И я вижу свежие шрамы...

— Мне больно, Леви…       Он мягко обнял её дрожащее тело руками.       Хоть для чего-то они ему ещё пригодились. — Тише… Я знаю, Ханджи, я знаю.       Она всё тряслась и всхлипывала, а он не знал, что делать и что говорить. Раньше одного его сурового, но понимающего взгляда хватало, чтобы заставить солдат успокоиться и прийти в себя. Всего одно слово — и его было достаточно. Но она уже не солдат. Да и он уже давно не вправе отдавать ей приказы.       Впрочем, именно на неё они никогда и не действовали.       Она могла в порыве эмоций раскрушить кабинет, а потом зайти к нему и просто сидеть молча рядом. Или свернуться в тревожный комок на его кровати. На его коленях.       Почему-то она всегда приходила к нему, а не к Эрвину или кому-то ещё.       Он и тогда не знал, какие слова для неё подобрать, но в те времена она сама успокаивалась рядом с ним. Ещё до того, как он находил, что сказать.       Но сейчас она плакала иначе. Она изменилась, и ноша её стала тяжелее. И боль тоже.       Ханджи лихорадило всю ночь напролёт.       Он сидел у её подушки, периодически меняя компрессы и обтирая её руки и подколенные ямки прохладной водой — температура никак не хотела сползать даже после приема жаропонижающего. — Где именно болит? — Леви убрал отросшие пряди чёлки с её вспотевшего лба.       Её содрогания стали только сильнее. Она обхватила себя руками, крепко впившись пальцами в собственную горячую кожу, покрытую рубцами — так, что костяшки побелели. — Я… Я не знаю. Везде больно… — Всё, прекрати. Ты так только хуже сделаешь, — Леви расцепил напряжённые запястья Ханджи и прижал её руки к своей груди. А затем и её саму. Он никогда ещё не видел её в настолько ужасном состоянии. — Сейчас лекарство подействует и всё пройдёт. Хорошо?.. — Слишком горячо, Леви… Опять всё в огне, почему я опять здесь… — Эй, ты не… Посмотри на меня. Ханджи, всё хорошо, слышишь? Ты дома…       Он прикоснулся губами к её лбу — она всё ещё горела. Чёрт. Страшно представить, как мучительно для неё терпеть это уже несколько часов. Пару раз она проваливалась в сон, но тот был в разы хуже реальности, и Леви прекрасно понимал, почему. Приходилось будить её от этого кошмара — он у них был один на двоих.       Аккерман встал с кровати и подошёл к её шкафу. Достав оттуда полотенца и пару чистых вещей, он позвал Ханджи: — У меня новый план. Встать сможешь?       Она что-то пробормотала в ответ. Он стянул одеяло и приподнял девушку с кровати. — Давай, Хан, я один не справлюсь. Пойдем…       Он поднял её на ноги, закинул её руку через свое плечо и потащил вперёд. Её тело, казалось, обжигало.       Дойдя до ванной комнаты, Леви выдохнул: — Полезай.       Он помог ей забраться в ванну и снять длинную футболку, уже насквозь мокрую от пота. Она сидела в одном белье, обхватив острые коленки руками.       Леви набрал таз тёплой воды и окунул туда полотенце.       Нога опять давала о себе знать тупой ноющей болью, отдающей в спину — Леви уже успел понять, что надеяться на полное излечение смысла нет. Он, немного подумав, закатал штанины до колен и присел на край ванны, слегка вытянув больную ногу.       Он принялся осторожно обтирать тело Ханджи водой.       Что, если старые ожоги и в самом деле причиняют боль при высокой температуре? Что, если прямо сейчас он сдирает ей лишь недавно восстановившуюся кожу? Ему очень хотелось бы верить, что это не так. — Ты как? — он спросил, обливая сгорбленные плечи водой из ковша.       Она снова произнесла что-то невнятное. Леви, впрочем, был рад уже тому, что она хотя бы перестала плакать. — Еще немного. Не холодно?       Ханджи покачала головой. Он намылил ей волосы и усмехнулся, вспомнив, как заставлял её мыться во времена Разведкорпуса. — Годы идут, но некоторые вещи остаются неизменными, — пробормотал он, смывая мыльную воду. — Всё, теперь вылезаем.       Леви поднялся и помог ей выбраться из ванны. Закутав девушку в полотенце, он кивком голову указал на стопку чистой одежды на табуретке, — Переоденься, а я принесу тебе плед. Договорились? — Спасибо…       Ей стало получше. Она сидела в ванной комнате, пока Леви сушил её волосы, и почти не дрожала. До кровати Ханджи дошла уже сама.       За окном начинало светать.       Он снова сидел у изголовья её кровати, и она снова лежала у него на коленях. Он проводил пальцами по всё ещё влажным, слегка волнистым прядям, успевшим отрасти за то время, которое они провели в этом домике.       В какой-то момент Ханджи чуть приподнялась на локте и виновато посмотрела на Леви: — У тебя же нога болит… — Не важно, — он уложил её обратно, поправив плед на плечах. Леви наклонился к её лбу — на этот раз её тепло уже не обжигало его губ. Он облегчённо выдохнул. — Наконец-то остыла…       Его только сейчас накрыла волна усталости за эту ужасную бессонную ночь. Мысли тяжелели, как и его тело. Он надеялся, что она сможет поспать спокойно. Хоть немного. — Эй… — Леви перестал гладить её волосы и провёл большим пальцем по розовому шраму на однажды обожжённой щеке. Ханджи подняла на него свой воспаленный взгляд. — Только не пугай так больше, ладно?..       Она хотела что-то ответить, но не успела — Леви вдруг вновь потянулся к ней. Прежде чем она успела что-то сообразить, он прижался губами к уголку её губ.       Ханджи замерла. Она чувствовала его учащенное дыхание на своей щеке и боялась, как бы её снова не бросило в жар. Её сердце колотилось, и она была уверена, что он тоже знает это, склонившись так близко над ней.       Он не мог заставить себя оторваться от неё. Спустя несколько бесконечных секунд он прервал поцелуй — только чтобы подарить ещё один. Рядом. Для того шрама на щеке.       Когда Леви наконец отстранился от её лица, оно пылало красным.       Заметив это, он тоже мгновенно залился краской и, в смущении, отвернулся. В ушах стучало.       Ханджи зарылась лицом в плед, всё ещё лёжа на его коленях. Ладонь её была прижата к левой щеке. — Прости, я…       Из-под пледа начали доноситься какие-то звуки — Леви не мог понять, смеётся Ханджи или плачет. — …Скажи честно… Ты меня только ради этого мыться потащил?.. — Ты…       Леви развернул Ханджи к себе и уставился на неё. Она была всё такая же красная, в глазах блестели слёзы, но девушка смеялась. Так искренне и весело. Как раньше.       Она что-то шутила про то, какой он «чистоплюй» и про то, как не завидует его будущей жене, но он уже не слушал.       Пусть болтает себе хоть сутками напролёт, главное, чтобы с ней всё было хорошо.       Леви с улыбкой закатил глаза, обнял её изо всех сил и уткнулся носом в ароматные волосы. — …Дура.       Ханджи рассмеялась и крепко обняла его в ответ.