Весь мир будет полыхать…

      Она металась в бреду. Всё тело горело, дрожало в лихорадке, в судорогах. Где-то между жизнью и смертью. И Вики рвалась туда, где покой… где не болит… где не страшно.       — Снимите кандалы, — приказал кто-то резким властным тоном. Вики пыталась вспомнить, где слышала этот голос… уловить в нём нечто родное… близкое… безопасное. Нет. Холодный, чужой, враждебный. Никакой надежды. Больше.       — Но господин… — мельтешащие тени испуганно противились ему, — приказ был…       — Если не снять, она умрёт от потери крови! — прогремело следом, — и кто из вас тогда поплатится за это?       Небытие… что ты такое?       Вики представляла его пустым и безжизненным лугом, населённым безликими тенями, которым суждено раствориться в вечности. Или вернуться по воле всесильных психопатов… но сложно сказать, какая из участей трагичнее.       — Пошли вон!       Снова гром над самым ухом. Суета, лязг.       — Дайте мне умереть… — прошептала Вики, снова падая… падая и падая в бездну.       Но тело заживало… раны затягивались, вот только душу ничто не исцелит. Она выныривала из морока, скидывала мокрую повязку со лба, ошалело и безумно оглядывала собравшихся вокруг неё ангелов, но, не узнав никого близкого, погружалась обратно во власть кошмаров. Кажется, кричала, дралась, царапалась, пыталась сбежать, но её держали.       — Не надо, хватит, — голос обретал звонкость и очертания, наполнялся жизнью. Она сумела ощутить чьи-то ладони на шее… сдавившие, прижавшие ледяные кандалы к пылающей коже.       — Нет! — взвизгнула Вики, но оковы всё равно застегнули. А потом где-то слева вновь послышался голос… женский, тягучий, скучающий.       — Мой брат хочет видеть свою игрушку.       Мясо…мясо… забери это «мясо».       — Она вряд ли сможет сегодня пойти к нему, — отозвался мужской голос с холодными стальными нотками, — ты сама видишь.       — Хмм… и правда, — разочарованно ответила женщина, — а я ведь предупреждала его, что эти людишки слишком хиленькие, с ними не интересно. Пусть лучше выберет кого-то другого, покрепче.       «Мне ещё не попадались настолько бойкие…» — прозвучало в голове Вики, и это вновь принесло боль. Настоящую ли, мнимую… не разобрать. «Настолько бойкие… бойкие…»       — Пусть выберет кого-то другого, — прошептали её слипшееся губы… — другого. Но никто не ответил.       Малодушие…       Вики рассмеялась собственному малодушию и снова потеряла сознание.       Она очнулась без оков, наполненная силой… словно ничего и не было. Словно ей приснился кошмар. Вскочила с криком, схватилась за шею, обнаружила, что одета в бесформенную грубую ночнушку, пошарила ладонями по груди и животу, рассмотрела руки. И только потом поняла, что находится в комнате не одна. Медленно подняла глаза и замерла от неожиданности.       — Ты…       Не знала, чего ожидать, но уж точно не ждала увидеть рядом Его.              Мальбонте, стоящий у окна, повернул голову и посмотрел на неё.       — Пришёл поиздеваться? — крикнула Вики, всё ещё не отойдя от шока. Не понимала, почему цела, почему на руках не видно следов сквозных колотых ран, почему… жива?!       Кого должна благодарить? И за что? За жизнь и исцеление? Или наоборот проклинать, что не дали ей навсегда избавиться от мучений.       Сейчас, когда боль ушла, жить снова хотелось… но стоило вспомнить…       — А похоже? — прищурился Мальбонте, поджав губы. Его голос. Ледяной с нотками металла, это его Вики слышала на грани сознания. Она поёжилась, обняла себя руками, взглянула в сторону окна.       Вечер… закат. Кроваво-багряные лучи постепенно заливали спальню, и Мальбонте почти растворялся в этом ослепляющем и отчего-то пугающем свете.       — Сколько прошло времени?       — Три дня.       Вики сглотнула, попыталась встать, упала, но схватилась за железный выступ кровати.       — Что… с остальными?       Мальбонте на это лишь дёрнул уголком рта в какой-то ядовитой усмешке.       — Даже сейчас ты думаешь в первую очередь о других.       Вики глянула на него, прожигая, готовая испепелить.       — Что плохого в том, чтобы волноваться о друзьях? Тебе этого не понять?       Усмешка Мальбонте источала желчь, но глаза оставались ледяными.       — Сейчас тебе лучше думать о себе, а не о них. В новом мире каждый выживает самостоятельно.       Вики поняла, что её тело ей не принадлежит, она кое-как заползла обратно на кровать, легла, глядя в потолок и тяжело дыша. Накатила паника… как будто она… как будто…       — Почему я…?       — Цела? — ухмыльнулся Мальбонте, как будто знал заранее, о чём она спросит.       — Тебя… вылечили. Но ненадолго. Он… снова захочет тебя видеть.       Вики закрыла глаза, стараясь дышать медленно и глубоко, стараясь крепиться и ни о чём не думать. Она вспомнила, как после победы над Мальбонте стояла на коленях у статуи Равновесия и сравнивала себя с фениксом — тем, кто выстоит, несмотря ни на что, возродится из пепла. Тогда её изломала морально война, устроенная Мальбонте, потери и прах на языке. Всадник Война — все зверства мира, облаченные в тело мужчины — за одну ночь превратил её в пепел, едва не уничтожил, но она чудесно исцелилась, смогла, выбралась… выжила. Вики считала себя сильной, считала себя упорной, считала… что раз пережила один раз, сможет пережить и другой…       — Ты мой надзиратель? — спросила она презрительно, — мелкую тебе дали должность. Не по твоим способностям.       Мальбонте снова отвернулся к окну.       Промолчал.       Вики накрыло возмущение, она приподнялась, желая ещё что-то съязвить. Но тут в дверь снова вошли прислужники. Мальбонте на них никак не отреагировал, стоял, напряженный, словно скала. О чём он думал, Вики не могла знать.       — Госпожа… — поклонились ей, — пришло время омовения.       — Нет! — внезапный ужас охватил Вики, и она затряслась. Гордая и несломленная, воскресшая и вновь низвергнутая.       «Неужели, так будет каждый раз? Каждую ночь? Неужели, я ему не надоем?» Она храбрилась, но уже не столь яро, как поначалу.       Война с притворной скорбью сообщил, что искал ей замену, но та «была чересчур покорной и визгливой».       Вики едва не стошнило, когда она увидела голову какой-то рыжеволосой девушки, надетую на копьё в углу спальни. От мысли, что она сама приговорила несчастную… когда кричала в бреду: «Выберете кого-то другого!», чувство вины обожгло внутренности, разорвало сердце, электрическим ипульсом ударило в мозг.       — Мой трофей, — похвастался Война, оглядев её алчно, с каким-то садистским предвкушением, — а ты крепкая… как быстро зажили раны.       «Раны на душе вот только не заживут».       В ту ночь он переломал ей все кости, и Вики снова только и мечтала о смерти. Но не собиралась просить… не умоляла. Война выпивал её ненависть, опустошал, выворачивал наизнанку.       — Ты привыкнешь к моей страсти, — шептал он ей на ухо, — у нас впереди много прекрасных ночей.       — Сдохни, сдохни, сдохни… — шептала Вики в бреду, когда её уже принесли обратно, окровавленную, разбитую, полуживую.       Кто-то осторожно стирал кровь с её кожи, остужая лихорадку ледяной мокрой тряпкой. Вики сумела открыть глаза и увидела перед собой Мальбонте — такого же мрачного и задумчивого. Он сам ухаживал за ней, как когда-то делал в лагере… но почему?       Вики пошла против него, уничтожила его, обратила его чёрную ненависть против него самого… невольно оставив себе на память какую-то её часть. Но и эту часть у неё отняли… сила ушла из сосуда обратно к источнику, хоть Вики и часто представляла, как разрослась бы в ней тьма за последнюю неделю. Небось ненависть, подкрепленная силой Мальбонте, могла бы уничтожить Войну… перекормить его так, что гад бы лопнул, как Лилу. Вики хотелось смеяться, представляя это…       Как Войну жрут субантры, как Война горит в костре и орёт от боли, как умирает тысячей разный мучительных способов.       Война влез ей в голову, пророс в подкорке мозга, заполнил собой её целиком. Войну не убить, не победить, от него не сбежать… Он — всюду, он неуязвим. По крайней мере, Вики не знает способа противостоять ублюдку, сделать его хоть чуточку слабее.       «Мир — смерть Войны…» — прозвучало в её голове, словно что-то инородное, как радио, встроенное в мозг. Вики распахнула глаза и увидела, что Мальбонте наблюдает за ней, сосредоточенно и задумчиво.       Странно, но её больше не напрягало его присутствие рядом, даже не казалось это… необычным, фантастическим. Её враг… не стремился мучить, мстить, уничтожать. Совсем наоборот… Вики изучала его лицо: каменное, строгое, с почти идеальными чертами. Лучше уж его общество, чем вовсе остаться одной посреди кошмара. Лучше уж пусть он видит её такой… ничтожной, чем это будут видеть друзья. Друзьям не хочется причинять боль. Да и… живы ли они ещё?       — Убей меня, — попросила она, не чувствуя своего тела. Мальбонте нахмурился, выжав тряпку в таз и снова аккуратно опустил её на руку Вики. Его движения были удивительно плавными, даже нежными. Но она только видела это, ощутить не могла, да и не хотела. Любое прикосновение вызвало бы в ней приступ страха и ярости.       — Ты ведь хочешь мне отомстить, — снова прошептала она, — сейчас идеальный момент. Убей. Можно ведь подстроить, будто я сама не выжила.       — Рано или поздно ты и так умрёшь, — спокойно ответил Мальбонте, бросив тряпку обратно в таз.       — Поэтому и прошу… — Вики закрыла глаза, силясь вдохнуть. Последняя милость… даже иронично умолять оказать её своего злейшего врага, ужас своих прошлых лет. Каким несущественным казался сейчас тот страх перед Мальбонте… словно детский испуг на фоне взрослых реальных проблем. Мальбонте убил её однажды… лишил земной жизни, но взамен подарил бессмертие, вечную молодость, силу… власть.       Мальбонте посмотрел на неё иначе, как на равную.       — Ты бредишь. Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь. Мы оба не позволим просто так себя убить и стремимся к выживанию любой ценой.       — А стоит ли оно того?       Вики почувствовала, что проваливается, но вдруг чётко ощутила прикосновение горячих сильных пальцев к своей шее, чуть ниже скулы. И вместе с этим касанием какой-то импульс, словно бы питающий её жизнью. Сила потекла по венам и артериям, ускоряя регенерацию, разглаживая шрамы и порезы, сращивая сломанные кости.       — Жизнь всегда стоит того, чтобы за неё бороться, — сказал Мальбонте, и Вики так отчаянно хотелось поверить ему. Но она сморщилась, сдерживая рыдания, уже не боясь показаться слабой и окончательно растоптанной. Что останется от неё после этой борьбы? Но полудемон прав — сдаться, значит, перестать существовать, исчезнуть, раствориться, подвести итог.       Смерть — это точка. А жизнь — это всегда возможности… новые пути… преодоление преград.       Вики, не владея собой, доверчиво прижалась щекой к ладони Мальбонте.       — Ты… такой тёплый, — выдохнула она. Хотела уткнуться ему в грудь, расплакаться, найти утешение… Представить, что с ней рядом кто-то родной, кто-то понимающий… Или… не представлять.       На лице судьбы всегда горькая усмешка. Когда-то для неё не было во всём свете чудовища хуже Мальбонте, но теперь…       Она вдруг вспомнила. Момент битвы, единение сознаний, видения в темнице Шепфамалума.       — Он… — облизнув сухие губы, начала Вики, — мучил тебя столько лет… как ты это выдержал?       Ей казалось, что Мальбонте горько усмехнулся, но его лицо оставалось серьёзным и непроницаемым.       — Мной двигала ненависть, как и тобой сейчас. Шепфамалум взращивал во мне столетиями, чтобы усилить мою тьму.       — Но ведь Война… питается ненавистью.       Полудемон кивнул, осторожно погладив большим пальцем скулу Вики, и она вздрогнула, ощущая десятки маленьких иголочек под кожей, приятное покалывание.       — Поэтому он до сих пор не убил и не убьёт тебя, как остальных.       Покорность и заискивание, страх и даже желание — не то, что ждал Война от своих любовниц.       Вики не обрадовалась. Она может ненавидеть, пока в ней жива личность, но Война каждый раз отрывает от неё весомый кусок. Что будет, когда Вики сломается окончательно? Когда от её личности (а с ней и ненависти) не останется ничего?       — Всё можно вынести, если есть, ради чего, — добавил Мальбонте и убрал от Вики руку. Выпрямился, взял таз и сам отнёс его в ванную. Оставив её одну. Вики стало заметно лучше, но одно дело тело, а другое — сильнейшее внутреннее потрясение, страх, проевший подсознание.       Когда полудемон вернулся, она сидела на кровати, прижав колени к груди.       — Почему ты мне помогаешь? Я думала, ты с ними на одной стороне. Мальбонте не стал приближаться, наоборот сделал шаг назад и оперся крыльями на стену, пристально и испытующе смотря на Вики. Он не отвечал, но она снова озвучила свои домыслы:       — Ты боишься их?       — Чуму — нет, — отозвался Мальбонте равнодушно, — во мне нет и никогда не было отчаянья.       — А Войну? — настояла она, хоть ответ и плавал на поверхности. Мальбонте медленно повёл бровью, скривив уголок рта.       — Не боюсь, но опасаюсь. Он — самый опасный из них. Для меня.       — И ты не знаешь, как его победить?       Вики не верила, что у Мальбонте нет плана. Он собирался убить самого Шепфа, верил, что у него получится…       Чума легко убила Шепфа, но тот успел обмолвиться, что для победы над Всадниками нужна далеко не сила. Вики считала, что Мальбонте с ними заодно, но если нет… то что движет им? Ради чего он тайно сражается на стороне заведомо проигравших? Этого мужчину тяжело разгадать.       — Знаю. Но мне недоступно это оружие.       Он прищурился, и острый взгляд отчего-то смутил Вики. Она пождала губы, уткнувшись лицом в колени.       Возрождаться и сгорать заново. Сгорать и возрождаться…       Она не знала, что за оружие имел в виду Мальбонте, не могла даже предположить.              — Замкнутый круг, — озвучила Вики мысли, — чтобы выжить, нужно поддерживать в себе ненависть, но от этого Война становится только сильнее.       Послышались твердые шаги. Мальбонте подошел, замер около кровати, возвышаясь над Вики, будто палач. Она глянула на него затравлено и с опаской, ожидая, что он что-то скажет или сделает. Но Мальбонте, всё также молча, обхватил ладонями её голову и заглянул в глаза. Комната сузилась до размеров темных бездн его зрачков. Вики заворожено смотрела в них, чувствуя, что полудемон вторгается в её сознание, с точностью ювелира и вниманием опытного сапера. Воспоминания… яркие обжигающие вспышки, приносящие самую страшную муку. Мальбонте тушил их одну за одной, успокаивал, низвергал с вершин важного и болезненного до уровня обыденности, превращал их в ничто. Просто подкручивал шестеренки мозга и нервных импульсов, облегчая душевные страдания следом за физическими.       Вики было тяжело дышать, как будто на груди постоянно лежала гиря, но полудемон снял её, избавив от чрезмерного давления на ребра и сердце, и она смогла почувствовать легкость… даже эйфорию.       — Как ты это… — выдохнула Вики, не зная, радоваться или беспокоиться. Воспоминания о боли, о причиненном зле сжигали её изнутри, но вместе с тем подогревали отчаянную жажду жить и бороться. Чтобы рваться к свободе, ей было необходимо помнить… Катализатор страданий, как стимул двигаться вперед. Но стоило Мальбонте отстраниться, она поняла, что он не забрал ужасные воспоминания, а лишь понизил градус отношения к ним. Охладил нервы, позволяя анализировать произошедшее чистым умом.       Вики была благодарна. И когда за ней снова пришли, она уже не боялась. Не так, как раньше… она была полна решимости противостоять ублюдку любой ценой.       Война почувствовал, что в ней стало меньше ненависти, и пришел в ярость. Но Вики словно и не ощущала ничего, даже не кричала, апатично пялясь в потолок.       И тогда он избрал новый способ вывести её на эмоции. А потом сказал по секрету, что это их последняя ночь, что утром он улетает на Землю, и вернётся не скоро. И хочет напоследок оставить ей подарок, чтобы надолго запомнила…       Поломанная кукла с выпотрошенной душой. Вики беззвучно плакала, когда Мальбонте в очередной раз лечил её, но совершенно не реагировала, словно пребывала в эмоциональном вакууме. Её вымыли, будто покойника, одели и положили на постель. Война её не трогал. В сексуальном плане. Ему доставляло удовольствие просто причинять ей боль, без проникновений, но и этого казалось достаточно.       — Почему ты мне помогаешь? — спросила она, следя за Мальбонте. В её понимании он не был склонен к альтруизму, им двигала его личная мораль, а на остальных ему было плевать. Вики могла предположить, что ему выгоднее подчиняться Всадникам, чем противостоять им. Могла даже догадаться, что он приводит её в порядок по личному приказу Войны, вот только полудемон лукавит: он превышает свои полномочия.       Мальбонте не ответил, только прищурился. Его пронзительный взгляд заставил Вики испытать неловкость. Она поджала губы и настояла:       — Почему ты буквально вытаскиваешь меня с того света? Я бы поняла, если бы до сих пор носила в себе твою силу, а ты хотел вернуть её. Но без неё… я бесполезна.       — Хватит задавать вопросы, — отрезал он, красноречиво выгнув бровь. Закончив с телом, полудемон тронул её щеку, попытавшись влезть в сознание, но Вики в отчаянном порыве подняла голову и поцеловала его, прижалась разорванными губами. Быстро, голодно.       Его губы горячие и шершавые.       Мальбонте отшатнулся в недоверчивом изумлении, явно, подумав, что она сошла с ума. Но Вики протянула к нему руки, с мольбой глядя в глаза.       — Не уходи. Он поднял брови в крайней степени удивления.       — Стиранием памяти ничего не изменишь, — прошептала она в полубреду, глотая предательские слёзы, — мне нужно другое. Нужно наоборот помнить. Помнить то, как бывает иначе. Пока от… Меня ещё что-то осталось.       Мальбонте сглотнул, Вики видела, как нервно дернулся его кадык. Но остался таким же непроницаемым, только в глубине глаз сверкнуло что-то… отвращение? Сомнения? Вики не распознала.       — Если Война узнает, он сделает куда хуже.       На это она едва не расхохоталась с такой горечью, что ею можно затопить всю Школу.       — Не думаю, что может быть «ещё хуже», но даже если так, он меня удивит.       Но тут же осознание: резкое, ослепляющее молнией. Мальбонте не отверг её, не обругал, не сказал, что она безумна. Вики наблюдала за ним, улавливая любую перемену в лице, в глазах, в мимике… Он казался растерянным, внутренне напряженным, но закованным в доспехи самообладания. Энергия изменилась. Если до этого она лилась плавным потоком, неся живительную мощную силу, то сейчас бесилась, плескалась, как бурное море. Мальбонте дышал чаще.       — Ты просишь меня…? — неуверенно спросил он, и Вики тронула пальцами его сжатую в кулак ладонь.       — Просто побудь рядом.       Он мог бы сказать «нет». Встать и уйти, не говоря ни слова. Но что-то не позволило. Это «что-то» оказалось сильнее его несгибаемой воли. Мальбонте взглянул на Вики, попытавшись сделать это под другим углом, не привычным, не набившим оскомину. Без призм и предрассудков.       Женщина, предназначенная судьбой, ставшая врагом, от чьей руки он принял смерть. «Пал солдат от меча, что восхищал его когда-то, Но даже умирая, не мог не восхититься и этим».       Мальбонте мысленно улыбнулся уголками губ, вспоминая роковой миг своего поражения. Когда понял, что всё кончено. Его путь, его цель… его месть. И всё из-за неё. Испытал странное облегчение. Но теперь они — квиты. Теперь неважно, что было. Важно только, что будет.       Вики метко стреляла словами о возмездии. Успела хорошо изучить его… хотя ей только так казалось. Она — не Шепфа. А Мальбонте сам предоставил честный выбор, в итоге сделанный не в его пользу. Обещал быть жестоким и беспощадным — сдержал своё обещание. Хоть и пытался достучаться даже во время битвы, оттягивал неизбежное, медлил с решительным последним ударом, пока в конце-концов Вики сама не нанесла его.       Он долго думал, почему это произошло. Почему она одолела его? Почему он… не сумел убить её, хотя имел десяток возможностей. Поначалу были сомнения, надежда на её лояльность, потом чёткое осознание сторон, решимость. Необходимость открыть Врата Шепфа, её самоотверженность и рукоять меча, торчащая из живота. Мальбонте не дал ей умереть, потому что Вики была ещё нужна, но в то же время… на миг, на секунду им двигало что-то ещё.       Оно же мучило ночами уже после воскрешения. Не давало покоя. Заставляло мысленно возвращаться к ней, думать о ней, злиться на неё за то, что по глупости лишилась силы, выставив ту напоказ перед Чумой. Хотя он должен был быть рад, что, наконец, избавился от сосуда и вернул своё врожденное могущество.       Мальбонте смотрел на Вики, и в нём зрело восхищение внутренней силой этой слабой на вид женщины. Он недооценивал её, лишенную способностей. Думал, что Вики сломается, погибнет под гнётом отчаянья, став лёгкой добычей для Чумы. Но она выжила. Война творит с ней немыслимое, но она всё равно не сдаётся.       А теперь тянется к Мальбонте, до сих пор не доверяя, считая врагом, но уже далеко не самым опасным. Она сама сделала шаг навстречу миру, и Мальбонте просто не мог отвергнуть этот порыв.       Ответным порывом же послужило то, что он медленно, будто дикий зверь, крадущийся к поставленной человеком кормушке, движимый любопытством и голодом, опустился на постель рядом с ней. Полулёжа. Подперев рукой голову. Не сводя глаз, не теряя бдительности. Внешне холодный и спокойный, но кровь почему-то начинала вскипать, быстрее нестись по венам, вопреки доводам разума. Вики улыбнулась уголками губ, как бы говоря «спасибо». С трудом повернулась, прижалась к нему, уткнувшись лбом в грудь, и затихла.       Мальбонте вслушивался в её дыхание, подмечая каждый перепад, каждый сбой ритма. Он замер, не шевелясь, но потом всё же опустил ладонь на её затылок, принявшись осторожно поглаживать пальцами влажные мягкие волосы. Вики на это вся съежилась, вцепилась в ворот его плаща, просунула одну руку под него и обняла Мальбонте за талию. Его сердце невольно забилось быстрее, он ощутил кожей едва заметный холодок волнения, которое не приходилось испытывать прежде. Что он мог знать об объятиях? О близости, которую так отчаянно искала в нём Вики, лишенная всех, кто действительно был ей близок.       Настолько одинока, что готова открыться врагу. Найти утешение в его грубых, лишенных нежности руках.       Ей нужно так мало… но в то же время неизмеримо больше, чем Мальбонте мог дать. Он тоже был ранен, искалечен, низвергнут и одинок. И он… можно сказать, сломался. Закрылся от мира, выставив острые колючки, привык отвечать жестокостью на всё. Подстроился под чужое мнение, осознанно встал один против всех. Хотел доказать, что способен в одиночку переломить систему мира. И проиграл сражение за свои идеалы.       Вики же не спряталась под корку тьмы, она до сих пор полна света, несмотря на демоническую суть. До сих пор готова делиться им.       Мальбонте уткнулся подбородком в её макушку, задумчиво глядя в пустоту перед собой. Попытался успокоиться, но её близость лишь сильнее пробуждала в нём что-то… о чём он раньше не размышлял и не анализировал.       Он сам вызвался в «надзиратели». Хотел быть ближе к Войне, надеялся таким образом обнаружить его слабости. Но сейчас понял, что именно факт выбора Вики толкнул Мальбонте к переходу из осторожности к решительным действиям. Будь на её месте любая другая, он бы продолжал наблюдать за Всадником из тени.       Но участь Вики всколыхнула то самое «неизведанное», то, что ещё живо внутри него под коркой тёмного матового льда, что ещё бьётся и горит яростью и… ревностью?       Мальбонте затаил дыхание, когда мысль — чёткая и яркая, словно удар молнии — поразила разум.       Он опустил руку на плечи Вики, сильнее прижав её к себе, не желая отпускать, боясь… чего?       Почувствовав это, она подняла голову и посмотрела ему в глаза: наивно, с благодарностью. И Мальбонте понял, что перестаёт контролировать ситуацию. Начал падать, будто в раз лишенный крыльев.       Вики видела в его глазах всё ту же тьму, непроницаемую и равнодушную, но вместе с тем в них скрывалась поразительная глубина. Манящая, обволакивающая бездна.       «Ты всё ещё мой враг?», — спросила она мысленно, не сумев задать вопрос вслух, но в следующее мгновение услышала такой же безмолвный ответ. Мальбонте прочел её мысли, влез ей в голову, но так филигранно и аккуратно, что она даже не почувствовала.       — Я не считаю тебя врагом. И не хочу быть им для тебя.       Поражение. Мурашки по телу и истерзанному сердцу. Вики потянулась к нему, несмело коснулась сомкнутых губ своими. Нижней, верхней. Поверхностный, легкий поцелуй. Было странно целовать Мальбонте, но она нуждалась. Желала вспомнить эти простые радости, стремилась не позволить Войне убить в ней женщину.       Мальбонте понимал, что ею движет простое влечение. Необходимость в ком-то рядом. Не чувства к нему конкретно, но так даже лучше. Чувства делают бессмертных слабыми, а враги непременно этим воспользуются.       Он ответил. Страстно, но сдержанно. Впечатался в её губы, проведя по ним кончиком языка. Вики покорно приоткрыла рот, впуская его, позволяя неспешно исследовать себя. Она закрыла глаза, задышала чаще, но вместе с тем напряглась, вцепившись пальцами в ворот рубашки Мальбонте. Ей нужны были ощущения. Нежность и безопасность. Неторопливые поцелуи.       Было непривычно целовать её. Мальбонте не помнил, когда в последний раз целовал женщину. Ещё до смерти, в подпольном лагере. Но то была не Вики. То были не те поцелуи. Наполненные похотью, жаждой выгоды, не отзывающиеся трепетом в груди, а призванные лишь удовлетворить физические потребности.       Вики — другое дело. Ему хотелось тогда… он видел каждую ночь моменты из её жизни, помнил её запах, улыбку, родинку на щеке. Но всё это до того, как она выбрала сторону, и не осталось ничего, кроме ненависти. Но ненавидел ли Мальбонте её так, как ему того хотелось?       Вкус её губ, робкие ответные касания языка, тепло льнущего к нему маленького тела. Всё это пробуждало давние воспоминания, пронзало сердце раскаленными иглами, топило лед в груди.       Мальбонте гладил её по щеке, распаляясь, чувствуя, как реагирует его тело, и порывисто отстранился.       Но Вики дёрнулась следом, ловя его губы, не желая отпускать. Исступленно, самозабвенно. Она целовала его, не думая, сосредоточившись целиком на себе. Язык проник в его рот, углубляя поцелуй, делая более страстным. Ей хотелось запомнить, раствориться и сохранить глубоко в себе. Там, откуда Война не вытащит. Её руки обхватили голову Мальбонте, пальцы проворно пробрались в волосы. И его самообладание затрещало по швам.       — Ты можешь об этом пожалеть, — сглотнув и оторвавшись на миг, прошептал он, но в ответ услышал только: «плевать».       А затем почувствовал, как руки Вики пробираются под его одежду, гладят грудь, живот, спину.       До умопомрачения приятно. Она зажигала в нём огонь, способный уничтожить их обоих. Поцелуй перерастал в сопротивление. Их языки сплетались в яростном танце, дыхание стало одним на двоих. Мальбонте сам не понял, как начал покрывать поцелуями её лицо, шею, на которой ещё виднелись следы кандалов. Вики откинула голову на подушки, тяжело дыша, тихо постанывая. В её теле ощущалось напряжение, зажатость, но Мальбонте знал, что тому причина не его прикосновения.       К нему Вики тянулась, отзывалась, позволяла. Он же терял голову, ошеломленный тем, насколько может ярко чувствовать желание. Пусть и запретное, пусть и даже неуместное.       Он не имел опыта, толком не знал, почему секс оказывает такое влияние на разум. Считал его переоцененным, недостойным внимания. А теперь…       Горел, прижимая к постели желанную женщину. Торопясь забрать её боль, опасаясь причинить новую.       «Лучше остановиться», — сказал он себе, но всё ещё падал… без возможности раскрыть крылья и взлететь.       Он отстранился, прилагая все волевые усилия. Но Вики медленно сняла с себя ночнушку, оставшись перед ним совершенно нагой.       Она смотрела с надеждой, с выворачивающей наизнанку решимостью и мольбой.       Сама взяла его ладонь, осторожно приложила к своей груди, и Мальбонте медленно сжал пальцы, стараясь не сделать больно.       — Не боишься меня? — выдохнул он, глядя ей в глаза, — не боишься, что тоже причиню боль?       Вики поёжилась, опустила голову. Она дрожала, но прижимала к себе его руку, словно чувствовать её на себе было для неё жизненно важно.       — Не боюсь. Больше нет.       Достаточно. Мальбонте кивнул, мягко положив её на постель. Навис сверху на вытянутых руках, позволил ей лихорадочно снять с него тяжелый плащ.       Наклонился, лаская поцелуем. Плавно, нежно, чувствуя, как Вики снова расслабляется. Он целовал её скулы, подбородок, изгиб шеи. Без грубости, удерживая свою страсть в себе, хоть она и сжигала его изнутри. Вики тихо ахнула, когда губы Мальбонте коснулись груди. Он вдыхал запах её кожи, водил пальцами по напряжённому плоскому животу, а языком по аккуратным острым соскам.             Отдавал ей всю свою ласку, на какую и не думал, что способен, дарил частичку себя, своего света, своих сил. Питая её, исцеляя.       Вики снова вся затряслась и закрылась, когда длинные сильные пальцы Мальбонте тронули внутреннюю сторону её бедра. Всколыхнули волну памяти, телесной памяти. Но полудемон замер, пристально изучая её лицо. Вики вцепилась ногтями в его плечи. Она знала, что стоит ей отказаться, и он отпустит, отступит, оставит её в покое. Хоть и видела, что Мальбонте возбужден. Черные бездны глаз горели адским огнём. Она посмотрела на него решительно, кивнула, прося продолжать. Сама опустила руку промеж ног, принявшись медленно поглаживать пальцами свой клитор.       Мальбонте проследил за её движением с алчностью. То, как Вики ласкала сама себя, лежа под ним, как блестели при этом её глаза, как возбуждение, несмотря на выстроенные блоки, всё же охватывало её. Так близко, она была так близко, и их разделяла только его одежда. Но вместо того, чтобы избавится от брюк и рубахи и ощутить жар, которого так жаждала плоть, Мальбонте снова наклонился к Вики, иступленно целуя в губы, вылизывая ее рот языком, требуя ответа, взаимности, того же огня.       И Вики охотно встретила его, обняла, прижалась так, что он не мог пошевелиться, стянула с него рубаху. Перекинулась поцелуями на шею, чуть прикусила кожу на плече. Но Мальбонте отбросил от себя её руки, перехватив власть. Провел ладонями по ее телу вниз, перебирая пальцами ушибленные ребра. Вики вздрагивала, когда он касался самых поврежденных мест, но тут же расслаблялась. Её горячая ладонь легла на его пах, гладя его через брюки. И Мальбонте невольно толкнулся ей навстречу бедрами. Уловив в этом одобрение, Вики проникла пальцами под белье, обхватила член, начав медленно водить рукой вверх-вниз. Мальбонте прикрыл глаза, его ресницы дрожали, с губ сорвался тихий вздох.       Хорошо. Как же, черт возьми, ему было приятно чувствовать ее ласки. Упиваться вкусом её кожи, слушать её дыхание и тихие стоны. Ему хотелось доставить ей удовольствие, заставить забыть ужасы прошлой ночи и всех ночей до. Просто быть с ней, в ней, одним целым.       Он любил её. Всегда любил, но не осознавал этого, отрицал, игнорировал, и понял только теперь. Ошеломленный, поверженный, сраженный собственным осознанием.       Мальбонте покрыл быстрыми поцелуями живот Вики и опустился меж её ног. Раздвинув их, открыв её для себя. Глядя ей в глаза, он провел языком по нежным складкам, и она ахнула, взор помутнел. Желание упорно вытесняло память о боли. Мальбонте слышал её мысли.       Неоформленные импульсы, вспышки перед глазами, и точно знал, что нужно делать. Его язык задевал чувствительные точки, и Вики плавилась, едва не плача от удовольствия. Двигая бедрами ему навстречу, нетерпеливо. Сжимала ладонями свою грудь, пробуждая чувственность. Ей хотелось медленно, и Мальбонте ласкал её, то втягивая ртом нижние половые губы, то посасывая клитор. Реакция не запоздала, он чувствовал, что Вики на грани. Её запах, её энергия… Он рискнул ввести в неё палец, только убедившись, что готова. Влажная, горячая. Мальбонте быстро сменил палец на язык. Вошел в неё, крепко сжимая бедра, и Вики закричала, выгибаясь в пояснице, толкаясь к нему, насаживаясь на его язык.       — Ещё, ещё, ещё, — умоляла она, не контролируя себя.       — Пожалуйста, Мальбонте!       Его имя на её губах — слаще чертового райского нектара. Мальбонте резко выпрямился, встал, чтобы раздеться, но снова помедлил, прижавшись головкой к её промежности.       Вики смотрела на него доверчиво и спокойно. Не дождавшись, сама подняла бедра и призывно потерлась об него. Мокрая, вожделеющая его.       Мальбонте вошел осторожно, плавно, остановился, позволяя привыкнуть к нему. Её тело выгнулось, словно струна, рот открылся в немом блаженном крике. Сила.       Мальбонте тоже почувствовал: как будто две разъединенные сущности, наконец, слились в целое.       Правильное, неотделимое. Словно эта женщина создана для него одного. А он — для неё.       Ключ, подходящий только к одному замку. Но осознание этого принесло боль под ребрами, словно пробило внешнюю броню и ранило глубоко, почти смертельно. Но вместе с тем вызвало ярость.       Как Мальбонте тогда позволил Войне заполучить Его женщину? Надругаться над ней? Изломать её?       Мальбонте ведь всегда где-то внутри себя знал, что Вики ему небезразлична. А теперь знала и она. Видела его насквозь, и уже сама пыталась утешить, водя пальцами по его лицу, двигаясь на нём, даря блаженство. Умоляя не отстраняться, быть в ней, владеть ею. Мальбонте толкнулся резче, чем того хотел, и Вики вскрикнула. Но он упал на неё, держа себя на локтях, стал двигаться медленно, размеренно и глубоко. Чувственно, умело играя на важных точках, ловя её судорожные вздохи, её сладкие поцелуи. Он был готов бросить мир к её ногам, но упрямая выбрала иной путь.       «Квиты», — улыбнулся Мальбонте, целуя её, видя, как близка она к экстазу, любуясь, как трепещет и извивается её тело под ним. Хрупкое, несломленное, ищущее защиту.       Он замедлился, толкаясь нежно, как она того и хотела… пока не ощутил пульсацию мышц, сладко сжимающих его член.                    Мальбонте едва не зарычал, чувствуя подступающую волну собственного удовольствия. Вики дрожала, обнимая ногами его бедра, её лицо выражало блаженство, волосы на лбу намокли от пота. Мальбонте уткнулся лицом ей в ключицу, тяжело дыша, но сдерживая себя, оттягивая оргазм, не зная, как закончить, не давая себе воли. Стиснул зубы от напряжения, черные вены поползли по коже, затопили глаза, растеклись по лицу, шее, груди, животу и члену, неся искры разгорающегося пожара. Мальбонте порывисто отшатнулся от Вики, но она удержала его в себе, не желая отпускать. И это стало последней каплей, финальным камушком плотины самоконтроля, которую снесло волной удовольствия. Бордовые мощные крылья раскрылись за его спиной, руки прижали к себе Вики, губы жадно накрыли её рот. Сила словно вырвалась из него вместе с семенем, разливаясь в ней, наполняя её. Если уже не способностью, то точно жизнью.       Вики обнимала его, прижимая к себе, изумленно глядела, гладила пальцами лицо, закованное тьмой… то самое, какое видела во время их финальной схватки. Только сейчас оно не выражало жестокость и манию убийства. Совсем иное.       «Как странно», — думала Вики, изучая Мальбонте, — «я отдала последнее, что у меня осталось, чудовищу, которого так все боялись. Но почему же уверена, что именно он сохранит то самое сокровенное?».       Она и не могла подумать, что он может быть таким… искренним, нежным, горячим, сбросившим маску безразличия и холода ради неё.       Вики предпочитала чувствовать в себе его член, его энергию, переливы эмоций, часть души. Всего его.       Она отпустила Мальбонте, и он упал на спину рядом с ней, едва не смяв крылья. Смотрел в потолок и тяжело дышал. Постепенно успокаивался, тьма уходила, окрашивая кожу в привычный оттенок. Вики повернулась к нему, положила голову на плечо, и Мальбонте прижал её к себе одной рукой.       — Спасибо, — шепнула она, и он порывисто поцеловал её в макушку.       — Тебе не нужно меня благодарить.       «Для тебя это ничего не значит?».       Вопрос, не сорвавшийся, но оставивший горьковатое послевкусие. Во время близости ей показалось… но что, если она ошиблась?       Мальбонте молчал, а её сердце трепетало в ожидании, что он заговорит. Скажет хоть что-то, хоть одно слово. Но больше всего пугал холод и внезапный безмолвный уход.       — Я не из тех, кто поддается легкомыслию перед лицом серьезных последствий. Сказал, наконец, он. Твердо, беспрекословно, и всю Вики будто пронзил электрический разряд. Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза и испугалась того, что там увидела. Решимость. Готовность умереть за свои идеалы. Но на этот раз окончательно.       «Ты не изменился…», — подумала она, и Мальбонте ответил на её взгляд своим.       — Война не узнает о том, что произошло, я об этом позабочусь.       Уголки губ Вики дрогнули, но её снова сковал холод страха.       «Я не позволю ему отнять светлые воспоминания… но неужели ты позволишь ему снова меня коснуться?».       Пора принять реальность, они не в романтической сказке, и Мальбонте нечего противопоставить Всаднику.       Он гладил кончиками пальцев скулу Вики, размышляя о том же самом.       Если с отчаянием можно справиться верой в себя. То с ненавистью — только любовью. Но любовь — это слабость, а её возможная потеря внушает страх.       Война — не самый сильный и далеко не самый страшный противник. Но Мальбонте думал иначе. Он не пасовал перед Чумой, не остерегался Голода и знал, как противостоять Смерти. Но Вики вероломно влезла в его планы, как и десять лет назад. Разрушила их, вынудив менять тактику, импровизировать, быстро находить новые решения во имя выживания. Но… теперь он понимал это, как никогда — оно стоило того.       Она стоила того.