Как цветут города?

      Вернулись в НИИ они уже затемно. Пока Николай раскладывал инструменты по местам, он спросил у Руслана, что тот думает насчет овсяной каши на ужин.       — Зачем ты спрашиваешь мое мнение, если всë равно приготовишь то, что считаешь нужным?       — Потому что я могу приготовить гречку вместо овсянки, если ты совсем ее не любишь, или сварить на молоке вместо воды.       — Ахуенный выбор, малой, — нет, Коля действительно не понимал, что не так в выборе между овсяной и гречневой кашами. — Давай овсянку на молоке, гречка — это вообще пиздец.       — Как скажешь. — поставив растение на стол, Николай пошел на кухню. Руслан пошел за ним.       Когда каша была готова, Коля поставил тарелку с овсянкой на стол и в шутку спросил:       — Тебе ложку или вилку?       — Давай вилку, блять, жижу твою есть. — Николай улыбнулся, кивнул и потянулся к столовым приборам. — Да я пошутил, блять! — увидев это действие, ругнулся Руслан. Коля усмехнулся и вручил Красноярску ложку.       — Приятного аппетита.       — И тебе не… Стоп, а ты что, есть не будешь?       — Я хочу получше изучить то растение. Кто знает, вдруг оно завтра отцветет, и я не смогу провести скрещивание.       — Ладно.       — Когда поешь, положи все в посудомойку, хорошо? — сказав это, Коля вышел с кухни.       Сегодняшнюю ночь Николай решил посвятить изучению странного цветка. Ханахаки он займется завтра, всë равно без образца — то есть Руслана — он не сможет нормально описать болезнь.       В первую очередь надо было провести генетический анализ для того, чтобы вычислить примерных предков этого растения.       Когда этот этап был завершён, а часы показывали без десяти полночь, Коля ушел в теплицу за необходимыми чистыми линиями растений.       К четырем утра Николай полностью закончил работу с этим цветком. На данный момент оставалось только ждать, появятся ли плоды.       Надо запустить посудомойку, внезапно пришла в голову Коле мысль. Или не надо, на полпути на кухню подумал он, вспомнив, что Руслан спит, а машина очень сильно шумит. Тогда Николай решил подготовить операционную к вскрытию. Это не очень человечно, да, но иначе причину болезни узнать практически невозможно.       Это заняло еще час. Что делать до пробуждения Руслана, Коля не знал. Спать не хотелось вообще, да и он знал, что все равно не уснет.       Неожиданно в голову пришло воспоминание. Володя недавно говорил, что вышел второй сезон Доктора Стоуна. В отличие от многих других аниме, которые показывал Коле Владимир, это ему очень понравилось.       Включив компьютер и надев наушники, Николай включил первую серию. Сюжет так завлек его, что Коля не заметил, как наступило утро.       К концу шестнадцатой серии в лабораторию зашел Руслан. Увидев это действие краем глаза, Николай поставил аниме на паузу и снял наушники.       — Сегодняшнее утро также не вызвало у тебя выброс эндорфина? — поинтересовался он, обернувшись.       — Не… Ты аниме смотришь? — глаза Красноярска округлились. Коля кивнул. — Что, правда?       — Ты имеешь что-то против аниме?       Насмешка исчезла с лица Руслана. Вроде это называлось «стушеваться», но Коля не был уверен в этом.       — Не имею.       — Вот и хорошо. — Николай погрузил моноблок в сон и встал со стула. — Помнишь, ты вчера спрашивал про обследования? Я решил, что наиболее эффективным будет вскрытие.       — Малыш, ты берега не попутал? Я тип живой пока, — возмутился Руслан.       — Поэтому-то я и буду тебя вскрывать. Олицетворения городов бессмертны, ты восстановишься через какое-то время. А я соберу образцы подмаренника северного из твоих легких и посмотрю на их рост в искусственном субстрате. И, естественно, вскрытие будет проводиться под наркозом.       — Как долго я буду восстанавливаться?       — Предположительно менее трëх дней, — прикинул Коля. — возможно, около суток.       — Ты уверен, что от этого болезнь не усилится? — на этот вопрос Николай не мог ответить положительно. По сути, вскрытие не будет чем-то, от чего ханахаки может усугубиться, хотя…       По сути, олицетворение города, к которому Руслан испытывает дофаминергическую целеполагающую мотивацию к формированию парных связей, причинит ему вред. Это может как-то воздействовать, ведь Коля не знает, как ханахаки определяет, разрушать организм или нет.       Еще ему было совершенно неизвестно, воздействует ли наркоз на болезнь, но вскрывать без него не позволяла какая-никакая человечность.       — Нет, не уверен. Также, как не уверен в отсутствии воздействия наркоза на ханахаки. Болезнь слишком малоизучена, чтобы я мог делать подобные выводы. Но я могу сказать, что с вероятностью восемьдесят семь процентов ты не умрёшь от ханахаки до выхода из наркоза, следовательно, в случае усиленного прогрессирования болезни ты с вероятностью девяносто девять процентов сможешь рассказать о своих чувствах тому, к кому ты испытываешь дофаминергическую целеполагающую мотивацию к формированию парных связей и получить ответ. Следовательно, вероятность выжить после вскрытия равна… — Коля на секунду замолчал, считая в уме десятичные дроби. — чуть более чем восьмидесяти шести процентам, что является вполне себе неплохим показателем.       Руслан задумался. Видимо, он также просчитывал что-то у себя в голове.       — Ладно, малыш, я согласен.       Николай прошел в операционную, Красноярск за ним.       — Раздевайся по пояс и ложись на спину. — Коля отогнал от себя мысль о том, что он увидит полуголого Руслана. Не до того сейчас. — Я введу тебе препарат через вену, и ты уснешь. Я надеюсь, ты не пил и не ел с утра или ночью?       — Нет. — Красноярск лëг на операционный стол. Николай тщательно вымыл руки, взял с тумбы катетер, ввел его в вену Руслана и подключил к капельнице. Через несколько секунд после этого Красноярск вошел в состояние угнетения синаптической передачи возбуждения в центральную нервную систему.       Дождавшись, пока наркоз окончательно сработает, Николай начал вскрытие. Внезапно ему в голову пришла мысль удалить цветы хирургическим путëм. Но нет, этого делать не стоит — если это сработает, то болезнь так и останется неизученной.       Через некоторое время на подносе рядом со столом лежали несколько цветов подмаренника. Коля зашил все сделанные им разрезы, отсоединил капельницу и вытащил катетер. Руслан придет в себя через пару часов, за это время Николай сможет как следует изучить вырезанные им цветы.

***

      Вскрытие, как и предполагалось, не усугубило болезнь. За две недели, что прошли с того момента, Коля достаточно сильно продвинулся в изучении и поиске лекарства от ханахаки. Цветы нормально росли в типичном для подмаренника северного субстрате, вещества, оказывающие вредоносное влияние на свободнорастущие растения данного вида так же действовали и на цветы, вырезанные из легких, удобрения же наоборот, не действовали вообще.       Из всего этого Николай сделал вывод, что на положительное развитие растений, появившихся благодаря ханахаки, влияют только чувства носителя, предположительно — гормоны.       Эта же информация помогла с поиском лекарства.       За эти две недели болезнь Руслана сильно прогрессировала. Растения стало видно сквозь кожу на груди, кровавый кашель с цветками сильно участился.       — Руслан, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Коля, заходя в комнату Красноярска.       — Явно кх-кх-хуже, чем вчера. — он сидел за столом и что-то читал. Николай пригляделся. «Занимательная физика. Том 1». Понятно.       — Я уже близок к тому, чтобы найти лекарство. По моим подсчётам, я закончу в ближайшие два дня.       — По моим ощущениям, я в эти ближайшие два дня, — кашель. — откинусь. — мрачно произнес Руслан.       — Не откинешься. Мы же договорились. У тебя есть контакт того, к кому ты испытываешь дофаминергическую целеполагающую мотивацию к формированию парных связей? — Николай понимал, что в данной ситуации его контакты не были нужны Красноярску, но чтобы не выдать то, что Коля знает, ему нужно было задать данный вопрос.       — Есть. — чуть менее мрачно кивнул Руслан.       — Достаточно ли высок уровень леноморелина в твоем организме? — спросил Николай, вспомнив о том, что завтрак был порядка четырёх часов назад. — Если да, я могу сварить макароны. — добавил он, чтобы Красноярск не спрашивал, что значили термины в вопросе.       — Не откажусь, малыш.       Коля кивнул и ушел на кухню.       После обеда Николай вернулся в лабораторию. Лекарство от ханахаки находилось на завершающей стадии разработки. Оно представляло из себя препарат, который должен попадать в легкие прямым путем — через дыхание.       То есть, по сути это должен быть курс ингаляций. Сам препарат может в какой-то степени навредить организму, и Коля попытается нивелировать это воздействие, но если сегодня у него это не выйдет, то придется начать лечение так. Всë равно олицетворения городов обладают усиленной регенерацией, поэтому негативное воздействие лекарства можно будет опустить.       От разработки Николай отвлекся только на то, чтобы поужинать вместе с Красноярском. Относительно скоро всë это закончится. С достаточно большой вероятностью Коля вылечит ханахаки, и Руслан сможет вернуться к себе в город. Скорее всего, размышляет Николай, натыкая на вилку очередной кусок омлета, он признается ему через пару недель после завершения лечения, когда убедится, что всë сработало, как надо.       — …оль! Коля! — Николай отвлекся от своих мыслей и сфокусировал взгляд на Руслане.       — А? Ты что-то хотел?       — У тебя мешки под глазами. Огромные. — да? А Коля и не знал. Но, наверное, так и есть — после двух недель почти без сна и не такое может быть. — Ты вообще высыпаешься?       — Высыпаться — удел сыпучих веществ. Я — тело твëрдое. Так что нет, я не высыпаюсь. — Коля чуть улыбнулся. Почему-то после того, как Красноярск озвучил свой вопрос, на него накатилась усталость. Ну ничего, вот он ханахаки вылечит и…       Проснулся Коля уже вечером, но не за столом, где отключился, а, судя по всему, на кровати. Глаза выцепили детали знакомой комнаты, а после и силуэт, чуть подсвеченный настольной лампой. Он в комнате Руслана, дошло до Николая. В желтоватом свете Красноярск выглядел… Уютно? Он перелистнул страницу.       Коля чуть прочистил горло. Что произошло — он и сам знал. Сейчас его интересовало другое.       — Как долго я спал?       Руслан чуть повернул голову.       — Часов шесть-семь, наверное. — Красноярск, похоже, хотел сказать еще что-то, но промолчал.       Николай мысленно выдохнул от облегчения. Если бы он спал дольше, ему, скорее всего, не хватило бы времени на исправление побочного эффекта лекарства.       Аккуратно сев на кровати, он смог получше рассмотреть Руслана. Тот сидел, в левой руке держа книгу под светом лампы и подперев щеку правой. Коля поймал себя на мысли, что был бы не против еще понаблюдать за тем, как Красноярск читает. Но сейчас Николаю надо было доработать лекарство от ханахаки, поэтому ему пришлось подняться с кровати и уйти в лабораторию.       — Может, ты поспишь всë-таки? — с долей беспокойства спросил Руслан. — Выглядишь, как несвежий труп.       — Я выспался, к тому же в данной ситуации разработка лекарства от ханахаки важнее моего здоровья.       Красноярск ничего не сказал ему на это.

***

      — Да! Получилось! — радостный возглас Николая разрезал ночную тишину. — Ой, — Коля испуганно взглянул на экран планшета, который транслировал видео с камеры, установленной в комнате Руслана. Вроде не проснулся.       Чего он, собственно говоря, радовался-то? Подмаренник из лëгких Руслана погиб от попадания на его листья небольшой концентрации препарата, не вредящего организму олицетворения города. Проще говоря, у Коли получилось сделать лекарство от ханахаки! Осталось только проверить его на практике.       Николай посмотрел на часы. Три часа утра. Что ж, ладно, можно и поспать, решил Коля. Он прибрался в лаборатории, повесил халат у входа и ушел в комнату, в которой он жил во время исследования. Хотя, по сути, он там почти и не жил — большую часть дня он проводил в лаборатории.       Поставив будильник на восемь утра, он лëг на кровать и укрылся одеялом.       Проснулся Николай за полчаса до звонка. Солнце нещадно било в глаза, заставляя понять, что он забыл задернуть шторы. Ну да ладно, решил Коля, вставая с кровати, так даже лучше.       Заварив кофе на кухне, он направился в лабораторию подготавливать все для проведения ингаляции.       Когда Руслан зашел на кухню, Николай варил овсянку.       — Можешь нас поздравить, — произнëс Коля. — Я создал лекарство, которое, по идее, должно вылечить ханахаки. После завтрака можно будет начать лечение.       — Охуенно. — кажется, впервые за то время, что Руслан находился в НИИ, мат из его уст звучал с положительной интонацией.       После завтрака, уже в лаборатории, Коля усадил Руслана за стол и отдал ему маску ингалятора.       — Процедура будет длиться около пятнадцати минут. — пояснил Николай. — Во время ингаляции нежелательно говорить. Просто дыши.       — Понятно. — кивнул Красноярск и надел маску. Коля включил аппарат и сел на стул рядом. Наблюдая за течением процедуры, он стал засматриваться на Руслана. На его сейчас чуть растрёпанные из-за маски красные волосы, на глаза, зелëные, как изумруды, на его поднимающуюся и опускающуюся от размеренного дыхания грудь. Взгляд Николая скользит ниже…