Нет покоя нечестивым

Что-то неуловимо изменилось холодным апрельским утром, когда мама отправила Рона за яйцами. Было слишком рано, свет был слишком холодным, потому что солнце только показалось из-за горизонта. Мальчик ворчал (не ныл), что его подняли так рано, но сегодня его очередь помогать с завтраком, так что он смиренно надел колоши и в огромном свитере Чарли отправился в курятник. До яиц он так и не добрался. В их огороде было что-то белое, едва видное за только позеленевшими кустами шиповника. Рон не мог не остановиться, чтобы рассмотреть странность. Издалека было похоже на сугроб или пушистое животное, поэтому он рискнул подойти поближе, уже позабыв о поручении. Он не думал скрывать шаги, и на их звук штука повернулась и жуткими горящими глазами уставилась прямо на него. — Мама! Мама, инфери! — в испуге закричал Рон, быстро попятившись назад. Он зацепился за что-то и упал, от чего перепугался еще сильнее. Ему хватило одного взгляда на пустые глазницы и мертвенно белую кожу, чтобы решить, что мертвец пришел его убить. — Что случилось, Ронни?! — спеша на его перепуганный зов, Молли выскочила из дома, громко хлопнув дверью. Нет сомнений, что весь этот шум перебудил абсолютно всех в доме, и если мальчика сейчас не съест инфери, то это сделают Фред и Джордж. Рон хотел бы кричать дальше, но штука не двигалась, только смотрела, так что и у него появился момент, чтобы внимательно рассмотреть «инфери». Которое оказалось просто очень странно выглядящей девочкой его возраста, сверлящей его жуткими глазами без какого-либо выражения на лице. Без непосредственной опасности Рон даже мог сказать, что у нее слишком легкая одежда для такой погоды. — Мерлин, Рон, ты так меня перепугал! Что ты там нашел? — запыхавшись, спросила Молли, вдруг оказавшись рядом. Когда сын перестал паниковать, она тоже смогла успокоиться. Она быстро просканировала местность, удивленно уставившись на неизвестно откуда взявшуюся девочку. — Здравствуй, милая. Ты заблудилась? — смягчилась миссис Уизли, склоняясь над ней. — Вставай, Рон, она тебя не укусит. Незнакомка пробормотала что-то слишком тихо, чтобы услышать, и это не внушило доверия мальчику, но он решил, что на земле слишком холодно, чтобы отстаивать эту позицию. — Ты что-то сказала? — спросила Молли, но девочка только продолжила сверлить ее тревожным взглядом. Женщина почувствовала себя неловко из-за затянувшегося молчания. Тогда она хлопнула в ладоши. — Так, милая, почему бы тебе не зайти и не позавтракать с нами, и ты сможешь рассказать нам, откуда ты? Рон, забери яйца и возвращайся, — скомандовала она отсылая сына, параллельно пытаясь получить реакцию от девочки. На удивление, та послушно встала и пошла за Молли. Только в этот момент Рон понял, что ее руки все в земле. Она раскапывала нору гномов. Любопытство подняло свою голову, и мальчик поспешил закончить поручение. Когда он вернулся, незнакомка уже сидела за столом и смотрела в окно, боком развалившись на стуле, едва не скатываясь под стол. С такого ракурса был виден только ее затылок, вместе с этим Рон заметил еще одну необычную вещь в ней. Ее волосы хотя и были длиннее плеч, были обрезаны очень небрежно, каждая прядь разной длинны, словно кто-то просто схватил копну и отрезал не глядя. Выглядело просто ужасно, он не мог не поморщиться. Кто-то так плохо пошутил? Иногда Фред и Джордж грозятся сделать это, но мама бы наказала, если бы они посмели. Проникшись сочувствием, Рон почти забыл подозрение и страх и сел рядом. — Ты из Оттери-Сент-Кэчпоул? Приехала к кому-то в гости? Может быть, ты родственница Лавгудов? Диггори? Фоссетов? Где твои родители? — мама задавала множество вопросов в надежде на какой-нибудь ответ, но после каждой паузы пробовала что-то еще. Девочка не выглядела заинтересованной. — Эй, как тебя зовут? Меня зовут Рон Уизли, — через пару минут вмешался мальчик, решив, что он тоже имеет право участвовать как первооткрыватель. — Ох, прости, дорогая! Я так торопилась, что забыла представиться. Я Молли Уизли, можешь звать меня Молли, — подхватила женщина со свойственным ей энтузиазмом. — … Даст, — очень тихо ответила девочка, впервые с прихода в дом посмотрев на них обоих. — Я пришла сюда сама. Здесь много магии, — говорила она очень серьезно и как-то потусторонне, как Рон привык слышать у некоторых дикторов с радио. — Это… очень милое имя, — неуверенно похвалила Молли, не желая расстраивать. — Ты знаешь о магии? Твои родители маги? — попыталась выяснить она. — Они стоматологи, — Даст отвела взгляд, снова потеряв к ним интерес. Рон не знал, что значит «стоматолог», и, судя по лицу его мамы, она тоже. Видимо, это что-то магловское. Папе бы это понравилось. Возможно, стоит разбудить его и спросить? Если девочка маглорожденная, то она много знает о них. Папа бы захотел поговорить с ней. — Рон, сходи, пожалуйста, за отцом, — его мама тоже так думает. Он резво вскочил со стула и помчался вверх по лестнице в родительскую спальню, распахнул дверь и прыгнул на кровать, энергично тормоша Артура в его заслуженный выходной, постоянно повторяя, что он срочно должен пойти вниз и узнать про маглов. Мужчине потребовалось несколько секунд, чтобы отогнать сон и воспринять слова сына, а затем заставить того объяснить все с самого начала. Еще до того как братья и сестра Джинни встали, Артур уже уговорил Даста отправиться с ним в министерство магии, чтобы найти ее семью, исчезнув в изумрудном огне каминной сети. За завтраком Рон смог рассказать преувеличенную историю о белой девочке с горящими глазами, впервые за долгое время побыв в центре внимания. К десяти часам вернулся папа, сказав, что на самом деле незнакомку зовут Гермиона Грейнджер, и что она трансгрессировала из дома в пригороде Лондона со случайной магией. На этом о «Дасте» можно было бы забыть до Хогвартса. Но через пару недель Гермиона снова нашлась в их огороде. На этот раз Перси.

***

Даст ненавидел людей. Он предвзят и нетерпим, ему трудно выносить их лица, их запах, их намерения, их Души. Ничего удивительного, что он ужасно справлялся с условиями своего перерождения. Он один среди отвратительных ему людей в теле малыша, едва способный убежать от них. Если бы у него не осталось магии для самозащиты, он бы окончательно сошел с ума. Джин и Иэн Грейнджеры не плохие родители и даже не плохие люди, но Дасту трудно выносить их постоянное желание прикасаться и держать его на руках. Ему не нравится, что есть какие-то правила, которым нужно следовать. Ему противна девчачья одежда, которую ему покупают. Ему мешают волосы, которые его заставляют отращивать. Ему очень, очень одиноко без Хоррора, Найтмера и остальных. Он хочет домой, хочет к своей банде неудачников. Даст больше не слышал голос Папируса, после смерти галлюцинации прошли, но были дни, когда он просил его заговорить. Одиночество давило на него, страх снова остаться без ничего парализовал его. Иногда казалось, что даже без брата Даст может в любой момент сорваться и вернуться к попыткам повысить и без того высокий уровень. Просто чтобы не чувствовать себя беспомощным. В шесть лет терпение Даста лопается. Он остригает волосы, надевает любимые футболку, шорты и тапочки и срезает путь в случайное место. Несколько дней он просто бродит повсюду, стараясь держаться подальше от людей, пока не чувствует магию, которая привлекает его в мире без следов волшебства. Там он находит дом людей, чьи Души частично напоминают монстров. Это лучше, чем обычные люди, поэтому он остается. К несчастью семья оказывается весьма последовательной, отдавая его правоохранительным органам, которые оперативно выяснили, кто он такой и где живут его родители. Даст предполагал, что маги хранят свое существование в секрете, но когда один из них попытался стереть воспоминания всей семье Грейнджер, не мог не почувствовать себя кислым по этому поводу. Он надеялся, что его заберут подальше от обычных людей. Из-за особенностей внешности и антисоциального поведения Джин и Иэн боялись выпускать его в общество, что к лучшему. Даст не делал скидок даже детям. Наоборот, детей он терпел еще с меньшей охотой, чем взрослых, которые хотя бы немного умеют контролировать себя. Поэтому, когда Даста попытались отправить в школу, не стоило ожидать, что все не закончится тем, что он попытается кого-то заколоть. Он может и не такой открытый в намерениях, как Киллер, но это не делает его менее ориентированным на насилие. Даст что-то делал на домашнем обучении только для того, чтобы его меньше трогали. После возвращения его избавили от необходимости иметь дело с волнующимися родителями стиратели памяти, но легче не стало. Наоборот, с приобретением знания, что есть место без полноценных людей и с магией, уйти хотелось намного сильней. И Даст не видел причин отказывать себе. Как бы Грейнджеры ни старались, они никогда не станут для него чем-то большим, чем ходячими ОП. — Ты снова здесь? — удивился рыжеволосый маленький волшебник Рон. Дасту нравилось отделять волшебников от людей, так ему было легче не хотеть их всех перебить. — Папа сказал, что тебя зовут Гермиона. Почему ты сказала, что тебя зовут Даст? Ты не хотела домой? Бывший скелет кивнул на предположение надоедливого ребенка, бродя вокруг неустойчивой конструкции, называемой Норой. Это так безумно глупо, но ему нравится, ведь в этом так много монструозной натуры. Он уже посмотрел дома других волшебников и министерство магии, но нигде он не находил ничего столь же приятного и уютного, как Нора. Даст решил, что хочет остаться здесь.

***

В последующие года его ни раз и ни десять забирали от Уизли и возвращали Грейнджерам, но каждый раз Даст возвращался. Он прекрасно мог позаботиться о себе сам, и когда ему надоедали принудительные посещения родителей, оставался на чердаке с упырем, который был совсем не против компании тихой девочки. Его все равно рано или поздно находили. У детей Уизли это стало любимой игрой. Как только кто-то из них замечал белую копну волос, она сразу попадала в их распоряжение. Рон и Джинни были слишком малы, чтобы иметь четко оформившиеся интересы, но оба склонялись к играм с метлами и обсуждению квиддича. Фред и Джордж с радостью втягивали его в планирование розыгрышей и разработку новых забавных вещей. Перси же хотя и был приверженцем правил, находил удовольствие в молчаливой компании Даста, зачитывая ему вслух все книги, какие есть в доме. Бывший скелет обнаружил, что не очень любит Чарли и Билла, которые не поддерживали игру младших братьев и сестры и чаще сдавали Даста Молли, как только замечали того в доме. И если Чарли еще мог сделать вид, что не заметил лишнего, Билл лично брал девочку под руку и вел к отцу или матери, которые уже не удивлялись и не вздыхали, а просто звонили в министерство, чтобы кто-то ее забрал. Конечно, все быстро устали от бесконечных возвращений Даста домой и необходимости стирать память Грейнджерам. Спустя год все перестали волноваться из-за этого так сильно, сотрудники министерства сначала задерживались на день, на два-три, затем на неделю, потом на месяц. Когда Дасту было девять, старший аврор пришел в их дом и сказал, что Гермиона тратит слишком много ресурсов, и министерству легче платить Уизли за содержание, чем без конца ликвидировать последствия не такой уж и случайной магии. Молли и Артур просто пожали плечами, давно приняв маленькую жуткую девочку в семью. Одним больше, одним меньше. Над памятью Грейнджеров поработали. Теперь они думают, что их дочь больна шизофренией и лечится в психиатрической больнице, а деньги, которые они платят за содержание, идут Уизли. Даст мог вздохнуть с облегчением. Его порядком утомили эти кошки-мышки.

***

Летом, перед тем как Перси должен был отправиться на второй курс Хогвартса, он показал Дасту весьма умную крысу, которая быстро училась новым трюкам. Мальчик собирался взять ее с собой в школу, но не хотел, чтобы близнецы увидели ее и что-то сделали из зависти, а другие его братья и сестры не умеют держать язык за зубами. Или не хотят. Перси был невероятно уверен, что семья его недолюбливает, поэтому пытался вести себя прилежно, но становилось только хуже. Пожалуй, только мама ценила его характер, но даже она больше внимания уделяла проблемным и шумным детям, чем самостоятельному и тихому Перси. И Даст, замкнутый и погруженный в свой мир, стал для него желанным компаньоном. У Чарли есть Билл. У Джорджа — Фред. У Джинни — Рон. У Перси теперь есть Гермиона. В любом случае, Даст любил наблюдать за крысой не только из-за трюков, но и потому что пытался разгадать, как эта Душа волшебника оказалась внутри. То, как работают маги, вызывало много вопросов, и Даст не мог с уверенностью заявить, является ли крыса обратившимся волшебником, или кто-то поставил столь занимательный эксперимент. Очень сильно хотелось препарировать животное, но Перси бы расстроился, а терять свое самое успешное убежище в доме Уизли было бы позором. Все равно Даст не успел бы решить эту дилемму. Осенью Перси уехал, а Молли нашла его почти сразу после этого и снова отправила к Грейнджерам. В последствии, когда крыса возвращалась в дом, Даст смог уловить от нее очень специфичные человеческие намерения и расчетливые действия. Уверенность в том, что это затаившийся шпион, росло, но, что именно он пытается выяснить в доме многодетной семьи, оставалось загадкой. Дасту нравилось изводить крысу, которая не скрывала страха, когда костлявые пальцы беловолосого ребенка настигали ее. Не то чтобы девочка стремилась причинить физическую боль, но столь трусливая Душа не могла справиться с жуткими наклонностями и привычками Даста. Перси просто думал, что Короста очень ему нравится, поэтому никогда не запрещал трогать крысу, как бы та ни пищала и ни вырывалась. Следующим летом, когда Даст уже перешел под опеку Уизли, он мог таскать крысу с собой сутки напролет.

***

— Когда мы прибудем на Косую аллею, никто не расходится. Понятно вам, Фред и Джордж? — напоминала Молли позволяя каждому взять горсть летучего пороха перед ежегодными школьными покупками. — Почему ты говоришь это нам? — возмутился Фред. — Здесь есть кто-то более склонный к побегам, — добавил Джордж. — Перси будет держать ее за руку, чего вы двое не позволяете, — сразу напомнила миссис Уизли, адресовав им резкий взгляд. Близнецы бросили на Даста преданный взгляд, который тот мастерски проигнорировал. — Джинни и Рон, вы со мной. Перси, не спускай взгляд с Фреда и Джорджа, — закончила Молли и глубоко вздохнула. — Очень жаль, что Артур не смог взять выходной, но мы и так уже затянули, — посетовала она. В прошлых годах она оставляла младших детей с мужем или у Лавгудов. — Очень хорошо. Перси, ты первый. Им удалось успешно приземлиться на Косой аллее и найти друг друга. Фреду и Джорджу не повезло выйти в разных магазинах, так что им не удалось улизнуть до того, как мать поймала их. Во время этого Перси удалось успешно держать любопытство Рона и Джинни под контролем. Даст не рыпался. Он может исследовать в любое время, когда семья Уизли не будет наседать. Детям пришлось ждать в холле Гринготтс, пока Молли берет деньги из сейфа, и только опасность со стороны гоблинов заставляла близнецов вести себя спокойно. Даст был очарован. Души этих созданий сотканы из магии, но не перевернуты, как у монстров, что свидетельствует об их телесности. Точно так же, как у упыря и гномов в доме Уизли, однако гоблины не примитивны, а весьма успешны, как организованный вид. Занимательно. Когда Молли вернулась, они первым делом отправились покупать мантии в местном комиссионном магазине для Даста, Фреда и Джорджа, а затем зашли к мадам Малкин, чтобы купить новые вещи для Перси, порадовавшего родителей должностью старосты. В зоомагазине они также оказались потому, что в качестве подарка за значок, Перси выбрал сову. Даст не сомневался, что чтобы справиться с завистью, близнецы удвоят количество шуток над ним. — Теперь, Перси, возьми Рона и Гермиону к Олливандеру. Остальные, за мной, докупать недостающие учебники, — скомандовала Молли, Фред и Джордж страдальчески застонали. — Я хочу посмотреть, как выбирают палочки! — быстро вскинула руку и подпрыгнула Джинни, не желая застрять в пыльной лавке подержанных книг. — Хорошо, но во всем слушайся Перси, — смягчилась миссис Уизли. Даст знал, что перед поступлением Рон переживал, что не получит собственную палочку, ведь они слишком дорогие для их семьи. Возможно так бы и было, если бы Даст не посоветовал Молли пару лет назад продать золото в маггловском ломбарде, а затем обменять деньги в банке. В мире магии необработанное волшебными мастерами золото весьма дешево и легко в приобретении. И хотя родители Уизли оценили данный способ, они не хотят рисковать часто, особенно если прецедент создаст новые законы, чтобы сохранить экономику. — Ах, Перси Уизли! Перо орла, ива, тринадцать дюймов, жесткая. Привели ко мне своих братьев. Боюсь, мисс Уизли придется подождать еще год, — поприветствовал Олливандер, весело подмигнув Джинни. — Однако я был уверен, что в вашей семье только семеро детей. — Это Рон, а это Гермиона Грейнджер. Мы присматриваем за ней, — представил их Перси, поняв, что Рон слишком осторожен, а Даст не намерен прерывать молчаливое сверление взглядом. — Хорошо, хорошо, тогда найдем для вас подходящие палочки, — сказал хозяин лавки и скрылся за полками, вернувшись с десятком коробочек. Первым пошел Рон, и это не заняло больше десяти минут. В конце концов его выбрала четырнадцатидюймовая палочка из ивы с сердцевиной из волоса единорога, не слишком гибкая, не слишком жесткая. За всем этим Джинни наблюдала с горящими глазами. Когда пришла очередь Даста, первая же палочка опалилась в его руках. — Очень много магии, молодой человек, — цокнул Олливандер, хотя и не выглядел разочарованным. Казалось, это был вызов для него. Спустя дюжину таких же поврежденных палочек, Даст нашел ту, которая пускала туман вместо дыма. — Пихта, совиное перо, двенадцать с третью дюймов, хрупкая. Людям будет тяжело понять вас, — заключил хозяин лавки. После этого все интересное на Косой аллее закончилось. Котлы Даст и Рон получили от Чарли и Билла, от них же сундуки и учебники, а посещение аптеки взяла на себя Молли с близнецами на буксире. Дасту было жаль. Интересно посмотреть на все, что потенциально можно использовать в будущих экспериментах. Итак, они вернулись домой к позднему обеду. — Теперь, когда у меня есть Гермес, хочет ли кто-то взять Коросту? — спросил Перси, когда все собрались за столом к ужину. — Оставь крысу себе, — тут же хором ответили близнецы, на что их брат только закатил глаза. — Гермиона очень любит Коросту, — заметил Рон, посмотрев на девочку с некоторым смирением. Он хочет домашнее животное, но знает, что у него нет шансов. — Я не пущу крысу в свою комнату, — отрезал Даст, не отрывая взгляда от тарелки. Отросшие волосы скрывали его, словно занавеска. Все за столом поморщились. Гермиона отказывалась делить комнату с кем либо, даже с Джинни, и единственным местом, где ей было комфортно спать, остался чердак с упырем. Никто не понимал, почему, но давно стало понятно, что спорить бесполезно. Даст просто сделает так, как ему хочется. — Тогда, остается только мне, — вздохнул Рон, словно у него нет другого выбора, но актерство никогда не было его коньком.

***

К поведению Гермионы тяжело привыкнуть, но Рон сразу понял, что ее присутствие не является нежелательным ни для него самого, ни для других членов семьи. Первое время каждое ее возвращение вызывало ажиотаж, ведь никто не понимал, как девочка это делает. Молли перепробовала все, чтобы убедить Гермиону не убегать из дома, но в конце концов сказала, что пусть лучше она приходит сюда, где безопасно, чем попадет в руки плохих людей. Через несколько месяцев стало очевидно, что Гермиона с большей вероятностью прячется в доме или бродит по округе, чем терпит собственных родителей. До определенного момента Рон не придавал этому значения. Было просто весело искать ее, это ощущалось, как игра в прятки. Всегда было обидно, когда близнецы или Перси находили ее раньше него или Джинни, ведь по правилам первый нашедший решает, чем им заниматься. Перси предлагал читать книги, что скучно, а у Фреда и Джорджа все взрывалось и ломалось, что опасно. Через три года игра закончилась, когда Гермиона официально переехала к ним. Рон впервые задался вопросом, что заставляло девочку сбегать из дома, ведь сам он не мог найти ни одной веской причины, чтобы бросить семью. Он даже забеспокоился, что Грейнджеры делают что-то плохое. Мама успокоила его, сказав, что встречалась с Джин и Иэном, и что это обычные взволнованные родители, измученные беспокойствами от побегов дочери. Даст оставалась загадкой. Ее внешность была объектом споров среди младших детей. Фред и Джордж придумали сотни теорий, почему глаза Гермионы черные, а кожа и волосы — белые, но Рон опасается доверять чему-либо, исходящему от них, на сто процентов. Перси говорил что-то о влиянии магии и мутациях, но все его слова были такими сложными и громкими, что мальчик ничего не понял. Джинни считала, что в ее крови есть следы магических существ. Рон решил спросить родителей. — Время от времени магия в семье дает детям особенную внешность или способности, — пытался доходчиво объяснить Артур. — Чаще всего это выражается в склонности к тем или иным магическим искусствам. К примеру, у Олливандеров в семье не редкость встретить стеклянные глаза. — У одного из преподавателей в Хогвартсе есть такие особенности во внешности. Я не встречала его, но помню, как удивлялся Чарли в своих письмах. Вроде бы, он говорил о угольно-черной коже и красных склерах глаз, — припомнила Молли, раззадорив любопытство Рона. Ему и так хотелось в Хогвартс, а после такого и подавно. (Позже рассказы о Снейпе умерят этот энтузиазм). Среди рыжих Уизли Гермиона торчала, как гнойный фурункул, но каким-то чудесным способом она вписывалась, как недостающая деталь пазла. Рон не может вспомнить, в какой именно момент она из странной девочки превратилась в члена семьи, практически родную сестру. И он долгое время называл ее так в своей голове, пока к десяти годам его не одолели сомнения. — А ты точно девочка, Гермиона? — спросил Рон, получив в ответ самый невпечатленный взгляд из всех. — Просто ты всегда используешь мужские местоимения, когда говоришь о себе, вот я и подумал… — поспешно оправдался он. — Мне не важно, мужчина или женщина. Главное — не человек, — загадочно ответила Гермиона. Рон сразу почувствовал головную боль. — Что плохого в людях? Я, мама, папа и другие — люди. Да и ты сама, — мальчик раздраженно отвернулся и принялся с особым усердием выдергивать сорняки, как им велела мама. — Вы — волшебники, — глухо отозвалась девочка, копаясь в земле. Вечером Молли снова будет сетовать, что она собрала всю грязь на улице. Гермиона знаменита тем, что к вечеру собирает всю пыль в доме. Наверное, поэтому она и зовет себя Даст. — То есть, волшебники для тебя — не люди? Кто тогда люди? Маглы? Что плохого в маглах? — пытался понять Рон. Девочка резко встала, отчего он опрокинулся, пытаясь увидеть ее лицо, и обомлел. Никогда еще он не видел на ее апатичном лице столько эмоций. — Ненавижу людей, — прошипела она и ушла, бросив всю работу на Рона. После такого он даже не смог обидеться. Раньше отец рассказывал о чистокровных волшебниках, которые презирают маглорожденных просто за то, что их родители не были волшебниками. А самих маглов и вовсе за людей не считают, поступая с ними ужасными способами. С особенной враждебностью он отзывался о тех, кого судили за пособничество Темному Лорду, но чью причастность не смогли доказать. В одном, казалось, сходились все: маглы беспомощны и наивны настолько, что просто не в состоянии совладать со знанием, что магия существует. Рон никогда не слышал, чтобы маглорожденные не считали волшебников за людей, а магглов презирали и ненавидели. Он не мог понять, о чем думает Гермиона, и не похоже, что она готова отвечать на его вопросы. Может быть, обычные люди как-то обидели ее, что девочка отказалась причислять себя к ним, а следовательно и других магов? После того разговора он больше не мог относиться к маглам легкомысленно, как Артур, ведь не может Гермиона ненавидеть их без причины. Когда пришло время поступать в Хогвартс, Рон был невероятно благодарен, что ему не придется проходить через все это одному. Не то чтобы там не будет старших братьев, но они никогда не интересовались им за пределами собственных интересов, а с Гермионой он может успокоить себя тем, что в школе у него точно будет хоть один друг, даже если они окажутся на разных факультетах. Мысленно мальчик готовится к тому, что Даст попадет на слизерин, ведь это было бы крайне дурацкой причиной, чтобы перестать общаться. Даже если говорят, что там учатся темные маги. Было тревожно покидать дом на длительное время, но, одновременно, невероятно интриговало то, что может предложить магический мир, буфером к которому всю жизнь были его родители. Также был и страх, что он так и останется просто шестым сыном семьи Уизли, не отличившимся ни в чем или цепляющимся за успех братьев. Он очень надеялся найти свое место с людьми, которые будут ценить его в ответ. Или хотя бы не потеряет тех, кого уже имеет.