Глубины океана

Хогвартс был одним из тех мест, в которые обязательно хочется вернуться — он был вторым домом. Несмотря на все проблемы и переживания там всегда находились ответы. Грустные и счастливые моменты вставали на весы и происходил идеальный баланс, при котором ты можешь ощутить себя живым. Подготовка к отправке была трепетная и чуть печальная, наполненная надеждами и сладостными ожиданиями. Чувство, когда ты укладываешь старую форму в чемодан, вспоминая прошлые годы обучения и обещаешь, что в этом году все изменится и ты станешь другим человеком, воплотившим все свои мечты в реальность, больше не преследовало Драко. Никакой радости или грусти. Ничего. Теперь это больше походило на то, как старые супруги, давно друг друга разлюбившие празднуют годовщину свадьбы. Драко думал о том, каково это убить человека, каково это умереть? В голову к нему закралась интересная мысль: что, если он возьмёт и покончит с собой? Его родителей простят? Может, самоубийство единственного наследника рода Малфоев сможет растопить сердце, даже такому тирану, как Лорд Волан-де-Морт… Драко засмеялся, он представил, как Темный Лорд стоит возле его могилы в черной шляпе с широкими полями и черных кружевных перчатках, тихо плачет, сжимая в руках две гвоздики. Наверное, у Драко проблемы с юмором. Но тут же он подумал о матери, возле той же могилы. Она рыдала. Малфою стало ужасно стыдно за то, что он только задумался бросить мать в столь сложный период. Она бы этого не вынесла. Драко вспомнил своих друзей или тех, кого можно было бы таковыми назвать. Единственные, кто был предан ему — это Крэбб и Гойл. Нет, эти идиоты точно не могли быть его друзьями, как говорится, «скажи мне кто твой друг и я скажу, кто ты». Драко не хотел быть, как они, или может уже таким являлся и сам этого не осознавал, потому что слишком для этого глуп. Друзьями надо называть тех, с кем нравится проводить время, а с ними ему не нравилось, они просто таскались за Малфоем, как за мамой уткой. Значит, у Драко никогда и не было друзей. Офелия. Она была неощутимой, сколько бы они не сближались. Девушка пыталась узнать его, выяснить о нем все, до самых мелких деталей, а о ней Драко не знал ничего. Он решил раскопать ее, разрушить загадку девушки. И пусть это могло принести ему неприятности, и пусть потом он об этом пожалеет. Неважно. Это было то, что он сейчас желал. Впервые за несколько месяцев он к чему-то стремился. У Драко появилась странная особенность — он начал называть Офелию «принцессой». Это было так органично, правильно и идеально ей подходило. Офелия, ведь и правда была принцессой, наследницей Тёмного трона, но при этом называя ее так, он в последнюю очередь думал об ее отце. Офелия для него никто, но в то же время она занимала добрую часть его мыслей. Скоро они поедут в Хогвартс и Офелия будет таскаться за Поттером, а Драко, как всегда, останется один. Одиночество было ему привычно, однако, чем дольше он оставался один, тем сложнее устоять на ногах. Он начал ненавидеть себя за то, что отталкивал людей. Может теперь стоило подпустить Офелию к себе? Драко решил, что имеет право постучаться в её комнату. После слишком долгой паузы дверь наконец открылась. Она стояла в дверях, казалась испуганной, но когда увидела Драко наконец выдохнула. Большинство людей чувствуют себя спокойно на своей территории, Офелия не была одной из них. — Я тебя потревожил? — Нет конечно, — она старалась держать лицо, — заходи. — Комната была маленькая, Драко даже не знал, что в Меноре такие есть. Тут будто никто не жил, потому что не было никаких признаков беспорядка или активности, только углу стоял один маленький чемодан. — Волнуешься перед первым учебным днём? — Немного. Странно осознавать, что я всё же еду в школу. А ты? — Для меня это давно стало обыденностью. Я вообще не думаю, что вернусь туда через год. — Неужто там настолько плохо? — Для меня, да. Там я чувствую себя не в своей тарелке, этот год должен стать решающим. — На самом деле, это роскошь, смена обстановки и так далее, придает тонус. Разве тебе больше нравится тут? — Это мой дом. — Но это не значит, что ты тут в безопасности, — Драко смутили ее слова и другому, может, они показались бы угрозой, но Драко был уверен, что это не так. — А в Хогвартсе я в безопасности? — Думаю, да. Там ведь Дамблдор. Сердце Драко вздрогнуло при упоминании волшебника, он всеми силами старался не думать о его миссии. «Миссия» звучит так, будто он герой маггловской книжки, который говорит пафосными фразами: «моя миссия спасти человечество от гибели». — Дамблдор, если ты помнишь, наш враг. — Но мы же будем для него обычными детьми, разве нет? — Он будет защищать только своих любимчиков. Знаешь сколько несчастных случаев произошло с учениками только за время моей учебы? Она обдумывала что-то около минуты. — Дамблдор поймет, кто я? Просто, я же училась на «домашнем обучении», — она показала кавычки пальцами и слегка улыбалась. — Он приходил проверять мои знания. Думаешь, догадался? — Если он ничего не сделал, значит нет. — Морфин говорил, что кто-то догадался, поэтому оставил меня с ним, чтобы держать подальше. Он думал, что я опасна для остальных детей. — Ты жалеешь, что осталась там? — Да, очень сильно. Мне кажется, что я пропустила лучшую часть своей жизни. Я мечтала о Хогвартсе с того момента, как переступила порог того дома. Обидно, если мои ожидания будут разрушены. — Не будут. Хогвартс — волшебное место, пусть и не для меня. Ты не заскучаешь, Поттер найдёт тебе миллион приключений. — И все же, почему Хогвартс не для тебя? — Она выглядела заинтересованно. — Из-за задания, — слова вырвались сами, Драко не смог сказать ничего другого, он не сумел ей солгать. На лице Офелии появилась эмоция мимолётного восторга, которую она сразу же попыталась скрыть. — Я знала. Мне никто не говорил, но я догадалась, — Драко не понял, как это произошло, он хотел побольше узнать о девушке, а в итоге сам выложил то что не следовало. — Ты расскажешь мне, в чем оно заключается? — Прости, я вообще не должен был говорить о задании. — Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. — Девушка указала на выход. — Нужно готовиться, мы едем завтра. — Мне показалось, что ты уже собралась. — Драко почему-то не хотел уходить. — Да, просто… — Офелия замолчала. Драко понял, что ему все же придется ее покинуть. — Спокойной ночи, принцесса. — До завтра. День начался многообещающе: яркое солнце и отсутствие ветра. Хотя бы погода внушала какое-никакое доверие. Драко стоял у выхода, когда Нарцисса прощалась с ним. Он ненавидел эту процедуру — все равно через некоторое время эти долгие объятья перестают иметь хоть какой-то смысл, никогда не будет достаточно близости перед долгой разлукой. — Я буду скучать, сынок, — на глазах у женщины наворачивались слезы. — Я тоже, мама. Береги себя. — Парень развернулся и направился на улицу. — Драко! — Закричала мать, будто забыла что-то очень важное. — Я люблю тебя. Это всегда очень неловко для него. — Пока. В этот раз миссис Малфой не сопровождала его на станцию. Он стоял один среди детей разных возрастов в окружении своих родителей, друзей и родственников впервые за все эти годы. Парень заметил другую одинокую фигуру — Офелия стояла растерянно, Драко поборол желание подойти к ней и даже улыбнуться. Она наблюдала за учениками, но ее самой там не было, девушка витала высоко в своих мыслях, не замечая ничего вокруг. Драко шел вдоль вагона, выбирая место и ища Блейза. Они не были очень близки, но иногда казалось, что в его окружении только у Забини есть мозги. Парень заметил Теодора Нотта. —Вы уже заняли купе? — Да, но боюсь, что там уже нет места. Знаешь, мы собрались и хотели обсудить лето, но тут припёрлось много народу, как всегда. Ну, ты понимаешь. — Нет, не понимаю. Если они пришли и заняли места, просто прогоните их. В чем проблема? Или места нет для меня? Тео замялся. — Я должен идти, меня ждут, правда. Драко знал, что когда так говорили, это была ложь. Проверено многими годами. Драко нашел свободное купе и устроился в гордом одиночестве. Однокурсники не слишком жаловали его из-за ареста Люциуса, но он знал, что так будет и морально себя подготовил к такому исходу событий. Они не желали иметь ничего общего с пожирателем смерти, Драко понимал, он сам бы не захотел бы с собой дружить. И все равно был в бешенстве. В холодном и одиноком бешенстве. Через какое-то время его нашли Крэбб и Гойл. Казалось, они увеличились ещё больше, хотя в прошлом году выглядели и так слишком крупными. — Здорово, Малфой. Кажется, в этом году у нас новенькая. — Заговорщически прошептал зашедший вслед за Крэббом Гойл. — Симпотная, — они тупо заржали, а Драко сидел, еле сдерживая нарастающую волну ненависти. — Нет в ней ничего такого, — Пэнси Паркинсон зашла следом за ними, — она абсолютно обычная: бледная поганка, ни кожи, ни рожи, как говорится, только кости, да и только, страшно смотреть. — она нежно улыбнулась парню. — Правда же? — Девушка всегда была неравнодушна к нему и хотела, чтобы Драко испытывал к ней те же чувства, но это было невозможно. — Я не знаю, Пэнси. — Как прошло лето? — Паркинсон видимо поняла, что тема не вызывает у него никакого интереса. — Просто замечательно! А ты как думаешь? — Драко окончательно вышел из себя. — Прости, Дракоша, я совсем забыла. У меня были настолько насыщенные каникулы, что я и… — Не называй меня так, пожалуйста! Я тебе уже много раз говорил, оно сильно режет слух. И мне не интересны твои сраные каникулы. — Он перебил девушку, которая сейчас готовилась заплакать. Он закатил глаза. — Мне насрать на твои слезы, можешь даже не начинать, — Паркинсон выбежала из купе, напоследок гневно взглянув на Малфоя. — Ох уж эти девки, — Гойл ухмылялся. — Заткнись. — Рявкнул Драко. Еиу ужасно хотелось, чтобы эти дебилы ушли и оставили его в покое, однако они были слишком тупы и не поняли этого. — Ой. Извините, — зашёл какой-то мальчик с второго или третьего курса. Он тут же собрался уйти, но почему остановился. — А вы не видели Блеза Забини? — Зачем он тебе? — Новый учитель зельеварения хочет его видеть. Мне кажется, что он собирает что-то по типу группы избранных, — поделился своими догадками мальчик. — А Драко Малфоя в списке нет? — Пацан растерялся. — Нет. Так вы не знаете где Блейз? — Нет. Драко подумал, что учитель просто не знал о том, что он здесь, иначе бы точно пригласил. Не могут же даже учителя боятся его, он же не его отец. Когда они начали приближаться к Хогвартсу, Драко выглянул в проход. Блейз шел обратно в свое купе. — Блейз, — он позвал мулата, — привет. — Привет, Драко. — Зайдешь ненадолго? Что там было? — Типа приема будущих любимчиков. Ужасно скучно. — И кто вошёл в их число? — Поттер, как всегда, на удивление, девчонка Уизли, ещё несколько людей и какая-то девчонка, которую я в первый раз увидел. Она попала туда из-за матери, запутанная история, вроде ее зовут Шафик. У большинства известные родственники. Ничего интересного. — он пожал плечами — Как ты, Малфой? Опять этот вопрос. Хоть кто-нибудь отвечал на него правду? Хоть кто-нибудь хочет услышать правду? — Нормально. Драко заметил чей-то белый кроссовок, который тут же исчез. — Мне пора, мы скоро приедем. Драко хотел послать его куда подальше, но вместо этого вежливо кивнул ему на прощание и закрыл купе. Никто не нужен Драко Малфою, он сам справится. Снова он увидел, что что-то мелькнуло в воздухе. Поттер. Этот идиот сидит на полке для багажа. Когда поезд приехал Гойл и Крэбб вышли из купе, а Драко остался и опустил занавески. Он был так зол. Зачем он подсматривал за ним? Надеялся, что Драко настолько туп, что будет рассказывать, что его приняли в пожиратели и дали задание убить директора? Поттер всегда лезет не все дело. — Петрификус Тоталус! — Гарри упал в проход без возможности двигаться — Ты совсем рехнулся? Тебе что ли заняться нечем или мамочка не научила, что подглядывать не вежливо? Твои друзья будут недовольны, это не геройский поступок, все же считают, что ты святой! — Драко вдруг осознал, что арест отца из-за Гарри, ведь именно он обыграл Люциуса, из-за него он теперь в тюрьме, из-за Поттера Драко должен расплачиваться, а мать страдать. Будто неведомая сила затуманила его разум и отключила возможность обрабатывать информацию. Он замахнулся и ударил его по лицу, вложив в удар все свое негодование. — Это тебе за отца, урод! Удачной поездки в Лондон, придурок, — он накрыл его мантией невидимкой и уже собирался уходить, но кто-то кинул ему в спину заклинание. — Экспеллиармус, — Офелия стояла рядом с местом, где лежал Поттер. Драко отлетел и ударился о стенку. — Не очень честно нападать на обездвиженного. — Крикнула она ему, убегающему, как трус, прочь.

***

Офелия скинула с Гарри Поттера мантию. — Ты как, в порядке? — Да, спасибо. Правда нос сломан, — Гарри встряхнулся. — О! Здесь я тебе не помощник, нужно идти в лазарет. Офелия Шафик, — девушка протянула парню руку. — Гарри Поттер. Я тебя здесь раньше не видел. Перешла из другой школы? — Почти. Я раньше училась на домашнем обучении, — увидя его лицо, она объяснила. — Да, такое бывает, только очень редко. Я училась дома с дозволения министерства. Они сделали разрешение на волшебство в моем доме, чтобы я могла тренировать заклинания, а Дамблдор приходил каждый год проверять мои успехи. — И ты училась сама? — Меня дедушка учил. Он умер недавно, поэтому я и здесь. — Соболезную. Но почему ты не пошла в школу? — После смерти мамы он боялся за меня. — Она врала, зато ложь звучала правдоподобно. Предвидя его следующий вопрос она сказала. — Мне было одиннадцать, отец в моей жизни не участвовал. Мама бросила его, когда я была ещё младенцем. Сейчас я живу с ним. — Ты бы хотела и дальше учиться дома? — Нет. Я счастлива быть в Хогвартсе. И, если честно, очень волнуюсь. Я хочу попасть в Гриффиндор. — У меня тоже так было. Шляпа, конечно, сделает свой выбор, но ты можешь попросить ее. А с чего вдруг такое желание? — Казалось, ему и правда интересно. — Мама там училась, — Офелии стало немного тоскливо. — Как она умерла? — Гарри смутился. — Ты можешь не отвечать, если хочешь. — Она покончила с собой. Они шли в темноте. Общение было лёгким, будто они давно знают друг друга. Гарри оказался именно таким, каким она себе его представляла, хоть они и встретились впервые всего несколько минут назад. Хогвартс был прекрасен. Ни одна фотография не могла передать все величие и могущество замка. Пара подошла к высоким воротам, где к ним вышел человек в черном. — Здравствуйте, профессор Снейп. — Снова нарушаем правила, Поттер? Распределение уже началось. Почему вы опоздали? — Гарри не смог ответить, а только сердито смотрел на мужчину. — Я потеряла свой багаж, Гарри помогал мне его найти, сэр. — Как благородно с его стороны, — Снейп говорил с сарказмом и не вызывал теплых чувств, она сразу поняла, чей предмет был одним из самых нелюбимых у учеников. — Вы новенькая, поэтому не слушайте, что говорит этот юноша, правила созданы не для того, чтобы их нарушать, а для порядка. — Обязательно, — она съязвила, что бы посмотреть, что будет, если она выведет его из себя, хватит ли ему смелости пререкаться с дочерью своего господина, но, к сожалению, они подошли к большому залу, где нельзя было поговорить в уеденной атмосфере. — Мисс Шафик, проходите вперёд на распределение, а вы, Поттер, садитесь на свое место и постарайтесь больше не привлекать к себе внимание. — В этом году к нам присоединилась новая ученица. По уважительным причинам и с нашего дозволения она обучалась дома под контролем, а сейчас будет учиться здесь на шестом курсе. Присаживайтесь, мисс Шафик, — сказала взрослая женщина и надела на Офелию шляпу. — Так… Я вижу, что вы умная и трудолюбивая, но, также хитрая и очень-очень смелая девушка. Гриффиндор! — выкрикнула шляпа. Офелия села за стол рядом с Гарри, похоже, он был искренне рад за нее. — Представляешь, мне даже не пришлось просить! — Поздравляю! — сказал Гарри и два друга рядом с ним. — Это Офелия, я как раз вам о ней говорил. Это Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. — Рада знакомству. — Гарри, но я не могу поверить, что ты подслушивал за Малфоем, — Гермиона выпалила эти слова, но потом опомнилась, что новенькой нельзя доверять. — Ой! Я думала ты, ну, видела сцену целиком, — она смутилась и продолжила быстро жевать еду. — Так он не просто избил тебя? — Она разочаровалась, казалось, что Драко наконец показал свое истинное лицо, но не бывает идеальных героев и злодеев. Следовательно, Малфой не такой уж и плохой, а Поттер не такой уж и хороший. — И зачем он тебе нужен? Теперь Поттер покраснел. — Просто он слишком переоценивает Малфоя. Его не могли взять в пожиратели, зуб даю.— Рон оторвался от еды и встретился глазами с недовольным взглядом Гермионы. — А мне кажется, что это довольно логично. Тот, кого нельзя называть пытается собрать новую армию. А кто больше всего подвержен влиянию? Школьники, а в особенности те, кто не видели его деяний в прошлый раз. Они будут чувствовать себя избранными и их можно вырастить, сделать зависимыми. — Но какая от них выгода? — Сейчас никакой. Но в будущем будет очень большая. Из них вырастут подобия Беллатрисы Лестрейндж, а те, кто одумается уже не смогут уйти. — Но ведь Снейп ушел. — Ему Дамблдор помог и Волан-де-Морт тогда умер, — подключился Гарри, — но мне кажется, что ему всё равно нельзя доверять. — Гарри! Дамблдор же ему верит, значит и мы должны. — Объсняла Грейнджер Поттеру. — Давай спросим у человека, который увидел его впервые, ведь первое впечатление самое правдивое, не так ли? Офелия, как ты думаешь, какой человек Северус Снейп? — Ну, честно говоря, мне он не показался добрым и ласковым. — Что и требовалось доказать! — Обрадовался Поттер. — Но это ведь ничего не значит, — парировал Рон. — Даже если человек не выглядит добрым — это не делает его плохим человеком. — Приведи хоть один пример! — Профессор Макгонагалл. — Это другое, она строгая, а не злая. — Все хватит! Поговорим потом, сейчас не лучшее время. Не знаю, что вас нашло. — Гермиона встала из-за стола. — Тебе показать спальню? — Да, спасибо. Спокойной ночи, мальчики, — они попрощались и вышли в коридор. Все оказалось так легко, она и не сомневалась. У нее давно не было друзей или людей, с которыми Офелия могла бы быть собой. Сейчас она резко окунулась в нормальную жизнь, в давнюю мечту, которая наконец сбылась. Она ощутила себя в сказке в роли принцессы, сбежавшей из замка с драконом и была, черт возьми, счастлива, хоть и понимала, что последняя страница еще не написана.

***

Гриффиндор. Конечно, она попала туда, куда надо и сидела беседовала с трио. У неё всё так просто. А час назад Офелия напала на него, делая вид, будто они не знакомы. Почему это так задело Драко? Или он действительно надеялся, что она будет дружить с ним и в Хогвартсе? Сейчас она дружит с Поттером, а его снова выставили негодяем. Драко согласен, он не святой и его поступок не был благородным, но ведь Поттер тоже не белый и пушистый, его деяние было гадким и отвратным, он сам виноват в том, что вызвал злость Малфоя, Гарри ещё легко отделался. Офелия. У нее был такой взгляд, будто она в нем очень разочарована, будто он убил человека или издевался над младенцем, но ведь этот урод не был беззащитным, он сам напросился. Драко захотел доказать ей свою невиновность, изобличить Поттера. Но ведь она и не должна была огорчиться в Драко, дочь Тёмного Лорда обязана наоборот быть признательной ему. Гарри Поттер — их главный враг, но по тому, как она сейчас с ним мило общалась, казалось, что девушка не испытывает к нему ненависти, а даже наоборот. Наверное, Офелия просто слишком хорошо играет свою роль, она верный слуга Волан-де-Морта и копия своего отца, только верится в это слабовато. В данный момент Драко нужно думать о задании, а не об Офелии. У него появилась идея. В прошлом году он обнаружил исчезательный шкаф, а летом его брата, и Малфой может починить его, а затем, когда понадобится, впустить пожирателей смерти… Тадам! Они помогут ему сразиться с Дамблдором и все будет замечательно, отца освободят, мама снова станет счастливой, станет вновь собой, она вернётся и будет сильной и красивой мамой, какой он уже плохо ее помнил, они будут гордиться своим сыном. Возродится идеальная семья, если она когда-то таковой была. И для этого нужно всего лишь убить самого могущественного колдуна этого века, пожертвовать своей душой и все его мечты станут явью. Хорошое предложение. Драко стоял на месте, где должна быть выручай комната. Место, где все спрятано. Здесь в прошлом году Поттер учил заклинаниям своих друзей. Драко в этом не признавался, но он хотел быть там, учиться защите от Темных сил, находиться в дружелюбной атмосфере взаимопонимания, дружбы там, где нет ни вражды, ни злобы. Он чувствовал себя полной противоположностью, ему там нет места, он хуже их, он не достоин этого. На самом деле, никто ему не сочувствовал, не тянулся к нему, не видел в нем продолжения рода человеческого. Драко сам в этом виноват, не надо было вести себя, как урод последний, но ему просто хотелось, чтобы его заметили. И что стало лучше? Если бы он этого не делал, то все забыли бы про него, про угрюмого, вечно недовольного, избалованного слизеринца. Паркинсон? Пэнси никогда не видела в нем Драко, она любила только Малфоя, злобного мальчишку из богатой семьи с симпатичной мордашкой, отличника, задиру, игрока команды по квиддичу. Пэнси видела в нем того, от которого он страдал и от кого хотел избавиться, кого по-настоящему хотел убить. Он ненавидел этот квиддич, хоть пытался его полюбить ради отца. Люциус был ловцом, капитаном команды, любовным обожанием всех девчонок, отличником. Он выбрал самую красивую одноклассницу, зачал наследника и лепил из сына свою точную копию. Надо отдать должное, у него почти получилось, кто знал, что все в конце концов пойдет к черту? Мы все рано или поздно там окажемся, будем гореть в адском пламени за свои грехи. Какой был грех Драко Малфоя? О, хороший вопрос. Приготовили пальчики, начали считать. 1. Зависть 2. Тщеславие 3. Гнев 4. Уныние 5. Гордыня Этого должно быть вполне достаточно, чтобы Малфой провел в аду целую вечность. Он вошёл в огромное помещение, впитывая в себя историю этого места. Парень думал о том, сколько людей здесь находилось, заходили ли они сюда однажды или проводили тут дни напролет. Сколько судеб здесь решилось? Драко выдумывал истории разных людей, помогая саму себе забыть о своей. Как это место повлияет на него и как изменит его судьбу? Он не хотел об этом думать, его будущее не предвещает ничего хорошего, это только начало, вершина айсберга, Малфой уверен. Парень осмотрел шкаф, работы было много. Драко любил вещи, в которых хранилось прошлое, прикасаясь к ним, он его чувствовал и ощущал свою неважность.

***

Офелия была в старом грязном доме. Осмотрев неровные стены и признав их родство, ее охватило чувство тревоги. Нет, это не тревога, а нечто большее, более страшное и значительное, паника, страх, ужас. Происходящее казалось невозможным, девушка только выбралась отсюда, только стала свободной, хоть немного счастливой. — Нет, нет, нет, нет, нет, — Офелия незаметно для себя повторяла это слово, потому что тишина была омерзительной, давящей, убивающей. Невыносимо было снова находится в этом кошмаре. Девушка села на знакомую до боли кровать и зарыдала, прикрывая глаза руками. Чей-то противный хрип заставил ее вздрогнуть и взять себя в руки. Офелия не могла позволить другим видеть себя в таком состоянии, слабость — табу. Она знала эти звуки лучше, чем голос матери, чем собственный голос. — Я знал, что ты вернёшься! — Он смеялся, ему было очень весело, но смотрелся он ужасающе. Интересно, что одно и тоже чувство выглядит у разных людей абсолютно по-другому. — Такие, как вы, всегда возвращаетесь! — Я не могу здесь находится. Это невозможно! Внезапно на полу появились люди разных возрастов и полов. Сложно было разглядеть их лица, они были в крови, лежали в несколько слоев. Они были совершенно не похожи друг на друга, но их всех объединяло одно — ужас, застывший на холодных лицах. — Это ты сделала. — Нет! Это не я. Я не могла! — Это твое будущее. — Нет! Я не стану таким монстром. — Ты уже им стала. Ты — монстр! Офелия разглядела в толпе знакомое лицо. Женщина неподвижно лежала, ее мертвые глаза устремились на девушку с вызовом, с ненавистью. — Мама! Офелия рывком села на постель, осмотрев темную комнату, она убедилась, что никого не разбудила. Шафик давно научилась сохранять тишину, это была главная, а может и единственная ее заслуга. Девушка не могла больше находится в кромешной темноте, из-за неё глаза сами дорисовывали ужасные моменты из сна или жизни. Офелия накинула на себя какую-то вещь и вышла из комнаты. Она гуляла по замку, безумно надеясь, что никого не встретит, обходила пустующие коридоры замка, пытаясь запомнить каждый поворот и впитать в себя нарастающую надежду. У нее появилась идея: пойти сейчас к Дамблдору, пусть она и не знает где его кабинет, и рассказать, кто она такая, и что хочет помочь, но Офелия не хотела его видеть, был бы на его месте кто-то другой, она бы это точно сделала. Дамблдор навещал Офелию каждый год и она готова поклясться, он знал, кто она, но ничего не сделал. Он думал, что она такая, как ее отец, и что она опасна. Дамблдор хладнокровно оставил ее там, так, чтобы ей пришлось выбираться самой. Даже умный, могущественный, сильный, добрый, мудрый, добродушный взрослый смог оставить невинного ребенка в заточении, один на один с монстром. И в кого она сможет после этого превратиться? Дамблдор сейчас наверняка сидел в своем кабинете и трясся от страха из-за того, что пятнадцатилетняя девушка переступила порог самого неприступного и безопасного замка. Это было смешно, ведь ее учил старый сумасшедший дед, а не лучшие учителя Англии. За это она никогда не простит директора. Она смотрела с замиранием на прекрасный рассвет, предвкушая новый прекрасный день и новую жизнь. Девушка уже видела этот рассвет, только из другого окна и этот абсолютно такой же рассвет был в тысячу раз восхитительнее другого, из другого окна, хоть и невероятно похожего, но все же другого. Офелия вернулась в спальню, она сказала себе, что не будет тратить время на перечитывание учебников, а начнет наслаждаться временем, которое ей отведено. Она свободна. Пусть и не полностью. В спальне уже кто-то не спит. Это была Гермиона Грейнджер, читающая учебник. — Доброе утро, Офелия. Когда ты проснулась? Я встала несколько часов назад, а твоя кровать уже пустовала. — Наверное мы разминулись на несколько минут, — это была ложь, но не будет же она рассказывать, что не смогла проспать больше двух часов, — я немного прогулялась по замку. Девушки сидели в гостиной и болтали ни о чем, дожидаясь мальчиков. Это было странно, они были тройкой лучших друзей и всегда вместе, а Офелия будто вторглась в их дружбу и никого это не смущало, кроме самой Офелии. Ее преследовало чувство, что она не достойна быть тут. — А вы не знаете, когда будет отбор в команду по квиддичу? — Парни явно повеселели, а Гермиона закатила глаза, давая понять, что эта тема ее не интересует. — Пока не знаю. За кого ты играешь? — Этот вопрос вывел Офелию из равновесия. За то время, когда она обучалась игре, она не додумалась спросить это у Малфоя. — Пока не знаю. — это звучало неуверенно, ребята недоверчиво переглянулись. — Ладно. Какой первый урок? — У меня руны, а потом ЗОТИ, — сказала Гермиона, Гарри с Роном посмотрели друг на друга с разочарованием. — Да ладно. Вдруг он будет… более дружелюбным, — они рассмеялись, но Офелия не понимала, о чём идёт речь. — В этом году защиту ведёт Снейп, — объяснила Гермиона. — В этом году и я надеюсь, что в последнем, — Гарри сказал что-то вновь непонятное для девушки. — Что это значит? — Есть слух, что это место проклято, дольше чем год никто не проработал. Всегда что-то случается: болезнь, обстоятельства или смерть. Лично я надеюсь на жмурика. — Гарри! Не говори так! — Грейнджер испугалась, что их кто-то услышит. — Как будто кто-то не разделяет моих чувств. — Я не разделяю. Прости, Гарри, но желать человеку смерти — уже слишком. — Ты просто его ещё не знаешь. Гарри был не таким, каким она его представляла, а точнее не таким идеальным. Если признаться, то Офелия представляла его себе принцем на белом коне, безусловно, он был героем, но не таким безупречным. Сейчас ей было смешно от того, что она так думала, никто не может быть таким. Но все равно Офелия немного разочаровалась, совсем капельку. Каким бы не был Гарри Поттер — ей все равно пришлось бы быть его другом. Она сама на это подписалась, даже нет, она скорее сама составила договор. Девушка только сейчас поняла, что Гарри мог быть вообще другим, он мог бы быть таким, как Снейп, или кто-то ещё более неприятный, она знала слишком мало людей, чтобы привести их в пример, но Офелия скоро это исправит, она себе это обещала. Она давала слишком много обещаний. Трио с Офелией или теперь уже квартет вошли к кабинет. Комната была мрачная, а на стенах висели страшные картинки. Профессор Снейп рассказывал о предмете с воздыханием, с любовью, это было бы абсолютно нормально, если бы это был другой предмет по типу трансфигурации, но увлеченность именно темными искусствами настораживала. Он поведал классу о невербальных заклинаниях и разделил всех по парам. Офелия была с Гермионой, что не могло не радовать. Девушка безумно переживала, что она сейчас окажется хуже остальных на несколько голов и ее высмеят, а потом выгонят из Хогвартса, сказав, что она недостойна находится с другими детьми. Посмотрев на других её паника бесследно исчезла, так как у остальных мало что получалось, а Офелия уже практиковала это дома. — Ну, есть хотя бы один ученик, который умеет колдовать, —профессор указал на Офелию и другие ученики посмотрели на нее. Она увидела в их глазах удивление, осуждение, гордость, что ввело ее в небольшой ступор. Драко Малфой на другом конце класса отчаянно пытался колдовать. Он выглядел сосредоточенным и отчуждённым, крупный парень старался ему что-то сказать, но Драко его игнорировал или отмахивался, как от надоедливой мухи. Драко Малфой был особенным — он выделялся не только среди пожирателей смерти, но и среди одногруппников, казалось, он не может нигде найти покой. Остальным было все равно, будто он обычный, но Драко не был таким. Она поняла: Малфой — человек невидимка, его можно заметить только, если посмотреть в упор. Тогда отсюда следует вопрос: как такой парень смог нажить себе столько врагов? И есть только один ответ: невидимки могут привлечь к себе только внимание крайне радикальным способом или быть в тени, третьего не дано. Следом шла пара зельеварения. Профессор Слизнорт показывал на зелья, а Гермиона Грейнджер отвечала на все его вопросы. Офелия старалась преуспеть в изучении, однако мало успевала за способной ученицей и в конце концов устремила своё внимание на вкусно пахнущее зелье. Оно пахло шарлоткой, старыми книгами и женскими духами. Вдыхая запах она окунулась в счастливые, сладостные воспоминания, но потом профессор закрыл крышку. Он попросил приготовить зелья мгновенной смерти и Офелия заняла место рядом с Гарри и Роном. Она практически никогда не готовила зелье, так что занятие приносило ей сильный дискомфорт. — Гарри, я думаю пришло время признаться, я никогда не готовила зелье. — Вообще никогда? — Глаза парня расширились и он чуть не выронил один из ингредиентов, а она на него устремила умоляюще-виноватый взгляд. — Да, это проблема. Я, честно говоря, сам не великий зельевар. Ладно. Просто повторяй за мной. Он проделывал то, что было написано в учебнике. В книге были не только напечатанные слова, но и написанные от руки. Офелия подумала, что это сделал Гарри. К концу у них получилось весьма неплохое зелье. — Большое спасибо, Гарри! — она пыталась говорить как можно тише, но эмоции брали верх и парень приложил палец к губам, показывая молчание. Гораций Слизнорт подошёл к ребятам и был ужасно горд их успехами, в отличие от работ других учеников. — Гарри Поттер, как тебе удалось? — крикнула вдогонку счастливым друзьям Гермиона Грейнджер. — Тише. Я делал все, как было написано в учебнике. — Но я наблюдала за тобой и ты делал не все в точности, — парень показал ей учебник по зельям. — Но ведь это могло быть неправильно! — Но правильно же. — Все равно, я считаю, что это нечестно. — А вот тут ты не права. Нечестно, что в учебниках написан неправильный рецепт, а Гарри получает именно правильное образование, — включилась Офелия, — во всех учебниках должно быть написано так. — Но не написано. Значит, Гарри находится на уровень выше остальных. — Это проблема системы, а не Гарри. — Ты просто психуешь, что Гарри тебя обошел, — добавил Рон. — Ничего я не психую. Да ну вас! С ними Офелии было легко, она забывала о том, где была раньше, какой жизнью жила, как страдала. С ними она чувствовала себя обычным подростком. За эти недели она пережила то, что не испытывала уже давно, то, что для обычного подростка было обычным делом и поэтому ее преследовало чувство, будто это сон, на смену которому придет один из тех кошмаров, что она видела по ночам.