Золотая бабочка

— Какого черта ты встал перед ним на колени? — голос Хуа Юна с каждой секундой становился все громче и громче. «А мне понравилось, как он это сделал! Может, ты попросишь его упасть на землю еще раз?! — злобно завопил Синьши». «Черт! Голова уже от него болит! — демон успел три раза пожалеть, что слышит свой меч». Сын Хуа Чена скинул на пол несколько свитков, лежащих на столе в кабинете у Хе Сюяня, чтобы привлечь к себе внимание. Хе Лин снова ничего не ответил. Сын Черновода в течение трех часов, после того как они вернулись из Небесной столицы, молча смотрел в стену. Хуа Юн громко рыкнул. Юноша был в невероятном гневе после того, как Хе Лин упал перед неизвестным небожителем на колени. Орущий Синьши и опаздывающий Хе Сюань тоже стали одной из причин, из-за которых он разозлился. Однако Хуа Юн не мог не отметить, что божественная неудачница почти не бесила его во время прибывания на Небесах. *** В одной деревне, которая находится в Южной Провинции, триста лет назад родился малыш Чжу*. Вы не подумайте, дорогой читатель, этого человека назвали не просто так. История малыша Чжу началась с его матери, которая родила своего сына в небольшом ветхом свинарнике. Да, порой судьба сама дает нам имя и определяет наше будущее. И с этим ничего не поделаешь, будь то рождение императора или мелкого воришки-идиота. Так наш малыш Чжу вырос и превратился в самого худшего карманника во всем мире. За всю свою жизнь он познакомился с содержимым более восьмисот сумок и карманов. Однако хотелось бы отметить, что из всех них малышу Чжу удавалось вытянуть лишь чахлые травы, ставшие его основным источником пищи. А как иначе? Мать умерла, когда ему было десять лет. Жители деревни отвернулись от него. А кличка «свинья» стала его вторым именем. Он остался один. Вот и спустя тридцать лет малыш Чжу (да, ласковое прозвище ребенка закрепилось на нем в месте с именем) тщетно пытался обрести богатство, хотел образумить жителей деревни, молил каждого прохожего о помощи. Но окружающие над ним лишь смеялись, а, если он успевал залезть кому-то в карман или в сумку, малыша Чжу всегда избивали. В течение следующих десяти лет он мечтал работать на поле. Все это время наш герой голодал, продавал травы, которые воровал, чтобы купить все необходимые принадлежности для земледелия. Когда ему исполнилось сорок лет, малыш Чжу обрел все для достижения своей мечты. В веселом настроении он три часа молился у алтаря Цзюнь У и Повелителя Воды. Колени мужчины были стерты в кровь. На алтаре лежал маленький мертвый цыпленок, которого малыш Чжу поймал во дворе. Эта была его жертва. И он надеялся, что боги сжалятся над его бренной жизнью, помогут ему достичь цели. Представьте его обиду, когда вместо того, чтобы дать работу, глава деревни прилюдно избил его. И никто за него не вступился. Вместо этого жители деревни задорно хохотали и проклинали его. «Да, я — вор. Но я ведь даже почти ничего не украл. Как вы можете так поступать с человеком? С человеком, чья жизнь ему дана свыше, с человеком, который вырос в сарае, с человеком, что наивно мечтал о работе, что хотел принести вам пользу — думал малыш Чжу, когда глава деревни бил его по лицу. — Кто? Кто виноват во всем? Я? Моя мать? Свиньи?». Мужчина был огорчен. Ему было грустно и больно, но не от ужасной боли, не от того, что глава деревни уже переломал ему руки и ноги. А от того, что он не мог понять: кто виноват в том, что он так живет? — К-Кто виноват в том, что я умираю?! — малыш Чжу начал задыхаться. Глава деревни, полный мужчина, крепко сжимал его горло. — Виноват?! Ха-ха-ха! Вы только на него посмотрите. Слушай меня, свинья, уверен, что небожители с самого начала подарили тебе судьбу воришки. Они знали, что ты родишься идиотом! Не могли же небесные чиновники дать сладкую жизнь такому отбросу?! — толстый мужчина отпустил руки с горла малыша Чжу. Он поднялся, а затем ударил «свинью» ногой прямо в живот. «Небожители. Да. Это все они. Они виноваты в смерти матери, они виноваты в моей судьбе! Пф. Да что я мог бы против них сделать? Они — боги! Они всемогущие. Как жаль, что я не смогу отомстить за свой жалкий конец — подумал малыш Чжу перед тем, как закрыть свои глаза навсегда. *** — Б****! — выругался Хуа Юн, громя библиотеку своего отца. Юноша так и не дождался ответа от Хе Лина и ушел домой, чтобы поприветсвовать семью. Когда Его Высочество Наследный Принц закончил его осматривать, расспрашивать и обнимать, демон направился в семейную библиотеку. В этом месте он хотел выпустить свой гнев, отыграться на книжных полках. — Ну и что тебе сделали книги? — раздался спокойный голос у Хуа Юна за спиной. Юноша, перестав колотить деревянные шкафы, развернулся. Синьши, заметив новое лицо, сразу дал о себе знать: «Это кто? Враг? Почему он улыбается?» — Брат, что ты тут делаешь? Хуа Се подошел к Хуа Юну и крепко сжал его руку. Длинная коричневая коса юноши ударила второго парня по лицу. — Ой, — Хуа Се внезапно рассмеялся своим нежным голосом. — Прости, А-Юн. Я не хотел тебя задеть. Пожалуй, мне стоит обрезать себе волосы. Хуа Юн вскрикнул: — Что ты такое говоришь?! — Спокойно. Спокойно, — Хуа Се погладил брата по руке. — Хе Лин… Вы с ним поссорились. Юноша тяжело вздохнул. Он всегда поражался проницательности брата. — Извини. Я не собирался кричать. Просто сегодня плохой день. В любом случае, зачем ты меня держишь? — У тебя на пальцах раны от ударов. А вот полки целенькие! — удивился Хуа Се. — Не злись. Давай, я намажу тебе мазь на костяшки. «Кто еще кого побил — ехидно отметил Синьши». — Делай, что хочешь, — фыркнул Хуа Юн. Демон не очень любил, когда Хуа Се обходился с ним, как с маленьким ребенком. Во всяком случае, это было намного лучше чем вечные драки с его другим братом, Хуа Фенгом. — И вообще, где этот идиот? Хуа Се достал из кармана алого ханьфу мазь и принялся расстирать ее по руке брата. Хуа Юн недовольно цыкнул, но все же ослабил часть тела, чтобы брату было легче его лечить. — Не ругайся — Хуа Се ущипнул брата за руку. Хуа Юн недовольно зашипел. Хуа Се — был копией его божественного отца и всегда старался быть вежливым. Пожалуй остальные сыновья были больше похожи на Хуа Чена, нежели на небожителя. — Где Хуа Фенг? Быть может, он услышал, что я вернулся и испугался? Решил спрятаться. Наверное, плачет сейчас где-нибудь в тихом месте. Так ему и надо. Хуа Се еще раз ущипнул брата. — Когда же вы перестанете ругаться и драться, — брат Хуа Юна грустно вздохнул и убрал мазь обратно в карман ханьфу, отпустив руку демона. — Готово. Вечером будет семейный ужин. Не опаздывай. «Ура! Наконец-то я познакомлюсь с твоей семьей. Интересно, в кого ты такой вредный? — резко вмешался меч». — Сделай одолжение, помолчи хотя бы час — прошептал Хуа Юн. Хуа Се поднял глаза на брата: — Ты что-то сказал? Второй демон отрицательно замотал головой. «Хорошо, только не забывай, что нам нужно потренироваться. Каждый раз, когда ты испытываешь сильные эмоции, я загораюсь красным. Нужно исследовать это, — согласился Синьши. — И еще ты хотел у меня спросить что-то важное». *** Огромный стол приветствовал Хуа Юна и Синьши многочисленным количеством различных явств и сладостей. Фрукты, овощи, мясо, маньтоу, пирожки на пару — Хуа Чен делал все, чтобы его семья не питалась свиными ножками и супом из лягушек. Хуа Юн покачал головой. Глядя на убранство и еду в комнате, он осознал, что он — единственный человек, кто пришел вовремя. — Только не опаздывай, — передразнил брата демон. «Какая красота! Жалко, что у меня нет рта, чтобы попробовать эту пищу. Ну ничего, зато я питаюсь твоим здоровьем! — Синьши настолько разговорился, что начал дрожать». Юноша осторожно погладил меч, пытаясь его успокоить. — Хочешь, чтобы все о тебе узнали? — Что узнали? Демон резко развернулся. В дверях стоял черноволосый демон с алыми глазами. Парень сразу узнал того, кто его окликнул. И, к сожалению, эта встреча была не из приятных. — Какая честь! Мой любимый братец решил почтить меня своим присутствием. Где ты пропадал в последнее время? Я почти начал скучать по тебе, как жаль — сказал Хуа Юн, протянув руки вперед. Хуа Фенг осмотрел Хуа Юна с ног до головы. Его взгляд немного задержался на Синьши, но затем он отвернулся от брата и прикрыл рукой нижнюю часть лица. Фальшивая улыбка Хуа Юна исчезла так же быстро, как и появилась. Демон опустил руки. — Не кривляйся, — Хуа Фенг прошелся вдоль стола, видимо, рассматривая еду. — И прекрати притворяться любящим братом. Мы с тобой ненавидим друг друга. И я был бы счастлив, если бы ты остался в Шигуэйчже в качестве Призрачного Жениха. Хуа Юн сжал рукоять Синьши. Каждый раз, когда они встречались происходило что-нибудь плохое, и демон был уверен, что этот раз — не исключение. Голову парня начали посещать воспоминания, отголоски прошлого. *** Жаркий летний денек застал семейство Хуа Чена и Се Ляня очень во время. В то время, как трое маленьких демонов купались в озере, их родители мочили ноги у самого берега. Его Высочество Наследный Принц был слегка встревожен. Это можно было понять по его опущенным бровям и плотно сжатым губам. Небожитель постоянно разворачивал голову в сторону сыновей и каждый раз порывался окликнуть их. Хуа Чен, давно заметивший поведение своего супруга, не мог сдержать смеха. — Дорогой, с ними ничего не случится. Они бессмертны. Се Лянь закрыл лицо ладонями и прилег на плечо своего мужа. Теплый песок щекотал им пальцы, а вода мягко окутывала их ноги. Но даже так Наследного Принца Сяньлэ что-то тревожило. — Я знаю, но… Они ведь только недавно достигли ранга «злой». Их можно легко убить, не уничтожая прах — промычал Се Лянь в ладоши. Непревзойденный тепло улыбнулся, а затем осторожно убрал руки с лица своего мужа. Он легонько придерживал бога войны за запястья, вынуждая супруга смотреть себе в глаза. — Не волнуйся. Мы будем защищать их, пока они не окрепнут. А когда наши сыновья достигнут ранга «свирепый», сами смогут за себя постоять и станут самыми сильными демонами в мире — Хуа Чен после своих слов, недолго думая, нежно чмокнул Се Ляня в лоб. Его Высочество Наследный Принц расслабил руки и тело. Он по-настоящему верил любимому. Вот только… — У меня плохое предчувствие — грустно выпалил небожитель. Хуа Чен собирался успокоить супруга, как кто-то слабо толкнул его в плечо. Это был Хуа Фенг. — Пап, я вас целую вечность зову, а вы даже не повернулись. Демон погладил сына по голове. Когда они с Его Высочеством нашли трех бездомных мальчишек, которые ничего не помнили, в Призрачном Городе, сразу поняли, что все не так просто. И хотя супруги давно приютили демонов, они все еще пытались найти причину, из-за которой их сыновья стали призраками, пытались узнать их прошлую жизнь. Но, несмотря на то, что подчиненные Хуа Чена все еще не нашли информацию, небожитель и демон крепко полюбили своих мальчиков. Они оба хотели, чтобы их дети росли в безопасности. «У Хуа Се такой же характер, как и у Моего Высочества, а Хуа Фенг и Хуа Юн больше похожи на меня, — подумал Хуа Чен. — Интересно, кто из них станет следующим главой Призраков?». Хуа Фенг довольно запыхтел, но все же скинул руку отца. — Папа, к тебе дядя пришел — мальчик развернулся и кивнул в сторону Хэ Сюаня, стоявшего в тени у дальнего дерева. Се Лянь быстро вскочил. Его глаза неуверенно искали Бань Юэ. Обычно эти двое приходили вместе, если новости были хорошими. Однако глаза небожителя его не обманули — Хэ Сюань пришел один. Хуа Чен, который тоже все понял, поднялся в след за мужем. Демон кивнул Черноводу, и тот направился в их сторону. Когда Хэ Сюань подошел к владыке демонов, вытянул руки вперед в приветствии и склонился голову. — Что случилось? — в голосе Хуа Чена слышалась сталь, так что Хуа Фенг поспешил спрятаться за божественным отцом. Хэ Сюань прокашлялся и заговорил: — Я смог выяснить кем были Хуа Фенг и Хуа Юн до становления призраками. К сожалению, о вашем третьем сыне ничего и нигде не слышно. Глава Призрачного Города переглянулся с мужем. Кажется, опасения небожителя начали сбываться. — Хуа Юн и Хуа Фенг родились в Северной Провинции Северного государства, в одном городе, — начал рассказ Хэ Сюань. — Они оба появились на свет в богатых семьях. Как я понял, эти семьи враждовали столетиями, поэтому, когда Хуа Юн и Хуа Фенг достигли трехлетнего возраста, их родители заставляли их соперничать между собой. В результате чего, семья, в которой рос Хуа Юн, разорилась. Родители Хуа Фенга посмеялись над своими врагами и предложили им работать у себя поваром и поварихой. Отец Хуа Юна не выдержал такого унижения и убил Хуа Фенга и его родителей. Через день его жену и Хуа Юна нашли мертвыми в их доме. Пока это все, что мне удалось узнать. Хуа Чен тяжело вздохнул и взъерошил себе волосы. — Спасибо, ты свободен, — сказал он Хэ Сюаню, а потом обратился к мужу. — Не рассказывай это никому. Неважно, что случилось раньше, теперь мы семья, а значит прошлое не имеет значения. Се Лянь согласился с супругом, но Хуа Чен все еще видел, что тот переживает за мальчишек. По правде говоря, непревзойденный так же боялся за сыновей, просто очень хорошо скрывал свои эмоции. И тогда все забыли об этой ситуации. Почти все. Хуа Фенг, все это время находившийся рядом, прекрасно запомнил эти слова. И на протяжении десяти лет каждую ночь вспоминал историю своей смерти. А Хуа Юн, который подслушал однажды разговор своих родителей о том, как он жил до смерти, еще очень долго видел умирающего брата в своих снах. *** Хуа Юн ослабил хватку. Он почувствовал, как Синьши задрожал, и понял, что, вспоминая прошлое, ненарочно причинил мечу боль. — Прости — тихо извинился демон перед мечом. Хуа Фенг остановился. Демон издал звук, похожий на смешок, а дальше начал громко смеяться. Когда он остановился, Хуа Юн увидел, как двигаются его губы. «Он говорит? — удивился юноша поведению брата». — Прости? — голос Хуа Фенга становился все громче по мере того, как он разговаривал, — Ты забыл, что случилось десять лет назад? Твой отец убил мою семью, а ты и твоя мать его поддержали. Хуа Юн нервно выдохнул: «Почему, когда я разговариваю с Синьши, все принимают мои слова на свой счет? Я уже устал играть роль сумасшедшего парня, который разговаривает с пустотой». — Я не тебе это говорил. Хуа Фенг ухмыльнулся: — Тогда кому? Губы Хуа Юна расплылись в широкой улыбки. Все это время он никогда не думал, что виноват в смерти настоящих родителей Хуа Фенга. Где-то в глубине души он прекрасно понимал, что горькие слова брата, вызваны гневом и обидой внутреннего ребенка. Еще тогда, в шесть лет, Хуа Фенг решил, что его брат — убийца. Однако как бы не старался, Хуа Юн не мог спокойно поговорить с братом. Он лишь сильнее усугублял конфликт, в попытке доказать свою правоту. «Ему просто не на кого было свалить вину за смерть родных. Чертов слабак. Обвиняет меня в том, чего я не делал. Может, тогда мне правда стоило присоединиться к отцу?» — пронеслось в голове у Хуа Юна, прежде чем он выпалил: — Я извинился перед матерью и отцом. Извинился за то, что до сих пор терплю выскочку из вражеского клана, за то, что не успел надрать тебе зад в течение четырнадцати лет. Юноша гордо поднял голову. «Наверное, я — очень плохой и высокомерный демон, как и говорила неудачница — подумал Хуа Юн». Если бы в тот момент демон мог бы повернуть время вспять и промолчать, он все равно не пожалел бы брата. Хуа Фенг начал медленно подходить к Хуа Юну. — Вы только посмотрите, убийца возносит убийц. Знаешь, я не удивлен, что тебя и твою мать тогда убили. Каждому возвращается та гниль, которую он совершил другому. Вот увидишь, когда-нибудь ты закончишь также, как и они — произнес Хуа Фенг. Хуа Юн тоже начал приближаться к брату. Расстояние между ним стремительно сокращалось. «Эй, я надеюсь, ты подходишь к брату, чтобы его обнять? — недоверчиво спросил Синьши, — Не знаю, что у вас произошло, но вы оба только ухудшаете ситуацию». Хуа Фенг вынул меч из ножен. Его меч, оружие с длинным лезвием и черной рукоятью, был невероятно острым. — Повтори еще раз, что ты сказал — Хуа Юн громко отчеканил каждое слово. Брат демона поднял меч: — Ты так же умре… — Прекратите немедленно! — Его Высочество Наследный Принц перебил сына. Хуа Фенг и Хуа Юн оба развернулись, услышав родной голос. Спустя пару мгновений их отец стоял напротив сыновей с гневным выражением лица. — Вы не виделись целый месяц. И вот, как встретились, уже успели поссориться — уставший голос Се Ляня заставил братьев чувствовать себя неловко. «Папа ничего не слышал. Если бы узнал, что мы друг другу сказали, был бы долгий семейный разговор — решил Хуа Юн». И правда, каждый раз, как Хуа Юн и Хуа Фенг ссорились, их божественный отец пытался поговорить с ними, разрешить конфликт. Он говорил, что никто из них не виноват в том, что случилось, когда братья были людьми, он старался их помирить. То же самое делали Хуа Чен и Хуа Се, но пока все, чего они добились, это то, что Хуа Юн и Хуа Фенг не замечали друг друга некоторое время. Да, они не ссорились, не кричали и не дрались. Однако и не разговаривали, ненависть продолжала жить в них и крепчала с каждым разом все сильнее и сильнее. Все, что делала их семья, чтобы наладить мир между братьями, было бесполезно. Хотя, если говорить о ненависти, нельзя сказать, что она была взаимной. Один из двоих братьев все же не ненавидел другого. А в его душе скрывалась смутная надежда на счастливый конец. *** После того, как Наследный Принц Сяньлэ рассказал, что Хуа Чен решил перенести семейный ужин, Хуа Юн выдохнул. Юноша был настолько зол на брата, что не смог бы сидеть с ним за одним столом в таком состоянии. Их божественный отец немного поговорил с ними насчет их ссор, а потом пообщался с каждым отдельно на разные темы, не касающиеся их взаимодействий: спросил, как у них дела и не ранены ли они, но демон был уверен, что никакой пользы этот разговор не принесет. И хотя их отцы постоянно сглаживали конфликты сыновей, демоны лишь временно притворялись, что помирились, чтобы не расстраивать отцов и брата. Когда Се Лянь поговорил с Хуа Юном, тот отправился на тренировочную площадку, чтобы научиться управлять Синьши. «Идеальное место для боевой подготовки! — завизжал Синьши у парня в голове, когда они прибыли на боевую площадку». Меч не ошибся. Тренировочная площадь представляла собой огромную плитку из камня, окруженную лесом. — Что? Даже не спросишь, что между нами произошло? — огрызнулся Хуа Юн, делая выпады с мечом. «Нет. Потом расскажешь. Сейчас я хочу успокоить тебя и ответить на вопросы. И, самое главное, нам нужно понять почему я, как ты говоришь, «свечусь красным светом», и какая сила во мне таится — голос Синьши стал мягче по сравнению с предыдущими фразами». Хуа Юн по-настоящему улыбнулся. Впервые за этот вечер. Меч не только понял его, но и заставил почувствовать себя в безопасности. Юноша был сильно благодарен Синьши. — Спасибо. «Вот только не надо ныть, как слабак — голос меча стал прежним». Демон рассмеялся. Ему стало хорошо от мысли о том, что у него есть такой надежный друг. — Кто это тут еще плачет? — произнес Хуа Юн, улыбаясь. Но Синьши не стал развивать эту тему для разговора, вместо этого он спросил: «Ты говорил, что у тебя есть ко мне вопрос?». — Да… Я хотел спросить, не слышал ли ты что-нибудь о золотых бабочках? «Золотых бабочках? Знаю только серебряных. Ими управляет твой отец». — Как же я не подумал об этом раньше. Благодарю за то, что вы открыли мне завесу обмана, благородный меч, — сказал Хуа Юн с иронией. — Думаешь, я — полный идиот? Я хотел сначала спросить тебя, а потом обратиться к отцу. Ты когда-нибудь слышал о подобном? «Нет. Ничего не слышал. А что? Ты научился их вызывать?». — Наверное. Я создал их, но всего лишь один раз, когда находился в сложной ситуации. И тогда у меня было особое ощущение. «М?» Хуа Юн перестал прыгать и сел на землю, положив Синьши рядом с собой. — Словно внутри что-то зашевелилось. «Словно ты сам стал золотой бабочкой? И теперь ты хочешь отрастить крылья и улететь. Серьезно? Может, тебе нужно провериться у врача?». Демон недовольно поморщился и пнул меч так, что Синьши отлетел в конец площадки. «Эй! Я же пошутил!» — Да, конечно. Я тоже «шутил», когда рассказывал тебе о золотых бабочках. «Сдаюсь. Извини». — Сразу бы так — Хуа Юн встал, чтобы вернуть меч на место. И вот Синьши снова лежал с ним рядом. «И как это произошло? Время, место, обстановка?» — Помнишь, я рассказывал тебе о божественной неудачнице? «А! Наш новый союзник! Здорово она тебя прижала к стене, когда мы были на Небесах, — захихикал меч. — Не злись. Как она связана с этим?» — Мы тогда с ней сражались. И, когда неудачница использовала свои силы и поймала меня в шар из ветра, ты загорелся красным. Только тогда я смог выбраться из потоков ветра, хотя до того, как ты стал алым, я делал то же самое, но у меня ничего не получилось. «Мда… Странно. Может, ты ее спросишь при следующей встрече? Наверное, она знает, что тогда произошло. И вообще, продолжай искать историю моего создания, а то небожительница найдет ее раньше тебя, и тогда я стану ее мечом». Юноша закатил глаза. — Бросишь меня, предатель? Уверен, она сейчас сидит за свитками и учебниками и тщательно ищет твою историю. «Да, тогда нам тоже надо действовать. Проведи расследование. Мне кажется, что тот, кто пытается подстроить войну между демонами и небожителями, либо работает в Призрачном Городе и на Небесах одновременно, либо у него есть свои помощники, доносящие ему сведения. Однако тебе и небожительнице стоит встретиться как можно быстрее, а еще найти способ переговариваться друг с другом на расстоянии». — Ты прав, но сделать то, что нужно, не так то и просто. Враг хорошо скрывается, раз мой отец не обнаружил его присутствие в Призрачной Столице. «А ты думал, что все будет легко? " Хуа Юн печально опустил глаза. — Надеялся. «Ух! С каждым разом поражаюсь, насколько ты — ленивое существо! " — Как скажешь. Давай продолжим тренировку? Хочу научиться управлять твоей силой. «Я согласен». Демон поднял Синьши с земли и встал в центр площадки. Вокруг была пустота, но юноша закрыл глаза и представил армию противников — божественных генералов, которые перекрыли ему все пути отступления. Хуа Юн отчетливо представлял, как выбивает меч из рук врагов. С закрытыми глазами он делал выпады вперед и назад, влево и вправо, уворачивался от ударов и блокировал атаки. После того, как сотня воображаемых противников была повержена, демон открыл глаза. — Я не почувствовал ничего особенного. «Знаю, я тоже, — ответил ему Синьши. — Постарайся представить тот момент, когда ты дрался с небожительницой. Если все пройдет удачно, ты, наверное, даже сможешь вызвать золотых бабочек». — Очень смешно — проворчал Хуа Юн. Демон снова закрыл глаза, снова представил небожителей, но на этот раз он вообразил, что у каждого из них в руках такой же клинок, как и Синьши, только не говорящий. Тогда все сильно изменилось. Атаки юноши почти пропали из его приемов. Хуа Юн начал больше блокировать и отбиваться. Круг становился все уже. Небожители наступали, они загнали демона в ловушку, из которой он не мог выбраться. «Если бы это случилось по-настоящему, я бы безусловно проиграл, — понял Хуа Юн. — Моя ошибка заключается в гордости. Когда Синьши загорался красным, я испытывал сильные чувства: гнев или страх, а гордость и тщеславие — вот, из-за чего мой меч переставал излучать свою невероятную силу». Юноша уже начал представлять, как неизвестный небесный чиновник замахивается мечом, чтобы нанести удар, как Синьши резко завопил: «Это ощущение вернулось! Да! Это оно! У тебя получается!». Хуа Юн выставил меч вверх, блокируя атаку небожителя. Перед тем, как оттолкнуть небесного чиновника, демон на секунду открыл глаза и увидел, что лезвие Синьши побагровело и подсвечивалось алым светом. Демон мигом закрыл глаза и выбил меч из рук воображаемого небожителя. Он представил, как остальные небесные чиновники напряглись. «Вы все просто жалкие существа! — голова Хуа Юна начала наливаться гневом». «Превосходно! Я чувствую, что моя энергия увеличилась! — радостно воскликнул Синьши, — Не знаю, о чем ты думаешь, но это работает». Демон плотно сжал челюсти, а затем посмотрел на проигравшего небожителя. «Отрублю ему голову за то, что небожители говорили о папе плохо за его спиной, называли моего отца «Мусорным Божеством» — гнев все больше переполнял душу и разум Хуа Юна. Он прекрасно знал, что небесные чиновники не любили Его Высочество Наследного Принца и говорили о нем гадости. И демону всегда было обидно за отца. Он давно желал мести тем, кто причинил Се Ляню боль, но никому не рассказывал об этом. И вот сейчас у него появился шанс отомстить. Пусть и ненастоящий, но Хуа Юн все равно собирался покарать неприятелей отца». Юноша занес Синьши над головой воображаемого небожителя, а затем… Затем он увидел ЕЕ в толпе. Божественная неудачница стояла сбоку от Хуа Юна. Она была в том же фиолетовом ханьфу, как и в последнюю их встречу, держала в руках тот же фиолетовый веер. В девушке почти ничего не изменилось. Она словно прилетела с Небес после их недавней встречи, чтобы сказать ему о чем-то. Только ее выражение лица стало другим. Она смотрела на него с печалью и болью и качала головой. Этот взгляд разбудил демона из грез об убийстве. В голове неожиданно раздался голос небожительницы. Он был очень тихим, но юноша успел обнаружить горечь в ее словах. Внутри у демона что-то дрогнуло. Руки Хуа Юна ослабли и Синьши упал на каменную плитку. Демон открыл глаза, и сотня небесных чиновников, их мечи, похожие на Синьши, и девушка растворились в его воображении. Хуа Юн посмотрел на свои дрожащие руки, а потом закрыл ими глаза. «Почему я ее представил? Похоже я схожу с ума. Больше нельзя так делать — поразмыслил парень». «Что случилось? Меня резко покинуло то ощущение. Ты перестал контролировать себя? — внезапно поинтересовался Синьши». Демон убрал руки с лица и поднял меч. — Ха-а… Да. Кажется, я немного перестарался. Не волнуйся, в следующий раз такого больше не повторится — прохрипел Хуа Юн. «Мне не нравится твое состояние сегодня. Знаешь, у меня ведь много времени, и мне совсем нечего делать. Я могу выслушать тебя?» Юноша покрутил меч в руках и снова принял боевую стойку. — В этом нет необходимости. Давай продолжим тренировку. После этого Хуа Юн выбросил из головы все мысли, которые не были связаны с гневом, страхом и с Синьши. Демон тренировался без остановки до следующего утра, заставив большинство членов своей семьи изрядно испугаться за себя. Но даже несмотря на то, что он работал с мечом всю ночь, он не мог исследовать силу Синьши полностью, а пользоваться красной духовной энергией меча получалось через раз.