Смерть у меня на хвосте

Благодаря бескорыстной помощи студентов моего факультета, поддержке декана Когтеврана - профессора Флитвик и моего опекуна профессора МакГонагалл я довольно быстро влился в магический мир. Насколько это было возможно. Без давления страха и возможности причинить вред живому существу мне довольно легко давались магические заклинания. Благодаря Чанг я познакомился с учениками других факультетов. Она познакомила меня с тем самым мальчиком, Гарри Поттером, что остановил Темного Лорда в первый раз. И по трагичному стечению обстоятельств он был свидетелем возрождения его вновь. Тогда был убит возлюбленный моей подруги Чжоу. Как я могу судить, ей пока не удалось отпустить боль потери. Поэтому ей было важно помочь адаптироваться мне. Она думала, что я как никто другой понимаю ее. Ведь я тоже пережил смерть близких людей. Конечно, я не стал ее разубеждать, что это не совсем так. Скорее, у меня больше общего как раз с «Мальчиком-который-выжил». Но об этом я тоже не стал распространяться. Полагаю, именно по этой причине я так легко влился в коллектив. Никто не считает убийцей того, кто победил темного волшебника. Это еще Гарри в младенчестве доказал. А то, что я был причастен к смертям многих других людей и существ… Видимо, эта тайна останется со мной. Но до сих пор поразительно, что она не стала явной. Благодаря Полумне мне удалось изучить близлежащие окрестности Хогвартса. Озеро с русалками, Хосмид, Запретный Лес. Я, Лавгуд и Поттер периодически выбирались кормить фестралов, животных, похожих на лошадей, только плотоядных и немного жутковатых. Как говорит Гарри, они немного похожи на драконов. Их видят лишь те, кто узнал смерть. Я смертей в свое время нагляделся, полагаю, моим приятелям тоже с этим не повезло. Удивителен мир фантастических тварей! Не стало большим открытием существование драконов, на это мне еще в свое время намекнул гоблинский банк. Наверное, больше всего мне нравился предмет Хагрида, где можно поглядеть и потрогать разных животных магического происхождения. Хоть многим ученикам предмет как раз не нравился по причине «вопиющего непрофессионализма» лесничего. Меня это наоборот подкупает, на самом деле. Как я убедился на личном примере, люди – жестокие создания, калечащие и уничтожающие других существ или людей без разбора. Да, сострадание тварям тоже чуждо, но им и чужда бессмысленная жестокость. Поэтому искренняя любовь полувеликана к животным меня привлекала больше, чем равнодушие и брезгливость многих учеников. Возможно, меня тянет к животному миру во имя искупления собственных грехов. Но не стоило забывать и о дополнительных занятиях. Профессор МакГонагалл дважды в неделю практиковала со мной анимагическое превращение. Мне потребовался не один месяц практики, чтобы завершить свою анимагическую форму. Правда, стать воплощением собственного страха мне было не суждено. Когда я превратился в белоснежное обезьяноподобное существо, я натуральным образом взвыл. Но Минерва не разделяла моего отчаяния: - Алиса, разве ты не знаешь, кто такие демимаски? Я еще не успел превратиться обратно в человеческую форму, поэтому вместо ответа возмущенно засопел и в расстройстве решил выйти из класса. -Алиса? Алиса! Не прячься, Алиса! Тебе нечего стыдиться! Вернись ко мне! – закричала профессор, при этом зачем-то озираясь во все стороны. Странная женщина, я не успел отойти и на несколько шагов. А она меня как будто не видит. - Алиса, если не можешь показаться сейчас, подай мне знак, опрокинь что-нибудь или издай звук. Тебе очень опасно отходить от меня далеко в анимагической форме, не научившись превращению обратно в человека. Я хмыкнул и взор МакГонагалл метнулся в мою сторону. Но она все равно как будто меня не видела. Тогда я посмотрел на свои лапки. Они оказались полупрозрачными. Наверное, для людей я вообще невидим. Интересно, почему? - Алиса, демимаска – это фантастическая тварь, способная становиться невидимой. Подобных существ в магическом мире найти сложно, по понятной причине. Из шерсти демимасок шьют мантии-невидимки, ты должна была слышать про них? Да, про магический артефакт мне доводилось слышать. Иногда я задумывался, что было, если бы на момент моего появления в этом мире способность становиться невидимым у меня уже была? Возможно, я был бы более удачливым вором в том продуктовом магазине. Или бы меня не нашла эта добрая пожилая женщина, и я бы не попал в школу магии и волшебства. Что уже не кажется хорошей новостью. Или еще лучше. Я бы смог скрыться от мистера Эйвери и не стать убийцей. Но какой толк думать об этом сейчас? - Алиса, как ты понимаешь, тебе выпала редчайшая возможность. Мало какой маг смог бы похвастаться тем, что умеет превращаться в демимаску. Тебе совершенно нечего стыдиться, поэтому покажись мне. Мне стало приятно от слов женщины. Действительно, что мне расстраиваться из-за того, что я не смогу стать котом? Побороть свой страх можно и другим способом. Стоило мне об этом подумать, как взгляд Минервы сфокусировался на мне, она улыбнулась. Я снова стал видимым. - Теперь сосредоточься на обратном превращении. Это должно быть легче, чем анимагическая форма. Просто вспомни себя человеком. Не сказать, что я и забывал, что я человек. Но различия все же были. Мне почему-то не хотелось возвращаться в тело девочки-подростка. Хотелось снова скрыться с глаз, забиться в какой-нибудь угол. Желательно еще найти миленького пушистого книлза и прижать к своему мохнатому телу. Но профессор ждала меня, и я выполнил обратное превращение. Без особых усилий. - Молодец, Алиса. Отдыхай, попрактикуем превращение на следующей неделе. Без меня выполнять его не рекомендую, так как ты можешь забыть о том, что человек. И остаться в форме демимаски. А потом ищи тебя по всему Хогвартсу… А пока рекомендую взять из библиотеки талмуды по фантастическим тварям и более подробно изучить свою анимагическую форму. Этим я и занимался в свободное время. Только читал не только о демимасках, но еще и нунду, гиппокампах, оккамиях и прочих существах. Правы все же мои однокурсники, Хагриду до преподавателя еще расти и расти. Мог бы хоть обзорную лекцию провести об этих созданиях! А то рассказывает только о тех, что были у него под присмотром. Но с моей стороны, это тоже было упущением, полагаться только на преподавателя. Как мне говорил один из преподавателей в моей прошлой жизни, в лекциях содержится лишь тридцать процентов необходимых для студента знаний. Остальное на самостоятельное изучение. Мое увлечение животным миром магии разделяла Полумна. Соседка моя, Люси, лишь крутила пальцем у виска и жаловалась Чанг, что теперь у них в комнате две чокнутых. Что меня немного отвернуло от этих двоих. Нет, соседками они были замечательными. Только Чанг, видимо, со временем убедилась, что я не та жертва обстоятельств, которую нужно постоянно утешать. От этого я лишь испытывал стыд и неловкость. Или же я для Чжоу стал не достаточным утешением для ее горя. Возможно, новая любовь ей поможет. Люси была более практичной и жесткой девчонкой. Отсекала все лишнее, так сказать. Нацелена лишь на результат. Меня такие люди всегда отталкивали. С ними я ощущал себя как в диких джунглях. Либо ты выживешь, либо нет. Либо сожрешь ты, либо сожрут тебя. Возможно, ей бы больше подошел Слизерин. Пожалуй, я бы мог назвать Лавгуд самой близкой подругой из всех друзей в Хогвартсе. Ее странности мне импонировали, с ней я не чувствовал себя чужим. Может, потому что мы оба были не такими как все здесь. Эта девушка была добрейшим из всех присутствующих человеком. Никогда никого не осуждала, не высмеивала. Мне с ней было легко. Жаль, что я здесь не парень. Девушки, похожие на нее как раз были в моем вкусе. Только из раза в раз она напоминает мне о моих мужественных мозгошмыгах в теле девочки и настроение падает. Все же, я здесь не к месту. И парня она во мне не увидит никогда. А может, как раз и видит, и дразнит своеобразным способом. Так, чтобы только я ее понял. Не то что бы испытывал к ней влюбленность. Скорее, искреннюю привязанность, как к профессору МакГонагалл. Чем больше с ней общаюсь, тем сильнее становится желание поделиться своим секретом. Я верю, что она меня поймёт. Во всяком случае, мне хочется верить, что она не посчитает теорию с мирами и душами сумасшествием. Но есть опасения, что я не удержусь и начну рассказывать о второй своей страшной тайне. Которую обещал унести с собой. Потому что я не хочу, чтобы этот светлый человек испачкался об такого как я. Поэтому я предпочитаю не говорить с Полумной о моем прошлом вовсе. Пусть дальше говорит про своих мозгошмыгов, я буду улыбаться вместе со всеми. Моя частая спутница на занятиях, Астория, когда удосуживалась поговорить со мной о чем-то кроме уроков, часто намекала на необходимость присматриваться к будущему спутнику жизни. Среди чистокровных принято заключать взаимовыгодные магические браки. Намекала, что со мной довольно дружелюбно обходится Энтони. Возможно, мне стоило бы присмотреться к нему. Так как в моем положении подходящего спутника будет затруднительно найти. О чем думает эта девчонка! Но на другие темы она распространяться не предпочитала, поэтому я довольствовался выслушиванием этого бреда. Исключительно из вежливости. Как я и упоминал ранее, многих учеников не устроили методы преподавания мадам Амбридж. Они решили организовать тайный кружок для оттачивания навыков защиты и нападения. Не то что бы мне это не играло на руку. Ведь у меня совершенно отсутствовали те умения, которыми обладали даже младшие курсы. Но мне все равно было не понятно желание противостоять решениям министерства. Познакомив с Гарри Поттером, Чжоу дала мне возможность вступить в так называемый Отряд Дамблдора. Каждую неделю Гарри и его друзья, Гермиона и Рон учили нас заклинаниям для дуэльных битв. Я многому научился именно благодаря им. В основном на этих занятиях были представители Гриффиндора, несколько ребят из Когтеврана и всего двое из Пуффендуя. Слизерин не участвовал вовсе. В отряд могли вступить лишь ограниченное количество людей, так как чем больше людей знает, тем сложнее сохранять тайну. Занимались мы в Выручай-Комнате. Это такое скрытое от посторонних глаз помещение на восьмом этаже, в которое можно попасть, только чего-то очень сильно пожелав. При этом нужно не один раз пройти мимо стены, где как раз должна появиться дверь. Очень удобное помещение. Мне бы хотелось иметь что-то подобное для личного пользования. Хотя, с моей анимагической формой мне не доставляло проблем найти уединение. Попрактиковавшись несколько раз с профессором МакГонагалл, она разрешила мне применять анимагическую форму вне классных занятий, главным условием было - не нарушать правила школы и не шляться по Хогвартсу в комендантский час. Когда она мне озвучила это правило, она лукаво улыбалась, как будто вспоминая свою лихую молодость на Гриффиндоре. Странная женщина. Кто в здравом уме будет вместо здорового сна в удобной постели шляться по пустой школе? Точно не я! Мне нравилось, когда Луна вызывала кролика в качестве Патронуса. Становилось тепло на душе. Я был счастлив от мысли, что кто-то в этом мире умел радоваться мелочам, как эта девочка. И умел приносить радость другим. Жаль, я так не смогу никогда. Патронус мне ни разу не удался. Даже когда Гарри Поттер подходил ко мне, вызывал своего оленя и говорил о самых счастливых воспоминаниях, я лишь пожимал плечами и впадал в большее уныние. Даже мальчик-который-выжил смог найти что-то светлое в этом мире. А я нет. После занятий я перевоплощался в демимаску и прятался в закоулках Хогвартса, чтобы меня никто не нашел. Чтобы не доставали глупыми разговорами о браке чистокровных, об учебе, о мозгошмыгах и погибших родителях. Поговаривали, что со стороны Амбридж были попытки найти злоумышленников, что организовали тайный клуб по интересам в изучении боевой магии. Но пока главным организаторам удавалось избегать подобных ловушек. Гарри, Гермиона или Рон умудрялись каким-то образом узнавать, что на этаже с комнатой кто-то шастает и переносили занятия в последний момент. Или перемещали дверь в комнату. Или мы оставались с ночевкой в Выручай-Комнате, чтобы бдящий за стеной доброволец не мог нас засечь. Не то, чтобы я осуждал мадам Амбридж. В целом, от системы я ничего другого не ждал. Дисциплина, ограничения. Тесты вместо интересных уроков. Но в чем-то методы так называемой жабы мне не понятны. Конечно, когда дошла очередь до увольнения Трелони, я в глубине души был согласен с решением прекратить ее преподавание. Но я об этом никому не сказал, справедливо опасаясь волны негодования со стороны студентов. Кажется, только Гермиона Грейнджер со мной была солидарна. Директор Дамблдор остановил демонстративное изгнание профессора Прорицания, и студенты выдохнули. На время. Потом до меня дошли слухи, что основным методом перевоспитания нерадивых студентов были своего рода пытки с помощью особенного пера. Ты пишешь на пергаменте слова, и они вырезаются на коже твоего предплечья. Этакое совмещение написания какой-то фразы множество раз на доске перед всем классом и розги. Или удары линейкой по ладони. В любом случае, метод довольно варварский и мне никогда не нравились педагоги, которые применяют телесные наказания ради дисциплины. А еще Слизеринцы. Поскольку, в школе взгляды чистокровных семей пока в меньшинстве, их дети не придумали ничего лучше, чем досаждать другим детям с другими взглядами, помогая мадам Амбридж ловить нарушителей порядка. А еще им интересен был я. Или сама Алиса. Со временем я перестал пользоваться поддержкой своих новых друзей и изучал замок в одиночестве. Хотя бы с целью попрактиковать анимагическую форму. Не смотря на окружающие меня добрые улыбки, слова поддержки, внутри себя я ощущал стыд. Мне часто напоминали, что Алиса якобы потеряла. Чем она отличалась от остальных детей. Полагаю, стыд и являлся срабатывающим механизмом для невидимости. Профессор МакГонагалл в первый день превращения тоже говорила о стыде. Потому что я не смог стать котом и мне хотелось провалиться сквозь землю. А получилось стать невидимым. Еще я читал, что демимаску могли на короткий промежуток времени предсказать будущее. Что-то вроде, увидишь, что за поворотом стоит ваза и ты ее уронишь. И ты не будешь резко поворачиваться, чтобы не столкнуть вазу. То есть, буквально на несколько секунд можно увидеть будущее. Такой навык был у меня доступен в лишь анимагической форме. К сожалению. Так что, когда после блужданий по Хогвартсу в невидимой форме я превращался обратно в Алису, мне нередко попадались Слизеринцы. Чаще всего это была известная троица Малфой-Гойл-Крэбб. Иногда Нотт, Забини и Паркинсон. Иногда мои ровесники с потока. Как и во второй мой день в Хогвартсе, при встрече мне либо демонстрировали жесты с перерезанным горлом, либо прямым текстом говорили, что я убийца. Только этот факультет мне об этом и напоминал. И я в такие моменты горько жалел, что уже не в анимагической форме и не невидим. А превращаться перед ними мне не хотелось, хоть и был соблазн. Может, то что я уже давно не маленький ребенок, а мужчина, запертый в теле девочки-подростка позволяло мне внешне стойко переживать данные нападки. А может, мне помогало осознание того, что они говорили правду. Только они обо мне правду и говорили. До физического воздействия хулиганы не опускались, либо им воспитание не позволяло трогать девочек. Либо в магическом мире так не принято, мне это было не понятно. В моем факультете периодически посылали летучемышиный сглаз или прочие проклятия, ради шутки. А в моем детстве, где я был мальчиком, сверстников могли и мокнуть головой в унитаз, и запереть в шкафчике. Со мной такое тоже бывало. Поэтому и было странно, что задиры опускались лишь до оскорблений. Мне это и было на руку, все же, сдержать порыв к превращению, когда над тобой издеваются проклятиями уже намного сложнее. А словами через рот Слизеринцы говорили лишь правду. Может, сами того не подозревая. В один из таких дней, когда я блуждал по Хогвартсу и предавался самобичеванию мне, в очередной раз, встретились по пути Малфой и его свита. В основном меня дразнил парень со светлыми волосами, а его невзрачные спутники лишь гоготали над его остротами. В принципе, ничего необычного я не предполагал, снова мне напомнят, кто я такой, снова пройдут мимо. - Эй, Фриман. Как насчет того, чтобы научить меня Аваде? Я знаю, ты в этом непревзойденный мастер. Да и поговаривают, что ты тоже ходишь в этот кружок грязнокровок и предателей крови. Небось, уже научила малявок непростительным? Может, даже сам Поттер взял у тебя пару уроков? Вот вроде бы, ничего особенного. Снова напомнил мне, что я сделал. Намекнули на знание про тайный отряд Дамблдора. Мне бы стоило промолчать и идти дальше. Чтобы не дать понять, что отряд действительно существует. Чтобы сдержать обещание и сохранить секрет в тайне. Слизеринцы помогают мадам Амбридж вынюхивать про тайные занятия. Если я заговорю с ними, они могут понять, что я действительно причастна. А дальше будет допрос у министерской жабы. Мне правда стоит промолчать и идти дальше. Но мысль, что он и его дружки хотят научиться заклинанию смерти. Что эти дети тоже станут теми, кто будет с легкостью убивать неповинных людей. Как они могут находить это смешным? - Ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? – спросил я возмущенно. Парни приободрились от моей реакции, все же, я обычно предпочитал им не отвечать. А тут заговорил. - Что именно ты думаешь, я не понимаю? – произнес Драко насмешливо, - Про ваши факультативы с золотым мальчиком? - Про убийства, Малфой. Ты хоть знаешь, каково это – убивать? - Я надеялся, что ты меня как раз просветишь, Фриман. А то мне кажется, что ты не на своем месте. С твоими талантами тебе бы к нам на факультет. - Да никогда в жизни у меня язык не повернется назвать это талантом! – закричал я. И поспешил в сторону башни Когтеврана. - А ты не боишься, что твои ненаглядные дружки узнают, как ты убивала маглов? – услышал я вдогонку. Я остановился. Осознал. Вспомнил найденные статьи в Пророке и Придире. Я сохранил себе эти выпуски, чтобы была возможность перечитывать. Как и в суде, там была лишь версия с убийством мистера Эйвери в целях самообороны. И пытки моего тела. И обтекаемая форма моих реальных действий – освоение заклинания смерти в совершенстве. До сих пор я задавался вопросом, почему нигде не упоминалась полная версия моих воспоминаний. До этого дня. Малфой увидел страх на моем лице и усмехнулся: - Так я прав? Ты действительно убивала маглов? Судя по твоему лицу, ответ очевиден. Он. Меня. Подловил. - По этой причине в Слизерине не понимают, почему ты не с нами. Потому что хитрость мне претит. Как и хождение по головам, так же, как и амбиции. Я просто хочу спрятаться и жить дальше. Я посмотрел в ухмыляющиеся лица этих жестоких детей, для которых обсуждение убийств – забава наподобие квидича. И убежал. Позорно. Завернул за угол и пока меня догоняли, за секунды превратился в демимаску. И стал невидимым. Малфой проорал в, казалось бы, пустой коридор: - Мы еще поговорим с тобой об этом, ты не думай, что так просто уйдешь! А я забился в угол недалеко от моей гостиной и заплакал. Хоть бы я мог кому-нибудь рассказать, что случилось. Хоть с кем-нибудь поделиться своими секретами. Хотя бы одним из них.