Глубины океана

_10 ноября 1981_ Я слышала, что дневник помогает справиться в тяжелых ситуациях. Не уверена, что это правда, но не то чтобы у меня есть огромное разнообразие вариантов. Я даже не знаю, что сюда писать, никогда не вела дневников, считала это пустой тратой времени, но сейчас чувствую, что по-другому не получается и мне нужно выплеснуть накопившиеся эмоции, привести голову в порядок. Поэтому, когда девочка заснула, я отрыла блокнот и ручку. К черту, мне все равно нечем заняться. Как бы странно это не звучало, но я родила. Обычно мамочки радуются. Мне не до этого. Смешно вспоминать, я думала, что из меня вылезет монстр, страшилище, но нет. Ребенок выглядит нормально, на первый взгляд даже и не скажешь, кто она. Почему-то меня это даже расстроило. Я кормлю ее, она спит и всё. Девочка почти никогда не плачет, это удивительно, я, конечно, не специалист в младенцах, но мне казалось, дети этого возраста часто плачут, а этот ребенок, только смотрит таким осознанным, взрослым взглядом, что даже пугает. Порой в голову лезут мысли, что Темный Лорд вселился в девочку, но я не сумасшедшая, чтобы понять, это не так, ему нечего делать в теле малыша. Однако порой мне прям таки страшно находится с ней в одной комнате: я кормлю ее и сразу ухожу. Когда бежала, взяла ее со мной, чтобы никто не посмел на меня напасть, боясь причинить ей вред. По этой же причине я живу с ней. Знаю, что долго не протяну, что рано или поздно он найдет меня и убьет, но с ней у меня есть малюсенький шанс снова спрятаться. А еще я могу взять ее на руки, приставить к ней нож или палочку и сказать: «Дай мне уйти и я оставлю ее в живых». Этот план пусть и более рисковый, даже жестокий, но нравится мне больше. Я не хочу больше прятаться, бояться, я хочу освободиться, я хочу жить. Мерлин, мне даже нет двадцати. Кто-то будет меня осуждать, говорить: «это невинный ребенок, это твоя дочь», они ничего не понимают, пусть сначала год поживут в плену, вытерпят изнасилования, выносят ребенка от насильника, родят его, а потом говорят. Разумеется никто не будет меня осуждать, потому что я не выберусь. Сбежать — несбыточная мечта. «Я умру» — это аксиома, с которой невозможно спорить. Я смирилась с тем, что меня в скором времени убьют, но мне очень хочется пожить еще чуть-чуть. Надеюсь, у меня есть хотя бы месяц. Хочу успеть отпраздновать день рождение. _16 ноября 1981_ Пусть осуждают, называют меня по-всякому, возможно, я даже это заслужила, но они должны хотя бы представить какого мне. Тем, кто никогда не был в такой ситуации, когда приходится выгрызать каждый день жизни, бороться за каждую минуту, никогда меня не понять. Только тут я поняла, какая это роскошь — свободная жизнь. Хотя здешняя «свобода» — это огромное преувеличение, ведь я не выхожу на улицу без необходимости, а когда выхожу, то делаю это очень аккуратно и быстро, но впервые за долгое время за мной не следят, я не в клетке. Здесь я задышала по-настоящему. Только страх отравляет. Зато у меня есть воздух. Учусь радоваться мелочам. Вру Учусь радоваться. _2 декабря 1981_ Не поверишь, месяц прошел! Я жива! Мне сегодня двадцать лет. На день рождения испекла шарлотку (это единственный десерт, который я умею готовить), вспомнила, как мама учила меня это делать и проплакала целый оставшийся день. Ты не подумай, с ней все хорошо (насколько я знаю), просто со мной нет. Она сейчас наверняка думает, что я мертва, как и все мои родственники, друзья, все, кто меня когда-либо знал. Возможно, уже могилу вырыли и крест поставили, а сегодня собрались небольшой компанией и вспоминали, какое первое слово я сказала, как напугала родителей, когда упала с дерева и как всегда обыгрывала папу в шахматы и так далее. В каком-то смысле я действительно умерла год назад. Мерлин, пожалуйста, дай мне еще пол года. _25 декабря 1981_ Сегодня Рождество. Даже не знаю, что сказать, но поговорить хочется. Я раньше никогда не праздновала этот праздник в одиночку. Лягу пораньше, наверное, чтобы сильно не расстраиваться. _21 января 1982_ Совсем забыла рассказать, что стала настоящей преступницей. У тебя же зародился вопрос «где я живу»? Так вот, я не купила дом, ведь денег у меня нет, и не поселилась в заброшенном. Я нашла подходящий домик, находящийся на холме, далеко от города и людей, зашла и стерла память владельцам. В шкафу обнаружила их сбережения, которых должно хватить на первое время. Ну вот, опять я плохая. Мне стыдно, правда. Это были пара милых старичков, им наверняка есть куда пойти, к детям, или внукам, а мне нет. Когда дело касается выживания, все становятся эгоистами. Люди изначально хищники. Я не утверждаю, что моя жизнь важнее их, но Зря я это начала, теперь не могу перестать думать, как они. Все равно не смогу перед ними извиниться. Простите. В конце концов, мне же дом действительно нужнее. Месяц прошел без происшествий. Просто чудо какое-то! _7 января 1982_ Ребенок стал намного чаще плакать, мне приходиться оставаться с ним, чтобы успокоить. Женщина на улице сказала, что девочка похожа на меня, спросила, как зовут, я растерялась и убежала. Она может начать распускать слухи про ненормальную мамашу и тогда люди будут обращать на меня внимание. Нужно ограничить выходы на улицу. Однако дать ребенку имя все-таки нужно, чтобы не попадать больше в похожие ситуации. Зря, так я могу к нему привязаться, но так больше продолжатся не может, девочке уже пять месяцев. Офелия Неплохо, да? Имя с греческими корнями, происходит от «ophelos» и переводится как «помощь». Пусть она мне поможет. _12 февраля 1982_ Терпеть не могу этого ребенка. Она слишком нормальная. Я уже писала, что она выглядит, как самый обычный ребенок, но не ожидала, что настолько. Офелия плачет, смеется, учиться. Я все чаще замечаю в ней свои черты и все реже его. Недавно я ее случайно уронила, девочка начала рыдать и мое сердце сжалось. Конечно, я же не садистка, но это неправильно. Я даже начала жалеть ее, захотелось крепко-крепко обнять и утешить. Скорее всего дело не в ней, а во мне. Потому что мне одиноко. Потому что я живу одна на краю Англии, не могу ни с кем подружиться или тем более влюбится. Я взаперти, все, что у меня есть — ребенок страшного монстра. Мне просто нужно кого-то любить. Мне так нужна любовь. Я не люблю ее. Нет. Каждый раз, когда я умиляюсь ее поведению, напоминаю себе, как она появилась на свет, вспоминаю, что когда-то у меня была обычная жизнь. Мне стукнуло восемнадцать, я окончила школу и решила, что достаточно взрослая, чтобы вступить в Орден и сражаться против Темного лорда. Война была в полном разгаре и я сочла своим долгом принять в ней участие. Мне тогда думалось, что от меня будет зависеть ее исход, что я имею какую-то значимость. Я хотела стать героиней войны, смело биться с Пожирателями и побеждать. Вот дура. Мы собрались небольшим отрядом, забавно, сейчас даже не вспомню, в чем состояла суть миссии, даже тогда меня это мало интересовало, мне было важно только само сражение, как и остальным. Многие там были моими сверстниками, наверное в этом и был прокол, потому что вряд ли там можно было насчитать хотя бы трех опытных бойцов. Однако нам было все равно, мы были самоуверенны, храбрости нам было не занимать, даже не столько храбрости, сколько безрассудства, пустой уверенности в собственной непобедимости. Карл тоже участвовал, это был последний день, когда я его видела. Можно было догадаться, что это ловушка, наверняка кто-то из командиров это знал и отправил нас, сочтя это жертвой, которую они могут себе позволить. Я даже не успела ничего толком понять, все случилось слишком быстро. Помню, мы без проблем попали в здание, но двери сразу захлопнулись, отряд оказался взаперти. Потом темнота, крики. Я очнулась в большом пустом помещении, увидела своих подруг и даже обрадовалась немного, понадеялась, что раз я не одна, значит есть шанс спастись. Конечно, я ошиблась. Через какое-то время пришли люди с блокнотами, они спрашивали наши имена, проводили быстрый осмотр, некоторых убили сразу, видимо они были недостаточно здоровыми или не могли иметь детей. Потом они вернулись, проверив в базе, обнаружили, что не все назвались настоящими именами, пытали, пока мы не сказали правду, к тому времени количество девушек сократилось почти вдвое. Они даже не удосужились убрать их тела, мы просто смотрели, как наши друзья остывают и начинают издавать неприятный запах, но по их состоянию мы могли хоть как-то определять прошедшее время. Затем они пришли и убили тех, кто был недостаточно «чист». Так нас осталось трое. Чистокровных и здоровых. Позже, когда я была уже на сносях, спросила у одного охранника, который был наиболее добр ко мне, почему нельзя было оплодотворить кого-нибудь из пожирателей. Он ответил, что Беллатриса очень желала стать матерью, но ее участие играет важную роль в войне, а после рождения ребенка она может потерять форму, также повелитель очень хочет быть единственным ориентиром для ребенка, поэтому после того, как мать закончит кормление грудью, будет убита, поэтому нет смысла тратить кого-нибудь из последователей. Именно так он выразился «тратить», будто люди — это деньги или салфетки какие-нибудь. Меня это тогда позабавило. Кем нужно быть, чтобы использовать слово «тратить» в контексте людей? Примерно через день пришел сам «отец»(это был первый раз когда я его видела, тогда я и представить не могла, что мы будем встречаться чуть ли не каждый день), он внимательно осмотрел каждую, боясь упустить малейший минус, и выбрал меня. Не знаю, почему. В ту комнату вошли больше десятка девушек, в итоге вышла я одна. Страшно признаваться самой себе, что когда две последние мои подруги умерли, я выдохнула. Я обрадовалась тому, что выжила. Каковы были шансы? Через месяц я им уже завидовала. Не буду детально описывать то, что происходило со мной на протяжении года. Не могу, да и не хочу. Когда у нас с ним был «первый раз», я была рада, даже скорее благодарна, что лишилась девственности до этого, что не позволила этому монстру забрать у меня еще и это. Это была единственным утешением, хочу сказать за это «спасибо». Упомяну то, что сам акт происходил без особого участия обеих сторон. Это бесспорно было изнасилование, но не такое, как обычно представляют люди, я бы назвала это оплодотворение, безличное зачатие. Вряд ли Темному Лорду было жаль меня, просто он не получал от этого удовольствия. Для него самого это было унизительно и тяжело, он часто советовался с докторами по этому поводу, несколько раз он приходил ко мне, но ничего не получалось. Темная магия сделала его ничтожной пародией на мужчину. Я одна из немногих ныне живущих людей, кому выпал шанс увидеть слабую, жалкую сторону Темного Лорда и я совру, если скажу, что это не доставляло мне удовольствие. Со временем, когда я привыкла (насколько это было возможно), я начала наслаждаться, когда видела, как он пытается, но ничего не выходит, его кряхтения, можно сказать, спасали меня в эти моменты. Конечно, звучит ужасно. Но ты должен меня понять, вся моя жизнь была страшнее любого кошмара, я была вынуждена найти хоть какой-то лучик света и не нашла ничего лучше, чем видеть, что с ним происходит во время моего изнасилования. Разве не забавно, что оно приносило ему больше дискомфорта, чем мне? Со временем я привыкла к этому ужасу, у меня выработался иммунитет. Со временем ко всему привыкаешь. У меня будто атрофировались те части тела, что нужны для зачатия. Это стало обыденностью, ежедневной рутиной. Я чувствовала, пусть и иллюзию, но превосходства над ним. Уверена, он и до этого не интересовался женщинами и сексом, его больше интересует порабощение мира, чем плотские утехи непросвященных людишек. Потребовалось много попыток, чтобы я в конечном счете забеременела. Беременность проходила довольно странно, я до конца не осознавала, что внутри меня растет человек, я ощущала, будто полнею и увеличиваюсь в размерах, пока ребенок не начал толкаться, тогда отрицать это стало практически невозможно. Роды были очень болезненные. Восемнадцать часов. Мерлин, одна эта цифра заставляет ежиться. Медики все кричали: «Расслабься, дай ребенку выйти наружу! Дай ему родится!». Какой же бред! Я была счастлива, что девочка родится и оставит меня в покое. Однако пришлось мучиться пол суток, чтобы освободится. Появились какие-то осложнения, я теряла сознание пару раз, но заставляла себя бороться, потому что знала, если перед ними предстанет выбор: я или она, они без раздумий выберут ее. Я была для них инкубатором. ОН не пришел на нее посмотреть и не забрал ребенка, ее оставили со мной. Не скрою, у меня были мысли удушить ее подушкой, но эта идея, даже если бы мне удалось ее провернуть, что очень мало вероятно, была бы самоубийством. Не могу поверить, что Офелия после этого сможет спокойно жить и весь путь ее появления на свет не оставит отпечатка, хотя бы отголоска той боли, что испытала я, она же в каком-то смысле тоже там была. _27 февраля 1982_ Одиноко _1 марта 1982_ Мне не о чем писать. Мерлин, моя жизнь здесь такая скучная. Я только и делаю, что боюсь. Мне очень страшно. Я вздрагиваю от малейшего шороха, а ночью постоянно дрожу. Мне сняться кошмары. Кажется, лучше вообще не спать. Думаю, нужно найти какое-то занятие, но это очень трудно, когда я не могу выходить на улицу. Даже поговорить не с кем. Я так давно нормально не разговаривала. Осталось надеятся, что Офелия вскоре научиться. Однако этого момента я тоже боюсь. Кажется, я схожу с ума. Пожалуйста, помоги _6 марта 1982_ Какая-то женщина постоянно ходит неподалеку от дома, а когда я выхожу на улицу, постоянно вижу ее то в магазине, то в автобусе. Не хочу бить тревогу, но это странно. Уверена, она что-то задумала. Это не похоже на почерк Темного лорда. Министерство? Может ты подумаешь, хорошо, если они меня найдут. Но ты ошибешься. Все министерство пронизано Пожирателями, как только они меня поймают — убьют. Никому нельзя доверять. Придется усилить охранные чары. _18 марта 1982_ Я следила за ней, но не заметила ничего угрожающего моей жизни. Возможно, она даже магл. Продолжаю быть на чеку. Расслабься не стоит. _1 апреля 1982_ Почему-то вспомнился момент, когда я сбегала из особняка. Помню, за несколько дней до у меня забрали Офелию, затем принесли обратно. Я не поняла, что это значит, объяснять что-либо мне, конечно, отказались, но ребенок вернулся каким-то другим, что-то в глазах изменилось, помимо того, она была жутко напугана и всю ночь плакала, малышка не спала несколько суток и я вместе с ней. Поэтому я так отчетливо запомнила, это была ужасная ночь: Офелия все плакала и плакала, а еще кричала, будто ее режут, никто из охранников не подошел, хотя раньше при малейшем шорохе бежали выяснять, не убиваю ли я ее. Это был единственный раз, когда она так сильно шумела. В ночь, когда ОН «умер» (как все сейчас почему-то думают), раздался жуткий вопль, охранники о чем-то быстро и нервно переговорили, один из них ушел сразу, а второй остался, он подошел к решетке и открыл ее, приказал взять ребенка и идти за ним, мы поднялись из подвала, уже подходили к выходу. Я увидела зеленую вспышку, много вспышек, шум. Это все напомнило мне случай, из-за которого я здесь оказалась. Я снова чудом выжила, но вот в мужчину, видимо, попало заклинание, я взяла его палочку и побежала, что есть мочи. До сих пор сожалею, что не спросила, как его зовут. Я ему очень благодарна. Бежала долго через лес. На пути мне встретились два или три пожирателя, однако в этот раз я была уже готова и напала первая, по одному убивающему заклятию на человека. Первые мои убийства. Так я стала убийцей. Раньше мне казалось, что это что-то очень весомое, но я практически ничего не почувствовала. Меня это еще больше пугает. Тогда я не думала, о том, что у них может быть семья, дети, я была слишком обеспокоена собственной безопасностью. Мы же не будем особо жалеть, когда прихлопываем книгой паучка, проживающего в вашем доме, муху, назойливо летающей под ухом. Знаю, ты скажешь, что нельзя сравнивать насекомое и человека. Но почему? Откуда ты знаешь, что паучок тоже не хотел жить, не хотел вернуться к своей паутине, вырастить детей, что ему не было больно или страшно. А паучок не хотел меня убивать, он не желал мне ничего плохого. Почему за убийство пожирателя мне стыдно, а за убийство невинного насекомого нет? Я постоянно твержу себе, что я защищалась, что у меня не было выбора, но выбор был, я могла обезоружить их или вырубить. Я этого не сделала, я убила их. _9 мая 1982_ Не могу остановиться думать об этом. ОН придет за мной или за ней, это не важно. ОН приедет. И покончит со мной. Это случиться. Время все идет и идет, а ничего не происходит. Иногда мне кажется, что лучше бы он нашел меня сейчас. Я не могу находиться в постоянном страхе, я боюсь выходить из дома, открывать окна, выпускать палочку из рук. Я боюсь всего. Мне бы надо пробраться в магический Лондон и добыть газету, но мне слишком страшно. Все усложняют постоянные кошмары, иногда они даже перебираются в реальность, не знаю, как это объяснить. _1 августа 1986_ Я довольно давно не писала сюда. Просто хотела сообщить, что Офелии сегодня исполняется пять. Не могу поверить, что прошло столько времени. Ничего не произошло, но будто изменилось слишком много. Это странно. Все хорошо, если кратко. Думаю, та версия, что начала этот дневник, мною даже гордилась бы. _3 сентября 1989_ Не думаю, что домашнее обучение хорошо скажется на психике ребенка, ей нужно общаться с людьми, завести друзей. Я не могу постоянно ограничивать ее. Офелия хочет общаться с другими детьми, да и мне, если честно, не помешает компания, но я все еще не могу быть уверенной в нашей безопасности. Отпускать ее в школу слишком опасно. Нужно поразмышлять еще, насколько этот риск оправдан. _31 сентября 1989_ Придумала, как решить эту проблему. Я устроюсь уборщицей в школу. Да, работа не самая приятная, тем более я привыкла использовать магию, а не работать руками, придется попотеть, но это самое лучший вариант. Я буду отводить ее туда, забирать и в школе мы будем вместе. К тому же деньги почти кончились и мне бы все равно пришлось что-то придумать, а грабить людей я больше не хочу. Похоже, это шанс начать лучшую жизнь. _2 октября 1989_ С поступлением возникли некоторые проблемы. Директриса завалила кучей вопросов, из-за чего я еле досидела до конца и чуть не сбежала, однако она отстала и занялась другими делами, надеюсь, она не заметит ничего подозрительного. Устроится на работу уже было проще, так как она меня уже знает, только зарплата крошечная. В магловской школе вполне мило. Я никогда не была в похожих местах, так что многое здесь для меня в новинку. Работы и вправду много, но меня это ничуть не смущает, даже нравится немного; такое наслаждение заняться монотонной работой. Некоторые школьники настоящие свиньи, не знаю даже, зачем они постоянно приклеивают жвачки под парты и проливают что-то на пол. Еще один минус в том, что в школе очень шумно: к звонкам я еще более или менее приспособилась, но все никак не привыкну к крикам. Понимаю, дети играют, им весело и они кричат от радости, но я вскакиваю каждый раз, как-то даже пролила на себя целую бутылку жидкости для мытья унитаза. Я познакомилась с еще одной уборщицей Кристиной. Ей в районе шестидесяти лет, она вроде добрая, только пока не знаю, можно ли ей доверять. Она учит меня, помогает, иногда угощает домашним печеньем с шоколадом, мы пьем вместе чай, если есть свободная минутка. Кристина рассказала, что работает здесь уже лет двадцать, с тех пор, как ее внук пошел учится, сперва для того, чтобы помогать ему, так же как и я, а после того как он выпустился, не захотела уходить. Офелии тоже вроде нравится, она не много говорит мне о школе. Однако я часто вижу, как девочка сидит за учебниками допоздна, думаю, того чему учила ее я не хватает, чтобы получать хорошие оценки, но она мне не жалуется, может, не хочет расстраивать. _15 октября 1989_ Когда мы проводили время вместе, Офелия спросила меня об отце. Она и раньше об этом спрашивала, но, видимо, общаясь с другими детьми, она стала все больше замечать разницу между ними и собой, и я почувствовала, что больше не могу держать ее в неведении. Не подумай, я не сказала ей правду, это было бы слишком жестоко. Возможно, когда-нибудь я смогу это сделать, но время еще не пришло для нас обеих. Я рассказала ей грустную историю о тебе, Карл, историю в которую мы обе могли бы ненадолго поверить. Сказала, что ты умер на войне, надеюсь, что ты не обидишься на меня за это, по правде говоря я не знаю, правда это или нет, вот бы оказалось, что соврала. Я поведала ей о том, что не вызовет у нее отвращения и злости, как и у меня. Мне бы действительно очень хотелось, чтобы ее отцом был ты. _30 ноября 1989_ У Офелии появились друзья. После того как она догнала школьную программу, у нее появилось больше времени для общения. Теперь она не нервничает, когда идет школу, а напротив практически бежит туда с нетерпением и с неохотой возвращается домой. Только появилось кое-что еще, чего я совсем не ожидала — Офелия начала стыдится меня. Конечно, она скрывает это, как только может, но все же я вижу это довольно четко. Тем не менее я ее отчасти понимаю (кому захочется, чтобы тебя считали дочерью уборщицы?), однако я совру, если скажу, что меня это не расстраивает. Ты не поверишь, но у меня тоже появилась подруга. Я уже писала о Кристине в прошлый раз, сейчас же мы стали гораздо ближе. Она все зовет меня с Офелией в гости, но я все время отказываюсь, уже сложно найти отговорки, возможно, когда они совсем кончатся, я соглашусь. Находясь в школе, я невольно вспоминаю свои детские годы. В те времена, когда я и представить себе не могла, что все так обернется, у меня было много подруг, я могла найти общий язык со всему, даже со слизеринцами, мальчики тайком подкладывали мне в рюкзак коробки конфет и открытки, а потом краснели и отводили взгляд. Тогда все казалось скорее игрой, я, разумеется, знала, что стану взрослой и у меня будет свой ребенок, но было такое чувство, что до этого момента пройдет еще кучу времени, а детство будет длится целую вечность. Да, у меня было счастливое детство, не идеальное, как водиться, но очень счастливое. Даже если потрудится, мне с трудом вспоминаются плохие моменты, потому что было их совсем немного. Например, тот день, когда умер дедушка. Мне было лет пять. Помню, на улице было тепло, на мне короткие шорты, значит, лето или начало сентября. Мама и бабушка сидели на скамейке, наблюдали за мной, пока я играла на траве. Дедушка болел уже несколько лет, я редко с ним виделась, а когда мы встречались, я почему-то боялась. Не знаю чего, точно не его, наверное, мне было страшно, что я его каким-то образом потревожу, хотя, когда он увидел меня, улыбался, я боялась его болезни. Я переставляла кукол, шепотом озвучивала их и в пол уха подслушивала их разговор. Мама сказала, что нужно разослать письма нашим родственникам, бабушка согласилась и начала что-то про кладбище, я до конца не разобрала, что она сказала, но быстро сообразила, что дедушка умер. Я не стала спрашивать или уточнять, а продолжила делать вид, будто ничего не услышала, только чуть притихла и задумалась. Я не понимала, что такое смерть, мне не хотелось об этом думать, поэтому вскоре я совсем отмахнулась от мысли, что я больше дедушку не увижу и забыла об этом. Почему-то сейчас это кажется мне похожим на предательство. Они так и не признались мне, что его больше нет, на похоронах я не была. Для меня до сих пор остается загадкой, почему они оставили меня в неведении. Только повзрослев я вспомнила этот эпизод и мне стало до боли грустно и обидно, что я не смогла нормально проститься с дедушкой. Если он смотрит на меня сейчас с небес, пусть знает, что я прошу у него прощения. Сейчас, играя роль матери, мне многое становится более ясным в моих воспоминаниях, чем когда я была подростком. У меня уже не осталось практически никаких обид к родителям, все негативное будто уменьшилось, оставив место лишь для положительных эмоций. Теперь, смотря на Офелию, мне становится страшно за нее. Даже, при условии, что сейчас все идет своим чередом, без резких скачков и потрясений, у меня возникает чувство, что у нее такое вряд ли будет. Когда Офелия вырастет, не думаю, что она будет вспоминать свое детство с таким же незапятнанным теплом, как я. И дело даже не совсем в том, как она родилась и что испытала в самом раннем детстве, а в том, что ждет ее дальше, чему еще суждено случится. Будто уже сейчас на ней лежит отпечаток. Видя это, против своей воли начинаешь верить в судьбу. Надеюсь, я ошибаюсь на ее счет. Оглядываясь назад, мне стыдно оттого, какие записи я делала вначале, пусть я и не перечитывала и, наверное, никогда не стану этого делать, вспоминать все мне жутко неприятно. _2 декабря 1989_ Я ходила в гости к Кристине. Она живет одна. Зайдя к ней, я поняла, что не одна живу в убогом жилище, это меня утешило. В принципе, все прошло гладко, мне даже понравилось, правда я переживала, что оставила Офелию одну, ведь был вечер и темнеет сейчас рано, но Кристина налила мне какого-то дешевого вина и от сердца немного отлегло. Я не помню, когда последний раз пила алкоголь, так что запьянела быстро. Она рассказала, что довольно давно не принимала гостей, дети с внуками практически не навещают. Кристина очень любит детей, она передала Офелии конфет - это было мило с ее стороны. Ее внуки — ровесники Офелии, а ее дочь на несколько лет старше меня, но им совсем нет дела до бедной бабушки. Была бы у меня такая возможность, как навещать маму, я бы делала это несколько раз в неделю, если не каждый день. Ощущаю себя ребенком, когда думаю о том, что скучаю по родителям. Очень бы хотела их увидеть хотя бы одним глазком. Боюсь, что забуду их лица, голоса. Кристина пригласила меня в гости еще раз, думаю, на этот раз можно будет взять Офелию с собой. Это пойдет на пользу. _23 декабря 1989_ Мы снова ходили в гости, но этот раз был довольно странным. Офелия играла с игрушками, которые раньше принадлежали дочери Кристины, а я вместе с ней пила чай и болтала не о чем. В этот момент будто пазл сложился. Мать, дочь и внучка. Странно, я понимаю, но это именно то, что я почувствовала, и чего мне не хватало. Кристина, по сути, мне никто, мы просто работаем вместе, но она единственная, кто заботился обо мне, с тех пор как мне исполнилось восемнадцать. Тогда я повесила на себя столько ответственности, а когда родилась Офелия, ее безопасность была на моих плечах. То есть я не уверена, что это можно назвать заботой, ведь я так от этого отвыкла, возможно, это просто доброта. Доброта Такое мягкое слово, я и забыла, когда в последний раз вспоминала о ней. Забота Все это стало для меня чуждой, и мельчайшее упоминание становиться контрастным душем. Я действительно вижу в ней маму, не подругу, маму. И мне от этого становится легче. Однако я не совсем понимаю, насколько это правильно. У меня уже есть мама, которая меня родила и вырастила. Имею ли я право вот так просто заменить ее на другую женщину? Не решила. Мне нужна мама, я задыхаюсь без заботы. _4 мая 1992_ Произошло кое-что. На самом деле, я даже не могу нормально объяснить, что. Не понимаю или не хочу понимать. Я не могла заснуть, долго ворочалась в постели, что удивительно, ведь в последнее время у меня практически нет проблем со сном, и слышу звук, незнакомый голос, переходящий в крик. Первой мыслью было остаться в комнате и затаиться, ожидая, что этот кто-то придет ко мне сам, но я не смогла допустить, чтобы Офелия осталась без защиты, поэтому, вооружившись палочкой, я сделала рывок и оказалась у ее кровати. Девочка говорила во сне и махала руками в воздухе. Всего лишь говорила во сне. Это довольно частое явление, с кем не бывает. Это всплеск моей паранойи, все хорошо на самом деле. Но нет. Это был необычный сон. Я могу оправдать все что угодно: низкий голос, резкие движения, даже крик, но не язык, на котором она говорила. Это был парселтанг, который я слышала лишь единожды в своей жизни: ОН говорил на нем со своей змеей. Я бы не спутала его ни с чем. Когда я это услышала, я снова оказалась там, снова в клетке, снова девушкой, которую насилуют каждый вечер без исключений. Я не могла пошевелиться, стояла и просто смотрела, пока Офелия не проснулась. Она не поняла, что происходит, и почему-то я испытала от этого облегчение. Тогда все те чувства, что я старалась забыть вернулись, я заплакала и убежала. Девочка последовала за мной, но я была не в состоянии общаться и накричала на нее, она тоже испугалась наверняка. В эту ночь сон до меня так и не снизошел до меня. Потушила усталость и страх алкоголем. На работу не пошла, сославшись на болезнь. _10 мая 1992_ Будем называть это «инцидентом». Так вот, инцидент повторился снова. Точь-в-точь как неделю назад, только на этот раз я смогла сразу покинуть ее комнату, чтобы не будить Офелию, хотя сейчас я сомневаюсь в правильности своего поступка. Может, мне стоило разбудить ее? Может, она мучается во сне? Мне надо бы спросить ее об этом, но я не могу, смелости хватает только на игнорирование ситуации. Тем более я не могу прикоснуться к ней, когда инцидент происходит. Больше всего я боюсь, что она поднимет веки, и посмотрит на меня не своими глазами. Как только я почти смогла с этим справится, меня снова тянет на дно. Почему жизнь так жестока со мной? Я что проклята? Скорее всего инциденты будут повторяться и в будущем выйдут за пределы сновидений, тогда не представляю, что мне делать. Мне и сейчас не хорошо, но я очень стараюсь ради себя, ради Офелии. А дальше ведь будет только хуже. _21 мая 1992_ Инциденты становятся все чаще, практически каждую ночь. Я всегда знала, что ОН придет за мной, но я не думала, что так. У меня нет сомнений, что скоро он вернется. Я будто вернулась в прошлое. Страх во мне никогда не исчезал, он спал и сейчас овладел мной с большей силой. Единственный для меня выход — подолгу задерживаться на работе и проводить много времени с Кристиной, это меня успокаивает. Я даю больше свободы Офелии, а она и рада, девочка не понимает, почему так происходит. Мне стыдно, что я не могу защитить ее, но перед НИМ я бессильна. На самом деле, я никогда не была бойцом. _5 июня 1992_ Офелия начала ходить во сне. Мне приходится закрывать свою дверь на ключ. _10 июня 1992_ Офелия начала замечать, что что-то не так, хотя я старалась не подавать виду. Она пытается помочь мне, но не понимает еще, что помощью для меня будет, если она уйдет хотя бы на время. Мне стыдно признаваться, но я снова начала боятся ее. _19 июня 1992_ Мы поссорились так, как не ссорились никогда раньше. Она стала раздражительней в последнее время, я же, окунувшись в свои проблемы почти забыла, что она всего лишь ребенок. Офелия закричала на меня и во мне что-то произошло, я испугалась, в один момент мне стало так плохо, я подумала, что умираю. Я всегда была такой жалкой? Однако это не самое главное, после этого она стала вести себя намного тише и послушнее, Офелия сильно пытается угодить мне, боясь спровоцировать меня снова. Девочка чувствует вину. Я тоже. _25 мая 1992_ Я боюсь, как это может на нее повлиять, как я могу на нее повлиять. Я не могу ничего изменить. Она этого не заслуживает, она не сделала ничего плохого. Но я тоже этого не заслуживала. _29 мая 1992_ Я сама не поняла, как потратила все оставшиеся деньги на выпивку, так что я не уверена хватит ли нам на еду до следующей зарплаты. Она у уборщицы слишком крохотная, хотя раньше все было нормально. Может, инфляция? Кризис? Я читала об этом в магловском учебнике. _4 июня 1992_ Офелия волшебница, у меня нет сомнений по этому поводу. Она начала колдовать еще в раннем возрасте, я всегда пугалась этого. У нее огромный магический потенциал, конечно, учитывая, кто ее родителей, ОН на это и рассчитывал и работа получалась впечатляющей. Я тоже была хорошей волшебницей когда-то, в прошлой жизни. Даже не помню, когда в последний раз колдовала по-настоящему. Но сейчас не обо мне. Девочке скоро исполниться одиннадцать, а это значит, что ей придет письмо из Хогвартса. Тогда все вскроется: они найдут ее и меня, возможно, даже пошлют кого-то за ней. Я не смогу помешать забрать ее у меня, но она практически единственный человек в моей жалкой жизни. Я не могу заставить ее остаться и не могу дать ей уйти от меня. Возможно, мне станет не так одиноко, если рядом будет Кристина, но она едва ли сможет заменить Офелию. Я не могу остаться одна снова. В такие моменты невольно думаю о смерти. _16 июня 1992_ Мне снятся кошмары каждую ночь. Я снова там, в моем прошлом. Я опять вижу его перед собой, пытаюсь избежать его алых глаз, чувствую его ледяную руку на оголенной коже, холод от каменных стен, ногти, впивающееся в ладони, на которых позже останутся мелкие шрамы, как что-то тычет в мою спину и скользкие неровные движения между ногами вперед — назад — вперед — назад. Не могу освободиться от них, просыпаясь, я все еще нахожусь там, и моя сегодняшняя жизнь кажется менее реальной, чем то, что мне снится. И я до сих пор слышу голос за стеной и каждый раз сомневаюсь в том, где нахожусь. Очень хочу от этого всего избавится. _30 июня 1992_ Кристина умерла. Я снова пропустила несколько рабочих дней. Придя в школу, узнала, что Кристина тоже не ходила дня три. Я подумала, что она заболела, и направилась к ней домой, прихватив с собой шарлотку. Я нашла ее на полу возле лестницы, вокруг лужи крови, и уже издающей неприятный запах. Такой же запах был у моих подруг, которых убили за то что они не подошли на роль инкубатора. Меня почему-то оставили в живых. Зачем? Я никогда не была лучше их, а стала намного хуже. Отвлеклась. Видимо, она напилась, поскользнулась на луже разлитого напитка и кубарем покатилась вниз. Кристина умерла не сразу, несмотря на пробитый череп, ей удалось проползти несколько дюймов, в попытке достать до телефона. Наверняка, ей было ужасно ползти, ее нога была вывернута под неестественным углом, рука тоже сломана, но она не прекращала попыток, боролось за жизнь, которая на данный момент приносила ей нестерпимые страдания, но она все равно умерла. Так зачем было превращать свои последние минуты в настоящий ад, пытаясь сделать то, что не под силу? Возможно, если бы выживали только те люди, что готовы так бороться за жизнь, мир был бы чуточку лучше. Я нашла ее в среду, хотя она умерла в пятницу вечером, может даже в субботу утром. Если бы я навестила ее, если бы ее дочь зашла бы к ней в гости, она была бы жива. Глупая смерть. Бесполезная. _1 июля 1982_ Офелия пожаловалась мне на кошмары и головные боли. Милая, если бы я знала, как от этого избавиться, обязательно бы тебе помогла. _7 июля 1982_ Мне приснился сон не такой, как снятся обычно, не кошмар, тем не менее он был даже более страшным, потому что такого со мной никогда не случалось и не случится. Я была счастлива. По-настоящему счастлива. Я думала, что обрела счастье шесть лет назад, но то чувство даже с ним сравнивать нельзя. Это был мой личный рай, в который я никогда не попаду, даже после смерти. У меня была совершенно другая жизнь: я работала в Министерстве магии, вышла замуж за Карла и у нас родилась дочь. Нет, не Офелия, Слава Богу, не она, другая девочка. Она была абсолютной копией меня, только маленькой, ей было всего пять лет и звали ее Эмма. Я даже пожелала, что не назвала так Офелию. Хотя это скорее к лучшему. Прекрасное имя. В этом сне я даже выглядела по-другому: загорелая кожа, практически полное отсутствие морщин (были только вокруг глаз, видимо, от улыбки) и ни единого намека на мешки под глазами. У меня был любящий муж, работа, которую я обожаю, прелестная дочь, полная семья. Идеальная жизнь. Без Темного Лорда, изнасилований, тяжелых родов, убийств, грабежа, Кристины и Офелии. А потом я проснулась и реальность обрушилась на меня, наказывая за то, что я посмела о ней забыть. Я знаю, что денег и так мало, но я снова пропустила работу. Такими темпами меня скоро уволят. А я не то чтобы против, мне уже все равно. Надоело. _20 июля 1992_ Может, я была не права все это время. Что бы случилось, если бы я вернулась домой? Возможно, все было бы не так плохо, или было бы еще хуже. Я не знаю и никогда не смогу узнать, но этот вопрос мучает меня постоянно. Это было ошибкой оставаться здесь? Кому от этого стало лучше? Нет, Офелию бы никогда не приняли в волшебном мире. Над ней бы издевались и ненавидим тайно или явно. Однако я не могу сказать, что спасла ее от этого, она несчастна и здесь, так же как и я. Возможно, я была бы более счастливой. Скорее всего, да. Если бы меня спросили об этом в самом начале, что бы я выбрала? Себя? Наверное. Я ужасный человек _23 июня 1992_ Я хочу вернуться. Хочу повернуть время вспять. Я не хочу тут быть. Хочу домой. Как жаль, что у меня нет маховика времени. Я бы вернулась к началу. К тому моменту, когда началась война. Или вообще к самому началу. Я бы выбрала не рождаться вовсе. _25 июля 1992_ Сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука сука Как же я себя ненавижу. Я не могу избавится от этого чувства. Я ничтожество. Я ужасный человек и не заслуживаю жить. Я знаю, что мне повезло. Я ВЫЖИЛА! Ура! Каждая девушка, моя подруга, которая умерла в этом гребоном подвале отдала бы все что угодно, чтобы оказаться на моем месте. Какая же я везучая! Лучше на моем месте была бы одна из них, а я была бы на ее. Я бы с радостью сдохла там и уступила бы свое место тому, кто это бы оценил. Она бы не ныла, как я, она бы с этим справилась. Какая же я жалкая! Ненавижу _28 июля 1992_ Скоро День Рождение Офелии, ей придет письмо. Я решила, что мы прогуляемся по Косой аллее вместе. Это будет мой последний выход в магический мир. Я не попрощалась с ним тогда, попрощаюсь сейчас. Надеюсь, все пройдет хорошо. Надо будет наложить на себя довольно сложные чары, которые придется возобновлять каждые пол часа, ведь оборотное зелье мне варить не из чего. Денег осталось меньше, чем на месяц, но мне должно хватить. Вчера уволилась с работы, это было замечательно. _29 июля 1992_ Я вспомнила про маму. Она все равно думает, что я мертва, поэтому, если я все-таки решусь наложить на себя руки, на нее это никак не повлияет. Но я хочу ее увидеть. Просто увидеть. Возможно, подойду к ней и решусь признаться. Она меня возненавидит. Я пряталась от нее целых одиннадцать лет — это жестоко. Мне так хочется снова побыть рядом с мамой. Может, тогда все получится изменить. Может, у меня еще есть шанс. Да, я была плохой дочерью, но, возможно, она найдет в себе силы меня простить. Сделаю это после одиннадцатилетния Офелии. _1 августа 1992_ Все прошло довольно хорошо. Офелия снова начала радоваться, я давно не видела ее улыбку. Похоже, в этом только я виновата. Она еще такая кроха. Я попыталась сделать все, что в моих силах, чтобы этот день был для нее по-настоящему счастливым. _3 августа 1992_ Я нашла маму. Я вернулась в тот дом, где выросла, там все по-старому, но ее не увидела. Пришлось спросить у соседей, которые меня не узнали, потому что я была под действием заклинания. Они сказали, что она умерла целых девять лет назад. Ее похоронили рядом с моей могилой. Рядом со мной. Если бы я вернулась к ней, а не сбежала, то она бы была сейчас жива. Это моя вина. _4 августа 1992_ Я проклята. Моя жизнь — сплошная тьма. Я уже не смогу излечиться, есть только один выход. Я тут поняла, что когда я умру, вообще ничего не изменится. Практически все, кого могло бы это взволновать либо уже мертвы, либо думают, что мертва я. Кроме Офелии, конечно, но тут вопрос скоро решится сам, так как она уедет учиться. Она с этим справится, я уверена, она сильнее меня. Если я останусь, ей будет еще хуже, поэтому этот шаг только к лучшему. Я уже продумала, как это лучше сделать, осталось только следовать намеченному плану. _5 августа 1992_ Сегодня рассказала Офелию всю правду. Это было непросто как для меня, так и для нее. Я не смогла сдержать слезы, выглядела жалко. В последнее время я всегда так выгляжу. Это было сложно, но я рада, что, наконец, на это решилась, теперь будет легче уйти. Я дала ей последние наставления, потому что думаю, должна была что-то сказать, что-то хорошее, что она запомнит обо мне. Однако сильнее всего меня удивил тот момент, когда я увидела заботу обо мне в ее глазах. Это значит, я недооценила, насколько травматичным для нее будет мой уход. Мне жаль, Офелия, прости меня, солнышко, но я по-другому не могу. Когда-нибудь ты меня поймешь. Надеюсь. _6 августа 1992_ Боже, пожалуйста, пусть с Офелией все будет хорошо, это все, о чем я тебя прошу. Она не должна страдать из-за меня. Только сейчас я осознала, насколько плохой матерью я была. И эта мысль забила последний гвоздь в мой гроб. Если раньше в глубине души еще тлела надежда, сейчас же она окончательно погасла. Все, что мне нужно было делать все это время, — это заботиться о ней. Только о ней. Она должна была стать смыслом моей жизни, но я слишком глубоко погрузилась в собственные терзания, что совсем забыла о самом близком ко мне человеке. Я не смогла подарить ей счастливое детство. Надеюсь, что после моей смерти, она сможет найти свет. У меня не вышло. Мы с ней должны были быть вместе. Никому не нужный ребенок и никому не нужный взрослый. Я должны была осознать намного раньше, как сильно мы были нужны друг другу. Может, в следующей жизни я стану хорошей матерью, но в этой уже слишком поздно. Все еще надеюсь, что она простит меня за все. Я была обречена на смерть с самого начала, даже удивительно, что я смогла продержаться так долго; есть причины для гордости. Но лучше бы я закончила это, не дав начаться. На этом все. Я действительно счастлива, что все закончится так, рада это закончить, наконец. Эта жизнь была слишком тяжелой. Может, в другой мне повезет больше, а, может, и нет, мне все равно. Я просто рада встреть смерть, которую так долго ждала, на своих правах. Впервые я делаю со своей жизнью то, что считаю более правильным для себя. Я прощаюсь с тобой, кто бы ты ни был. Надеюсь, никто не прочитает мой дневник. Офелия уже ушла, это значит, что мне нужно начинать. Я умру сегодня в полдень. Еще раз прости и прощай