Глава 12. Под покровом темноты
5 июля 2023 г., 20:57
«Ведь в сердце каждого Создатель оставил место Для того, чтобы однажды Впустить в него любовь. Его любовь. И если ты пока ещё не веришь в это, Значит, не настало просто твоё время. Подожди! Оно придёт». Ева Власова — Моя артистка
— Бонсуар! Не ожидала вас здесь увидеть в столь поздний час, — немного озадаченно отвечает на приветствие Луна. Она бегло окидывает его своими большими голубыми глазами, в который раз отмечая про себя, насколько он импозантен. Молодой человек одет в элегантное чёрное пальто, которое как нельзя кстати подчёркивает платиновый оттенок его светлых волос. — Я тот ещё любитель ночных прогулок, — усмехается Малфой и, усевшись рядом с ней, переводит взгляд на левую руку. Стрелки на часах показывают пятнадцать минут двенадцатого. — Не хочу показаться пессимистичной скотиной, но автобуса вы сегодня вряд ли дождётесь. Лавгуд начинает теребить в руках подол своего плаща, то и дело поглядывая в сторону, откуда должен прибыть транспорт. — Почему? — Они ходят до одиннадцати, мадемуазель. А менять своё расписание ради такой хорошенькой белокурой лисички, которая «слегка» припозднилась с работы, точно не будут. Это не в их компетенции. Произнося эти слова, Драко украдкой следит за реакцией девушки. Ему интересно наблюдать, как в темноте меняется её симпатичное личико, выдавая одну эмоцию за другой. — Но… Как же быть… Что же мне теперь делать?! — немного испугавшись, шепчет она. — Я ведь, кроме этого автобуса, больше ничего не знаю… — О, поверьте, я знаю один! Но только он останавливается около вашего магазина, — хитро ухмыльнувшись, отвечает Малфой, словно радуясь тому, какую сложную головоломку придётся разгадать чудесному созданию по имени Луна Лавгуд. — Могу показать. — Около нашего магазина нет ни единой автобусной остановки, месье… — Драко. Просто Драко, — перебивает её молодой человек, чтобы расставить наконец все точки над «i». — И прошу, давай перейдём на «ты», а то я ощущаю себя так, будто всё ещё не вышел из офиса. — Конечно, давай, — застенчиво улыбается Луна. — Но только около «Rallumer les etoiles» действительно нет остановок. Я точно знаю, поскольку изучила эту улицу, как свои пять пальцев. — Ох, да нет же, там точно есть транспорт! Я провожу тебя до него, чтобы ты могла наглядно убедиться в том, что мне нет смысла обманывать. Немного призадумавшись, Лавгуд наконец встаёт и направляется в сторону цветочного магазина. Пройдя немного, она оборачивается, будто до последнего пытается найти в словах парня хоть каплю здравого смысла: — Вы уверены… То есть ты… уверен, что там есть возможность сесть на автобус в нужную мне сторону? Луна настолько сильно измотана за сегодняшний день, что совершенно не придаёт значения тому факту, что Драко понятия не имеет, где находится её дом. — Обижаешь! — отвечает Малфой, делая притворно серьёзный вид и, подойдя к ней, продолжает. — Как ты можешь не доверять мне после всего того, что между нами было?! — А что между нами было? — немного опешив от внезапного заявления, спрашивает девушка. — Ну, как это? Ты уже успела окатить меня землёй с головы до ног, узнать, как зовут моего секретаря, даже собрать букет на её день рождения. Ну, и, напоследок, дважды побывать на моих руках. Ах да, и ещё я обрабатывал твоё колено… Видишь, сколько всего! Щёки Луны снова заливаются жгучим румянцем, заметным даже при неярком свете вечерних парижских фонарей. При виде этого зрелища сердце Драко мгновенно убыстряет свой ритм. Она кажется такой хрупкой и беззащитной в своей детской непринуждённости. Но в то же время в её глазах отображаются смелость и упорство, скрывающиеся за милым девичьим личиком. — Простите ещё раз за то, что испортила вам рубашку… Точнее, прости, — после неловкой паузы произносит блондинка. — Это ты прости меня, что я слишком агрессивно отреагировал тогда… Да и вообще, что я много болтаю и чаще всего несу какой-то бред… — Я уже давно простила. Ещё в первый день нашего знакомства. Вообще по жизни я не могу долго злиться и обижаться на других людей. Ведь груз обиды очень тяготит, мешает дышать полной грудью. — Думаю, ты права. Нужно уметь прощать. Но если человек конкретно оплошает, что тогда? — Ну, — немного заминается девушка и, задумавшись на мгновение, отвечает. — Даже и не знаю, что сказать. Со мной такого не происходило, поэтому этот вопрос мне кажется довольно сложным. В темноте под медовым светом фонарей они, наконец, доходят до «Rallumer les etoiles». Озираясь по сторонам, Лавгуд переминается с ноги на ногу и, спрятав замёрзшие руки в недрах рукавов своего плаща, недоуменно спрашивает: — И где же здесь автобусная остановка, на которой вы так настаивали, месье? Малфой выуживает ключи из кармана пальто и, слегка тряхнув ими в воздухе перед блондинкой, нажимает на брелок. Автомобиль тут же приветствует своего хозяина радостным писком. — А вот и автобус! — торжественно объявляет молодой человек, указывая на припаркованный у здания чёрный Mercedes-Benz. — Не такой, конечно, роскошный, как ваш, но тоже ничего. Ехать может! Он распахивает перед Луной дверь на переднее сиденье: — Прошу вас, мадемуазель! Щёки Луны уже в который раз за этот вечер алеют, выдавая её смущение. Молодому человеку, похоже, нравится наблюдать за тем, как девушка стесняется. Однако, приняв его приглашение, она усаживается в машину и, расправляя на коленях плащ, начинает оглядываться. В салоне витает манящий коктейль из ароматов: натуральной кожи, мятной жевательной резинки, обувного крема и изысканного парфюма. Драко садится на водительское кресло и, пристегнув ремень безопасности, заводит двигатель. — Приветствую вас на борту своего мини-джета! — усмехнувшись, декламирует он. — Который с превеликим удовольствием доставит вас до любого пункта назначения в кратчайшие сроки. Лавгуд застенчиво улыбается и, оглядевшись вокруг ещё раз, пристёгивает свой ремень безопасности. — Драко, ну, вот вы снова меня выручаете. Словно и вправду взяли на себя роль моего спасателя. Почему? — Ну, кто-то же должен за вас поручиться… — А если без шуток. Почему вы это делаете? Всегда оказываетесь рядом в нужное время и в нужном месте? Малфой отвечает другим вопросом, всматриваясь в небесно-голубые глаза девушки: — Разве мы не переходили на «ты»? — Ох, прости, я всё никак не привыкну. Прости… — Думаю, пора бы нам вылезти из этих до ужаса неудобных рамок. Не такой уж я и старый, мне всего двадцать три. Так куда прикажешь тебя отвезти? — Хорошо-хорошо. — Хихикнув, Луна поднимает вверх руки. — Я постараюсь запомнить. Бют-Монмартр, 5, пожалуйста. — Принято, — отвечает Драко и, не сумев сдержать улыбку, добавляет: — Ты спрашивала, почему я взял на себя роль спасателя? Так вот, отвечаю: мне нравится быть твоим спасателем. С этими словами они трогаются и направляются в сторону района, где Луна арендует квартиру у знакомых своей покойной матери. Всю дорогу молодые люди разговаривают, находя для обсуждения различные темы. Из проигрывателя доносятся звуки какой-то томной мелодии, которая их обволакивает и приятно расслабляет. — Так ты из Лондона? — восклицает парень, сворачивая на Бульвар Периферик. — Невероятно! Оказаться здесь в Париже и встретить такую же отчаявшуюся британку, которая сбежала сюда из родной Англии… — Я бы не сказала, что это был шаг на грани отчаяния. Скорее, это воплощение мечты, которую я лелеяла несколько лет. Париж — город из моих сновидений. — Звучит впечатляюще. Значит, мы с тобой мечтатели. Моя мама всегда говорила, что звёзды — это наши мечты, запечатлённые на небе. Она влюбила меня в астрономию, подарила на день рождения телескоп, много рассказывала о планетах и галактиках… — Немного помолчав, он прибавил: — Её не стало, когда мне было четырнадцать. — О, Драко, мне так жаль! — Девушка протягивает руку и, погладив его по предплечью, грустно вздыхает. — Я искренне понимаю тебя. Знаю, что это такое... Моих родителей тоже не стало. Сначала я потеряла маму, через несколько лет папу… Они оставили о себе только самые светлые моменты, которые я бережно храню в своём сердце. Малфой бросает на неё быстрый задумчивый взгляд. Он сочувствует утрате Луны, при этом не переставая восхищаться её оптимизмом. Молодой человек пытается понять, как в такой хрупкой маленькой девушке умещается столько силы, упорства и бодрости духа. При этом ей удаётся оставаться такой доброй и искренней, словно ребёнок, смотрящий на мир своими широко распахнутыми глазами через призму любви. — Расскажи мне про своих родителей. Какими они были? — Они были чудесными, — улыбается Лавгуд своим воспоминаниям. — Мою маму звали Пандора. Она занималась моим воспитанием и домохозяйством. Но её самой огромной страстью были цветы и травы. Мама даже вела специальный дневник, куда записывала различные рецепты целебных отваров. Мы с ней очень много времени проводили в саду, она учила меня, как ухаживать за растениями. Именно от неё я унаследовала любовь к цветам и природе. Мой отец Ксенофилиус Лавгуд работал в мастерской, занимался ремонтом лодок. Сам он был большим любителем порыбачить, часто брал меня с собой на рыбалку. Драко внимательно её слушает, словно боясь пошевелиться, чтобы не упустить ни одной детали. Ему всегда казалось, что именно в такие моменты откровений между людьми зарождается настоящая близость. Высшее духовное единство без пошлости и драматизма. — Я очень много времени проводила вместе с родителями. У нас были свои традиции, некоторые из них я соблюдаю до сих пор. — О, что за традиции? — Например, устраивать день просмотра любимых кинофильмов, поедая вкусную выпечку или десерт. Мы с мамой готовили на кухне, слушая джаз, пока папа выбирал какую-нибудь комедию из нашей семейной фильмотеки. А после мы все усаживались на диван, кутались в тёплый вязаный плед, и смотрели кино. В такие моменты я чувствовала себя самым счастливым ребёнком на свете. — Я восхищён, что у тебя такие родители. Они действительно были прекрасными людьми. Заметив, что Луна опечалена, Малфой протягивает руку и, взяв её ладонь в свою, большим пальцем мягко проводит по ней снова и снова. — Не грусти, ведь они бы наверняка расстроились, увидев в твоих глазах уныние. Прости, но я не мастер комплиментов и утешений. — А ты что можешь рассказать про своих родителей? — немного приободрившись, спрашивает девушка. — Какие они у тебя? — Мама у меня была замечательной женщиной. Думаю, я не ошибусь, если скажу, что наши мамы в чём-то схожи. Её звали Нарцисса. Они с отцом имели абсолютно разные взгляды насчёт моего воспитания. Если в её отношении ко мне преобладали ласка и нежность, то в его — строгость и сдержанность. Мама старалась как можно больше времени уделять развитию, играм, прогулкам и путешествиям. Мы очень часто играли с ней в шахматы, устраивали пикники на лужайке в нашем поместье. Я родом из Камбрии, что на северо-западе Англии, и лето там совсем короткое, гораздо чаще идут проливные дожди, нежели светит солнце. — Как интересно! А твой отец, какой он? — Мой отец довольно жёсткий человек. Его имя — Люциус Малфой. — Драко горько усмехается и, бросив на Луну мимолётный взгляд, продолжает свою исповедь. — Даже не знаю, любит он меня или нет. Наверное, если и любит, то какой-то своей особой любовью. Он всегда был несколько холоден. Никогда не выражал свои чувства с помощью объятий и поцелуев. От него редко можно было услышать слова поддержки или похвалы. Чаще всего в качестве награды я получал карманные деньги и игрушки, которые хотел. У нас до сих пор сложные отношения. Мы практически не общаемся. Это отец настоял, чтобы я окончил экономический факультет. В дальнейшем это позволило мне достичь карьерных успехов, постепенно занять должность заместителя генерального директора компании по производству метеорологического оборудования. — Он снова берёт небольшую паузу и великодушно, насколько может и умеет, заявляет: — Думаю, я ему благодарен за настойчивость. Однако увлечение астрономией, пожалуй, самое прекрасное из всех, что у меня когда-либо имелись, и его подарила мне мама. Свернув с Бульвара Периферик на улицу Бют-Монмартр, они подъезжают к дому №5. Припарковав автомобиль у тротуара, Малфой поворачивается к Лавгуд и, улыбнувшись загадочной улыбкой, объявляет: — Ну, что, мадемуазель, вот вы и дома! — Спасибо большое, что подвёз. Для меня эта поездка пролетела словно один миг. — Она переводит взгляд на свои руки, нервно теребя пальцами лямку своего рюкзака. — Может, тебя проводить до двери квартиры? Усмехнувшись, девушка бросает на него кокетливый взгляд: — На чай напрашиваетесь, месье Малфой? — Кхм... Да нет... Просто забочусь о твоём же благополучии. — Тут всего пару шагов, со мной точно ничего не случится. — Луна отстёгивает ремень безопасности и, поблагодарив молодого человека ещё раз, открывает дверцу машины. — Постой. Могу ли я узнать номер твоего телефона? Не подумай, я не настаиваю, но... просто... — Теперь приходит очередь Драко смущаться и краснеть. — Конечно! — Блондинка достаёт из кармана рюкзака блокнот и ручку. — Сейчас я напишу. — Лавгуд присаживается на сиденье и, найдя чистую страничку, начинает аккуратным почерком выводить на ней ряд цифр. Закончив, она вручает ему листок, закусив нижнюю губу. — Вот, пускай у вас... то есть у тебя... будет мой номер телефона. Молодой человек, протянув руку, подхватывает её мягкую ладонь вместе с запиской и, поднеся к губам, оставляет на тыльной стороне невесомый поцелуй. — Очень приятно знать, что ты мне доверяешь. До сих пор стыдно за своё поведение во время нашей первой встречи. Я правда не хотел тебя напугать. — Улыбнувшись, Малфой с неохотой отпускает руку девушки, вынув заветный клочок бумаги из её пальцев. — Доброй ночи, Драко! — Доброй ночи, прекрасная девушка по имени Луна! Луна выходит из машины и, помахав ему, захлопывает за собой дверцу. Благополучно оставляя на сиденье свои блокнот и ручку, что, конечно же, не остаётся без внимания Драко. Выйдя вслед за ней, он облокачивается на капот и ждёт, пока в одном из окон не зажжётся свет. Как хорошо, что дом, где проживает Лавгуд, имеет два парадных входа и высотой всего три этажа. Улицы вовсю обволакивает густым туманом, обрушивающимся на город, будто завеса тайны, придавая ему ещё больше загадочности. Последние прохожие устало разбредаются по домам. Наконец, спустя три минуты в окне на втором этаже справа вспыхивает люстра. Ухмыльнувшись, словно довольный кот, Малфой возвращается обратно и, усевшись на водительское кресло, начинает забивать номер Луны к себе в телефон. — Ну, вот и всё, Драко, походу ты снова влип! — шепчет он сам себе. Убрав забытые девушкой вещи в бардачок, Драко поворачивает ключ в замке зажигания и, включив радио, направляется к себе домой.***
Забежав в квартиру, Луна затворяет за собой входную дверь, прижимаясь к ней спиной, пытается унять бешеный ритм сошедшего с ума сердца. Зажмурив глаза, глубоко вдыхает, наполняя воздухом лёгкие, затем выдыхая его наружу. Ей начинает казаться, будто всё, что с ней произошло буквально несколько минут назад, всего лишь сновидение. — Боже мой! Нужно срочно успокоиться… — бормочет Лавгуд. Она поспешно снимает с себя плащ, резиновые сапоги и, схватив из тумбочки банное полотенце, устремляется в сторону ванной комнаты. Немного расслабившись под потоками горячей воды, девушка подогревает себе чашку молока и, осушив её до дна, принимает решение лечь спать. — Сегодня был безумно насыщенный на внезапности день, а я была к этому совсем не готова, — рассуждает она про себя, ложась в постель и укутываясь с головой в одеяло. — Такое бывает. Расслабься. Завтра будет новый день. Завтра будет яблочный пирог со взбитыми сливками и «Ниночка». Завтра будет всё хорошо.***
Когда Малфой, припарковавшись, выходит из своего автомобиля и стремительным шагом заходит в парадную, стрелки часов плавно подбираются к часу ночи. Слегка погремев ключами в замочной скважине, он открывает дверь и, зайдя в квартиру, закрывает её на задвижку. Теперь Драко чувствует себя в своём мире, оторванным от реальности, в котором можно хоть немного перевести дух и поразмышлять. Скинув с уставших плеч пальто, молодой человек набрасывает его на вешалку и, разувшись, проходит на кухню. Достав из бара бутылку французского «Курвуазье», он наполняет снифтер янтарной жидкостью. После всех манипуляций Малфой подходит к окну и, поймав в нём своё отражение, весело салютует ему бокалом: — За любовь! — Чокнувшись со стеклом, парень залпом выпивает содержимое до последней капли. Он чувствует, как постепенно его тело начинает наливаться свинцом, становясь тяжёлым и неподъёмным. Осень уже окончательно вступила в свои права, поэтому идти на террасу у него совсем нет желания. Да и часы, пробив полвторого, как бы намекают Драко, что пора погружаться в царство Морфея. И вот, забравшись наконец в свою постель, он закидывает руки за голову и, блаженно потянувшись, через мгновение засыпает. Ему снится Луна Лавгуд с раскрасневшимися от мороза щеками, которая всю ночь учит его кататься на коньках. Она смеётся, кружась вокруг себя, словно волчок, выполняя сложные пируэты. А он восторженно наблюдает за ней своими влюблёнными глазами, пытаясь уже в который раз подняться на ноги и удержаться на льду. — И кто придумал эти дурацкие коньки? — возмущается в том сновидении Малфой.
