Алекс резко развернулся и помчался обратно к Твин Пикс. Он был уверен, что курьер справится со всем, что на него могут вывалить, но то, что люди называли «дурным предчувствием», не давало ЗЕВСу покоя. Он потратил на взрывчатку слишком много времени. Нужно быстро вернуться к МакГрату. Когда до Твин Пикс оставалась примерно миля, по всему Историческому району пронесся вой, полный безысходности. Алекс мгновенно узнал голос. Что-то случилось. Он ускорился, сминая подошвами улицу и мчась на сверхоборотах, но по пути учуял запах крови. Очень знакомой крови. Бегун резко затормозил, его тело напряглось. Что-то холодное и мерзкое поселилось на месте желудка, но он забыл его название. Однако понимал, что опоздал. — Блядь!.. Алекс сорвался с места. «Поздно, поздно. Она мертва, ты опоздал, Мерсер», — раздавалось в голове. Он не верил, что Кесслер зайдет так далеко, что… нет, исход не мог быть таковым. — Коул! — рявкнул он, забегая за угол. Но взгляд наткнулся на следующую сцену: курьер стоял на коленях у основания многоэтажного здания, сжимая в объятьях обмякшее тело своей любовницы, и рыдал. Его плечи жестоко тряслись, слышались трение сломанных костей друг о друга и зацикленный обреченный шепот: «Триш… Прости меня… Я не смог тебя поймать…» У вируса отсутствовали внутренние органы, как и эмоции, но часть сознания желала ненадолго превратиться в человека, чтобы понять всю тяжесть потери. Алекс попытался осознать, насколько больно было напарнику от понимания того, что он только что потерял все. Коул не обращал никакого внимания на Бегуна, даже когда тот подошел поближе. На верху соседнего здания виднелись несколько свисающих с крыши человек, несильно раскачивающихся на ветру, но Алекс не стал обращать на них внимания. Вместо этого он встал сбоку от Коула и пристально осмотрел ранения мертвой женщины. Мельком глянув наверх, на болтающуюся с края оборванную веревку, он понял, что именно произошло: Кесслер сбросил ее с крыши многоэтажки и убил таким образом. Вероятно, Коул прыгнул вслед за ней, отбросив в сторону собственную безопасность, но не сумел защитить ее. Полученные им в результате этого увечья уже медленно излечивались. Но его способностей оказалось недостаточно, чтобы спасти Триш. Бегун неуверенно протянул руку вперед, потом ненадолго замер, но все же положил ладонь Коулу на плечо. Тот дернулся, и только. — Коул. Я здесь, — Алекс попытался звучать успокаивающе. Он чувствовал себя очень неловко, потому что не умел разбираться с подобными ситуациями. Бегун мог легко порубить на части своих врагов, мог полностью проигнорировать то, что у них были любимые, дети, мужья и жены, родители, друзья, которых они больше никогда не увидят. Но еще никогда не испытывал чувство утраты с их точки зрения. Он был знаком с Триш. Она была хорошим другом, всегда относилась к нему дружелюбно и даже после того, когда узнала, что он был не просто собакой, за которой она иногда приглядывала, пыталась не накалять обстановку. Она заслужила его доверие. Эта потеря была болезненной. Алекс шагнул в сторону и присел на корточки перед курьером, пристально за ним наблюдая. Тот прижимал тело Триш к груди; его всхлипы уже немного притихли. — Он… — прошептал Коул, совершенно тщетно пытаясь выровнять голос, — Он… Кесслер… Он заставил меня вы… выбирать… Алекс резко поднял голову вверх, уставившись на свисающих с другой крыши людей. Те же в ужасе и непонимании пялились вниз. На лицо сам собой наполз оскал. Кесслер! Ублюдок заставил МакГрата выбирать между спасением большого количества незнакомых ему людей и спасением любимой женщины, прекрасно понимая, что он сделает попытку сохранить жизни всем им. — Она умерла, — причитал курьер. — Я убил ее. Он подавился вдохом и, подняв голову, посмотрел Алексу прямо в глаза. И тот был ошарашен источаемой им чистой болью. Прежде МакГрат не выставлял напоказ никаких эмоций, кроме злости, но увидев такое… Ярость на Первых Сынов многократно усилилась, а в тело будто пробили насквозь ледяным шипом. Последовал новый всхлип, и курьер зарылся лицом в волосы Триш, а его тело снова начало дрожать. Алекс неподвижно оставался в прежней позе. Он понял, что нужен здесь, даже если не был способен исправить ситуацию. — Ты можешь что-то сделать? — внезапно прозвучал приглушенный голос Коула. — Можешь ее вернуть? Бегун застыл, а потом медленно повернул лицо к курьеру. — Ты можешь вернуть Триш? — раздался хриплый вдох. — Ты… Ты ведь тоже был мертв…Ты можешь ей помочь?.. Алекс выпучил глаза. Он серьезно просил об этом? Взгляд забегал между Коулом и зажатым в его руках телом Триш. МакГрат только что попросил инфицировать его мертвую любовницу. Он хотел, чтобы ЗЕВС превратил ее в подобную себе. Алекс сглотнул и сосредоточился на теле, небольшие щупальца поползли к нему и с любопытством трогали все еще теплый труп. Все-таки смерть была не такой и быстрой. Даже с отключенными мозгом, сердцем и легкими человеческое тело не погибало по щелчку пальцев. Это был целый процесс, который мог занимать до суток. Это было бы так просто: ввести штамм Черного Света в свежее тело и дождаться, пока вирус не реанимирует его. Так было с ним, в конце концов. Лицо Бегуна стало хмурым, а щупальца уже играли с волосами Триш. Если бы сейчас не она, а Дана была в таком положении, и он сидел бы здесь на земле… что бы он сам хотел сделать? Он бы хотел, чтобы она жила? Еще бы. Если бы непоправимое случилось, Алекс не хотел оставаться один. Но… было ли это правильно? Пошел бы он на такой риск? ЗЕВС стиснул зубы. Организм трясло от потребности заражать. Эта нужда всегда была с ним, где-то на задворках разума, и чем больше он об этом думал, тем сильнее она становилась. Но… — Не могу, — процедил Алекс, приказывая щупальцам вернуться обратно. — Не стану. Он быстро отошел на несколько шагов, увеличивая дистанцию между собой и свежим трупом. МакГрат уставился на него полным обиды взглядом. — Ты… ты ведь тоже умирал. Почему ты не можешь вернуть Триш обратно? — Потому, что… — пришлось сделать вдох. — Потому, что это неправильно. Он засунул руки в карманы и опустил голову, пряча глаза под капюшоном. — Ты не представляешь, насколько сильно я хочу это сделать: меня создали именно для этого. Для заражения… — он запнулся и громко выдохнул. — Но я не буду так поступать. Алекс поднял взгляд и посмотрел в глаза напарнику. — Я понимаю тебя. Я знаю, что ты любил ее… Но она умерла, Коул. Тот не ответил, лишь еще сильнее прижал к себе тело. Бегун присел и оперся руками на колени. — Ты должен спросить у себя кое-что. Ты действительно хочешь, чтобы она стала подобной мне? Ты действительно хочешь, чтобы она жила как я? — он холодно выдохнул. — Коул, я убиваю и поедаю людей. Ты желаешь для Триш именно такого существования? Вынуждая ее убивать людей, чтобы выжить? Охотиться, рвать их на части… жить вечно в ненависти и отвращении на судьбу, на которую ты ее обрек? По телу Коула пробежала крупная дрожь, но отвечать он не стал. Алекс протянул руку и осторожно положил ладонь на его плечо. — И даже если найдется способ обойтись без поглощения — это будет уже не Триш. Я — не настоящий Алекс Мерсер потому, что он был мертв, когда я проник в его тело и захватил контроль. Я выгляжу как он, я — часть его семьи… но я не являюсь им. Если я заражу Триш, если сделаю ее своим подобием, то это будет уже не она. Она превратится во что-то иное, что-то, обладающее ее обликом и голосом, но не более того. Она станет перечащим законам природы пога́нищем и насмешкой над памятью о ней, Коул. Он поднялся на ноги и опустил плечи. — Нет. Я не могу ее вернуть. Не стану. Прости.

* * *

Мир Коула разбился вдребезги. Грохнулся на землю и рассыпался повсюду. Ничто не могло это исправить. Триш была мертва. Триш была мертва. Он покрепче обнял ее тело, издав агонизирующий стон. Она была еще теплой, но не так, как раньше. Курьер не хотел, чтобы она умирала. Триш не могла умереть… Ведь она всегда была полна жизни. Но его желания ничего не значили. Она погибла. Прямо здесь, у него на руках, и уже медленно остывала. Все казалось нереальным. Так не могло быть. Коул всхлипнул, пробежавшая по телу дрожь добила остатки его уверенности, и он прижал тело Триш к груди. Он так сильно ее любил. Он хотел ее обратно. Курьер даже попросил Мерсера вернуть ее, сделать такой как он… но Алекс отказался. И как бы сильно Коулу ни было больно, в глубине души он понимал, что напарник поступил правильно. Курьер не сумел бы принять Триш, ставшую подобной Мерсеру. В обычной ситуации у него даже мысли об этом не было, но любимую забрали у него так жестоко… Боли в теле и душе были очень свежими. Коул просто хотел вернуть Триш, хотел, чтобы она проснулась и сказала, что все хорошо. Но она не проснулась. И это вогнало его тело в ступор и отключило чувства. Сейчас кто угодно мог навести на него ствол прямо перед носом и спустить курок. Даже думать хоть как-то связно не получалось. Все его мысли были заняты Триш. Которая больше никогда не улыбнется ему, не обнимет его, не… Курьер сглотнул и погладил ее волосы. Кровь уже успела высохнуть, и теперь осыпалась с карих волос коричневыми хлопьями. Мелькнула мысль, что ей следовало бы помыть голову, но уже в следующую секунду пришло осознание, что ей больше никогда не придется это делать, потому что ОНА БЫЛА МЕРТВА. Коул знал это. Он знал, что она погибла, но повторение этих слов каждый раз дробило сердце на куски. Он обреченно застонал и сгорбился еще сильнее. Хотя бы больше не плакал; слез просто-напросто не осталось. Краем глаза он видел, как Алекс ушел снимать тех шестерых врачей с крыши и осторожно опустил их вниз, ощущал спиной их взгляды на себе… но ему было на все это наплевать. Чем больше времени проходило, тем сильнее начинал смещаться разум. Триш умерла, и вернуть ее было невозможно. Алекс тоже отказался помогать в этом. Так что же осталось? Кесслер. Одно это слово заставляло мысли чернеть и молнии носиться по телу, освещая округу багровым свечением. Он забрал у него Триш. Он забрал у него Лучевую Сферу. Он даже забрал у него Зика. Он забрал у него все, что было. Коул прижал к себе тело любимой и заставил себя встать на ноги, сыпя искрами. Алекс вроде даже слегка удивился, но ничего не говорил. Курьер, сглотнув, повернулся к нему, краем глаза наблюдая успокаивающую голубую ауру вокруг. — Есть… место, куда мы можем ее отнести? — спросил он настолько хрупким голосом, что едва снова не разрыдался от понимания, что не должен звучать настолько жалко. Мерсер недолго поглазел на него и слегка повернулся. — Да. Мемориал Парк. Мемориал Парк? Коул нахмурился, затолкав жалость обратно в желудок. Не хотелось снова разрыдаться. Ему больше нельзя быть слабым — Триш погибла из-за этого. — Уильямс Парк, — подсказал напарник. — Жители района его переделали. Теперь это кладбище для тех, кто погиб при Взрыве. «А…» Алекс бросил на него взгляд и молчаливо встал сбоку. — Сделаем так, чтобы она… упокоилась. Разобраться, что делать дальше, можно будет после. По голосу было понятно, что он не привык говорить на такие темы. Коул его понимал. Он никогда бы не подумал, что ему придется хоронить свою любовь, Триш… К горлу опять подступил мерзкий ком, и пришлось остановиться, чтобы не грохнуться на землю. Алекс тоже остановился и молча наблюдал. Он не стал помогать, и курьер был за это благодарен. Ему не была нужна помощь. Не здесь и не сейчас. Он был обязан справиться с этим сам. Тяжело сглотнув, он продолжил идти вперед. Алекс следовал за ним как тень, тихо и осторожно. Коул мысленно поблагодарил его за поддерживание тишины. Это позволяло подумать. Кесслер уничтожил его будущее. За это он умрет. Пальцы в ярости сжались на теле Триш. «Еще нет, Коул. Рано беситься». Из-за плотного тумана курьер едва мог разглядеть Алекса, говорящего с кем-то, наверное, смотрителем парка. Потом послышалось короткое бурчание, и он пошел следом за разумным оружием. Тот мужик тоже шел за ними и что-то говорил. Вроде что-то успокаивающее. Коулу было все равно, он не слушал. Он даже не понимал, сколько сейчас времени. Судя по округе — еще ночь. Смотритель остановился у дерева и указан на пустой клочок земли. Потом что-то снова спросил, после дал им лопату и ушел. Алекс, осмотрев лопату, протянул ее Коулу. Тот молча взял ее в руки. Напарник понимал, что не он должен этим заниматься. Курьер кивнул, покрепче перехватил инструмент и принялся копать. Шесть футов в глубину, шесть в длину и два в ширину. Земля была холодной, и он слегка замешкался. Он не хотел класть Триш в оледеневшую твердь. Не хотел, чтобы она исчезла с лица земли… Но и не хотел, чтобы до тела кто-то добрался. Она была мертва. Как бы сильно ему ни хотелось отрицать реальность, как бы ни хотелось просто проснуться от этого кошмара, ноющая боль в груди четко оповещала о том, что все случившееся — правда. — Проклятье! — он отшвырнул лопату в сторону. — Почему?! Алекс молчал. Он даже не двигался. Он просто стоял и смотрел, держа на руках безжизненное тело Триш. Коул смотрел в ответ, вылезая из выкопанной им могилы. А она получилась довольно глубокая. Когда он успел ее выкопать? Даже и не заметил. Курьер взял тело любимой на руки, но когда поднес его к яме, снова замер, не решаясь положить ее в сырую землю. Он любил ее, любил до одури… но она была мертва. Убита тем же, кто погубил целый город. Коул поцеловал ее в лоб, по привычке дожидаясь, что она захихикает. Но Триш оставалась безмолвной и сломанной, как и его сердце. — Я люблю тебя, Триш, — прошептал он. — Очень сильно люблю. Больше, чем что-либо. Я… Я сокрушил бы рай и ад ради тебя, — он осторожно опустил ее в могилу. — Я люблю тебя, — снова пробормотал он и взялся за лопату. — Прости, что не смог тебя поймать. — Дана… Голос Мерсера прозвучал внезапно и заставил курьера слегка повернуть голову, пока руки засыпали тело Триш землей. — …Дана говорила, что это хорошее место, — он слегка склонил голову. — Думаю, так и есть. До Взрыва мы часто сюда ходили. Повсюду играли дети, и все было хорошо. Он нахмурился, а потом отчаянно попытался улыбнуться. — Местные старухи нас отсюда выгнали, мы не вписывались в общий образ парка. Но он сам был довольно красив, — он мазнул взглядом по Коулу. — Здесь она найдет… покой. Больше ей ничто никогда не навредит. Однако лицо Мерсера говорило совсем о другом, будто ему было физически больно выдавливать из себя что-то такое. Это не годилось для Алекса Мерсера, не годилось для того, чем он являлся — и он это понимал. Но все же сумел выговориться, и Коул был благодарен ему за это. Лопата опустилась в последний раз, и Триш была надежно скрыта от внешнего мира аккуратной горкой земли. Мерсер подошел и протянул курьеру простой деревянный крест, добытый…откуда-то. Ничего необычного, просто две сбитые вместе доски. Коул взял его и вогнал в рыхлую землю. Дерево выглядело достаточно старым, но на нем были свежие отметины. Имя, вырезанное металлическими когтями: «Триш Дейли». Курьер с тяжестью на сердце вытащил из кармана фотографию. На ней была Триш. Он постоянно носил ее с собой, пряча в самый надежный и глубокий карман. Никогда не расставался. Теперь же ее место здесь. Он пришпилил ее к кресту, отошел назад и просто смотрел. — Прости меня. За то, что не смог поймать. За то, что дал упасть. Я был нужен тебе, но облажался, — он сделал неровный вдох. — Я люблю тебя, Триш. И замолчал, ожидая ответа. Разумеется, впустую. Разум начал вертеться как карусель. Триш погибла. Кесслер ее убил. Кесслер. Заполнявшие его онемение, горечь и боль постепенно начала поглощать ярость. Но это был уже не тот раскаленный гнев, который накрыл его с головой несколько дней назад в Стил Харбор. В этот раз это было холодное и расчетливое бешенство. Сквозь верхушки деревьев начали пробиваться первые лучи восходящего солнца. — Я прикончу Кесслера, — заявил Коул. — Я остановлю его. И убью. Он повернулся к Алексу, стоявшему рядом с ним. Озлобленный оскал медленно надвинулся на лицо. — Я найду его. И он заплатит за все. Гримаса напарника не изменилось, но рождающийся день затенил его лицо. Глаза Мерсера горели тем самым ледяным гневом, что трещал внутри Коула. — Да, — был его ответ. — Ты найдешь его. И потом — уничтожишь. Не оказывай и капли милосердия. Заставь его страдать. — Я отомщу за Триш, — согласился курьер и снова повернулся к могиле. — Клянусь.

* * *

Алекс не понимал, зачем остался вместе с Коулом. Ощущения были такими, будто он вторгся на чужую территорию. Он был нужен Дане: она осталась совсем одна, а Кесслер уже раз напал на нее. Разум требовал вернуться к сестре и убедиться, что она в безопасности. Но Бегун не поступил так, как был обязан. Он остался с курьером и молча наблюдал, как тот хоронил свою убитую любовницу. Его тело сильно дрожало, дыхание было тяжелым и громким. Он расходился по швам во всех смыслах. Поэтому Алекс не мог пойти к Дане. Не сейчас. Коул только что потерял все, и весь похищенный опыт говорил, что после такого большинство людей просто сдается. Но курьеру нельзя так делать. Он должен быть сильным, должен быть живым до тех пор, пока с Кесслером и Мойей не будет покончено. Так что Алекс остался, чтобы убедиться, что Коул не попытается забрать собственную жизнь. У него был должок перед Триш. На секунду проскочила мысль разобраться с Кесслером в одиночку, тем самым оградив напарника от новой волны боли при встрече с убийцей его девушки. Но когда тот безапелляционно выразил желание собственноручно прикончить старого проводника, Алекс понял, что не имеет права забирать у Коула его законную добычу. Он убьет Кесслера. Он, а не Алекс. Он сойдется лицом к лицу с настоящим террористом и либо уничтожит его, либо погибнет. Кесслер должен быть повержен курьером. Должен быть сломлен курьером. Из всех человеческих эмоций Бегун хорошо понимал только одну. Жажду мести. Ведь именно она была первой четкой мыслью в его разуме. Знакомой, холодной и расчетливой. И он понял, насколько важно это было для Коула. Жизнь Кесслера была только в его руках, и даже могучий ЗЕВС не имел права вмешиваться. Алекс снова подумал о Дане и предположил, что раз Кесслер не убил ее, когда представилась возможность, то и не собирается убивать вовсе. Но прямо сейчас он нацелился на Коула, поэтому если вдруг сестра окажется рядом с ним, то автоматически станет мишенью. Ей было гораздо безопаснее в больнице, но Бегун пообещал себе непременно проведать ее как можно скорее, однако сейчас за курьером был нужен присмотр. Тот же просто мрачно пялился в никуда, пристегивая телефон обратно к лямке рюкзака. Он набрал номер. — Джон, — сухо процедил он. — Коул! — поздоровался агент АНБ. — Я… эм… видел, что с тобой сделал Кесслер. Это ужасно. Пока этот бешеный пес ходит по земле, никто не может быть спокоен за свою жизнь. Курьер застыл, а потом резко начал закипать. — А ты где был? — рыкнул он. — Если бы ты помог, Триш могла бы остаться в живых! Алекс нахмурился, наблюдая за напарником. Тот пытался остудить растущий гнев, но ментальная травма была слишком недавней. Очень просто опять утонуть в горести. — Я не мог помочь, — ответил Джон, и в его голосе зазвучали нотки страха, возможно, на самого Коула. — Она была обречена, как только попала в лапы Кесслеру. — Избавь меня от трепа! — рявкнул Коул, невольно засверкав пучками красных молний. — Ты просто берег свою задницу! — Раскрыть себя, чтобы спасти одну жизнь? — огрызнулся агент. — Несерьезно. Бегун прищурился от очевидно трусливого поведения говорящего. Если бы на его месте был Алекс — бросился бы на помощь без раздумий. А если его действия приведут к потере скрытности, то он столкнется с противником лоб в лоб. С любым противником. Коул уже открыто рычал как взбешенный Охотник и на взводе расхаживал взад-вперед. Скорее всего, выбирал, сохранить ли временный союз с агентом или послать его и дальше разбираться самому. Уайт то ли почувствовал, то ли лично видел настроение курьера — что было вполне возможно, скрываться и наблюдать он умел мастерски, — поэтому слегка замялся на следующей фразе: — …Но я помогу тебе поквитаться, — проговорил он. Напряжение слегка отпустило Коула, а внимание обострилось. — Электросеть южной части острова никогда не обновляли… Теперь курьер внимательно слушал. Это было вполне очевидной, но вкусной наживкой. Если бы Алексу предложили заполучить новый генетический вектор и вплести его в свой набор, он бы недолго думал. — …Так что она до сих пор питается от внешних подстанций. Запустив все три, восстановишь электричество на острове. — А заодно и сам получу новые силы, — пробурчал Коул и прищурился. — Именно. Уайт прервал звонок, и курьер повернулся к Алексу. — Пошли. Заодно перемочим так много этих уродов, как получится. ЗЕВС хищно ухмыльнулся. — Звучит так, будто к действу прилагается безбожное количество кровопролития. Я в деле. Он ведь оружие, в конце концов. А из-за формы противогазов Первых Сынов их было очень просто отождествить с Черным Дозором. Старая ненависть выползла наружу и перемешалась со злостью. Тело разогрелось, структура организма перестроилась для нанесения максимального урона и получения минимального, найдя нужную точку баланса. Внешние чувства обострились настолько, что идущих в их сторону Первых Сынов было очень четко видно. Алекс бросил Коулу вызывающий оскал, а потом оттолкнулся от земли и взвился вверх. Мягкая почва парка немного ослабила силу толчка, но недостаточно, чтобы не дать Бегуну оказаться там, где надо. Когти выросли в считанные мгновенья, биолюминесцентные точки на суставах и плечах засветились оранжевым. Пехота Сынов заметила его, но недостаточно быстро. Едва Алекс добрался до них, противник исчез. И впервые после событий Манхэттена он не пытался быть аккуратным. Он рвал тела на куски и оставлял гнить на земле. Коул оказался рядом секундой позже, подлетев под острым углом, и швырнул электрогранату в турель, оборудованную дальше по улице. Орудие взорвалось зрелищным огненным шаром, а Первые Сыны, находившиеся поблизости, мгновенно погибли. Он кивнул Бегуну, и оба помчались вперед. Курьер показал быстрый жест, и Алекс вытянул руку в сторону. Когда Коул легко запрыгнул на черно-красный хитиновый отросток биомассы, Бегун швырнул его вверх и вперед. Курьер ввинчивался в воздух, мчась на засевших на крыше соседнего здания Первых Сынов. Его молнии очень быстро свалили всю группу, и когда Алекс запрыгнул наверх, то застал только искореженные дымящиеся трупы. Напарники направились на юго-восток, к отметке GPS. Округа была обесточена и утыкана огневыми точками Сынов. Но нанести урон те попросту не успевали: Коул и Алекс были слишком разозлены, чтобы останавливаться хоть на секунду. Правильно использованная ярость могла служить крайне мощным допингом. Бегун был в самой гуще и рубил всех на части, а курьер выцеливал пытавшихся сохранить дистанцию. Как будто это могло их спасти. — Там! — бросил Коул, указав в конец улицы. Там Алекс смог углядеть канализационный люк. От запаха нечистот нос задергался, и он быстро избавился от обонятельных рецепторов. ЗЕВСу крайне не нравилось передвигаться по канализации, но оставлять напарника одного было нельзя. Имелась четкая цель, однако состояние Коула было слишком нестабильным. Толчок не в ту сторону — и курьер либо впадет в слепое исступление, либо опять погрузится в немую горесть. Лучше покамест посопровождать его и не дать случиться ни тому, ни другому. Едва напарники спустились вниз — в них тут же полетели пули. Алекс мгновенно закрыл Коула собой и снес Хлыстом голову стрелка. Курьер кивнул, спрыгнул со служебной решетки и уцепился за одну из труб, ведущих дальше по стокам. Бегун сместил зрение в инфракрасный спектр и пошел следом, осторожно выбирая путь, боясь, что трубопровод попросту не выдержит его веса. Но его прыжки стали более дальними, а потолок и стены были гораздо крепче труб. Эстафета по канализации была простой, но закончилась быстро. — Вот оно, — заключил МакГрат, спрыгнув с трубы и указав на массивный трансформатор впереди, запитанный только наполовину. — Что собираешься делать? — спросил Алекс. — Смотри и учись. Курьер подпрыгнул и ухватился обеими руками за проводные катушки, замыкая электроцепь собственным телом. Бегун держался подальше от начавшего искрить и плеваться током огромного механизма. Он с предельным интересом наблюдал, как тело напарника выгибается от носящейся по нему энергии, как его мышцы сводит в судороге. Когда обе половины трансформатора уже были под напряжением, курьер отпустил катушки и приземлился на колено. Потом отряхнулся, похрустел пальцами и глянул на Алекса. — Идем дальше. Тут еще много этих мудаков, а я очень хочу перебить их всех. — Могу понять, — с ухмылкой ответил Бегун. Нужно дать курьеру выпустить пар. Подавление внутренней ярости плохо сказывалось на здоровье. Поэтому оба продолжили прочесывать стоки, убивая всех Первых Сынов, что попадались им на глаза. Здесь у Алекса было преимущество: влажная и холодная атмосфера канализации четко выделяла более теплых солдат Кесслера на Тепловизоре. Хлыст разбирался со всеми, но на тех, до кого было не дотянуться, Бегун указывал Коулу, который доставал их молниями. Алекс приметил, что те снова окрасились в синий, и слегка призадумался, так как иногда они становились багровыми. Может, это связано с его ментальным состоянием? — Вон выход, — проговорил курьер, указывая на довольно ржавую лестницу. — Выберемся, и я испробую новую способность. Чуется, она шикарно подойдет для отстрела этих козлов.

* * *

Наверх они выбрались довольно быстро. На этот раз Коул не тратил времени, чтобы отдышаться, так как прямо сейчас горьким на вкус было все. Мерсер лез прямо за ним, ловко пробираясь по узкому проходу и щелкая когтями по асфальту, когда, наконец, вылез на улицу и закрыл за собой люк. Даже на расстоянии курьер ощущал неестественный жар, исходящий от напарника. Еще в их первой стычке в Неоне он понял, что тот намного теплее, чем обычный человек. Наверно, какой-то побочный эффект от того, что Мерсер в буквальном смысле был вирусом, но сейчас он натурально горел. Да, Коул уже видел раньше оранжевые светящиеся точки на его когтях, вот только воздух вокруг тела Мерсера дрожал, как над разогретым асфальтом в жаркое лето. Его скорость тоже повысилась. Судя по всему этому, у него была какая-то встроенная способность повысить свою эффективность. Коул так не умел, поэтому чуток завидовал. Все, на что хватало его, — это ментальной командой приказать телу поднажать, вот только после этого он очень быстро выдыхался. Организм человека не мог пахать на сверхоборотах длительное время. Так что пока злость не улеглась, оставив его полностью обессиленным, нужно было проделать так много, как получится. Курьер помнил, что не пил и не ел ничего уже целый день. Еда была не такой большой проблемой: он мог продержаться без нее пару дней еще до того, как обзавелся силами. Но с водой надо было что-то делать. Язык и так уже лип к нёбу. Скоро придется сделать передышку и глотнуть чего-то. Зато прямо сейчас Коул сочился энергией после подзарядки от трансформатора. К тому же обзавелся чем-то новеньким, а по телу бегала знакомая мощь. Что-то подобное он ощущал на Фремонтском мосту. И во время драки с Мерсером. Курьер ощутил приближающийся грузовик быстрее, чем даже услышал. Алекс, само собой, тоже его заметил, присматриваясь к натуральной турели на колесах, выкатывающейся из-за угла. Наверно, Первые Сыны стащили его у Жнецов. Но Коул не дал напарнику разобраться с угрозой. Он поднял одну руку, электричество заструилось сквозь тело гораздо интенсивнее, чем прежде. Когда курьер взмахнул рукой с крепко сжатым кулаком вниз, небо над головой мгновенно почернело. Одна чудовищная молния обрушилась из громыхающих туч на грузовик. Алекс аж отпрыгнул назад, когда турель перестала существовать. Один-единственный разряд расфигачил машину на куски жесточайшим перепадом температуры и разодрал топливный бак, из которого щедро плеснуло соляркой. Освобожденная жидкость быстро начала испаряться и превратилась в огнеопасный газ, который моментально загорелся и доломал обломки грузовика большущим взрывом. Воздух наполнился запахами озона и горелого асфальта. Коул ошарашенно моргнул и медленно поднял голову вверх, пялясь на тучи. Атака уничтожила грузовик одним ударом. Да, это скушало большую часть его резервов, но именно это курьер использовал, когда тягался с Алексом. И на этот раз независимо от ярости и паники. Теперь он мог управлять этим. Просто нужно было потратить очень много электричества. На лице Коула появился восторженный оскал. — Вот так! — проскрипел он. — Горите, ублюдки! Он повернулся к настороженно наблюдающим за ним Алексу. — Пошли. Надо позапускать подстанции. Тот слегка расслабился и кивнул. Да уж, получилось его шугануть. Он, кажется, уже говорил, что недолюбливает электричество. Да и до Кесслера он постоянно держался на расстоянии, когда Коул заряжал что-то серьезное. Оба повернули в аллею, следуя навигатору на телефоне. Внезапно он зазвонил, и, на удивление, раздался голос Мойи. — Коул, нам нужно поговорить, — строго проговорила она обвинительным тоном. — Я знаю, что тебе рассказывал Джон. Прежний восторг курьера быстро сменился раздражением и он оскалился. — Мне не о чем говорить с тобой, Мойя, — проскрипел он. — Ты лгала мне с самого начала. «Одурачил меня раз…» — Пойми, у меня не было выбора, — попыталась оправдаться эта тетка. — Чтобы ты помог, мне нужно было вызвать у тебя доверие. Сфера не должна попасть в руки злодея. — Вот что ты задумала? — фыркнул Коул, наблюдая, как Алекс набросился на попытавшуюся застать обоих врасплох пачку Первых Сынов и буквально размазал их по земле. — Я нахожу Джона и Сферу, ты их забираешь, а меня в расход? — Я собиралась сделать все возможное, чтобы тебя выручить. Вранье. Одно вранье. Слишком очевидно. — Прощай, Мойя, — курьер занес палец над кнопкой. — Коул! — рявкнуло из трубки, и он слегка замешкался. — Если ты сбросишь этот звонок, у меня не останется выхода! — Имеешь в виду, — подал голос Алекс, — что пошлешь в Эмпайр своих людей? На другом конце послышался резкий вдох, а вирусный сверхмутант продолжил: — Рискни. Посмотрим, сколько из них смогут выбраться обратно. Его зубы кровожадно сверкали, а глаза светились алым; по спине Коула пробежал рой мурашек. — Я не шучу, ЗЕВС, — прошипела Мойя. — Как и я. Алекс кивнул, и курьер нажал кнопку. Выражение лица вирусного вернулось к безразличному, и он ткнул когтем куда-то на другую сторону улицы. — Кажется, нужная подстанция там. — Вижу, — согласился Коул, но когда увидел внизу на улице группу Первых Сынов, добавил: — Разберись с этими му́днями. — Уже. Мерсер сорвался с места и влетел в толпу. На какое-то время он просто пропал из вида за фонтанами крови и летающими частями тел. Пол-улицы заляпало красным; хорошо, что рядом не было местных жителей. Поди, все попрятались по домам и наблюдали издалека, как их угнетателям прописывают по шапке. Одного из солдат разрубило пополам вдоль тела, а потом черные щупальца вырвались из Мерсера и втащили останки внутрь его тела, но Коул пришел к выводу, что ему все равно. Иногда для боя с чудовищами требовалось точно такое же. Хорошо, что самое сильное и жуткое из них было на его стороне. Курьер повернулся к подстанции, заискрив током в подготовке. Нехватка электричества в округе слегка кружила голову, но в сравнении с первыми разами еще в Неоне, сейчас это было терпимо. Подстанция ожила и подключилась к линии трансформатора. Вся поверхность заискрила, но она разгонялась гораздо медленнее, чем все прежние. Коул нахмурился и набрал Джона. — Джон? Подстанция почему-то не работает. — Да нет, работает. Просто те подстанции уже старые, нужно будет повозиться, чтобы их запустить. И защищать каждую, пока не заработают на полную, — он сделал паузу и добавил: — Хотя, похоже, что у Мерсера все под контролем. — Ага, — пробормотал Коул, ощущая, как злоба начинает разгораться. — Но не все же ему веселиться одному. Он быстро подтянулся наверх и вылез на искрящий механизм, ощущая мощные удары током. Сейчас он подпитывался напрямую из трансформатора городской электросети. Над головой снова загрохотало. — Алекс! — прокричал курьер. — Моя очередь! Напарник среагировал мгновенно, бросаясь в сторону и уходя подальше от своей добычи. Он стал гораздо быстрее, чем был прежде, так как тем самым рывком оказался прямо у подстанции. Там он замер и уставился на Коула будто ожидающая команды собака. Учитывая его выбор маскировки, выглядело довольно забавно. — Начинай уже, — фыркнул Алекс, превращая когти на одной из рук в смертоносную плеть. — Я слишком долго рассиживаюсь. Курьер мрачно похмыкал. — Извини. Встав поувереннее и слегка согнув колени для более стабильной стойки, он сжал оба кулака. Наверху бесновались раскаты грома, а Первые Сыны услужливо подтянули подкрепление. Коул ненадолго вскинул обе руки вверх, а потом резко опустил, заставляя силу природы подчиниться его воле. С черных туч начали сыпаться толстенные столбы электричества, пожирая все на своем пути. Курьер мог направлять их, и указывать цели простенькой ментальной командой. Гром стал уже оглушительным, накрыв весь Исторический район. У Первых Сынов не было и единого шанса. Внутри подстанции что-то клямцнуло, и раздался мерный гул, когда Коул прекратил светопреставление. Вся земля была перепахана, асфальт и остовы машин расплавились и потекли туда, куда молния не била. А вот все, по чему она ударила, более или менее перестало существовать, испарившись от дикой температуры. Выбранные в качестве мишеней Первые Сыны бесследно исчезли, те, кто стоял поодаль точки удара, валялись обугленными и сломанными куклами. Коул со стоном свалился с трансформатора, слепо нашаривая сначала свою сумку на спине, а потом бутылку воды в ней. Та оказалась полупуста, а вода в ней — мерзко теплой. Но надо промочить горло хоть чем-то. Снова позвонил Джон. — Хорошая работа, — похвалил он курьера. — Это первая. Надеюсь, ты справишься с оставшимися двумя. — Справлюсь. Просто дай чутка передохнуть, — ответил Коул, запихивая пустую бутылку обратно. — Хорошо, я перезвоню позже, — агент прокашлялся. — Хотя есть вопрос: что Мойя знала обо мне? — Черт ее знает, — процедил курьер, так как говорить о ней совсем не хотелось. — А это так важно? — Она из другого ведомства, но знает, что я работаю под прикрытием, — объяснил Джон. — Значит, произошла утечка информации, кто-то выходит на наших агентов. Это угроза всей системе национальной безопасности! — Сейчас для тревоги есть причины посерьезней, — вклинился нахмуренный Алекс. — Вроде того урода, что уничтожил город, — он скрестил руки на груди и мрачно уставился на трубку. — И вообще: я думал, что вы, кретины, на одной стороне, так какого хера вы прячете информацию друг от друга?! — Какое отношение это име… — АНБ, DARPA, ФБР, ЦРУ… у меня было стойкое впечатление, что все ваши тайные службы должны работать сообща, а не бегать наперегонки. Раз так, то я понимаю, почему доктор Мерсер выпустил свое творение в Манхэттене. Все вы заслужили громогласное «Пошли на хуй!» прямо в ваши напыщенные лица, потому что вы не способны ни на что другое, кроме как ломать все, к чему касаетесь, своей секретностью. Мерсер помог Коулу подняться на ноги и добавил: — Уайт, для блага всего твоего агентства лучше бы тебе действительно планировать уничтожить эту ебучую Сферу. Если нет — то я вычищу вас всех до последнего. — Я совершенно серьезен, — Джон устало вздохнул. — Поговорим позже, Коул. Звонок прервался, и курьер мазнул взглядом по Алексу. — Слушай, я рад, что ты мне помогаешь, но, может, хватит сыпать угрозами направо и налево? — Хороших манер мало, — проворчал тот. — Они прекрасно знают, на что я способен, и большинство не станет злить меня понапрасну, так что мой метод крайне эффективен. Попытки привить нормы морали и дипломатического такта ходячему оружию массового поражения оказались тщетны. Да и времени было в обрез — осталось запустить еще две подстанции, а по району шлялось слишком много живых Первых Сынов. Коул отряхнулся. — Пошли. Надо втоптать в грязь еще очень многих.

* * *

На поиск и перезапуск оставшихся подстанций не ушло слишком много времени. Алекс и Коул нашли вполне приемлемый ритм: курьер, стоя на верху подстанции, перезапускал цепь и дожидался полного разгона, а Бегун рубил в капусту всех, кто подбирался слишком близко, а потом либо Коул добивал всех оставшихся гневом богов, либо сам Алекс выискивал попрятавшихся по углам. Но ЗЕВС понимал, что напарник долго в таком темпе не протянет. Его сердце бешено колотилось, дыхание было рваным, а в конечностях прочно поселился тремор. Сколько времени он уже без еды, воды и сна? Люди очень легко ломались, даже проводники. Адреналин мало подходил на роль топлива. Длительное использование желез сбивало ритм сердца, перенапрягало почки из-за постоянного выработка вещества, искажало респирацию и температуру тела. Коул добровольно подвергал себя давлению с вероятным летальным исходом. И занимался этим примерно уже целую неделю, довершая все редкими приемами пищи и недостаточным количеством отдыха. Вдобавок вчера его чуть не раздавила железобетонная башня, и почти сразу последовал удар об асфальт с такой силой и скоростью, что часть костей гарантированно были сломаны, а некоторые внутренние органы — разорваны. Тело сумело восстановиться, но держалось из последних сил. Электричество запитало округу, и курьер рухнул спиной на стенку подстанции, сползая вниз и торжествующе вскидывая руки вверх. — Наконец-то, блядь, — прохрипел он. — Мозги будто тисками сдавило и не отпускало до самого конца. Он попытался подняться, но ноги его не слушались. — Ай, да какого хрена?! — Я боялся, что так и произойдет, — констатировал Алекс, присаживаясь на корточки перед Коулом. — Перенапряжение достигло пика. Прямо сейчас твое тело отключается, потом последует гипогликемия. В таком случае мне придется насильно ввести в тебя что-то глюкозосодержащее, но раз ты способен заменить биохимическую энергию электрической, то тебе вполне хватит сначала хорошо выспаться. — Да черта с два! — рявкнул Макграт. — Кесслер все еще где-то там! — Но ты не сможешь сразиться с ним, будучи полумертвым. Тебе необходимы несколько часов сна, вода и еда. Потом можешь хоть в лепешку расшибиться. Курьер хмуро пялился на него, но быстро остыл. Он знал, что сейчас неправ. Алекс склонил голову набок, а потом поднял МакГрата и взвалил его на плечо, игнорируя возмущенные крики: — Э, я тебе не инвалид! А ну, поставь меня обратно! — Не поставлю. Твой организм катастрофически истощен, и я не буду дожидаться, пока ты вгонишь себя в кататонический ступор из-за собственного упрямства. Коул начал бормотать себе под нос что-то матерное, но больше не сопротивлялся. До него, наконец, дошло, что сейчас он убивает сам себя. Но скоро у него будет возможность передохнуть. Алекс хорошо знал местность и направлялся к безопасному месту. Тот дом был на достаточном расстоянии от эпицентра Взрыва, хоть стена со стороны кратера и была довольно сильно повреждена. До здания было непросто добраться, но он был надежным укрытием. Бегун легко поднял МакГрата на четвертый этаж и пролез в дыру, где раньше были ванная и главный коридор. В спальне тоже было пробито широкое отверстие, но в целом состояние квартиры было достаточно хорошим. Пусть даже ее и обобрали мародеры. Алекс вздохнул и скинул курьера на кровать. — Спать. Быстро, — приказал он. — Где мы? — спросил Коул, вертя головой. — Квартира, где живем мы с Даной, — ответил Бегун. — Вернее, жили до Взрыва. Здесь безопасно. Он надеялся, что сестра в порядке. Она была гораздо крепче, чем ему хотелось признавать. Она справится. Алекс окинул взглядом курьера. — А ты отсыпайся. Я пойду, поищу что-нибудь съестное. Потом мы придумаем, чем заняться дальше, — он остановился и нахмурился. — И да, даже не пытайся сбежать от меня. Твой запах… Коул неподвижно распластался на кровати, провалившись в беспамятство. ЗЕВС моргнул, потом подошел поближе и снял с лямки его рюкзака телефон. Курьеру необходимо хорошо выспаться, поэтому никто его не потревожит. Теперь к насущному: еда и вода. Алекс хорошо знал, где все это можно найти: в Манхэттене именно он занимался их поиском для Даны. Но он даже не успел выйти из здания, как нос резко задергался, а глаза чуть не вылезли из орбит. Тут же выросли Когти, а внутренняя температура подскочила на несколько градусов. В едином порыве Алекс выскочил на крышу, тяжело приземлившись и низко зарычав. — Да уймись ты. Мы оба знаем, что ты не нападешь, — небрежно бросил находившийся наверху чужак. Кесслер медленно повернул лицо в сторону Черного Света и посмотрел тому прямо в глаза. — Если не съебешься прямо сейчас — нападу, — зашипел Бегун, ощетинившись щупальцами. — Я отгрызу тебе голову и принесу Коулу. — Поменьше пафоса. Кесслер отвернулся в сторону, а Алекс сгорбился. Он знал эту позу. Так стоял тот, кто ничего не боялся, тот, кого нельзя было застать врасплох… Невольно вспомнилась их битва на верху башни Алдена. Было больно, даже несмотря на то, что человеческой нервной системы у Бегуна просто не было. Со стариком нужно вести себя очень осторожно. И ожидать всего, что угодно. — Где Данбар? — прорычал Алекс, прищурившись и подобравшись для прыжка. — М-м? — Кесслер мазнул по нему взглядом. — А. Вроде в порядке. Он наклонил голову, и жест показался Бегуну крайне знакомым. И не только он: в его голосе и запахе было что-то такое же. Но Алекс не мог понять, что именно. — Я видел, что ты сделал для Триш,… Старик заговорил внезапно, и в его голосе прозвучала грусть, а взгляд поник. Его вид преобразился — он выглядел старше чем прежде. Бегун припомнил, что сейчас тому должно быть около столетия. — …Верь или не верь, но я знаю, каково это — хоронить любимую. Особенно такую прекрасную, как Триш. Алекс молчал, недоуменно наклонив голову. Кесслер говорил об убитой женщине так, будто… знал ее. Причем, лично. Он был в ее жизни когда-то в прошлом? Может, учитель? Прежний сосед? Друг или часть семьи? Нахлынувшая ярость прервала мысли. Если он помнил ее из прошлого, если действительно тепло к ней относился, то почему тогда убил? ЗЕВС сгорбился, глаза засверкали красным, а когтистые руки раскинулись по сторонам. — Я убью тебя, Кесслер, — разъяренно прошипел он. — Коул убьет тебя. Мы разорвем тебя на клочки — медленно и мучительно. Старик перевел на него взгляд. — Да, возможно, так оно и будет, — согласился он глухим голосом. — Честно говоря, я на это надеюсь… Плечи опустились, и на мгновение он принял вид старого, сломленного человека. — …Я так давно во всем этом варюсь, Алекс… И я устал. Очень устал, — он глянул ему прямо в глаза. — Теперь уж осталось недолго. Кесслер исчез в статическом разряде, оставив Бегуна одного. Тот моргнул, и ярость на лице медленно сменилась замешательством. Его сейчас назвали Алексом. Не Мерсером, не Черным Светом, не ЗЕВСом… Алексом. Какого, еб твою мать, хуя Кесслер только что прозвучал абсолютно идентично Коулу?!