Нет покоя нечестивым

Остаток каникул никто не приближался к зеркалу, но с возвращением остальных членов банды Киллер из любопытства предложил и им оценить зачарованный предмет. Отчасти им двигало желание получить больше данных, чтобы определить, виновата ли искаженная Душа в отсутствии отражения. Отчасти ему просто хотелось убедиться, знает ли он своих напарников достаточно хорошо, чтобы угадывать их желания. Независимо от причины, Кросс, Хоррор и Найтмер заинтересовались. Они не взяли Рона в этот раз. — Я вижу себя и Папируса, — Хоррор расплылся в ласковой улыбке, словно воспоминания о мертвом его совсем не тяготят. — До всей истории… с Ядром. Невинные. Найтмер погладил его по спине, не давая провалиться в меланхолию. В их группе Хоррор уникален тем, что единственный не отверг свою семью перед лицом неизбежных страданий. Там, где всем им было легче избавиться от брата, Хоррор продолжал поддерживать в нем жизнь в голодные времена, отдавая все без остатка. Хотя его отношения с Папирусом становились все хуже с течением времени и потеряли прежнюю теплоту, у Хоррора не осталось сожалений относительно него. — Хм, это просто мы все вместе, — смущенно признался Кросс, не задерживаясь у зеркала, под веселые подтрунивания Киллера. Никто и не сомневался, что он просто не хочет оставаться в одиночестве. — Что ты видишь? — поинтересовался у Найтмера Даст, отступая от суеты, начатой остальными. — Найта на моем месте. А он видит меня, — отвечает король Кошмаров, предвосхищая его следующий вопрос. Найтмер видел его человекоподобным, с тем же лицом, подаренным им перерождением. Наверное, потому что его больше заботит их общее настоящее и будущее, нежели прошлое. Найти носил бы простые фиолетовые наряды, коротко подстригал волосы, а выражения его лица отражали бы невинность и робость. Найтмер больше всего на свете желает, чтобы эта детская чистота могла без страха взаимодействовать с миром. Однако Найти хочет лишь, чтобы их знали как сильных и неприкасаемых. И король Кошмаров согласен, что безопасность Найти важнее его свободы. — Как думаете, что бы увидел Эррор? — спросил Кросс, пытаясь перевести навязчивое внимание Киллера на другую тему. Когда Разрушителя пригласили посмотреть на Еиналеж, он только посмеялся, сказав, что ему не нужно какое-то зеркало, чтобы знать, чего он хочет. — Шоколад? — предположил Хоррор. — Андерновелла, — несерьезно ответил Даст. — Это должен быть Рипер! — воскликнул Киллер и обнял себя, имитируя причмокиванием поцелуи. Пока остальные хихикали над нелепым представлением, Найтмер любовно покачал головой. На этом их интерес к зеркалу был исчерпан.

***

История с зеркалом быстро забылась, только Киллер иногда из любопытства заглядывал в комнату, пока в конце каникул Еиналеж не исчез. Все быстро вернулось к привычной рутине. Киллеру некогда было думать о зеркале — Оливер Вуд запряг его интенсивно тренироваться, чтобы убедиться, что он принесет им победу в мартовском матче. Найтмер уделил больше внимания первым учебникам по истории магии, чтобы отправить их в отдел магического образования к весне и получить ответ до лета. Хоррор и Даст наслаждались спокойствием кулинарного клуба. Даже Рон не скучал, начав все чаще учиться фехтованию у Кросса, заметив, что навыки владения мечом позволяют ему быстрее и ровнее выводить заклинания палочкой. Тем временем приближалось время слушания по делу законного пребывания Пушка в Хогвартсе. Формально рассматривают только возможность ввоза на территорию школы, поскольку было бы чревато признавать правду. Кеттлберн смог организовать Пушку фальшивые документы заводчика и разрешение на вывоз из Греции благодаря своим обширным связям. Такому энтузиасту магических существ было бы очень удобно иметь столь редкое существо под рукой для изучения и преподавания, так что старый профессор прикладывал все усилия, с нетерпением ожидая итога. Однако, когда Хагрид пригласил банду, как идейных вдохновителей, послушать его и Кеттлберна речь, даже одиннадцатилетнему Рону стало понятно, что эти двое совершенно не квалифицированы в отстаивании своей позиции в суде. Хагрид, который так и не получил образования после отчисления на третьем курсе, несмотря на проживание в школе магии, с трудом формулирует стройные аргументы. Его предполагаемая вина в смерти ученицы из-за контрабандного существа сразу опустит доверие к нему на дно. Кеттлберн, всю жизнь бывший смутьяном, о чьих бесконечных испытательных сроках ходят легенды, ведет себя лучше. Нужно иметь талант в убеждении, чтобы семьдесят лет избегать увольнения. Но его легкомысленное отношение и бессвязная болтовня, начинающаяся при любом каверзном вопросе, портят впечатление. — Хорошо, что есть прецеденты в лице Гиппогрифов и Фестралов. С прецедентами ввоза существ приблизительно того же класса все, что требуется, это убедительная демонстрация результатов успешной дрессировки, — одобрительно кивнул Найтмер, изучая документы с аурой многолетнего опыта. — Однако, ваши аргументы, направленные на рекламу цербера, как интересной особи для изучения, будут не интересны ни для представителей совета попечителей, ни для отдела магических популяций. — И что же ты предлагаешь? — Кеттлберн фыркнул, не совсем воспринимая его всерьез, но и не отвергая помощь, как преподаватель, привыкший к тому, что дети ищут индивидуальные подходы. — Все просто — прорекламируйте Пушка. Расскажите министерству, как он будет полезен для охраны территории школы от, скажем, вторжения недоброжелателей или диких существ, вышедших из леса. Ведь именно поэтому Греция так не любит расставаться с ними. А взволнованным родителям покажите, какой он ласковый и послушный. Наиболее убедительно это будет, если вы возьмете с собой студента в качестве ассистента, который сможет контролировать Пушка на протяжении всего процесса, — на этих словах Найтмер перевел сдержанный взгляд на полувеликана. — Не обижайся, Хагрид, но я считаю, что ты еще не готов выступать в качестве защитника на слушании. — Все хорошо. Я и сам-то понимаю, — Хагрид с улыбкой отмахнулся, приняв его замечание за заботу. — Если то поможет Пушку, я не против. — Хм… может быть я успею подготовить кого-нибудь из моих семикурсников, — Кеттлберн принялся задумчиво накручивать ус на палец. — Я бы предложил Драко или Невилла, — продолжил Найтмер, вызывав интерес у взрослых и обозначенной пары. — Они оба хорошо знакомы с Пушком и знают, как с ним обращаться. Киллер знает собачий язык и может легко успокоить цербера, если тот перевозбудится. Кроме того, у него неплохо подвешен язык. А Кросс хорошо разбирается в законах и сможет взять на себя защиту, если на вас окажут давление. — Взять первокурсника в качестве помощника? — Кеттлберн недоверчиво нахмурился. — По конституции, волшебник имеет право одобрить в качестве своего защитника любого добровольца. Ссылка на возрастные ограничения отсутствует, — механически вставил Кросс в подтверждение слов Найтмера. — Проблема в том, что для выхода с территории школы нужно одобрение опекуна. — Да-а, Малфои ни за что не позволят мне участвовать в подобном суде, — недовольно протянул Киллер, покачиваясь на стуле. — Как неприятно. Мне, правда, стоит избавиться от них, — едва шевеля губами прошептал он, на что Даст издал смешок. — Моя бабушка согласится, если я преподнесу все в правильном ключе, — предположил Кросс. — Ладно, ладно! Сначала я хочу посмотреть, как Пушок будет вести себя только с нами двумя, — Кеттлберн раздраженно прервал его, всплеснув руками

***

Хотя Эррор и не является большим поклонником любого из видов спорта, он исправно посещает школьные матчи по квиддичу ввиду отсутствия иных видов развлечения. Изрядную долю красок в подобное времяпровождение вносят бесконечные едкие замечания Северуса в сторону любого игрока, не справляющегося со своей ролью или, наоборот, справляющегося слишком хорошо. Это может варьироваться от «гриффиндорцам хватает мозгов только на то, чтобы бить по шарам» до «похоже, ловец слизерина слишком влюблен в этого хаффлпафца, раз не может заметить рядом с ним снитч». Несмотря на годы повторяющихся матчей, Эррору редко приходилось скучать на них с такой замечательной компанией. Тем не менее, уже второй матч, в котором участвует гриффиндор, Разрушитель раздражен и недоволен. Сначала Даст решил, что отравить Квиррелла под их боком — хорошая идея. Им с Северусом пришлось тащить этого слизняка в больничное крыло. Впрочем, Эррор больше благодарен ему за решение проблемы, а то наблюдение, как Северус вместо того, чтобы развлекать его, пытается расколдовать проклятую метлу, чуть не заставило Разрушителя скинуть Квиррелла с трибуны. Его мстительная Душа была удовлетворена ровно до того момента, как Снейп вызвался судить предстоящий матч, чтобы предотвратить подобные поползновения, бросив Эррора одного. Злобно скрежеща зубами, он сверлил Квиринуса взглядом, не отрываясь от его обмотанного затылка. Может быть, ему просто убить этого одержимого, пока никто не видит? Теперь, когда на нем не висит роль, навязанная мультивселенной, Эррор старается не придаваться жестокости и не убивать по малейшему поводу. И он неплохо держится! Тридцать два года уже — новый рекорд. Кроме того, Найтмер, вероятно хотел бы сам помучить Темного Лорда, зная его. Да и Северус хотел бы поквитаться за смерть Лили. Так что Разрушитель заставил себя сидеть сложа руки. К счастью, Киллер поймал снитч, едва выйдя на поле, избавив от мучительного ожидания. — Это было ужасно! — ворчал Эррор, преследуя Северуса на пути к Хогвартсу. — Тебе не нужно заниматься ерундой, чтобы присмотреть за Найтмером. Поверь мне, этот парень прекрасно умеет решать свои проблемы! — Я был бы убежден, если бы ты признался, что тебя так убеждает в возможностях Поттера. С моей точки зрения, он не отличается от прочих первокурсников, — Снейп закатил глаза, не придавая значения его настроению. — Он такой же, как я. Его способности не сравнимы с обычными волшебниками, — раздраженно вздохнул Эррор, словно объясняя очевидные вещи. — Он уже избавился от Волдеморта однажды. Ничего не мешает ему сделать это снова в случае необходимости. — Пока он не отличился ничем, кроме умения формировать связи, — отмахнулся от него Северус, хотя и не высмеял его утверждение. Когда они почти дошли Хогвартса, из входных дверей выскользнула фигура в плаще и в полумраке быстрым шагом направилась в сторону Запретного леса. Пара профессоров молча наблюдала несколько минут, ничего не предпринимая. — Пошли, — наконец, высказался Снейп и целеустремленно двинулся следом. — Однажды любопытство лишит тебя носа. Неужели история с Люпином тебя ничему не научила? — посетовал Эррор, но отставать не собирался. Преследование продолжалось не менее десяти минут. Наученные опытом выслеживания ингредиентов, они передвигались тихо, не попадаясь на глаза не слишком внимательной жертве. Когда некто начал бормотать что-то под капюшоном плаща, Эррор и Северус смогли по голосу определить Квиррелла. Подождав, пока тот отвлечется на диалог с паразитом, они обошли Квиринуса с двух сторон и тяжело опустили руки ему на плечи, как иногда делали по ночам с рыскающими по коридорам студентами. Квиррелл застыл, застигнутый врасплох. — Что ты тут забыл, Квиринус? — не став размениваться на любезности, сурово спросил Северус. — Становится довольно темно, чтобы такой трус, как ты, бродил по лесу в одиночку, — добавил Эррор с широкой улыбкой, всем видом давая понять, что подозревает его. — Я-я просто д-думал найти пар-пару пикси д-для зав-втрашнего занятия, — поспешил оправдаться он, в панике переводя взгляд с одного на другого. — Ч-что вы здесь д-делаете? — Просто пополняем запасы ингредиентов, как обычно, — легко ответил Эррор, словно это очевидно. — Начался весенний сезон простуд, мадам Помфри попросила сварить дополнительные зелья. — Для ввоза вредителей в замок для любых целей требуется письменное разрешение директора. Полагаю, у вас оно имеется, — сощурился Северус, незаметно разворачивая Квиррелла в сторону Хогвартса. — Н-нет, я… — попытался тот сказать, но был беспощадно прерван. — В таком случае, тебе следует отложить урок до тех пор, пока этот вопрос не будет решен, — Снейп подтолкнул его вперед, не собираясь спускать с рук подозрительное поведение. — Все мы взрослые люди, которым не следует нарушать правила по мелочам. — К-конечно, — не стал спорить Квиррелл, сгорбившись в поражении и чуть-ли не бегом направившись обратно. — Интересно, что ему тут надо, — Эррор задумчиво проводил его взглядом, но почти сразу потерял интерес. — Ладно, мы все равно не можем постоянно ошиваться в лесу, чтобы контролировать его. Хагрид расскажет, если здесь произойдет что-то странное. — Раз уж мы здесь, нам действительно стоит собрать ингредиенты для мадам Помфри, — Северус выразил согласие, не став спорить. — Да, найдем Люцерну заодно. Я давно не переплетал его гриву, — поддержал идею Эррор, шагнув в чащу вслед за спутником.

***

Во время пасхальных каникул Рон против воли оказался в библиотеке, выполняя бесконечные домашние задания, назначенные в преддверии надвигающихся экзаменов. На самом деле, несмотря на слабую мотивацию учиться, Рон считает, что справляется очень хорошо благодаря наставлениям банды. У него нет ни одного предмета, кроме истории магии, по которому бы он получал оценки ниже E. А в зельях, несмотря на строгость профессора Снейпа, младший Уизли и вовсе метит на O. Но даже чувство успеха не могло заставить его сосредоточиться, когда за окном такая прекрасная погода. Гермиона, судя по тому, как она лежала лицом в стол, разделяла его чувства. — Хех, Дасти, ты настоящее наказание для своего факультета. Разве ты не из умников? Почему ты единственный не сдаешь домашнюю работу? — Драко весело тыкал карандашом в плечо Гермионы, отвлекшись от собственной работы. — Кто бы говорил, — проворчала она, отворачиваясь. Дадли уже некоторое время мечтательно смотрел в потолок, откинувшись на стуле и поглаживая перья Маффин. Заниматься учебой остались самые упорные — Гарри и Невилл. — Может бросим это и пойдем погуляем? — вздохнул Рон, с тоской глядя на голубое небо. Идти одному не совсем хотелось, но с каждой минутой желание выбраться нарастало. — Лучше доделать все сейчас и не возвращаться до конца каникул, — отверг предложение Невилл, не отрываясь от письма. Свою работу он давно закончил, а сейчас занимался структуризацией аргументации для Кеттлберна. Суд уже в начале мая, подготовка идет полным ходом. — Беда, — вздохнул Рон, отворачиваясь от окна, чтобы не искушать себя, но наткнулся на совершенно неуместную фигуру Хагрида, крадущуюся за полками. — Хагрид! Что ты здесь делаешь? Его восклицание подействовало, как свисток на собаку, заставив банду оторваться от дел и устремить пытливые взгляды на полувеликана. Тот неловко вышел к ним, пряча руки за спиной, словно ребенок, взявший конфету, которую ему не разрешили. Похоже, Хагрид не слишком рад, что его поймали. — Да вот… зашел почитать кой-что, — отведя взгляд, оправдался он. — А вы тут чего? К экзаменам готовитесь? — Так и есть, — бархатным голосом подтвердил Гарри, чуть улыбнувшись, невольно заставляя собеседника чувствовать себя в безопасности. — Но мы скоро закончим и пойдем на улицу. Ничего, если мы зайдем поболтать? Кажется, последнее время мы говорили только о Пушке. — Конечно! — Хагрид приободрился его искренней участливостью, перестав горбиться. — Я вам еще… э-э… интересное покажу, вот, — он неловко махнул рукой и поспешил уйти. — Пойду посмотрю, в какой секции он был, — Рон нетерпеливо встал, когда полувеликан покинул библиотеку. Найти место, где Хагрид проводил исследование оказалось не так сложно. В глаза сразу бросился стол с неубранной стопкой книг на тему классификации и содержания драконов. Младший Уизли не не мог отделаться от беспокойства, спеша рассказать о догадке друзьям. — Хагрид искал что-то о драконах. Кучу книг на эту тему перебрал. — Такой парень, как Хагрид, вполне мог бы взяться за выращивание одного, — хихикнул Драко подперев щеку, не придавая этому открытию веса. — Но это противозаконно, — удивился Рон, хотя и сам был недалек от подобной теории. — Разведение драконов было запрещено Конвенцией магов тысяча семьсот девятого года, это всем известно. Если мы будем разводить драконов, маглы узнают о нашем существовании! К тому же драконов все равно нельзя приручить, и они очень опасны. Ты бы видел ожоги, которые получил Чарли в Румынии, изучая диких драконов. — Теперь это звучит еще интереснее! — Драко разразился смехом. — Не пытайся. Он адреналиновый маньяк, — предупредил Дадли, неодобрительно покачав головой. — Если Хагрид завел дракона, то… суд Пушка может сорваться. — Да, если на территории школы обнаружат незаконного дракона, то разразится скандал и о цербере можно будет забыть, — согласилась Гермиона. — Значит, надо убедить Хагрида отправить дракона в заповедник, — решительно заключил Рон. За год он привязался к Пушку и не мог позволить, чтобы план по его освобождению сорвался из-за прихоти полувеликана. Несмотря на срочность, Невилл не позволил им идти за Хагридом сразу, поэтому Рону пришлось приложить умственное усилие. Тем более, Гермиона тоже неохотно взялась за перо. Через час, наконец-то, они покинули библиотеку. Рон вместе с Драко торопили остальных на пути к домику лесничего. Подозрительное поведение Хагрида продолжилось, выражаясь плотно задернутыми шторами, излишней настороженностью при проверке посетителей и растопленной в теплый день камином. Когда полувеликан показал покоящееся в огне черное яйцо, Рон мог только поморщиться. Рассказы Чарли, пусть и интересные, любви к драконам ему не привили. Все недоверчиво выслушали рассказ Хагрида об удачном выигрыше яйца и его планы о воспитании дракончика. Очевидно, он не продумал все тщательно и потерялся в розовых фантазиях о чудесной зверушке. Рон даже не знал, с какой стороны подступиться, чтобы не вызвать гнева от разрушенных мечтаний. Если полувеликан так долго хотел дракона, убедить его будет сложно. — Дракону следует как можно скорее найти подходящий дом, — Гарри, похоже, не мучился подобной дилеммой, строгим тоном давая понять, что иной исход не примет. — Здесь будет его дом. Я уже все понял, вот, — Хагрид убежденно похлопал по книге, не собираясь прислушиваться. — Я хорошо воспитаю его, он никому не навредит. — Через месяц после вылупления детеныш уже не сможет жить в твоем доме, ему станет тесно, — Гарри сложил руки на груди, пристально глядя в глаза лесничего. — Прежде чем ты успеешь его чему-то научить, твоей главной заботой станет обеспечение дракона едой. Когда он расправит крылья, даже тебе не хватит сил удержать его на земле. Естественно, дракон полетит в Запретный лес вить гнездо. Мало того, что он территориальный и вытеснит немало видов, ему ничего не стоит устроить грандиозный пожар. К концу года его убьют либо кентавры, либо единороги, либо любая другая группа магических существ. Намного безопаснее для этого дракона оказаться в заповеднике, где ничто не будет ему угрожать. — Но… но… — Хагрид тяжело опустился на стул, не зная, как ответить на все эти аргументы. — Я уверен, все будет хорошо. — Послушай, Хагрид, — суровый взгляд Гарри немного смягчился. Он встал рядом с полувеликаном, мягко коснувшись его плеча. Рон мог только зачарованно следить за тем, как плавно Поттер обводит его вокруг пальца. — Ты добрая Душа, и поэтому нравишься мне, но это не отменяет того, что иногда необходимо делать выбор, противоречащий твоим желаниям. Кроме того, нужно брать на себя ответственность за тех, кого берешься воспитывать. Сейчас твоей первостепенной заботой должен быть Пушок. Когда ему позволят жить на территории школы, ты должен посвятить все время тому, чтобы у него не возникло проблем с адаптацией. А если история с драконом всплывет на предстоящем слушании, репутация Хогвартса будет подорвана, и разрешение могут не дать. Неужели ты готов так рисковать в столь важный момент? — Ты прав, Гарри. Прости меня, — Хагрид громко шмыгнул носом и закрыл лицо руками, скрыв слезящиеся глаза. — Что-то не подумал я на радостях. Я, видишь, всегда мечтал о драконе, — через минуту он решительно выпрямился, вытирая глаза рукавом. — Да, надо найти этому малышу хороший дом. — Можно написать Чарли, — предложила Гермиона, гладя шкуры на кровати. — Точно. Он наверняка заберет его, — поддержал Рон, интенсивно кивая. — Эх, а было бы интересно посмотреть на него, когда вылупится, — тоскливо вставил Драко, присев на корточки у камина вместе с Дадли. — Волшебники… едят драконов? Какие они на вкус? — совсем не к месту добавил Дурсль. Тревожно, но Малфой выглядел заинтересованным. — Прекратите. Немедленно, — Невилл устало сжал переносицу. — Вполне вероятно, мы не успеем передать яйцо до того, как оно вылупится, — немного приподнял Хагриду настроение Гарри. — Это было бы здорово, — разулыбался лесничий.

***

Письмо было отправлено в тот же день, но еще до прихода ответа в пятницу дракончик вылупился. Рон соврет, если скажет, что наблюдать за процессом было не интересно. Менее приятно было, когда тот пытался покусать их или плеваться огнем. Особого удовольствия и не доставляло наблюдение за воркующим Хагридом, словно не осознающим опасности существа перед ним. Рон специально встал подальше, однако, новоназванный Норберт все равно норовил его цапнуть, словно чувствовал в нем самую уязвимую добычу. В тревоге освежая знания о норвежских горбатых, мальчик не мог выпустить из головы, что их укусы ядовиты. Успокоили Норберта отнюдь не нежности Хагрида. Стоило полувеликану отвернуться, уставший Дадли без зазрения совести шлепнул дракона ладонью по голове так, что тот приложился об стол. Попытавшись зарычать на обидчика, Норберт встретился с диким взглядом красного глаза и намного более угрожающим рыком, чем его собственный. Поняв, что перед ним опасный хищник, дракончик присмирел и покорно свернулся в клубочек. Хагрид, подумав, что детеныш устал, выгнал их из хижины. Уже в воскресенье пришел ответ Чарли. Старший Уизли с радостью готов принять дракона, однако его способ доставки подразумевал двухнедельное ожидание, пока его друзья не пролетят над Хогвартсом по пути в Румынию. Никого, кроме Хагрида, который хотел провести с Норбертом больше времени, такой вариант не устроил. К счастью Рона, у Драко есть гигантская Альдиба, которой не составит труда переправить новорожденного дракона в заповедник при должной подготовке. К вечеру Дадли и Гермиона подготовили железный ящик с ручкой, в который предстояло упаковать «груз», чтобы избежать пожара в воздухе. Хагрид со слезами накормил Норберта последний раз и упаковал ему с собой плюшевого мишку. Наконец, когда полувеликан отвернулся в горе, чтобы высморкаться, Рон имел возможность наблюдать, как Гарри странным образом погрузил перевозбужденного дракона в сон. — Можно закрывать. Он не проснется, пока не почувствует на себе лучи солнца, — уверенно заявил Поттер, и Невилл тут же сделал, что просили. Рон написал сопроводительное письмо для Чарли, чтобы брат знал, как разбудить дракона и кому принадлежит посыльный, и привязал к ноге гарпии. Для уверенности, что никто не заметит подозрительный груз, они дождались полуночи и только тогда отправили Альдибу в полет. Наблюдая, как ее силуэт растворяется в ночи, Рон решил, что никогда больше не хочет иметь дел с драконами. Клык, радостно виляющий хвостом при виде удаляющегося маленького террора, похоже, чувствовал то же самое.

***

За двадцать лет Северус привык ко многим странностям своего, ныне, единственного друга. Он привык к громкому голосу, вспышкам гнева, экстравагантной одежде, лицемерию, радикальным взглядам, собственническому поведению, нетрадиционному самоопределению, глупому имени, странной магии и необъяснимым знаниям. Он не обязательно понимает все в Синистре, но давно прошло то время, когда он настойчиво пытался разгадать нерешаемую загадку, вплоть до громких словесных противостояний. Сейчас Северус научился смиренно принимать Эррора без лишних вопросов, лишь благодаря судьбу за то, что рядом с ним остался хоть кто-то. Синистра всегда была груба, а ее принципы колебались от случая к случаю, но Северус и сам никогда не был подарком. Можно сказать, их озлобленным темпераментам было суждено притянуться и склеиться. В бытность студентом Снейп думал об их связи, как о чем-то временном, вынужденном, спровоцированном необходимостью общаться в среде, где их обоих воспринимают изгоями. Возможно, именно поэтому он так болезненно воспринимал сомнения Эррора в невинности Лили. Потому что Эванс не могла быть никем, кроме невинного ангела. Иначе жизнь оказалась бы полным разочарованием. И все же оказалось, что для Лили Северус был просто этапом, ступенькой, которая мало что значила. Глупо удивляться. В отличие от него, Эванс не была обделена любовью ни от семьи, ни от сверстников, и один единственный грубый и бедный мальчишка не мог соответствовать ей. Наверное, как и он, она осознавала собственную ценность, потому и выбрала кого-то богатого и популярного, несмотря на несносный характер Поттера. По крайней мере, верить в ее расчетливость не так болезненно, как в то, что она искренне полюбила человека, находящего радость в издевательстве над изгоями. Так или иначе, Северусу было не суждено идти рядом с ней. Он знал это, и чем старше становился, тем сильнее злился на ее покровительство и защиту от банды Поттера. Она будто бы начинала смотреть сверху вниз, как человек высокомерно сочувствующий бездомной собаке. Ее доброта грела, но ранила и унижала ничуть не меньше. Северус нуждался в ней, но и ненавидел. И вот однажды он попытался сам оборвать эту истончающуюся связь. Но оказался не готов, в итоге причинив себе только больше душевных ран. С другой стороны же была Синистра. Безумная чистокровная, проживавшая с ним в одной комнате, умудрявшаяся скрывать свой настоящий пол от него до пятого курса. Гениальная идиотка, воспринимающая магию, как спектр цветов и намерения Души, вместо слов и движений. Грубиянка, высмеивающая чужие косяки, независимо от статуса и возраста. Одержимая звездами и магловским телевидением. Она посмотрела на Северуса и решила, что среди факультета вылизанных чистокровных именно этот оборванец станет лучшим компаньоном для нее. С Эррором Снейп мог обмениваться грубыми оскорблениями, а затем просто посмеяться над этим. С ним можно обсуждать любые сомнительные идеи, не боясь осуждения, рассчитывая на поддержку. С ним банда Поттера никогда не пыталась подходить близко, опасаясь жестокой расправы. С ним Северус даже смог сбежать от Темного Лорда, когда, казалось, смерть его единственный выход. Поэтому, несмотря на все странности, Снейп готов принять все, чем является Синистра. И закрыть глаза на все, что делает ее менее человечной. Первого мая за день до новолуния они, как обычно, готовились попробовать сварить зелье от ликантропии. Их исследование приближалось к кульминации. Самое большее, через год можно будет подавать готовый продукт на проверку. У них есть сроки и условия изготовления, а также ингредиенты и порядок их добавления. Осталось лишь уточнить способ обработки, моменты добавления и количество помешиваний на каждом этапе для достижения оптимальных результатов. В этот раз им придется варить на Кипре. Если бы не деньги Синистры, было бы проблематично каждый месяц снимать помещения по всему миру. По сути, единственное время, когда они могут заниматься этим в Хогвартсе — в рождественские каникулы (и то не каждый год). — Какая тварь посмела! — все шло как обычно ровно до того момента, пока Эррор внезапно не разразился гневным восклицанием и не исчез в одном из своих загадочных окон. Северус поспешил следом, держа наготове палочку, но все, что его встретило — труп в черном плаще, чью голову пригвоздило к дереву цветной костью. Снейп поморщился при виде отвратительного зрелища. Из-за повреждений и крови он не мог даже предположить, кем может быть этот человек. Быстро оглянувшись, он понял, почему Синистра так спешила. Неподалеку лежал Люцерна с колотой раной в боку, тяжело дыша и издавая слабое гневное ржание. — Что ты застыл, как истукан? Тащи сюда зелья! — потребовал Эррор, не оглядываясь, прижимая к ране единорога свой шарф. — Я действовал бы быстрее, если бы кто-то не оставил беспорядок посреди леса, — съязвил в ответ Северус, но послушно достал из потайных карманов рябиновый отвар и кроветворное. — Не надо было трогать мое, — без малейшего сожаления злобно ответил Эррор, не отрываясь от лечения Люцерны. Для него человеческая жизнь, словно, ничего не значила. Снейпу и самому приходилось убивать, чтобы выжить, но никогда это не давалось ему так легко. Он тоже не стал бы прибегать к подобной жестокости. И все же, он давно знал, что Синистра не придаст чужому существованию вес, пока сама этого не захочет. Подавив беспокойство, Северус вновь посмотрел на труп, решив, что за жизнь единорога можно не переживать. Странное предчувствие заставило его насторожиться, и не зря. Из тела начал подниматься черный туман, быстро свернувшийся в шар и с криком поднявшийся над кронами деревьев, скрывшись на фоне темнеющего неба. Снейпа прошиб холодный пот. Он знал этот голос, никогда его не забудет. И это чувство… весь год преследовало его при приближении Квиррелла. В одночасье стало ясно, кого убила Синистра, и что такого зловещего было в Квиринусе. Похоже, опасения Дамблдора оказались небезосновательны.