War of hearts

      Острая боль пронзает сердце, заставляя Офелию резко распахнуть глаза и принять сидячее положение. Одеяло спуталось у ног, кошмар всё ещё преследует девушку: она видит все эти мёртвые тела в своей квартире. Офелия не выдерживает и падает с кровати, больно отбивая локти.       Эрик вздрагивает из-за внезапного шума, что врывается в его сознание, подобно молнии, озаряющей тёмное небо. Парень хмурится, ещё не до конца осознавая, что звуки, которые он слышит - это реальность. Тяжёлое дыхание, непонятная возня - это не сон. Это Офелия, что борется со своими кошмарами.       Девушка подрывается с места, зажмурив глаза. Но так только хуже: она видит реки крови, гору мёртвых тел, слышит, как они кричат и молят о пощаде. Офелия задыхается, горло сдавливает, горячие слёзы неумолимо текут по щекам.       Её глаза закрыты, она ничего не видит. Лишь слышит этот нескончаемый гомон голосов: крики, плач, мольба. Офелия натыкается на стол, больно ударяясь и падая. В попытках схватиться за край стола девушка задела тарелку, которая упала вместе с ней.       Эрик резко просыпается, замечая Офелию, что стоит на четвереньках, тяжело дыша. Рядом валяется разбитая посуда. Сонный взор притуплён, он лишь видит девушку и слышит её тяжёлое дыхание. Если бы он сфокусировал взгляд, то заметил бы, что её тело пробивает крупная дрожь.       – Офелия? – сонно спрашивает парень, потирая глаза.       Она его не слышит. Не видит. Эрик садится, всё ещё пытаясь прийти в себя после сна. Офелия делает рваный вдох, поднимается на ноги и стремительно направляется в сторону ванной комнаты. Наступает на осколки тарелки, разрезая слух Эрика, заставляя того сморщиться, но упрямо продолжает путь в ванную, ни на что не обращая внимания. А вот Эрик успел заметить, что босая пятка Офелии обзавелась несколькими царапинами.       – Офелия! – парень подрывается с дивана, на котором спал всю ночь, не обращая внимания на пронзающую боль.       Девушка запирается на щеколду, включая кран. Эрик слышит шум воды, слышит сдавленные всхлипы. На пробу дёргает ручку. Заперта. Сильнее. Дверь не поддаётся.       – Офелия! – кричит Эрик.       В сердце зарождаются неприятные ощущения: так быть не должно. Офелия никак не реагирует на него. Он прикладывает ухо к двери, пытаясь разобрать хоть какие-нибудь звуки: ничего. Всё тот же шум воды и женский плач.       – Офелия? – обеспокоенно спрашивает Эрик, стуча в дверь. – Ты в порядке?       Никакого ответа.       – Офелия! – не выдержав, закричал Эрик, сильнее ударяя дверь ладонью. – Открой эту чёртову дверь! Ответь мне хотя бы!       Противный страх железной хваткой сдавливает горло парня, что отчаянно пытается достучаться до лидера. Этот иррациональный страх не объясним, но что-то подсказывает Эрику, что он обязан достучаться до Офелии. Её нельзя оставлять в таком состоянии.       Ещё раз дёрнув ручку, Эрик чертыхается, ударяя дверь. Никакой реакции от Офелии. Эрик потирает лицо ладонями, а после отходит в сторону кухни. Рандомно открывает все шкафчики, пытаясь найти в лучшем случае топорик, в худшем - нож. Находит сковородку, тарелки, бокалы, ложки, но никаких острых приборов.       Своим телом дверь выбить, что ли? Эрик в настолько сильном отчаянии, что готов пойти и на это. Быть может, у него хватит сил. Он парень крепкий, крупный, а дверь хлипкая.       Ужасающее чувство вины окутывает парня, заставляя дрожать. Неужели он виноват в этом? Если бы он только вчера не разодрал собственными руками старую рану Офелии, быть может, она бы не проснулась сегодня в пятом часу утра из-за кошмара. Но взгляд хватается за последний шкаф, который Эрик открывает, и выдыхает от изумления: такого количества спиртного нет даже в баре Бесстрашия.       Офелия... Пьёт? А так и не скажешь. Ну, Эрик, бывало, замечал пару раз её в столовой с какой-то странной жижой. Но чтобы настолько. Впрочем, всё это сейчас неважно. Нужно выбить эту чёртову дверь.       – Офелия! – в последний раз кричит Эрик, стуча по двери. – Открой дверь! Иначе я выбью её!       Ничего.       Эрик ощупывает этот несчастный кусок древесины, что являлся сейчас преградой между ним и девушкой, что умирала от страха. Плечом её будет тяжело выбить поэтому, скорее всего, придётся пустить в ход ноги.       Только Эрик собрался с силами, дабы уничтожить эту преграду, как раздался стук в дверь, что вела в квартиру Офелии. Сначала он решил, что ему показалось, но стук повторился, более настойчивый.       – Я знаю, что вы не спите, – послышался голос Кэтрин, – открывайте.       Эрик метнулся к входной двери. За ней действительно оказалась сонная помощница Офелии, что куталась в халат и периодически зевала. Она спокойно вошла в квартиру, а после полезла в карман халата, доставая оттуда связку ключей.       – Живу за стенкой, – ответила Кэтрин на немой вопрос Эрика, – услышала твои крики. Решила, зачем портить имущество, если у меня есть ключи от её дверей.       Кэтрин открыла дверь специальным магнитным ключом, который был способен отворить дверь, даже если та была заперта на щеколду. Горячий пар ударил в лица обоих бесстрашных. Кэтрин взвизгнула, когда увидела, как Офелия тщетно пытает свои руки железной щёткой в кипятке. Эрик рванул к ней, хватая её за запястья. Горячая вода обожгла Эрика, но тот не обратил на это должного внимания.       – Что ты творишь, дурная?!       Эрик тряс Офелию за плечи, словно та была тряпичной куклой. Кэтрин отключила воду. Офелия, вся заплаканная, с гнездом на голове вместо нормальной причёски, с этими невыносимо большими и печальными зелёными глазами, сейчас больше походила на перепуганного оленёнка, что выбежал на дорогу и попал под свет фар.       Эрик сжал хрупкие женские плечи, пытаясь докричаться до лидера, чей взгляд сейчас не выражал абсолютно ничего. Офелия смотрела сквозь Эрика.        – Кровь, – прошептала Офелия. Её глаза вновь наполнились слезами. – Её так много. Она повсюду.       Эрик нахмурился. Кэтрин подошла ближе, щёлкая пальцами у ушей девушки. Никакой реакции.       – Офелия? – спросила она. – Ты с нами?       Лидер не ответила. Она просто стояла, тряслась и продолжала шептать о том, что повсюду кровь и от неё нужно избавиться. Кэтрин сказала, что сбегает за врачом и ушла. Эрик мягко обхватил щёки Офелии, пытаясь поймать её взгляд.       – Ты слышишь меня? – тихо спросил он. – Офелия, ты понимаешь, кто стоит перед тобой?       Офелия смотрела в его глаза, но не понимала. Она словно не видела Эрика. Не слышала его. Не ощущала, как его большие пальцы мягко поглаживают её щёки. Ничего.       Эрик отнял свои ладони с мокрых щёк, мягко обхватывая запястья Офелии. Она всё ещё смотрела в никуда, шепча о том, что ей нужно смыть кровь. Эрик поднёс правую руку Офелии к губам, мягко целуя тыльную сторону. Девушка никак не отреагировала, а вот Эрик ощутил жар. Последствия кипятка.       Он медленно целовал каждый палец Офелии, каждую фалангу, каждую костяшку. После он поднёс левую руку девушки к губам, повторяя всё то, что сделал минуту назад. Взгляд Офелии начал проясняться.       – Эрик? – выдохнула Офелия, наконец, проясняя рассудок. – Что ты здесь делаешь?       – Привожу тебя в чувства, – ответил он, ловя взгляд изумрудных глаз. – Что это было? Зачем ты так с собой?       Лицо Офелии исказила печаль и вселенская боль. Эрику физически стало плохо. Хотелось срочно сделать что-нибудь, чтобы исправить это. Но что?       – Это последствия моих ошибок прошлого, – шептала Офелия, глядя куда-то в сторону. Она сейчас походила на крошечного щеночка, которого выбросили в реку в попытках избавиться. – Единственный способ бороться со своими демонами, с голосами, что кричат.       Её шёпот сорвался, и по щекам вновь покатились слёзы, которые Эрик поспешно стирал. Офелия склонила голову в бок, чуть приоткрывая губы. Даже сейчас её красота дурманила юный разум Эрика.       Офелия была сломленной молодой женщиной, на чью долю выпало множество несчастий. Они уничтожили её, разорвали на мелкие кусочки и в попытках всё исправить, в попытках склеить её, перепутали кусочки.       – Сегодня, – она выдохнула так тихо, что Эрик едва ли понимал, что она говорила. Читал по губам. – Два года, как его нет. Моего Джека.       Сердце Эрика пропустил удар. Чувство вины вновь окатило его, подобно лавине. Ещё вчера вечером он в очень грубой форме упомянул о Джеке, а сегодня, как оказалось, годовщина его смерти.       Офелия стояла на ногах лишь благодаря Эрику, что крепко держал её. Парень видел, что она находится на грани потери сознания. Он аккуратно поднял её, относя к кровати. Уложил её, пытаясь удобнее устроить. Поднял одеяло, накрыл и именно в этот момент в квартиру Офелии вошли Кэтрин и доктор Хэнк.

***

      – Где ты был?! – завопила Эмма, ударив Эрика по плечу, когда тот пересёк порог общежития. – Ты хоть представляешь, что я испытала?! Я не знала, где ты! С кем ты! Я чуть не умерла! Что мне было думать, Эрик?! Ты жив? Мёртв?! Тебя похитили?! Что?!       – Я больше чем уверен в том, что ты спокойно себе спала, – тихо ответил Эрик, не находя в себе сил для большего. Утренняя сцена выбила парня из колеи. – Не утрируй.       – Как ты можешь?! – завопила Эмма, оскорбляясь пуще прежнего. – Даже если и так! Я переживала во сне! Мне всю ночь снилось, что тебя режут! Пытают! Заставляют танцевать!       – Я был с Офелией, – тихо ответил Эрик, следя за тем, что их никто не подслушал. Эмма была готова запищать от радости, посему Эрику пришлось закрыть её рот ладонью. – Ничего не было. Она обработала мне рану, мы немного поговорили, я поворотил прошлое, и мы уснули. Она на кровати, а я на диване.       Эмма чувствовала, как напряжён её брат. Даже шутить расхотелось. Она кивнула, давая понять, что готова внимательно слушать его и не перебивать.       – Она сегодня проснулась из-за кошмара, – тихо продолжил он, – они, оказывается, часто мучают её. Она моет руки в жутком кипятке, чтобы прийти в чувства. И ещё одного, – прошептал Эрик, замечая, как глаза Эммы наполняются ужасом. – Сегодня годовщина смерти Джека.       – А кто такой Джек? – таким же шёпотом спросила Эмма.       – Ах, да, ты же не знаешь. Муж Офелии, который умер.       Эмма кивнула. Она вспомнила Молли и ту информацию, которую выудила из неё. Девушка сжалась, а после выдохнула:       – Бедняжка. – а потом она произнесла то, что шокировало Эрика. – Ты должен быть рядом с ней!       Эрик задохнулся. Моргнув несколько раз, он открыл было рот, но Эмма выставила руку, тем самым заставляя его молчать.       – Нельзя оставлять её одну. Не сейчас. Ты должен поддержать её.       Эрику не особо хотелось сейчас быть рядом с Офелией. Он вчера напомнил ей об её утрате, а сегодня что?       «Привет, я твоё возможное будущее»?       Но Эмма права. Конечно же, как всегда права. Офелию нужно поддержать, даже если Эрику придётся смотреть на то, как она льёт слёзы по утраченной любви.

***

      Когда Эрик вошёл в больничное крыло, Офелии уже не было. Хэнк сказал, что после того, как они перенесли её сюда, она проснулась через пару часов и ушла. Эрик озадачился: куда она подевалась?       Эрик пулей вылетел из кабинета Хэнка, направляясь в яму. На самом деле в Бесстрашии было множество мест, куда могла направиться Офелия, но все вопросы отпали, когда он заметил её пышную шевелюру, что заворачивает за угол. Эрик прибавил скорости, замечая, что девушка, полностью облачённая в чёрное, стремительно движется к выходу из Бесстрашия.       Эрик намеренно отставал на несколько метров. Конечно, если Офелия обернётся, он скажет ей правду.       Я не хочу, чтобы ты оставалась одна.       Сам Эрик не знал силу горя, но мог лишь предполагать, какая боль заполняет Офелию, не давая ей нормально дышать.       Вот она покидает стены родного дома, но не направляется ни к машинам, ни к поезду. Идёт по пешей дороге между бетонными зданиями. Эрик шагает следом. Старается идти в ногу с ней, поскольку повсюду находится галька, которая запросто выдаст его. Но Офелия даже не думает оборачиваться. Лишь шагает себе в сердце Чикаго.       По собственным ощущениям Эрик предположил, что они идут вот уже около часа. Конечно, воспользуйся они машинами, или поездом, или автобусом добрались бы гораздо быстрее, но Офелии было необходимо прогуляться, дабы проветрить мысли. Эрик не имел ничего против пешей прогулки. Ему бы просто знать, куда они направляются.       Они миновали здание Эрудиции, Искренности. Эрик было решил, что Офелия хочет идти в Дружелюбие, но и тут она удивила его. Прошла мимо нужного поворота. Отречение? Тоже неверный путь. Куда же идёт самый юный лидер Бесстрашия?       Чем дальше они шли непонятно куда, (только Эрик так думал, Офелия-то знала, куда держит путь) Эрик нервничал всё сильнее. Его немного настораживала эта неизвестность, но тут Офелия завернула за угол между двумя разрушенными, необжитыми зданиями. Эрик прибавил шагу. Завернув за угол, Эрик остановился, удивлённо выдыхая.       Между этими двумя зданиями находилось очень маленькое построение. Оно было выкрашено в серый цвет, имело круглую крышу, которая была практически разрушена. Офелия была где-то внутри. Эрик поспешил за ней. Он старался ступать очень аккуратно, поскольку тут всюду валялись камни и остатки разрушенных стен.       Когда он вошёл внутрь, заметил два ряда скамеек. Стены изнутри были разукрашены какими-то непонятными для Эрика рисунками и символами. Он понятия не имел, куда Офелия завела его. Но он чётко видел её. Видел её напряжённую спину, её ровную осанку. Офелия зажгла свечу и поставила в канделябр, а после встала на колени, опустила голову и сложила ладони.       Эрик услышал её тихое бормотание:       Ты зовёшь меня на воды,       Великое неизвестное, где ноги могут потерпеть неудачу.       И там я нахожу Тебя в тайне.       В океанах глубоко,       Моя вера выстоит.       И я призову Твоё имя,       И не спускай глаз с волн.       Когда поднимутся океаны, моя душа упокоится в Твоих объятиях.       Потому что я твоя, и ты мой.       Дух ведёт меня туда, где моё доверие безгранично.       Позволь мне идти по водам.       Куда бы ты ни позвал меня,       Забери меня глубже, чем мои ноги когда-либо могли блуждать.       И моя вера станет сильнее,       В присутствии моего Спасителя.       Эрик что-то слышал о религии, о том, что до Великой Катастрофы были верующие люди, которые верили в существование высших сил. В Бога. Сам Эрик, выросший в Эрудиции, считал это полным бредом: жизнь после смерти? Смерть, которая представляет собой кости в чёрном балахоне с косой? Бог, который живёт в облаках с длинной бородой? У этого всего не было ни одного рационального объяснения.       Но что-то ударило парня под дых, когда он наблюдал за Офелией, что была разбита и подавлена, читая молитву. Девушка поднялась на трясущихся ногах, и Эрик спрятался за грудой камней. Ему не хотелось, чтобы Офелия видела его прямо сейчас. Эрику казалось, что он стал невольным свидетелем чего-то личного. Более личного, чем та утренняя сцена.       Офелия соединила три первых пальца правой руки: большой, указательный и средний, а два других пригнула к ладони. После чего последовательно коснулась лба, верхней части живота, правого плеча, затем левого. Задула свечу и вышла.       Эрик вновь пошёл следом.       Они шли какое-то время, пока Эрик не приметил изгойский притон. Насколько он помнил слова Луи, совсем рядом территория бесфракционников. Но Офелия ушла в противоположную сторону. В поле зрения Эрика попало множество деревьев и небольшое поле. В самом центре находился какой-то крупный камень удивительной формы. Нет, форма была обычной прямоугольной. Но этот камень - это явно человеческая работа.       Эрик замер.       Офелия подошла ближе к этому камню, вставая на колени. В который раз уже за этот день. Она находилась в таком положении некоторое время: лоб прислонён к холодному изваянию. Эрик не выдержал. В конце концов, он здесь, чтобы поддержать Офелию. Эрик не спеша направился к девушке, которая уже поднималась на ноги.       Она никак не отреагировала на присутствие парня, словно они вернулись в сегодняшнее утро. А вот Эрик вновь испытал всю гамму эмоций: от удивления до непонимания. Этим камнем являлось ничто иное, как могила. Вернее, сам камень указывал, что кто-то захоронен под ним. И если бесстрашные хоронят своих людей иначе, а Эрик обязательно как-нибудь спросит об этом, то сейчас его шокировала надпись на этом надгробии.             Джексон «Джек» Пирс             06/11/2190 - 06/11/2195             Любимый сын       Сын. Эрик забыл, как дышать. Офелия глубоко вдохнула. Краем глаза Эрик заметил, как ей тяжело стоять на ногах, посему позволил обхватить себя за руку. Глаза Офелии были мокрыми, но слёз не было.       – Мой малыш, – тихо произнесла она.       Все домыслы Эрика, весь вчерашний разговор приобрели иной смысл. Огромный ураган втянул в себя парня, штурмуя из стороны в сторону, медленно, но верно убивая. Как у него только язык повернулся вчера сказать такое?       Судя по дате, Джеку на момент смерти было всего пять лет. И умер он в собственный день рождения. Ужасная участь постигла не только ребёнка, но и мать.       Внезапное озарение заставило Эрика содрогнуться от ужаса. Вот что Офелия вчера имела в виду! Вот та самая разница в опыте, которая должна пугать его! Она не просто была замужем, она уже успела побыть матерью. И потерять своего ребёнка. Вот что Офелия имела в виду, когда говорила про травмирующий опыт. И то, что она пока не готова его повторить.       Эрик прикрыл глаза. Какой же он дурак!       – У меня слишком рано отняли его.       Отняли. Ещё хуже. Значит, Джек не просто умер. Он был убит. Кто мог убить невинное дитя?       Эрик не знал, куда себя деть. Будь тут Эмма, она бы нашла подходящие слова, дабы утешить Офелию. Она бы смогла сделать что-нибудь, чтобы облегчить её боль. Но Эрик не Эмма. Он так не может. Он понятия не имеет, что ему делать или говорить. Эрик просто стоит и сжимает ладонь Офелии, большим пальцем поглаживая её костяшки.       – Я видел, как ты стояла на коленях в том здании. – сказал Эрик, лишь бы разрушить эту давящую тишину.       – Ещё до времён Катастрофы это была маленькая церковь. Раньше люди верили в Бога. После смерти Джека мне было так плохо, так больно... Это стало моим утешением: религия, вера, молитвы. Знание, что где-то там есть безопасное место, в котором я вновь увижу своего малыша. После смерти я вновь обрету покой, лишь взглянув на его лучезарную улыбку. Он ждёт меня там, я знаю. Я не спешу к нему, есть ещё люди, удерживающие меня в этом мире. Но мы встретимся вновь. Я это знаю. Господь готовит нам сложные испытания, после которых мы окунёмся в безмятежный мир без войн и конфликтов.       Эрик промолчал. Эрудит в нём давным-давно обозвал Офелию самыми неприличными словами, но бесстрашный быстро заткнул его. Неожиданно вспомнился день, когда Эрик впервые попал в личный кабинет Офелии, вспомнились те три фотографии. Если бы он только взглянул на третье фото, если бы только успел: он бы ещё тогда понял, что Джек всего лишь ребёнок. Ведь на том фото красовались Офелия, её сын с праздничным тортом и отец ребёнка. Это было последнее фото, на котором был запечатлён Джек. Умереть в собственный день рождения. Эрик вновь прикрыл глаза.       – И только Бог знает, что я жива, но истекаю кровью прямо сейчас. – прошептала Офелия, присаживаясь на корточки и целуя надгробие сына.       Эрик сжался. Но ему нужно быть сильным ради Офелии. Только ради неё. Она кинула последний взгляд на могилу сына, взяла Эрика под локоть, и они направились обратно в город.       – Мне очень жаль, – прошептал он, – я не знал, что Джек твой сын. И что твоя травма настолько ужасна.       Офелия нахмурилась.       – Вчера ты сказал...       – Я положился на слухи. По ним ты вдова.       Офелия хмыкнула. Она слышала о них, но никогда не думала, что кто-то верит в это.       – Не думай об этом, Эрик. Забыли.       Какое-то время они шли молча, рука об руку. Эрик всё ещё чувствовал, что обязан сказать что-нибудь, но слова так и не приходили на ум. Сюда бы Эмму.       – А что насчёт твоего статуса? – Эрик задал первый попавший в голову вопрос.       – Я разведена.       Эрик кивнул. Что ж, теперь нужно обсудить всё, дабы избежать подобные неловкие ситуации в дальнейшем. Если бы они ещё вчера обсудили всё, а не легли спать, не было бы этого неловкого недопонимания.       – Из-за Джека? – неловко поинтересовался Эрик.       – Да, – ответила Офелия, – мы с Дональдом не смогли пережить его утрату. Вернее, я не смогла.       Эрик приложил все усилия, дабы не потерять самообладание. Дональд - бывший муж Офелии? Нет, в принципе, логично: все его взгляды, забота, тактильные прикосновения. Но эта мысль поразила Эрика похлеще молнии.       Дональд. Кто бы мог подумать?       – Я люблю и уважаю Дональда всем своим сердцем, – начала Офелия, останавливаясь, – я многим ему обязана.       Эрик затаил дыхание, вглядываясь в глаза Офелии. Должно быть «но». В таких предложениях всегда есть «но».       – Но, – услышав этот заветный союз, Эрик облегчённо выдохнул, – по всей видимости, не достаточно сильно, чтобы пережить смерть сына. Я мать, Эрик, – печально произнесла Офелия, опуская свою ладонь ему на щёку, – мать без ребёнка.       Эрик был уничтожен. Та боль, что сочилась из Офелии, убила его. Пронзила сотней ножей, не оставляя ни одного живого места. Сама же Офелия ничем не отличалась. Она была уничтоженной изнутри женщиной, которой пришлось собственными руками хоронить сына. Эта травма нанесла неизгладимый шрам на её юное сердце. Эта боль останется с ней до конца её дней. И ничто не исправит это.       – Так что я повторюсь, – произнесла она, – это та самая разница в опыте, которая должна пугать тебя.       – Но она не пугает, – тихо ответил Эрик.       Они продолжили свой путь в Бесстрашие. По дороге они встречали изгоев, которые при виде Офелии шептались и разбегались, как крысы.       – Смотри, – до ушей Эрика доносился шёпот, что был полон ужаса, – это ангел смерти.       Изгои разбегались кто куда, прячась. Эрик провожал их недоумённым взглядом, но Офелия продолжала гордо шагать вперёд, не обращая на это никакого внимания.       В Бесстрашие они возвратились в полном мочании.