Путеводная звезда

***

      Не услышать и не увидеть тот скандал было достаточно трудно. Соответственно, очень досадно, что прислуга уже вовсю сплетничала об этом… Нагрузить бы их работой настолько, чтобы рты открывать не успевали. Но это не единственное и не самое возмутительное, по мнению Зелдриса, событие, затронувшее Лесли. Невозможно передать состояние, в котором он оказался, как только новости о ранении элитного командира дошли до замка. Ярость, тревога, беспокойство. И все-все в негативном ключе. Вопроса было в его голове на тот момент всего два. Кто, черт подери, посмел? И как она себя сейчас чувствовала? Намерений тоже было два: разобраться в ситуации досконально и обеспечить Лесли комфортный отдых. В амфитеатре ей оказали первую помощь по прибытии, но демон после, как оказалось, потери одного из сердец впала в беспробудный сон. Главная целительница сказала, что сталкивалась с подобным: Лесли просто нужно восстановить силы, а ее телу — привыкнуть функционировать без одной из важнейших частей. В последствии её и напарницу, Гельду, перевезли в замок, заменив на первой линии другими легионами.       По афишированным причинам Лесли пострадала от того, что неизвестная богиня неожиданно напала со спины, использовав ковчег. Он должен был в это смело поверить. Но даже краем глаза наблюдая за вампиром, Зелдрис мог с уверенностью сказать, что не все так просто... Поэтому с легкостью добился от Кьюзака разговора с заключенным королем, который должен был находиться на месте проишествия, если трагедия случилась непосредственно на территории гномов или по пути назад, когда он уже стал заключенным. И, о, удивительно! Принц узнал много интересного. Что-то, к примеру, доблесть и добродушие милого и отважного командира, оказались для него не новшеством, а вот настолько сильное презрение Гельды буквально ко всему существующему — отнюдь. Именно благодаря поступку Лесли и тому, что никто толком-то и не интересовался ситуацией, — ну, потеряла на войне сердце и потеряла… Ударили в спину, что не так? — Зелдрис смог получить неопровержимые доказательства предательства и бесчинства вампира в связи с сугубо личными причинами.       Конечно, первым делом он засвидетельствовал слова короля гномов и передал новую информацию Кьюзаку. Ох, в этот раз ему было еще труднее отвертеться от разговоров о суженной… То ли наставник оказался напористее, то ли с каждым днем обстоятельства и поступки говорили, нет, кричали вместо принца о его чувствах. «Это независимое расследование». Тем не менее, мужчина сказал, что сам донесет правду о случившемся до Баллуджи и Чандлера. Судьба вампира скоро должна решиться, а вот Кьюзаку все еще было интересно, научилась ли чему-то Лесли, вынесла ли какой-то урок… Эта тема еще не закрыта. Более того, он уверен, что грандиозная развязка впереди…       Размышления брюнета прервал вкрадчивый стук в дверь. — Войдите.       Бледный силуэт Гельды впорхнул в помещение, мягкая улыбка на лице буквально вопила о том, что ему она не планировала раскрывать своей гнили. Девушка элегантно продвинулась вперед, манерно присела в кресло, обитое кожей кабанов из Чистилища. — Вы хотели поговорить со мной наедине, принц Зелдрис? — едва не шепотом произнесла она, мечтательно сложив аккуратные женственные ладони на груди. — Я уже давно жду от вас подобного шага…       По сравнению с тем, что говорили демоны о поведении Гельды в отношении Лесли, то, что он наблюдал в данный момент, — как Кровавый амфитеатр и Небесный храм.       Бесспорно, он знал о симпатии вампира. Таких назойливых писем ему еще никто не писал... Тем более она недостойна сравниваться с командиром, которая так трепетно корпела над каждой строчкой и так волновалась о его реакции. Может, и Гельда тоже. Возможно, дело все-таки в восприятии… В вампире словно все было неправильно и не «так», как надо. Вкупе с этим, лицемерие и вездесущность не играли ей на руку. — Да, хотел, — согласился принц, сложив руки на столе и чуть подавшись вперед. — Я вижу, как ты прожигаешь меня взглядом, где и когда бы мы ни пересеклись. Думается мне, что ты бы предпочла начать первой?       И снова заставил её сделать первый шаг. Зелдрис бросил вызов, так нахально, так дерзко и… Волнительно! Она смутилась, прикусив губу аккуратными белоснежными клыками. Зелдрис такой… Такой… Ее немного мутило в его присутствии от какой-то чуть давящей, но столь опьяняющей ауры. Стоило ли сравнивать это с тем чувством комфорта и безопасности, которое испытывала и к которому привыкла Лесли? — Это немного нетрадиционно и крайне постыдно для дамы, но если вы того желаете, мой… Мой принц, — сверкая глазами, с трепетом произнесла Гельда.       И какую противоположность ее эмоциям испытывал он… Мерзость, звенящая пошлость и грязь. То, как она не моргнув и глазом поступила с той прекрасной и хрупкой, которая была ему столь важна… В его понимании это трансформировало всю личину Гельды и искажало ее так называемую «любовь» к нему, превращая обыкновенные слова симпатии в бесформенное и противное нечто. — Я бы хотела признаться, что с самой нашей первой встречи… Вы обожгли мое сердце своим взглядом. И с того момента оно пылает лишь для вас. — Девушка взглянула на него сверху-вниз, протянув вперед бледные ладони с аккуратными пальцами. — Позвольте мне быть навечно вашей, пусть ниточки наших судеб сплетутся воедино до скончания столетий…       Выждав небольшую паузу, Зелдрис ухмыльнулся. Насколько сильную боль он мог бы ей причинить? Окупило бы это хоть каплю страданий Лесли? — Столь гнилую женщину не примет ни один мужчина, имеющий и крупицу достоинства, пусть даже самый обреченный и никчемный. Ты запятнаешь самую темную бездну, — обратился он к вампиру, пристав и наклонив корпус вперед, — поганая тварь.       Брюнет вышел из-за стола, продвинувшись за спину ошарашенной девушке. Он притворно нежно и ласково накрутил прядь ее волос на палец, затем слегка потянул, чтобы ухо замершей словно памятники великим демоническим воинам в саду замка Гельды оказалось на уровне его губ. — В чем бы ты ни попыталась сравниться с командиром Лесли, все равно… — Зелдрис натянул прядь сильнее. — Все равно проиграешь.       Он отпустил девушку, которая вдруг отмерла, вскочив с кресла, что то аж повалилось на пол. Она развернулась к нему лицом, упав к ногам, взглянула теперь снизу-вверх. В глазах вампира стояли неподдельные слезы. — Я борюсь за ее внимание, пока ты ползаешь у моих ног и молишь хотя бы об одном взгляде. Ты потеряла любое возможное достоинство, мне мерзко осознавать, что твое единственное жалкое сердце все еще бьется после того, как ты посмела причинить ей вред. Но кара пусть и окажется немного остывшей, но твою душу обожжет хуже божественного ковчега.       Голос демона был столь пропитан желчью и ядом, что будь это оружием, он бы давно изжог все тело Гельды до пепла. В нем бурлила первобытная ярость. Зелдрис смело надеялся, что так разделял чувства Лесли. Метка на его лице увеличилась в размере, глаза полностью закрыла смольная пелена, когда он резко схватил девушку за горло, сжав до хруста. Его голос огрубел окончательно. — За предательство клана демонов ты расплатишься, и ценой станет нечто большее, чем твоя никчемная жизнь. Запомни мои слова, ведь я принц короны этих земель.       Он отбросил ее слабое тело к книжному стеллажу, несколько десятков книг свалилось ей на голову. Один из довольно толстых томиков, что упал рядом, раскрылся где-то на середине, явив название главы: «Первое частичное изничтожение клана вампиров при Эверилле, Вепре Чистилища».

***

      Холодный кинжал в ладони ощущался неправильно. Как и боль, пробиравшая все тело до костей от ладони, в которую она самозабвенно и медленно втыкала короткое лезвие. Кровь стекала по пальцам, капала на пол, пачкала белоснежное платье. Но выражение лица Лесли не менялось. Больно? Возможно. Но не так сильно, чтобы это заметить. Грустно? Наверное. Существу, потерявшему последние крупицы здравого сознания, тяжело было распознать эмоции. Тяжело? Как всегда. И это неважно. — А… — сухо прохрипела девушка, будто проверяла, не исчезла ли из её арсенала функция разговора. Ощущения были подобны тому, что с каждым изданным звуком кто-то царапал гортань острыми обломками стекла. — А-а, а, а-а-а…       Склонив голову к плечу, Лесли задумчиво посмотрела на кинжал. Рука не собиралась излечиваться так же быстро и легко как в далёком прошлом. Отстранённо обтерев окровавленную конечность о подол платья, она, едва двигая другой рукой, то ли выронила, то ли отбросила оружие. Лезвие и металлическая рукоять со звоном ударились о мраморные полы замка вампиров. — Дзынь-дзынь.       Она не подняла головы, когда двери королевского зала тихо скрипнули, но услышала боязливые тихие шаги. И только одно существо могло здесь оказаться. Лесли взглянула на вошедшую бледную служанку из-под полуопущенных ресниц и не смогла сдержать вымученной улыбки. — А…       Девушка покачала головой, и лицо её приняло тёплое и нежное выражение. Длинные тонкие пальцы Лизаветты огладили впалые щёки, мягко прикрыли уставшие глаза, помассировали веки. — Милая… — голос хрипел, надрывался, но Лесли не могла остановиться. — Милая Лиза…       Она очертила кровавыми рубинами знакомый силуэт, длинные светлые волосы, тонкую и хрупкую фигурку, веснушки на плечах и ключицах. Её глубокие голубые глаза напоминали о свободе; чистой холодной речке в деревне, в истоке которой она плескалась с родными; бездонной глубине, до которой демону было никогда не добраться. Она робко подняла руку и дрожащими пальчиками, на которых засохли капельки крови, провела по аккуратному вздёрнутому носику и краям розоватых пухлых губ. — Нежная…       Девушка потянула её за руку к выходу из приёмного зала. И навсегда в памяти на подкорке сознания девушка выжгла грустный спокойный взгляд через плечо, мягкие блики в глазах, напоминавшие льдинки в холодном синем море, которое ей так и не удалось увидеть вживую.       Как и всегда, Лизаветта помогала ей отмыться от крови и пятен грязи, пыли на разных частях тела. Она бережно проводила тканями по плечам, ладоням, шее, лицу, животу и голеням демона, аккуратно обливала тело теплой водой из небольшого ковшика. Ее нежные, но подрагивавшие пальцы бережно перебирали густые смольные локоны. Иногда девушка доставала из спрятанного вшитого в широкий рукав кармашка сворованное ароматическое масло, капала немного ей на макушку. А потом так баловала Лесли, когда наклонялась, вдыхала этот запах и целовала в макушку. Лизаветта помогала ей менять одежды, кормила несколькими булками хлеба, что остались от ужина господ. — Как вы себя чувствуете? — прервал тишину звонкий голосок, так подходивший этой искренней и нежной душе, что появилась в нынешней жизни демона, как спустившаяся по воли самого добродушного великого существа нимфа. — Спасибо…       Пережеванный ком еды так приятно двигался по глотке вниз, Лесли не могла насытиться, сколько бы ни поглощала. Когда чуть пряный хлеб окончательно закончился, не осталось ни одной крошки, она низко склонила голову, подрагивавшими руками обхватив ладонь Лизаветты, чтобы поцеловать потрескавшимися губами тыльную сторону. — Ну-ну-ну… — Скулы девушки покрылись румянцем, а голосок взял чуть более высокие нотки.       Блондинка аккуратно переплела их пальцы и потянула заключенную за собой по коридорам, из некоторых редких окон которых лился тускнеющий, розовый, солнечный свет. — Солнце уже почти зашло, давайте вместе посмотрим на Полуночный бал? — тепло улыбаясь, прошептала Лизаветта, обернувшись на безропотно следовавшую за ней Лесли. — Б-бал? — Да! Каждое полнолуние господа устраивают торжественный бал… Там присутствуют уважаемые молодые господа и дамы, — поторопилась объяснить блондинка полушепотом, когда присаживалась на корточки у боковой незаметной дверцы, ведшей в роскошный бальный зал с высочайшими потолками.       Дерево чуть скрипнуло, когда умелая служанка сделала небольшую щелку, через которую было видно суетливый бег других прислужников, подготавливавших белоснежные скатерти и чудесные сервизы.       Время шло быстро… Через несколько десятков минут, а, может, часов вампиры громко затрубили, двери начали открываться каждое мгновение. Удостоенный Орлонди оповещал о каждом входившем госте. Совсем юная принцесса гномов держала дорогую матушку королеву за ручку, когда входила в зал. За четой Нордов вошла знатная, но не царская семья фей фамилии Дрархит, что с удовольствием водила дружбу с кровожадными вампирами. Служанки поговаривали, что у них был один торговый путь на двоих.       Вся процессия ни на каплю не заинтересовала Лесли, она не отрывалась от любопытствовавшего профиля «подруги» или больше спасительницы. Но чуткий демонический слух позволил опознать резко увеличившееся количество вздохов, когда вновь зашумели трубы, а Орлонди с трепетом и легкой дрожью в голосе оповестил всех присутствовавших о прибытии гостя: «Бледноликий устрашающий принц Зелдрис и его мрачная демоническая свита!». В поле зрения бледных уставших глаз Лесли попал невысокий брюнет с вялым незаинтересованным взглядом. Придвинувшись ближе, случайно толкнув плечом Лизаветту, она рассматривала, как он продвигался со своей свитой из воинов к столам и тронам, что только их и дожидались. Почему-то именно его существо неожиданно завладело ее вниманием полностью, словно то было гипнотизирующим маятником перед глазами внушаемой крыски. Но он не делал чего-то, не реагировал как-то, чтобы перевести на себя прицел всеобщего или хотя бы ее внимания. И тем не менее следила за ним не только лишь Лесли… Демон немного удивилась, когда кроме холодной ярости, презрения или безразличия, каменного спокойствия заметила в выражении лица хозяйки восхищение, трепет и страсть…       Полуночный бал не был особенным ежегодным событием, на котором стремилась собраться вся элита. Это оказалось «посиделками и танцульками за чаем и картошкой» в относительно узком кругу тех, кто хоть сколько-нибудь по различным причинам импонировал королевской семье вампиров. Временами Лесли становилось скучно, но отчего-то ей было неловко слишком часто смотреть на таинственного «бледноликого» принца. Получается, он являлся будущим правителем ее расы? В их деревню поступало не так много новостей, а возможно они и вовсе примерно одного возраста… Может, ребёнком она была не слишком усидчивой и внимательной. Зелдрис… — Ох! — позволила себе пискнуть от неожиданности Лизаветта, чем вернула девушку в реальность.       Лесли навострила ушки и вновь приблизилась к щели, где… Гельда разговаривала с Зелдрисом, исполняя крайне вульгарное женское приглашение на танец! Как бесстыдно, не по правилам и в целом в манере избалованных отпрысков короны… И тем не менее она придвинулась как можно ближе, случайно приоткрыв дверцу шире, на что получила испуганные округленные небесные глазки служанки. — Тш… — Никто не заметил, все слишком пристально следили за принцем и принцессой. «Они хорошо смотрятся вместе, не так ли?».       Лесли уделила особенное внимание тому, как медленно и вальяжно он положил ладони ей на талию; смотрел словно прямо в декольте, но это выдавало суровую незаинтересованность. Они плыли и летали одновременно в традиционном вигриуме, древней совокупности танцевально-оккультных движений вампиров. То мягко скользили по полу, обхватив тела друг друга руками, то исполняли энергичные, завораживающие элементы по отдельности. Лесли удивленно отметила, что ощутила реакцию своего тела на это зрелище — мурашки — словно оно только-только отмерзло… «Он… Великолепен…» Подумала девушка, прежде чем с ужасом отпрянуть от щели и по инерции проползти немного к стене, прижав бережно перебинтованную ладонь к груди. Его взгляд. Был направлен прямо на нее.

***