И я вижу свежие шрамы...

С той ночной «вылазки» они вернулись домой поздно. Дождь уже не стучал по крыше, ему на смену пришло тонкое чириканье ранних птиц. Начинало светать. Встречать рассвет вот так… Это казалось чем-то странным и прекрасным. Они почти ни о чем не говорили все эти несколько часов, а если и говорили, то о всякой ерунде; каждый думал о чем-то своем. Их обоих клонило в сон, но никому не хотелось покидать беседку. Леви вспомнились те дни, когда он ждал, пока она очнётся. Тогда он долго не мог заснуть и чувствовал себя ужасно одиноким. Да, она лежала на соседней койке, но была еще не в состоянии разделить с ним эти утренние минуты тишины. Сейчас же они оба дышали одним и тем же прохладным воздухом, смотрели на туманное небо, слушали одну песнь соловья на двоих, и это, казалось, делало Леви более уязвимым и влюбленным. И он был не против. Когда первые лучи солнца коснулись ивовых листьев, он наконец поднялся из-за стола и коснулся ее плеча. — Пойдем, что-то мы задержались. Ханджи молча кивнула и встала рядом, позволив опереться на себя. Они направились в дом. — Хорошо погуляли, да? — улыбнулась она, когда довела его до кровати. — Надо бы почаще так. — Да… Ты хоть поспать сможешь? — Я-то? Наверное. За меня не беспокойся, Леви. Сам ложись лучше, а я пошла… Она встала с кровати и двинулась к двери, но он успел схватить ее за запястье. Она обернулась через плечо, слегка удивившись. — Ханджи... Не уходи. Ему вдруг стало как-то дурно от накатившего ощущения дежавю. — Останься… У тебя же холодно. Она посмотрела на израненную руку, сжимавшую её запястье; до Леви только сейчас дошло, что он схватил её слишком сильно. Он разжал пальцы. — Хах, ну раз ты настаиваешь… Пойду принесу одеяло. Аккерман переоделся в домашнее, выпил обезболивающее и сел обратно на кровать. Ноги ужасно ныли и будто тряслись от слабости — видимо, несколько часов на осеннем морозе дали о себе знать. Леви хотелось надеяться, что Ханджи этого не заметила — иначе она вряд ли позволит ему в ближайшее время выходить с ней на прогулки. На столе лежали ее мази, он потянулся за ними. Последние несколько дней Зоэ не подпускала его к своим ранам, объясняя это тем, что они ее уже не беспокоят, но Леви знал, что с её безалаберным отношением к собственному здоровью таким отмазкам нельзя доверять. Он ещё не забыл, как часто вытаскивал ее чуть ли не из пасти титана только из-за ее «научного интереса». Удивительно, как она вообще с такой тягой к знаниям до сих пор не скормила свою лохматую голову какому-нибудь пятиметровому девианту. Леви усмехнулся, вспомнив ту самую, первую версию Ханджи. Да уж, она держала в страхе весь Разведкорпус. Девушка вернулась со своим цветастым одеялом на плечах, напевая под нос какую-то ненавязчивую мелодию. Едва заметив в руках Леви лекарства, она сморщила лицо: — Только не говори мне, что это обязательно. — Обязательно, очкастая, возражения не принимаются. Спину покажи, — она села рядом и приподняла футболку, чуть согнувшись. — Хмм, в целом уже лучше, но эти две раны за лопатками всё ещё не собираются заживать… А ты своим упрямством делаешь себе только хуже. — Учусь у великих… — Ой, заткнись… Подай лучше марлю, если руки чистые. Аккерман быстро управился с повязками — уже давно усвоил порядок действий. Ханджи как-то пошутила, что теперь он спокойно может переквалифицироваться на врача. — Уже почти ничего не болит, кстати. Спасибо. — Хорошо… Повернись ко мне. Она пересела к нему лицом. Он взял какую-то новую мазь и начал мягко втирать её пальцами на места свежих рубцов. Сначала на подбородке, затем — выше. Врачи сказали, что избавиться от них точно не получится, но можно попытаться сделать шрамы хотя бы чуть менее заметными. — Вот теперь всё. Вскоре они наконец легли; солнце поднималось всё выше. Пришлось задвинуть шторы, чтобы свет не бил в глаза. — Слушай, Хан… — Мм? — Помнишь, тогда, в лесу… Когда ты говорила о том, что хотела бы остаться там, что ты имела в виду? — Что?. — Ты хотела остаться в лесу, чтобы нас не нашли, или?.. — Хмм… Думаю, ты слишком много значения придёшь слову «лес», — она посмотрела на Аккермана, пытаясь понять, что у того на уме. — Почему я хотела остаться в лесу… Наверное, просто потому, что ты тогда был там. — И… Всё? — Я даже не знаю… Ну, ещё хотелось немного отдохнуть… Пожить спокойно. Леви смотрел в потолок, обдумывая ее слова. С минуту он молчал, но затем тихо спросил: — А здесь тебе спокойно? Она улыбнулась. Конечно, спокойно. Но не потому, что она здесь, а потому, что она с ним. — Господи, Леви, с чего это такие вопросы? Ты случаем не заболел? — Ханджи в шутку приложила ладонь к его лбу, но на секунду ей показалось, что у него и правда поднялась температура. — Конечно, здесь спокойно. Но будет ещё спокойнее, если ты немного поспишь. Леви протянул руку и запустил пальцы в ее волосы, как в старые добрые времена. — Спокойной ночи, Ханджи. — Доброе утро, — засмеялась она, придвинувшись к нему поближе и приобняв рукой за грудь. — И сладких снов.