Я бы хотел тебя придушить.

Казалось бы, только всё устаканилось: первые знакомства остались позади, изучение штаба сверху донизу, каждого его закутка, лестницы и каждой доступной комнаты тоже пройденный этап, а сейчас они отрядом в шестнадцать человек, в сопровождении жутковатого мужчины в белой шляпе, идут на последний этаж по срочному вызову Бримстоуна. В подробности их не посвящали, Мозгокрад, как называли этого мужчину в жёсткой маске уже знакомые дуэлянты, сказал лишь что верхушка поручила ему собрать всех и доставить в главный офис по вопросу безопасности. Его прыгающая из ноты в ноту интонация не обнадёживала, скорее наоборот — только нагоняла жути. Казалось, будто каждое его слово — первобытная ложь. Никто не задавал вопросов, лишь тихие перешёптывания долетали до Гекко то с одной стороны, то с другой, и среди общего гула он услышал, что на этом заседании совершенно точно будет выбрана очередная пятёрка агентов, которая будет отправлена на опасную миссию по защите планеты от похищения радианита. Матео не вникал в этот вопрос, не интересовался у других зачем вообще планете Омега нужен их радианит и почему они не могут добыть его у себя, наивно полагая, что узнает об этом позже из уст Бримстоуна, или, на крайний случай, Рейны. Парня не интересовали причины, ему был важен лишь факт того, что похищения существуют и их нужно пресечь как можно быстрее. Он не знал, была ли его позиция верна и разделялась ли она хоть кем-то среди этих людей, но предпочёл об этом помалкивать, чтобы не нарваться на нравоучения. Йору шёл недалеко, напряжённой походкой следовал за спиной впереди идущей темнокожей девушки с интересной позолоченной рукой. Сгорбившись, он смотрел себе под ноги, сжимая в карманах кулаки, а на его лбу вздулись вены. Один лишь его вид заставил Гекко нервно вдохнуть воздух через нос и выдохнуть его назад сквозь крепко сжатые зубы. Где-то внутри, под коркой тревожности, горел огонёк предвкушения своей первой миссии, но чем дольше Матео наблюдал за нахохлившимся Йору, тем беспокойней ему становилось. Японец увёл свой акулий взгляд исподлобья вперёд, прямо за спиной Сайфера твёрдой походкой следовал Чембер. Мужчина шёл на каждую миссию с напущенной самоуверенностью, в каждом шаге, в каждом его взгляде прослеживалась высокомерность, для него это рандеву с погибелью будто было спектаклем, на котором он — почётный гость в VIP-зале. Каждый раз, когда они находились в эпицентре событий, он сидел в самом дальнем углу со своей снайперской винтовкой, и каждый раз, когда Йору ловил мелкое сверкание солнца на его очках где-то вдалеке, парень представлял, что стрелок сидит, закинув одну ногу на другую, и попивает дорогое вино из бокала, наслаждаясь зрелищем, а когда наступает его час, поправляет причёску, берёт оружие в руки, стреляет врагу в затылок и, смеясь со всем самолюбием, возвращается на своё место. Он всегда находится в нужное время в нужном месте, будто у него заранее на руках был сценарий битвы. Сайфер считал его равным себе, одарённым стратегом, а Йору — искусным гением зла, к которому не стоит поворачиваться спиной, если жизнь дорога. Каким бы самоуверенным француз не казался со стороны, сейчас по его телу волнами расходилось напряжение. Если его занесут в отряд и там окажется Йору — это конец. У него нет времени на обдумывание плана, нет времени на решение. Это знак, призыв к действиям. От безысходности хотелось орать, перешёптывания вокруг него и звук шагов смешались в глухую какофонию, заглушаемую лишь пульсирующей кровью в висках и отдающимся в ушах сердцебиением. На его лбу то и дело выступала испарина, которую он смахивал рукавом рубашки, наивно мечтая, чтобы его нервозность не просочилась сквозь лицемерную улыбочку. Чембер давно не видел Вайпер, это помогало сосредоточиться на задании, забыть её лицо без маски, выпытывающие глаза, тёплые прикосновения рук и ядовитые слова, в его сознании превращающиеся в просто приятный для слуха звук. Она действовала на него не хуже сильного дурмана, рядом с ней он мог быть Винсентом, рядом с ней мир ограничивался диваном, на котором они сидели, горьким запахом её парфюма и дорогим вином на столе. В любом другом месте он Чембер, головорез, убийца, лицемер, лжец и гений зла, пешка на шахматной доске перед лицом чёрного ферзя. «Если она там — это конец.» Сайфер остановился у серой двери в главный офис, поднял одну руку вверх, призывая всех остановится и постучал, оповещая находящихся внутри о их прибытие. Он мог зайти и просто так, но тогда какой пример он подаст остальным? Дверь открылась, прямо перед ней стояла Сэйдж. Девушка отошла в сторону и жестом пригласила всех внутрь. Гекко дружелюбно помахал ей рукой, проходя мимо, и та улыбнулась, кивнув. Для себя парень подметил, что она выглядит живее, чем до этого. Это немного успокоило. В кабинете не было ничего лишнего: офисные стеллажи с кучей документов и папок, большой стол с двадцатью сидячими местами, во главе которого стояло кресло, а за креслом — окно, с видом на пустую посадочную площадку. Агенты один за другим заполнили помещение и расселись по свободным местам. Никакой схемы рассадки Гекко не подметил, поэтому просто сел рядом с Йору, сложил руки на столе, нетерпеливо постукивая ладонями по тёмной столешнице. Рё сунул руки в карманы куртки, закинул ногу на колено и ноги снова начали трястись. Видимо, его нервные тики беспокоили сидящую рядом Сэйдж, и китаянка ненадолго положила ладонь на колено Йору, а тот, одарив её грубым взглядом, успокоился, правда до того момента, пока она не убрала руку. Джетт и Феникс устроились рядом с Бримстоуном, девушка подпëрла подбородок замком из рук, качаясь из стороны в сторону, как легкомысленное деревце. Её спокойствие и улыбка, застывшая на губах, Гекко не удивляла, но неслабо подбадривала. Если их выберут в команду, он будет очень этому рад. Она бывалая, наверняка у неё много чему можно научиться. Феникс выглядел точно также, как и кореянка — весёлый, с огоньками в глазах. Британец с нетерпением наблюдал, как Бримстоун рассматривает бумаги и, судя по виду, мечтал наконец покинуть замкнутое пространство и хорошенько растрястись. — Доброе утро, агенты. Думаю, вы в курсе, но я всё равно скажу, — начал мужчина, наконец садясь в своё место, — Вы здесь, потому что наша планета снова под угрозой. По нашим данным, агенты Омега будут здесь через неделю, высадка в Венеции, Италия. В прошлый раз мы понесли большие потери, поэтому Сэйдж останется здесь, придётся справляться самостоятельно, лишний раз под пули не лезьте, рисковать нельзя. Дуэлянты, вас это касается в первую очередь, — Бримстоун красноречиво окинул каждого дуэлянта смиряющим взглядом, Йору и Джетт синхронно закатили глаза, — У нас нет данных о том, кого конкретно Омега отправит на точку, поэтому лишний раз перестрахуемся, — наконец, Лиам взял листок, который рассматривал до этого, и поочередно начал называть агентов. Все заметно напряглись, — Омен, — Брим посмотрел на смокера исподлобья, тот даже не повернулся в его сторону, лишь кивнул, но из-за тени под плотным капюшоном этого никто не заметил, — Чембер, — француз широко улыбнулся, высказал лживую благодарность и пообещал, что всё пройдет идеально. Бримстоун устало вздохнул и махнул руку в знак веры, хотя и этот жест казался не искренним, — Гекко, — Матео поднял голову и неосознанно сел ровнее. Он и не надеялся, что ему дадут шанс, и заметно волновался, но всё равно самоуверенно улыбнулся. — Я не подведу. — Будь осторожен, это не по ботам на полигоне стрелять, — Гекко согласно кивнул, выглядя ещё более воинственно, чем до этого, а Лиам продолжил, — Фэйд, — девушка в самом конце стола вскинула руку, оповещая, что поняла. Матео поёжился от её жутковатого вида, — и Йору. — Я не согласен, — резко и громко выпалил японец, поворачиваясь к Бримстоуну. На него повернулись все до единого, включая Гекко. Мексиканец приоткрыл рот в немом ужасе, для него было дикостью спорить с верхушкой, да ещё и на глазах у всех. — Отставить! Это приказ, я не спрашивал твоего мнения. — Да насрать мне! — Йору резко встал. Лиам попытался смирить его грозным взглядом, но это дало лишь обратный эффект и Рё оскалился, — Почему я вечно в одной команде с этим?! — Парень указал в сторону француза, и Чембер, в свою очередь, забегал глазами по окружающим в поисках поддержки, — Вы специально это делаете?! Мне с этой крысой сидеть в одной комнате мерзко, не то что в одной команде работать! — Замолчи. Сейчас же. — Я НЕ СОБИРАЮСЬ МОЛЧАТЬ! ЕСЛИ ВАМ ТАК НРАВИТСЯ ИГРАТЬ В ЕГО ИНТРИЖКИ, ТО ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН?! Лиам встал со своего места и пальцем указал на выход. Йору не заставил себя долго ждать. Резко оттолкнувшись от стола руками, будто пытаясь его свалить, он ушёл, скинув стул, на котором сидел. Дверь за ним закрылась, но ещё какое-то время повиснувшую тишину нарушали громкие звуки его шагов. Чембер с удивлением оглядывал окружающих, разводя руками каждый раз, когда на него кто-то смотрел, ожидая ответа. Интерес угас также быстро, как и появился и вскоре все вернулись к обсуждению операции. Не смотря на этот инцидент, Бримстоун продолжил объяснять каждое действие вылазки не вычёркивая из плана Йору, и даже непричастные слушали с интересом, выдвигая свои варианты как и что изменить в лучшую сторону. Гекко несколько удивляло такое поведение, неужели им всем всё равно на это? Все привыкли к тому, что они собачатся? И все знали почему, но никто не хотел это обсуждать? Произошедшее оставило едкий осадок на душе Матео, он не мог сконцентрироваться на разговоре, все мысли были заняты Рё и его выпадом в сторону Чембера. Тогда, на тусовке, они не перекинулись ни одним гневным взглядом, даже выходили вместе курить, напряжение между ними не ощущалось, казалось, будто они две просто сосуществующие в этом месте единицы, как и остальные, но, видимо, у этого есть своё незримое потайное дно, которое хотелось поскорее прощупать. Может из любопытства, а может из соображений волнения. Из Йору ответов не вытащить, это очевидно. Спросить у Джетт? Тоже нет, может кореянка и осведомлена о множество вещей, что происходили в этом месте, но уж точно не имела возможностей залезть туда, где изначально для всех закрыто. Вывод напрашивался один: говорить нужно с Чембером. Все его секреты, всё его живое в песке лжи, как золото, и если песок просеять — до ответов можно добраться самостоятельно. Он бросается фактами направо и налево, подливает масло в огонь интереса к его персоне, и, когда к языкам пламени люди начинают тянуть руки, огонь, будто живой, ускользает в сторону, не позволяя себя понять. Заседание закончилось через час. Чембер скрылся так быстро, что Гекко даже не успел позвать его. Агенты двинулись к лифту небольшими пачками, бойко обсуждая план, а не произошедшее, и как бы сильно Матео не хотелось присоединиться к Джетт и Фениксу, к Неон, что крутилась рядом с ними, он спешно спустился по лестнице, чуть ли не бегом добираясь до их общей комнаты. Что-то внутри подталкивало идти быстрее, беспокойство, родившееся в сердце из ниоткуда визжало, что если он поторопиться, то может быть найдёт Йору ещё в комнате. Нырнув в коридор мужского общежития Гекко как смог быстро открыл дверь и вошёл внутрь. Облегчение опустошило нутро, когда Матео увидел японца лежащего на кровати. Парень поднял руку, намереваясь начать говорить, но одышка помешала словам, и он молча прижался к стене с глупой улыбкой радости на губах. Тео подумал, что впервые так радуется наличию этого человека в комнате. В ней царило напряжение, оно, будто ледяное царство японца, окутывало его со всех сторон, возвышало огромные колючие стены, незримые, невидимые, чтобы оградить его от внешнего воздействия, запереть и не отдавать в любопытные тёплые руки других. Йору лежал лицом к стене, его волосы влажными сосульками прилипли к голове, локоны сильно блестели в солнечном свете из-за несмытого воска, а по подушке мокрым пятном расходилась влага. Рё не повернулся, даже когда понял, что в комнате не один, но даже так можно было заметить, как мышцы его лица напрягаются в хаотичном порядке, независимо друг от друга. Тео сел рядом с кроватью японца на корточки, но не успел сказать ни единого слова, как Йору повернулся. Те самые, широко раскрытые тёмно-коричневые глаза уставились на Гекко с пугающим безумием и, сверкнув сталью, примагнитили к себе всё внимание, убивая настороженность. Внезапно, одна рука японца крепко сжала горло Тео, затем вторая, и, когда Гекко схватился за его напряжённые запястья своими и встал, Йору сделал тоже самое, ни на секунду не отводя глаз от лица мексиканца. Он сдерживал в себе что-то, какую-то силу, что могла с лёгкостью свернуть шею парня на месте простым движением. Дыхание участилось, пальцы на тощей шее Матео сжимались всё сильнее, перекрывая воздух, пока лицо Гекко не приобрело фиолетово-багровый оттенок, и только после этого Йору заставил себя отпустить. Шикнув, как от сильного ожога, он с силой толкнул парня от себя. Тот зацепился рукой за стол, чтобы не упасть, вторую уложил на горло, так жадно хватая ртом воздух, что закружилась голова. Ужас парализовал тело, он не смел даже поднять глаз на обидчика, но когда Йору двинулся, сделал шаг назад, выставил ладонь перед собой, призывая остановиться. Ещё немного, и его зверьки точно не оставят происходящее без внимания. Парень мог бы бояться дальше, но его слишком часто прижимали до этого и посильнее, чтобы сейчас слишком много внимания уделять этому удушью. Однако перспектива заиметь синяки совершенно не прельщала. Тео убедил себя не воспринимать это нападение всерьёз, списал на нервы и мысленно потребовал от себя успокоиться. Гекко наблюдал, как японец хватает себя за волосы, бродит из стороны в сторону, и как его взгляд нервно перемещается с одного предмета на другой, будто в поисках хоть чего-то, что могло бы его успокоить. — Ты опять лезешь туда, куда не просят, — начал Рё, и его голос с каждым словом дрожал всё сильнее, — Нравится быть в эпицентре событий или ты просто на всю голову больной? Игнорируя выставленную вперёд руку Гекко, Йору схватил её за запястье и дёрнул на себя, буквально заставляя сделать шаг вперёд. — Тебе не приходило в голову, что не всем насрать? Мне казалось, мы уладили этот вопрос. — Послушай, зелёный, не знаю что в твоём понимании «уладили», но я повторяю: я в гробу видал твоё внимание, твою заботу и всё вытекающее из этого. Уведоми, когда до тебя это дойдёт. — Почему? — Что почему? — Почему в гробу видал моё внимание? Йору замолк и Гекко прикусил язык, пожалев о том, что вообще решил продолжить этот разговор, но назад пути уже не было, оставалось только продолжать давить до победного. — Йору… Нет, Рё, я не тупой. Может быть я и немного, но всё-таки насколько то узнал тебя, узнал Феникса. Он подошёл бы в качестве друга мне, но уж точно не такому, как ты. И тем не менее я знаю, что вы ладите. Ты не выбрал кого-то по спокойней или кого-то, кто хотя бы по характеру на тебя похож, ты связался с самым громким, мать твою, человеком, который только есть в этом месте. Ты хоть раз задумывался о том, насколько это идёт в разрез с тем, что ты из себя строишь? Тебе ведь нравится с ним обсуждать что-то тупое. А когда вы сидели чуть-ли не в обнимку на полигоне, комментируя мои действия? Я видел. Я вижу. — Ты ни черта не понимаешь, — отрезал Рё, отпуская руку Гекко с готовностью уйти, но Тео, недолго думая, теперь уже сам взял его за запястье и заставил стоять на месте. — Объясни мне. — Не хочу. — Зачем отстраняться от того, что тебе нравится? У тебя нервы шалят каждый раз, когда с тобой разговаривают, когда рядом слишком много людей, когда кто-то разговаривает рядом с тобой, выглядишь как нахохлившаяся птица, а сам раз на раз да вякнешь что-нибудь. Одиночки долго не живут. Люди, чёрт возьми, социальные существа, если ты не знал! — видимо, последняя фраза задела за живое. Йору резко выдернул свою руку из чужой хватки, одаривая Гекко взглядом, в котором мексиканец прочитал испуг. — Одиночки сами за себя в ответе, сами за себя воюют и сами за себя дохнут. Они не засиживаются на одном месте, не привязываются и не любят, потому что так проще. Никто не станет беспокоиться, если ты один, никто не станет вытаскивать твой зад из преисподней из-за своих тупых чувств. И никто в порыве героизма не побежит подставлять свою спину под пули ради тебя. Ты глупая, недоразвитая малявка, которая в жизни не знала что такое видеть, как человек подыхает из-за твоей глупости, из-за твоей ошибки. Ты не понимаешь, и молись, чтобы никогда этого не понять. Я тебе не товарищ, не друг и не любовник, угомони свой синдром спасателя, пока однажды он не вылился тебе боком. Гекко, что всё это время смотрел на Йору с напыщенной воинственностью, теперь выглядел даже грустным и ему ничего не оставалось, кроме как отпустить руку японца. Парень вздохнул, ему больше нечего было сказать. Может, он действительно чего-то не понимал, может быть и вправду он видел мир иначе, и, пускай всё это казалось одной большой проблемой, сил бороться дальше не было. Матео отвернул голову в сторону, прерывая их слишком долгий зрительный контакт, и Йору, наверное, должен был радоваться своей победе в этом дурацком споре, но выглядел он наоборот из ряда вон плохо. Снова тоже самое, снова отогнал от себя очередного человека, которому было не плевать, закрылся, не позволил приблизиться, обжëг ледяным безразличием. Это был его шанс, быть может, последний на много времени вперёд. Йору не позволял себе отвернуться, смотрел на Гекко выпытывающими глазами, злобно сжимая руки в кулаки. «Скажи ещё что-нибудь. Ну скажи! Скажи, что тебе всё ещё не похер на меня! СКАЖИ ЭТО!» Йору крепко сжал зубы, чтобы не выкрикнуть эти слова Гекко в лицо, и приступ ярости облил его лицо краской от щёк до ушей. Хотелось сжать этого пацана, сломать все кости, швырнуть об стену, задушить, убить, стереть с лица земли и забыть, что он существовал когда-то. Рё соврал бы, если б сказал, что Гекко для него ничем не отличался от всех остальных, скорее наоборот он видел в нём возможность отпустить старые предрассудки и принципы, открыться, стать ближе. Он весёлый, интересный парень с, как назло, крайне привлекательной внешностью, может быть не идеальной, но Рё считал его красивым. Но какое же неудачное время для всего этого! Через неделю миссия, и Бримстоун совершенно точно не вычеркнул Йору из команды, и там же будет этот сраный Чембер и сраный Гекко, и, как будто специально, все карты сложились как нельзя хорошо для француза: Сэйдж обязана остаться, Сайфер с ними не едет, а Фэйд, как единственному разведчику, будет не до слежки за Чембером. Этот гад наверняка ужасно рад такому раскладу событий, где ни одна муха не помешает ему пристрелить Йору и спихнуть все на врагов. Если эта французская тварь заподозрит о близости Йору хоть с кем-то, он не упустит возможности этим воспользоваться, а Рё, к несчастью, не может прямо сейчас найти Чембера и перекроить ему лицо на новый лад и закончить картину вбитыми стёклами его же очков в его же глаза. Гекко обнял сам себя руками, с отвёрнутой от парня головой размышлял над тем, почему тот всё ещё стоит, почему не уходит, почему молчит. Разговор окончен, Матео ясно дал это понять, но тот не двигается и дышит так тяжело, словно ещё немного давления, и какая-нибудь вещь в этой комнате точно целой не останется. Тео заставил себя повернуться к Рё, посмотреть на него, и с удивлением заметил, что тот всё ещё откровенно пялится на его лицо, и Гекко заметно покраснел от неловкости. «Твою ж, зачем я повернулся? Чего он вообще ждёт?» Матео опустил взгляд на сжатые кулаки Йору и, со вздохом, взял его руки в свои, призывая успокоиться. Он не знал точно, какой эффект это окажет на парня, но надеялся, что положительный, и не прогадал. Сначала Рё дёрнулся, будто отходя ото сна, после тоже опустил глаза вниз на собственные руки и разжал их, впуская свои ладони в чужие. Японец замер, смотря за тем, как его пальцы сжимают руку парня сначала сильно, потом еле касаясь. Гекко ощутил холод, что исходил от чужой руки, на своих горячих ладонях, и от того сжал его руки покрепче, чтобы согреть или, скорее, подарить ему своё тепло. Они стояли так минуты две, но по ощущениям прошла целая вечность. Рё с любопытством гладил кожу Гекко подушечками пальцев, в то время как Тео боялся двигаться, с замиранием сердца наблюдая за тем, как эта глыба льда медленно тает под его руками и с таким интересом трогает его запястья, будто впервые видит живого человека. Говорить не хотелось, да оно и не нужно было. Каждый их разговор заканчивался молчаливым обменом взглядами и действиями, что имели смысл, который могли трактовать только они. Йору вытащил свои руки первый и ещё какое-то время потирал ладони пальцами, всё ещё вспоминая теплое чувство от прикосновений к чужой коже, но ничего не говорил, и, чтобы помочь, Гекко решил начать первый, полушёпотом: — Не хочешь что-нибудь посмотреть? Обещаю выбирать интересные фильмы. — Ты позовёшь их? — Нет, посмотрим вдвоём. Я схожу за чем-нибудь на кухню. — Возьми мне ещё банку энергетика по пути. Гекко дружелюбно улыбнулся и, пообещав скоро вернуться, оставил Йору разбираться с ноутбуком, а сам пошёл на кухню. Пускай всё это было весьма напрягающим действием, но его вдохновило продвижение в их взаимоотношениях, и кто бы мог подумать, что подтолкнёт их к этому прорыву скандал в главном офисе, а не какая-нибудь прогулочка вокруг базы. Тео завернул за угол к лестнице, поленившись идти ещё пол коридора к лифту, а потом стоять и ждать, пока он приедет. Быстро перемахнув два лестничных пролёта, Гекко открыл дверь, но не успел сделать и двух шагов, как заметил тело у стены, совсем недалеко у двери в лифт. Не различая, кто бы это мог быть из-за тени, Тео медленно стал подбираться к фигуре. Спустя пару шагов, по высокому росту и дорогому костюму, Гекко узнал в фигуре Чембера. Мужчина прижимался одним плечом к стене, протирал очки о край рубахи, и выглядел даже издалека каким-то замученным, однако, чем ближе Матео приближался к нему, тем ярче видел кровь, размазанную по его лицу. — Чембер? Тебя кто так? — с осторожностью отозвался парень, когда подобрался уже совсем близко и между ними было не больше шага. Он порыскал в карманах в поисках какой-нибудь салфетки, но ничего не нашёл. Чембер махнул рукой и слабо улыбнулся, судя по всему хотел что-то сказать, но не смог, однако Гекко и без того понял, что он хочет убедить парня, что всё нормально и переживать не о чем. Тео нахмурился, подошëл ближе и, нагло вытащив из чужого нагрудного кармана белоснежный платок, протянул его французу. — Стиль стилем, но у вас лицо оставляет желать лучшего. Так что случилось? Может, вас к Сэйдж проводить? — Поверь, оно того не стоит. Иди куда шёл, я доберусь сам, но спасибо за заботу. Гекко смотрел за тем, как Чембер отлепляет себя от стены и уходит, пошатываясь так, словно сейчас упадёт. Мексиканцу пришлось собрать всю свою гордость, чтобы не броситься на выручку. Если он говорит, что ему не нужна помощь, то пусть добирается как хочет, на колёсах своей самоуверенности. Матео развернулся и, всё же добравшись до кухни, отрыл там большую пачку чипсов, взял из холодильника банку газировки и банку энергетика для Йору. Ему потребовалось всё время, что он добирался до комнаты, чтобы выкинуть Чембера с кровоточащим носом из головы, но уже в комнате эти воспоминания его отпустили. Рё сидел на своей кровати, перед ним на тумбочке ноутбук с фильмом на паузе. Он жестом позвал Гекко садиться рядом, и тот, кивнув, бросил ему банку и сел, вскрывая чипсы. — Я хотел выбрать фильм, — сказал Гекко, просто чтобы сказать. На самом деле он не имел ничего против. — Я сделал всю работу за тебя.

Тем временем.

«У меня нет времени, я не могу, я не знаю. Что делать? Это лучший момент, другого шанса у меня не будет. Что мне делать…» Чембер не спустился с этажа верхушки, ходил туда сюда из стороны в сторону, не обращая внимания на то, что сейчас все его нервные похождения записываются на камеры Сайфера. На него это было непохоже, его осторожность и скрытность ушла на второй план, позволяя панике захватить верх над вечно холодной головой. Мужчина перебирал все возможные варианты, вспоминал письма. Йору был в шаге от того, чтобы не выдать всю их конспирацию французу на блюдечке с голубой каёмочкой и, будь Винсент в здравом разуме, он давно бы раскусил их замысел, но сейчас он —загнанная в угол дичь. Двойник пристрелит его прежде, чем он успеет оправдаться почему не воспользовался моментом. Голова гудела, от боли в висках хотелось выть, и чем больше он представлял себя привязанным к стулу с дулом пистолета у лба, тем хуже ему становилось. Все эти мысли становились яркими видениями, и невольно, постепенно, Винсент начинал их бояться, как звоночков из будущего, как напоминание о том, что на самом деле выбора у него нет, а дорога лишь одна — чёрная, залитая алой кровью. Схватившись за затылок, Чембер вдруг почувствовал, что очень хочет куда-нибудь присесть. Он огляделся по сторонам в поисках какой-нибудь лавки или дивана, но, не успев ничего найти, сам не понял, как провалился в обморок. Голова заболела с новой силой, когда его тело с громким звуком свалилось на землю. Теперь его окружал лишь мрак, из которого он не видел выхода, но слабо ощущал и слышал реальность. Звук чьих-то каблуков рядом с ним, женский и мужской голоса, еле различимые, такие тихие, будто из-под воды. Он не почувствовал, как его тащили, очнулся лишь в общей комнате, сидя на диване. Чембер втянул воздух и тут же горло залепили сгустки крови. Он закашлялся и благодаря этому пришёл в себя. Смутные очертания объектов сложились в единую картинку помещения. Прямо перед ним стоял небольшой кофейный столик, на котором покоились две таблетки, салфетки и стакан с водой, а рядом со всеми этими атрибутами записка. — «Ещё одна записка, какое счастье», — про себя подумал Чембер с сарказмом, дëрнув уголками губ в подобии улыбки. Выпив таблетки, Винсент отыскал свои очки на том же кофейном столике, и когда надел, с досадой заметил, что правое стекло треснуло у верхнего края. У него были ещё одни такие же, всё-таки на миссиях его очки довольно часто ломаются, но всё равно было несколько обидно. Записку он взял в последнюю очередь, долго не решался её прочитать и молился, чтобы она была не от неё, но всё было зря. «Я оставила тебе обезболивающее и понижающее давление. Не знаю, что с тобой, но, если это не единичный обморок, обратись к Сэйдж, не строй из себя героя. И когда проспишься зайди ко мне. Сабина.» Рука Чембера непроизвольно дёрнулась, а пальцы сжали записку так сильно, что когда он опустил её на стол, та была сильно помята с края, где он её и держал. Винсент встал и, проигнорировав салфетки, быстро пошёл к лифту, не отдавая себе отчёта к чему такая спешка и почему было не воспользоваться салфетками. Голова кружилась, а из носа всё ещё сочилась кровь. С раздражением он вытер её рукавом рубашки, и только потом понял, что зря это сделал. На белой ткани расползались влажные багровые круги, а кровь только размазалась по лицу, продолжая течь. Винсент чувствовал себя ужасно, он не отдавал отчёта ни одному своему действию и это неслабо выводило из себя. Схватившись рукой за поручни в лифте, он точно также только после понял, что сейчас здесь всё заляпает, а кровь тем временем падала на пол, на галстук, на воротник, и чем больше он её вытирал, тем больше пачкался, раз за разом требуя от себя ответа почему нельзя было просто взять грёбаные салфетки. Лифт остановился не на том этаже и, заметив кровавый отпечаток пальца не на той кнопке, мужчина потерял самоконтроль. Ярость вырвалась наружу, и с громким, первобытным криком Винсент с размаху врезал по зеркалу лифта кулаком. То не разлетелось, пошло мелкой паутиной от места удара по всему полотну и, осмотрев дрожащую от боли руку, Чембер вышел из лифта не в силах сделать хоть ещё один шаг. Он прислонился к стене, сплюнул сгусток крови и прижался виском к холодной стене. Прохлада притупила боль, француз наконец смог сфокусироваться на реальности, немного успокоиться, просто абстрагироваться от всего этого. Однако, его спокойствие было недолгим. Гекко, как некстати. Кто угодно бы мимо прошёл, но нет же, этому вечно надо влезть, куда не надо. Чембер подобрался немного и взял вытащенный у него же платок. Платок, ну конечно. Он что всегда там был? И он даже об этом не подумал? Да что ж за… Кое-как отмахнувшись от парня, Винсент оставил своё прохладное пристанище в виде стенки и пошёл к своей спальне. По пути его ждали два мучительно долгих лестничных пролёта и ещё одна мучительная долгая четверть коридора. Тошнота подкатывала к горлу, а слёзы жалости к самому себе щипали глаза. Забыв о существовании своего портала, Чембер открыл дверь карточкой, а как закрывал её снова — забыл. Стоило терминалу загореться красной лампочкой — дальше лишь тьма и ощущение холодной стены по спине и шее сквозь намокшую от пота рубашку. У него осталось шесть дней.