Как цветут города?

      Когда Николаю позвонил Дугар, он как раз заканчивал работу над препаратом. Продолжая работать одной рукой, другой — левой — Коля принял звонок, только после этого увидев, что звонили ему по видео.       — Привет, Дугар, что случилось? — несмотря на то, что Иркутск был для Новосибирска просто знакомым, панику в его выражении лица Николай заметил сразу же.       — Это. — Ангарский, не говоря больше ни слова, переключил камеру с фронталки. Хоть Коля и был скуп на эмоции, увиденное одновременно повергло его в шок и порадовало.       Красноярск стоял на коленях, облокотившись ладонями на пол, а прямо перед ним лежал… Коля не сразу опознал этот цветок, но, присмотревшись, понял, что это было похоже на подмаренник.       Не смог распознать его Николай по одной простой причине — он почти полностью был покрыт кровью.       — Дугар… Сука… — явно с трудом прошипел Руслан. — Нахуя ты ему позвонил?..       — А что мне еще было делать? — вопросом на вопрос ответил Ангарский. — Коля, ты знаешь, что с ним?       — Ханахаки. Единственное, что может убить олицетворение города. — Новосибирск сочувствовал Красноярску, но одновременно с этим внутренне ликовал. Наконец-то! Образец болеющего ханахаки. Как давно Коля мечтал поработать с этой болезнью!.. — Болезнь, при которой от безответной любви город начинает откашливать цветы с кровью по причине того, что они начинают расти у него в лёгких. Организм отторгает чужеродное тело, и вскоре город может умереть от потери крови, болевого шока или из-за того, что цветы прорастут сквозь кожу и пустят корни. Первое упоминание этой болезни было найдено в Японии, оттуда и название. Насколько я знаю, на данный момент науке известен только один способ лечения — признание объекту чувств и — для полного излечения — взаимность. Без взаимности олицетворение города излечится не полностью — цветы не будут разрастаться, но опасность умереть от кровопотери или болевого шока при отхаркивании цветов останется. Правда, есть одно «но»: я не считаю, что Руслан способен испытывать такое чувство, как любовь.       — Но этой хуйней я же как-то заболел! — возразил Руслан, не обратив внимания на несвойственный Коле подкол в конце. Пока Новосибирск рассказывал про болезнь, Красноярск успел встать с пола и забрать телефон у Дугара. — Блять, а ей нельзя заразиться где-нибудь?       — Заразиться ханахаки невозможно по трем причинам: первая заключается в том, что ханахаки «болеют», если так можно сказать, только олицетворения городов, вторая — в том, что ханахаки не болели уже около двух сотен лет, что странно, учитывая то, что некоторые города достаточно долго влюблены безответно. А третья в том, что ханахаки не заразна.       — Блять, вот почему так повезло именно мне?       — Ханахаки недостаточно изучена, поэтому я не могу сказать точно. — сказал Новосибирск и вдохнул. Сейчас он собирался предложить то, что, в случае положительной реакции Красноярска, поможет ему внести огромный вклад в науку в целом и в природу олицетворений городов в частности. — Но я могу провести исследования на живом экземпляре и, скорее всего, найти иной способ лечения данной болезни. С согласия Руслана Андреевича я заберу его в НИИ и проведу необходимые исследования. Я не даю гарантии результата, но данное исследование однозначно поможет сделать первые шаги в лечении и изучении ее природы.       Руслан по другую сторону экрана телефона посмотрел, скорее всего, на Дугара, после чего спросил:       — Сможешь последить за городом в моë отсутствие?       Дугар, скорее всего, кивнул. Николай не стал говорить, что, возможно, Руслан не вернется, что, возможно, после смерти олицетворения города умрет и сам город, что хоть и маловероятно, но упускать из внимания не стоит. А может, дать Красноярску умереть от ханахаки и проверить? Коля одернул себя. Врачебная клятва и всë такое, к тому же, это был бы нежелательный для Николая исход с моральной точки зрения.       — Хрен с тобой, мелкий, приеду к тебе ближайшим рейсом. — обреченно-токсично рыкнул Руслан. Ему явно не нравилась ситуация. Наверное.       — Хорошо, тогда бюрократией займемся, когда ты приедешь. Кстати, советую не употреблять табачные изделия до окончания лечения — они могут усугубить ситуацию.       — Пошел ты, — выдохнул Руслан и снова скорчился в приступе кашля. Выплюнув цветок, он сбросил звонок.

***

      Руслан прилетел в Новосибирск через два дня. Судя по его внешнему виду, болезнь прогрессировала не сильно. Предупредив начальство о том, что ближайший месяц как минимум он будет заниматься другим проектом, Николай изучил практически все имеющиеся статьи о ханахаки, начиная от древних фолиантов, переведенных с японского и оцифрованных, заканчивая фанфиками на эту тему. Правда, вследствие их ненаучного происхождения, Коля закрыл их почти сразу после того, как понял, что это, но все же.       Первым делом Николай показал Руслану комнату при лаборатории, в которой тот будет жить в течение исследования. Это было довольно просторное помещение со светло-зелеными стенами, кроватью у левой стены, прикроватной тумбой, столом в дальнем правом углу комнаты и множеством приборов для отслеживания состояния обследуемого.       Негативное высказывание Красноярска в адрес комнаты Коля прервал, сказав, что это стандартное помещение для проведения исследований над человеком и что Руслан радоваться должен, что ему не придется жить с Николаем вместе.       Подождав, пока Красноярск оставит спортивную сумку с вещами на полу около тумбочки, Коля направился туда, где он проведет первичный осмотр. Рентген и прочее. Николай планировал позже провести несколько осмотров, которые он не смог бы провести на людях в силу того, что человек просто умер бы от подобного. В этом состояло еще одно преимущество того, что ханахаки болеют только олицетворения городов. Никто бы не разрешил ему вытворять нечто подобное над человеком. Легально. Но не об этом. Кхм.       — После осмотра тебе нужно будет заполнить некоторые бумаги. Чтобы в случае чего никто не подумал, что я держу тебя здесь не по твоей воле. Пока ты будешь их заполнять, я проанализирую результаты осмотра. Учти, я буду ставить на тебе эксперименты. Я не могу гарантировать, что после них тебе не станет хуже. Ты всë еще можешь отказаться.       — Дерзай, малой, — прохрипел Руслан. — Это невозможно терпеть.       Осмотр показал, что цветы и вправду были, что значило, что Руслан не разыгрывал из себя больного — хотя зачем ему это делать, — но, как ни странно, еще не распустились, хотя буквально два дня назад Коля своими глазами, пусть и через экран телефона видел, как Руслан отхаркивал целые распустившиеся бутоны. В голову Николая закрались некоторые сомнения, но он, немного поразмыслив, отмел эту теорию.       — Для более точной оценки болезни и поиска способа лечения мне необходимо знать, из-за кого у тебя происходит настолько сильный выброс окситоцина и дофамина. — добавил Коля, озвучив Руслану результаты обследования.       — Чë? — не понял Красноярск.       — К кому ты испытываешь любовь, — куда менее воодушевленно пояснил Николай. Он уже отвык от разговоров не с учëными.       — Малой, ты ничего не попутал? Хуя с два я тебе это скажу!       — Допустим, если ты не хочешь говорить мне конкретно, — для себя Николай пометил, что, значит, он знает этого человека либо олицетворение города. — то скажи, мужчина это или женщина и является ли он/она олицетворением города.       — Это настолько важно? — нахмурился Красноярск.       — Предположительно да.       — Город, мужчина.       Коля, мягко говоря, недостаточно хорошо разбирался в человеческих чувствах и эмоциях, но судя по тому, как чуть нарушилась плавность речи Руслана в конце фразы, он мог быть смущен. Объяснения этому Николай не находил.       — Ладно, — Николай вздохнул. — На сегодня всë. Завтра я планирую провести еще несколько обследований, а послезавтра одно серьезное. — да, то самое, которое нельзя проводить на людях. Коля будет с нетерпением ждать этого дня. — Что ты обычно ешь?       — А тебе не… Блять. Да похуй вообще, завари дошик и хуй бы с ним.       Подумав, что изучить влияние пищевой химии на цветы в легких было бы не менее интересно, Николай решил, что это должно быть после детального изучения болезни, иначе получится слишком много факторов влияния. Их и так слишком много — в том числе и молчание Руслана относительно того, в отношении кого у него наиболее активно вырабатывается окситоцин.       Хм, если Красноярск отказался озвучить данный аспект болезни, размышлял Коля, готовя макароны на кухне НИИ, то вполне возможно, что это, например, Омск. Тогда вполне логично то, что Руслан заболел ханахаки — ведь он токсично относится к возможному вызывающему выброс окситоцина олицетворению города.       Подобную гипотезу нельзя игнорировать, решил для себя Коля, закончив варить макароны. Необходимо либо найти ей подтверждение, либо опровергнуть.