Когда ты умираешь

Будильник. Неудивительно. Надо собраться и ждать звонка друга, который отвезёт его и посадит на самолёт. Разбитого. Нестабильного. Готового расплакаться в любой момент. Арсений поднял телефон. Дата и день недели на экране заставили его резко дернуться и упасть с кровати. Почти безболезненно. Пятница, опять. Какого чёрта?! Что, ему надо прожить одинаково даже собственное поведение? Не нужно было закрывать глаза? Он не переживёт этого в третий раз. Какой это вообще круг? Сидя на полу, Арс пощупал рукой тумбочку в поиске бумаги. Бумага была. Больше, чем обычно. А именно конверт с надписью «Решай». С другой стороны 0. Недолго думая и усевшись на паркете поудобнее, Попов постарался отбросить все негативные мысли и раскрыл оставленное сообщение. Письмо гласило: «Я не такая скотина, как ты сейчас думаешь. Цепь разорвана. Ты выполнил то, что от тебя требовалось. Как себя чувствуешь? Это последний круг. Ты волен прожить его как захочешь и проснёшься в понедельник. Но ты прекрасно понимаешь, что случится, если не следовать событиям. Никогда не говори никогда!» Актёр отложил конверт со старомодным сообщением рядом с собой. Ещё немного тут посидит и опоздает больше, чем нужно. Надо собираться, а размышлять уже потом. Он сообщил Стасу о своём выезде и вышел из отеля, направляясь к прекрасному водителю такси с умопомрачительной свадебной историей. В такси было время подумать. На первый взгляд казалось, что над ним сжалились. Но это очередное издевательство и извращённое воспитание. Ведь он молил спасти Димку, а не устроить очередную отмотку, предоставив ничтожному человечишке самостоятельно бороться со своими принципами. От унижений самого себя Арсений даже усмехнулся, чем развеселил таксиста, который продолжил в разы ярче рассказывать свои байки. Пока всë идёт, как в первый раз. У него ещё есть время для выбора. Как прожить сегодня, завтра и послезавтра. Сможет ли он смириться с реальностью и жить дальше в своей. Или устроить бунт и съехать в его личную альтернативную историю. Жить с болью правильно или жить счастливо во лжи. Но он не знает будущего после воскресенья. Кто знает, что случится в понедельник? Что, если погибнет он. Например, разобьётся в самолёте. Теперь Диму закинет в петлю? Жестоко. Будет разветвление за разветвлением. Выходит, что даже если Попов преодолеет свои установки, а он об этом сейчас старался вообще не думать, никто не знает будущее. Допускается... Нет, есть уверенность, что их сердца связаны. Пусть звучит по-киношному, но на то он и актёр. Незаметно пролетела пятница. Без единого отклонения. Арс напросто забыл, что Шаст должен был удариться и сегодня искренне ему сочувствовал. Да и еле успел поделиться с Серёжей предстоящим признанием. Пока что канонные события соблюдены. Но Попов был слишком задумчивым для обычного старичка-дурочка. Он стоял перед зеркалом на ночь глядя в своём номере. В собственной голове пытался обыграть себя самого. Казалось, что два мнения превратились в двух противоречивых Арсениев и разрывают его на части. Диалог был приблизительно таким. – Как можно о чём-то вообще задумываться? – воскликнуло летящее, мечтательное, влюбленное Мнение. – какая разница в какой мы вселенной, если мы с будем вместе с Ним? – Это худшее предложение в мире. Как можно не задуматься о будущем. Представь себе жить в поддельном мире, – спорило рациональное, принципиальное и серьёзное Мнение. – Легко, великая любовь не знает границ. Можно жить вдвоём на всë человечество и быть самым счастливым! – Бред. Любовь остывает. А жизнь должна продолжаться. Она должна течь так, как предопределила судьба. – И принести столько боли? – Да. Боль это норма. Каждый человек обязан еë переживать в том или ином ключе. – Зачем страдать, когда есть выбор обойти мучения? – Хватит! – настоящий Арсений закрыл руками уши, надеясь, что так он закроет доступ к мыслям. Получилось не очень. Надо спать. Срочно. Уснул он под утро. Ему казалось, что он вообще не закрывал глаза, так как будильник был таким пронзительным, что ресницы словно не успели сомкнуться. Поток аргументов засорил мозг. Даже внеплановый поход в душ, никак не влияющий на опоздание, не очистил от Мнений, буквально душащих друг друга. Если он признается иначе, уже что-то изменится. Нужно делать выбор быстрее. Думай. Думай. Думай. В момент, когда Дмитрий обошёл своё транспортное средство субботним вечером, открыл водительскую дверь и уже наклонился, Арс ущипнул себя за ноги и крикнул «Подожди!». Конечно, Поз ударился затылком, правда легонько, не так как Антон сутки назад. Но лицо, которое закрывало дверь машины обратно было не очень довольное. – Прости. Но я должен сказать кое-что важное. – Да хрен с тобой, просто осталось ударить тебя и Серёгу, и будет честно, – съязвил Дима и вернулся к собеседнику. – и что же такого важного ты должен сказать? Голубые глаза зажмурились. Думай. Думай. Неужели завтра будет всë равно на Его смерть. Неужели он переживёт это ещё раз ради оригинальной реальности. Арсений повторил седьмой круг, ограничившись поцелуем. Это уже было не по правилам. Это уже заменило рельсы поезда реальности. Почему он так сделал. Потому что забил на свои принципы. Потому что перестал слушать совесть и послушался сердца. Потому что так захотел. Кто знает. Сейчас, наслаждаясь подаренной любовью, было не до этого. Утром Арс чуть не разорвал постельное бельё, принадлежащее отелю. Зачем он это сделал. Для кого. Для чего. Письмо, так и не убранное, валялось на полу. Попов его поднял и швырнул обратно. Зачем ему такие пытки. Он уже не вернётся в свою реальность никогда. Вряд ли это создание, автор письма, даст ему ещё один шанс. Да и что бы Арсений с ним делал. Скорее всего, опять испортил. Люди такие предсказуемые, не правда ли? Весь рабочий воскресный день Попов провёл в напряжении. Что ему ждать. Что делать дальше. Сделать вид, что теперь это его личная история, когда уже он разорвал одну из основных точек, поддавшись соблазну. Притвориться, что это игра невозможно, Арс был уверен, что завтра понедельник. Но это не его понедельник, больше нет. Как смел он поступить так безрассудно, так глупо, разрушив собственный мир, выдрав себя из него и засунув непонятно куда. Он снова задумался о собственной смерти в будущем. Получается, он только что мог обречь Димку на невыносимую боль. Что если он разобьётся в самолёте или его задушат в отеле в понедельник. Что, ну что?! Всë стало на свои места, когда Позов попросил помочь перебраться через опасный участок, дабы не упасть. Раз и навсегда. Когда Дима не упал, а прилетел чётко в объятия, Арсений не выдержал и прижал его к себе сильнее обычного. Какая, к чёрту, разница, какая это вселенная, реальность или история. Кому какое дело до судьбы. Может это вообще полный бред или был очень долгий вещий сон. Даже если нет, даже если всë именно так, как обговаривалось в белом-белом помещении, какая, к чёрту, разница. Никогда не говори никогда, да. Счастье, которое протягивает тебе руку, в любой момент способно разрушить каждый личностный устой, принцип, закон или правило. Так зачем жалеть о том, что приносит больше всего положительных эмоций? В чем смысл жалеть о любви? Да если бы он прожил вчерашний день идентично правильному, разве сегодня, он бы его не спас? Точно бы спас. И не жалел. Как не жалеет сейчас. В голове размышления складывались в один идеальный пазл, текущий прямо из объятий. Не хотелось отпускать. Больше никогда. Но ещё два коллеги разрушили идиллию. Арсений уснул на переднем сидении, пока лучший друг отвозил его до отеля. Это была больше дрëма, но мозг отдыхал от всех нужных и ненужных дум. Серёжа ткнул соню в плечо. – Приехали, неразлучник. – Да? Хорошо. Меня Димка завтра отвезёт. – мужчина потянулся, насколько это было возможно в коробке на колёсах. – Я уже понял. Искренне желаю удачи. И напиши, как прилетишь. – Хорошо, мам. – на прощание ухмыльнулся Арс и покинул Матвиенко, направившись в отель. Поесть и к себе. Лёжа в кровати, Арсений внимательно смотрел на телефон. 23:58. Уснёт он через минуту автоматически или на часах будет больше. 23:59. Он не заснул. Интересно. Скорее бы. 00:00. Понедельник. Не его понедельник. Не оригинальный. Новый, вымышленный. Отныне он не у себя дома. Да и ладно. Мужчина постарался уснуть. Вдруг ему просто сон снится, что это понедельник. В 7:00 сомнения улетучились. Особенно, когда вместе с отложенным будильником на экране виднелось сообщение пятиминутной давности от Позова: «Встал, собираюсь. Сам не проспи, а то начну названивать». Арсений прижал телефон к груди и глубоко вздохнул с таким облегчением, которого у него не было с рождения. Надо собирать вещи. Надо собирать вещи! Он едет в аэропорт, в понедельник. Восторгу не было предела. Да, это не его понедельник. Но это Димин понедельник. Он здесь не умер. И для Попова только честь, прожить в реальности, где его любимый жив. Кому вообще важно, что правильно, что верно. Это был его выбор. На тумбочке ничего. Ни письма, ни даже записки. Интересно, а создатель мучений предсказывал такой поворот или нет. Наверняка. Этот урод наизусть должен знать природу ничтожных человечишек. Арс опомнился и отписал Позу, что тоже встал. А дальше, с не сходящей с лица улыбки, умывался, собирался, завтракал и стоял у входа в здание, которое так долго держало его у себя. Больше нет. Свобода, это ли не прекрасно? Дима приехал даже раньше нужного. Оно и к лучшему. Дольше побудут вместе. Ехали не без разговоров. Общались, смеялись, словесно нежились и просто любили друг друга. К аэропорту подъехали слишком рано. До посадки оставалось чуть больше часа. Удивительно, что пронеслись почти без пробок. Оба мужчины сошлись на том, что лучше посидеть немного в машине. Вместе. Арсений почти сразу улёгся водителю на колено, располагаясь поудобнее в тесном авто. Почему-то сейчас он вспомнил обо всём, что ему пришлось пережить. Может, из-за минутной тишины, возникшей в диалоге. Все органы шептали: «Надо рассказать». Немного пугало, что он больше не видит будущего, в новых днях ни одного знания, что случится. И какая реакция будет тем более. Но что ещё делать ближайший час. – Дим. – М? – Обещай, что поверишь в историю, которую я тебе расскажу, какой бы бредовой она не казалась. – Я думаю, ты не будешь врать, так что валяй. – Спасибо! И Арсений вывалил всë без остатка. Как прожил свой первый круг, как адаптировался в нежданном повторе, как видел и осознавал всë происходящее, как растерялся в трёх днях, не имея возможности оставить воспоминания других или выбраться, как отчаялся и почти совершил самоубийство, как получил подсказку у подобия Бога в виде Серёжи и как сделал свой последний выбор буквально позавчера. Занял рассказ чуть меньше часа, при том, что повествованию предались только самые яркие моменты. На реакцию время оставалось. И первая из них — курение. Арс фыркнул от смеха. Так предсказуемо. Ему не нужно видеть будущее для этого. А Позов открыл окно и поспешно закурил, глядя на здание аэропорта. Молчание длилось тягуче, словно болото, с каждой секундой утягивающее глубже и глубже. Попов успел потерять пару нервных клеток от волнения, когда Дима наконец созрел на текст. – Ты променял реальную жизнь на меня? – Не так грубо, но можно считать и так. – Нет, правда. Я не думал, что Арсений Попов готов пожертвовать своими установками ради человека. – Не ради человека, ради тебя. Я ещё в субботу всë сказал. И каждый раз, когда я говорил, это была чистая правда. И до сих пор ею является. Я способен говорить бесконечно о своей жизни, которую я навеки вверяю тебе. – Арс поднял руку к щеке Позова. Тот мгновенно подхватил чужую руку и прижал к своему лицу, изредка целуя, изредка отворачиваясь, чтобы затянуться. – Это равноценный обмен... – ...разве нет? – Арсений скромно посмеялся. – так ты говорил. Ты много чего мне говорил, в том числе то, что сам не скажешь. – Ты о любви к тебе? Она не требует слов. Если мы отдали друг другу жизни, смогут ли клишированные слова «Я люблю тебя» хоть немного переплюнуть наши чувства? Так я тоже говорил? – Нет, не говорил, – Попов легко удивился, – но ты произносил это клише мне как-то всю ночь. – Потому что тебе было плохо. – Я не рассказывал этого, откуда ты знаешь? – по-ребячески возмутился профессиональный актер. – Я знаю, когда и что я скажу. Что там по времени? – Пора. Петербуржец поднялся с чужого колена и вышел из машины, направляясь к багажнику. Дима сидел за рулём, постукивая по баранке пальцами. Арс посмотрел в сторону владельца автомобиля в ожидании нажатия одной кнопочки, что откроет багажник. Вскоре Позов вышел, так и не активировав заветный механизм заднего бампера. – Поехали ко мне. – Что? Сейчас? Так мы ж потом не успеем. Если невтерпеж, можно и в тач... – Нет, надолго. Сдай билеты и поехали. Вещи у нас уже есть. У меня, правда, не убрано, но разрешим все, обещаю, только поехали. – Дмитрий наклонил Попова к себе, на что хватило одного рывка за футболку на себя. Потом повторил. – Поехали. Вот она, непредсказуемость новой жизни. Арсений улыбнулся и кивнул. Сдать билеты, поехать в давно родную квартиру. Какое-то время пожить вместе здесь, потом, может, уговорить Димку на временное проживание в Питере. Уж что-что, а Санкт-Петербург не должен оставаться без должного внимания. Это ли не счастье? Настроение улучшилось. Не просто улучшилось, взлетело до небес. Такие внезапные предложения обязаны быть как минимум раз в неделю. Бросив взгляды по сторонам, они нежно целовались. Нельзя же наклонить человека и не получить с этого пользы. *** Снова квартира в Москве. Квартира, в которой когда-то было пройдено множество суббот. Арсений приехал только вчера. Он всегда знал, что не посмеет предать духовную родину. Но и жить долго без Димы не способен. Они так и живут: то здесь, то там. Уговорить Позова жить иногда в Питере было тяжело, но у Арса получилось. Мужчины очень редко оставались наедине с собой в разных городах. Но это маленькое наедине мгновенно выводило отношения на обновлённый уровень, никто не успевал опомниться. Всë потому, что уж очень быстро они успевали соскучиться. Пока Димка вторым отвисал в душе, Попов натягивал сменную одежду с полотенцем, накинутым на голову. Его забавляло, что он сам приручил Поза постоянно мыться: до, после, когда был тяжёлый день и так далее. Арсений скинул с головы напитавшуюся влагой шершавую тряпку и полез разбирать вещи. Здесь у него были свои две полки и маленький стол, где обычно валялась техника. В том числе ноутбук, куда приезжий надолго залип и не заметил, как Дмитрий покинул душ, оделся и уже шумел на кухне. Множество новостей, сайтов, ссылок были достаточно странными. Не ведущими никуда или ведущие к несвязанной ни с чем информацией. Как будто что-то в интернете сломалось. Арсений бросил взгляд на дату. Сегодня суббота. Та самая суббота, только годом вперёд. С другой цифрой, но это точно та самая суббота. Как вовремя вчера приехал, прям в свою петлю. Но это уже другой год, уже не будет тех же повторов. Только почему же сегодня интернет чудит. Не было такого никогда. К слову, вчера в аэропорту все работники вели себя, словно неживые. Вечером Арс устал от перелёта и почти не обращал внимания, а сейчас вот вспомнил. От мыслей отвлëк крик. – Завтрак! – Иду. – Попов закрыл ноутбук, решив разобраться с этим всем позже. – Ты там чего завис? – уже не так громко спросил Дима, когда его любимый гость сел за стол напротив него. – Новости читал. – Арс перевёл тему. Пока не хотелось делиться тем, в чем не уверен. – ты знал, что прошёл год? – Прекрасно знал. Только ты рановато. У нас годовщина завтра. – Да, но я же в субботу тебе признался, по сути ровно год назад. – Только ты можешь помнить так дотошно. Хотя, что я говорю, это же только я прожил в том году лишь один раз твои три дня. Прости, не подумал. – Нет, ничего. Я просто кое о чëм задумался, а потом понял, как быстро летит время. – Ешь давай, остывает. – Спасибо. В воскресенье ранним утром на пробежке Арсений вновь вспомнил о странностях, когда вокруг него искажены были несколько зданий, сливавшись друг с другом. Неописуемая картина. Пугающая. Актёр подошёл поближе и протянул руку в, казалось бы, мираж. То, что он видел, определённо была иллюзия, но, попытавшись к ней прикоснуться, Арс порезал себе ладонь. Трогать перехотелось. Он отошёл назад и задумался, глядя на представленную ему картину, словно в галерее искусств. Никто вокруг больше подобного не замечал. Посетила страшная мысль, что сегодня вечером Дима вновь умрёт, а его самого заново закинет в петлю. Ежегодное развлечение так сказать. Но это реальность, в которой Позов жив, нельзя его снова убивать в его же мире. Может, в этом и проблема. Дойдя до нужной мысли, Арс побежал домой. Тренировку закончить надо. А все странности вокруг всего лишь напоминание о круге, о выборе и о неправильной жизни. Ещё и в те же дни. Других вариантов не находилось. Словно ему хотели сказать, что его жизнь, как эти дома — иллюзия. Арсений опять остановился и наклонился, поставив руки на колени. Он знает. Он знает об этом. Не забывает. Просто старается поменьше об этом думать. Нет, ему точно нельзя оставаться одному. Иначе он вечно будет скатываться в осознание того, что он не дома, ещё и Диму потащил за собой. Но Димке-то что. Он жив и счастлив. А Попов нет что ли. Он что, жалеет, что спас любимому жизнь? Жалеет, что год уже провёл с ним вместе? Ни в коем случае. Дома, оставленный в кровати Позов уже встал, убрался и приоделся, встречая спортсмена с чем-то спрятанным за спиной. Арс улыбнулся и спрятал порез в кулачке, на миг выкинув все мысли. – Ну вот, а я в спортивном. – Попов смущённо почесал затылок и пулей сбегал к своей полке, где спрятал заранее приготовленную маленькую коробочку. – А я типа прям в костюме, – отрезал Дмитрий. – с годовщиной. Мужчины одновременно протянули подарки, упакованные в одинакового размера коробки. Ещё и обе чёрные. Уровень понимания на лицо. Также вместе они их открыли. Внутри лежали ключи, далеко не идентичные. Копии квартир друг друга. Дима широко улыбнулся, а Арс наклонился и затрясся от беззвучного смеха. Не хуже Шаста в припадке той же эмоции. Это был самый гениальный, самый простой и самый лучший подарок, который только можно было придумать на первый день рождения их любви. С нежностью Дмитрий, сидя на заправленной постели, цеплял подарок на свои ключи, когда Арсений, управившись с тем же делом, снова укатился в размышления о том, как над ним издеваются в честь годовщины петли. Его лицо потускнело, а пальцы тихо, но раздражённо подбирали ритм на стене. – Ситуация забавная, но тебе как будто не понравилось. – с тоской взглянул на петербуржца Позов. – Что? Нет, что ты. Очень даже. Это очень иронично и тем более мило. Я рад. Просто... О другом думаю. – эмоции быстро сменялись от слабой улыбки до очередного опустошения. – Поделись, на что я тебе ещё? – Дима похлопал рукой по кровати. – Последние три дня, – Арсений послушно сел, – я видел только странности, будто они намекают, что я не дома. Я стал много думать. Что сейчас происходит в настоящей реальности. Как там Шаст и Серёжа. Не здесь, а там. Есть ли там вообще я. Что происходит в мире без багов. – говорящий открыл кулак, до сих пор скрывающий порез на ладони. Кровь уже засохла, но рана ссадила. Позов тут же сбегал за аптечкой, и аккуратно перевязал руку, предварительно обработав перекисью. Он молча слушал. Он знал, что пока должен только слушать. Арсений поайкал и продолжил. – спасибо. В общем, я хочу сказать. Эти три дня, ладно, даже два, сильно меня климанули. Я вспомнил не только о своей мистической ловушке, но и о своём выборе. Я уверен, что никогда не пожалею об этом, но зачем мне напоминать о том, что я не дома. Зачем мне напоминать, что ты умер. Я вижу это в кошмарах. Когда ты умираешь, во мне рождается такая боль, что я готов разломать ещё сотни реальностей, лишь бы быть с тобой. Но при этом я прекрасно помню, как сам говорил, что никогда не стал бы жить не в оригинальной истории. И вот я здесь. И было всë так хорошо. А мне зачем-то маякнули, чтобы я вечно знал, где я. И у меня в голове сейчас столько всего, что я не могу придумать, о чем ещё думать. Наш обмен ключами отвлёк меня, но я снова уплываю в шторм путаницы и лабиринта. Я не знаю, как найти выход. Меня сильно вынесли эти сбои в программе нашего с тобой мира. Вот я и кажусь таким потерянным. Я боюсь, что меня снова отбросит в прошлое. Я так хочу понедельник. Но неужели теперь каждый год мне об этом будут напоминать, если не вернут во времени. Дима молчал. Он впервые не полез нервно покурить. Он держал забинтованную ладошку двумя руками и молчал. Да, он поверил в невероятные приключения Арсения ещё тогда, год назад, в машине. Потому что любил. Но сейчас он почувствовал, будто сам прожил тоже самое. Не утешить было невозможно, осталось найти слова. Попов уронил голову на крепкое плечо, которое не дëрнулось, почувствовав на себе тяжесть. Арс знал, что его не отвергнут, ему обязательно скажут тёплые слова, а потом они вместе пойдут завтракать, словно ничего не было. И со следующего дня можно будет снова на год позабыть о том, где он находится. В другом мире. В мире, где Димка жив. Остальное неважно. Однако дискомфорт не уходил. Сверху у соседей громко заиграла колонка. «Ведь солнце светит ярче и теплее, чем все твои проблемы, Чем все твои запутанные слёзы изнутри. Ты ярче и теплее, чем все твои проблемы, всё хорошо, Не ври себе, пожалуйста, не ври!» – Я люблю тебя. – искренне выдал Позов. Сердце у Арсения приятно сжалось. Он закрыл глаза, с каждым словом становилось легче. И вот так просто. – я говорю это не только потому что тебе плохо. Не думай, что эта акция работает только так. И не парься с этими странностями. Представь, что это особенность. Особенность моего мира. Разве есть разница, где существовать, когда мы подарили друг другу жизни. Когда ты спас еë мне, оставил ту часть себя, которая могла бы в оригинальной реальности тебя убить вслед за мной. Даже если этот мир лживый, даже если я ненастоящий. Разве ты не счастлив? Я вот счастлив. Последний год я был счастливее любого человека на Земле. Давай будем счастливы вместе. Забудь об этих глупостях. Помни лишь о том, что я люблю тебя. И если захочешь, буду говорить это всегда. – Нет-нет... – Арсений приподнялся и потянулся лбом ко лбу, – говори это тогда, когда захочешь. Тем чувственнее будет. – а к твоим словам я прислушаюсь, честно. Ты прав, я очень счастлив. Какая разница, где. Я отдал тебе жизнь и я знаю, что это равноценный обмен. Более того, наши жизни — одна единственная любовь. Которой нет ни у кого. – Конечно, ты же разорвал узел реальностей ради этого. Такой любви точно ни у кого нет. – рассмеялся Позов, целуя каждый уголок лица со светлыми небесными, голубыми глазами. – потопали завтракать. С годовщиной, Арсений – С годовщиной, Димка. На следующий день странности закончились. Наступил понедельник.