Нет покоя нечестивым

Ни Хоррор, ни Даст не находили особого интереса к квиддичу. Найтмер также никогда не питал любви к спорту, но все равно отслеживал новости, для поддержания разговоров и подпитки связи через интересы. С другой стороны, Эррор, насколько известно, посещает каждый матч, наслаждаясь любым насилием на поле. Киллер, вероятно, будет пытаться попасть в команду, чтобы поставить очередную галочку в своем бесконечном списке новинок. Кросс, может или нет принять участие ради интереса. И Рон единственный, кто поднимался на трибун с предвкушающей улыбкой. Слушать комментарии Джордана было бы забавно, только вот Даст все еще немного раздражен, что его оставили позади в истории с троллем. Он даже не знает, захотел бы принять участие в убийстве, но то, что у него даже не было шанса решить, портило настроение. Даст понимает, намерения бросить его не присутствовало, но осадок остался. И теперь ему хочется самому что-нибудь выкинуть, чтобы это компенсировать. К счастью, Найтмер услужливо ткнул пальцем в Квиррела, так и пышущего намерением навредить. В обычный день Даст пускал бы все на самотек до тех пор, пока кто-то более инициативный не кинется разбираться. Или пока ему не прикажут. Сегодня он вытаскивает из рукава Найтмера змею и молча спускается с башни трибуны. На полпути он задумывается, не хочет ли он приобщить свидетеля? Он сразу же думает о Роне, но отказывает самому себе. Младший Уизли и так пытается осмыслить свое участие в убийстве тролля. Ему не нужно в копилку еще и покушение на жизнь преподавателя. Даст бы пригласил близнецов, их злобной натуре можно только позавидовать. Конечно, они бы не пошли на причинение вреда только ради вреда, поэтому отпадают. Да и нельзя прервать игру ради втягивания их в преступление. Остался только Перси, и Даст не видел причины не брать его с собой. Он тянет недовольного подростка из давки, созданной его восторженными однокурсниками. — Что-то случилось, Гермиона? Почему ты не с друзьями? — справедливо удивился Перси. Тщательно наблюдая, он хорошо усвоил, что Даст редко проявляет инициативу первый, даже если это касается простых вещей. Иногда он даже не начинает есть, если кто-то не вложит в его руку вилку, или не двинется с места, если не тянуть за собой. Так что Перси вполне устраивало, что за его сестрой следит столько небезразличных людей. Однако, для него всегда неожиданно, когда Даст приходит сам. — Кто-то вмешивается в игру. Пойдем со мной, — не вдаваясь в дальнейшие подробности, Даст поспешил в сторону башни, где и засел Квиррел. — Кто вмешивается? Слизеринцы пытаются саботировать матч? — возмущенное бормотание подростка едва можно было расслышать за громогласными одобрительными воплями гриффиндорцев, когда Вуд защитил врата. Краем глаза Даст заметил, что ловец в красном начал странно вести себя в полете. Казалось, он пытался обмануть соперника, что увидел снитч, целенаправленно набирая скорость, но в следующее мгновение начал странно петлять и уже не выглядел так уверенно, отчаянно держась за древко метлы. Еще через несколько мгновений метла полностью вышла из-под контроля и понеслась в сторону трибуны, которую всего пару минут назад покинул Даст. Они с Перси остановились, как и все глазея на крушение. Стоявшие у ограждения успели отскочить, включая Найтмера и банду, а от столкновения с детьми ловца спасло присутствие Хагрида. — … Мосс набрал слишком большую скорость и не справился с управлением. Похоже, столкновение с трибуной не прошло бесследно — Мосс без сознания! Команде гриффиндора придется надеяться, что их ловец скоро вернется в стой. Какая трагедия! — без остановки вещал Джордан, по их стороне трибун прошел коллективный вздох разочарования. — Если это не случайность, то нам стоит поторопиться, — настойчиво подтолкнул его Перси, на что Даст усмехнулся из-под капюшона. Вот это похоже на забавное зрелище. Когда они пробрались под скамейки трибуны, где расположилась большая часть преподавателей, Даст и Перси смогли пронаблюдать новое волнение, происходящее на соседней башне. Хагрид держал полусознательного ловца на руках, а несколько гриффиндорских первокурсников обмахивали его плакатами. Кто-то из старших курсов наколдовал и приложил несчастному парню лед. Киллер восторженно подпрыгивал, наблюдая за бойней, которую волшебники называют спортом. Рон и Хоррор дальше следили за матчем со своих мест, расправляясь с закусками. Найтмер безразлично наблюдал то за полем, то за трибунами, стоя у края разрушенного ограждения. Кросс единственный оставался справедливо настороженным, поэтому первый среагировал на выскочившую из-под скамеек метлу, целившуюся в спину Найтмер. Он схватил древко и улетел бы, если бы не применил синюю и фиолетовую магию. Эти веники неоправданно заряжены, чтобы обладать такой тягой. Перси вопросительно выгнул бровь, не решаясь подать голос, чтобы не выдать их присутствие. Даст просто ткнул пальцем в Квиррела, пристально смотрящего в сторону Найтмера и шепчущего нечто на латыни с напряженным выражением лица. Перси замешкался, неуверенный, как поступить в такой ситуации. Он не дурак и быстро сложил два и два, но он слишком полагается на авторитеты, чтобы открыто выступать против профессора. Наконец, с решительным выражением лица он решил выйти для противостояния, но Даст дернул его обратно, насмехаясь над его желанием влезать в публичные разборки. На его недовольную хмурость Даст вытащил из кармана шипящую змею. Такой ход мышления Перси не оценил, яростно замотав головой, отговаривая его от опрометчивого поступка. Но Даст уже вытянул руку к скамье Квиррела, а науськанный Найтмером бумсланг без промедлений цапнул профессора за ногу. Мужчина тут же вскочил, почувствовав боль от укуса и распространяющегося яда. Совершив злодеяние, Даст без зазрения совести поспешил скрыться, снова утягивая за собой Перси, разрывающегося между желанием убедиться, что Квиррел не пострадал, и нежеланием навлекать на себя и сестру неприятности. Дасту же абсолютно наплевать, что будет с мужчиной. Если он умрет от яда, то он с самого начала не представлял интереса. — Для чего это было? Это ядовитая змея? — в голосе Перси сквозило недовольство с обвинительными нотками. — Когда кто-то причиняет кому-то боль, он снимает любые моральные ограничения на то, чтобы боль причинили ему, — отстраненно ответил Даст, начиная замедляться без дальнейшей цели. Подростку пришлось взять его за плечо, чтобы они не просто стояли на лестнице. — Ты же знаешь, что людей, совершивших преступление, необходимо судить, чтобы вынести справедливое наказание? — хмуро уточнил Перси. Они вышли из башни и начали протискиваться сквозь толпу к своей трибуне. — Ни один суд в мире не был объективен на сто процентов, — Даст не мог не посмеяться над наивностью приемного брата. — Некоторые существа не достойны справедливого суда. Некоторые преступники совершили так много ужасного, что ни одно справедливое наказание не искупит их грехи. И иногда у тебя нет сил, возможности или желания ждать, когда решение вынесет кто-то другой. — Мы можем рассказать директору о том, что видели, — предложил Перси, чувствуя себя необычно неуютно, размышляя о подобных темах. — Дамблдор не позволит, чтобы ученикам вредили под его присмотром. — Дамблдору выгоднее присматривать за Квиррелом, пока он в школе. Думаешь, он не узнал о нем все, прежде чем взять на работу? — парировал Даст. К тому моменту, как они поднялись к трибуне, куда врезался ловец, команда гриффинодора запросила тайм-аут, и ее участники пытались привести сокомандника в чувства. Безуспешно. К тому моменту Мосс уже отрубился, и Хагрид поднялся, чтобы отнести пострадавшего в медпункт. Оливер пытался поднять дух, надеясь замотивировать остальных хотя бы постараться обогнать счет слизерина без учета снитча. К большому удовольствию Даста, в этот театр уныния влез Киллер, поднимая отнятую у Кросса метлу ловца. — Я мог бы быть ловцом! — самоуверенно во всеуслышание заявил он. — Как будто мы можем доверить это необученному первокурснику, — закатила глаза Анджелина, раздраженно сложив руки. — Я — лучше, чем ничего. И я также прекрасно летаю на Альдибе, спасибо большое, — театрально поклонился Киллер. — Объективно, наличие хоть кого-то в роли ловца дает некоторую вероятность, что снитч достанется гриффиндору. Без ловца это стопроцентная потеря, — добавил Найтмер, его холодный и рассудительный голос, конечно, внушал больше доверия. — Мне надо спросить у профессора МакГонагалл, — взвесив все, согласился Вуд, отправив остальных на поле. Перси сел рядом с Роном и Хоррором, все еще пребывая в размышлениях о Квирелле и действиях Даста, а сам виновник пристроился между Кроссом и Найтмером у ограждения, незаметно возвращая змею на место. Вуд что-то бурно обсуждал с главой дома львов. Наконец, женщина махнула рукой, давая добро, и Оливер тут же поспешил к их трибуне. Киллер уже вскочил на метлу, полетев навстречу со свойственным ему энтузиазмом, чтобы получить инструкции, которым все равно не будет следовать. — В команде гриффиндора производится замена! Поскольку Мосс больше не в состоянии участвовать, на поле выходит Драко Малфой с первого курса. И какой это поворот! Это самый молодой ловец за последние сто лет. Будем надеяться, что Малфой окажется тем, что нужно гриффиндору! — оповестил всех Джордан. Слизерин тут же разразился насмешками и улюлюканьями, считая, что победа уже у них в кармане. — Эррор не очень счастлив, — посмеиваясь, Найтмер указал на Разрушителя и Снейпа, прибывших на соседнюю башню, чтобы позаботься о Квирреле. Очевидно, кто-то из других преподавателей заметил, что профессор ЗоТИ не в лучшем состоянии, и поспешил позвать того, у кого точно есть с собой противоядие. Эррор стоял рядом, морщась в отвращении, и посмотрел на банду, почувствовав их взгляды. Даст невинно улыбнулся и помахал, в ответ получив только злобный прищур и средний палец. — В следующий раз постараемся не прерывать его дружеские свидания. Матч продолжился. Киллер взял на себя обязательство запутать ловца соперников как можно сильнее. Первые несколько минут матча он то и дело начинал стремительно набирать скорость, делая вид, что гонится за снитчем, а когда соперник начинал следовать за ним, останавливался. Слизеринцы быстро поняли, что он делает, и ловец другой команды стал сначала проверять, что делает Киллер, а не сразу бросаться в погоню. Впрочем, этого Киллер и добивался. Когда он полетел за снитчем на самом деле, противник потерял несколько мгновений, анализируя его действия, позволив первокурснику беспрепятственно нагнать золотой шарик. Гриффиндор победил, а Киллер получил постоянное место в команде.

***

Киллер, как и любой Санс, носит улыбку вместо маски. И, как и полагается его виду, он не обязательно при этом счастлив. Он, вообще, не очень разбирается в чувствах из-за своей развращенной ненавистью Души. Из всех в банде, Киллер больше всего напоминал Инка в своих чистых эмоциях, когда художник использует краски. Его Душа не может произвести сложное сочетание, а любая попытка сделать это просто приводит к короткому замыканию, выражающемся в апатии. Так что, когда Киллер счастлив, его ничто не огорчает, а когда печален — безутешен. В то же время, его Душа переменчива и неустойчива, так что все эти чувства мимолетны. Скука и безразличие — вечные спутники, на устранение которых он тратит огромное количество энергии. Любая новизна пробуждала в нем любопытство, желание поучаствовать и испытать на себе. Завести гигантскую птицу? Отправиться в волшебную школу? Дружить с мальчиком-волшебником? Открыть кулинарный клуб? Помочь в подготовке к суду о защите цербера? Подраться с троллем? Стать членом команды в совершенно новом виде спорта? Киллеру нужно все это, нельзя упустить ни одной детали, чтобы получить как можно больше незабываемых впечатлений. Жадный до внимания, бессовестный, жестокий, эгоцентричный гедонист — вот кто он такой. И он не скрывает этого, даже если не все его поступки откровенно ужасны, а окружающие желают обмануться сами. В любом случае, он давно понял, что не создан для театра. Так и что, если кто-то возлагает на него надежды? Он предал и использовал всех, кто считал его другом, когда из Санса превратился в Убийцу. Он сделает это снова, если окажется в ловушке. Именно поэтому он так любит банду. Каждый из них выбрал себя внутри их миров — персонального ада. Убить всех, чтобы выбраться из цикла бесконечного геноцида. Уничтожить единственную надежду и обречь всех на медленную голодную смерть, лишь бы самому не умереть. Предать всех и завладеть всей силой, чтобы больше не быть пешкой в чужих играх. Убить Хранителя эмоций, только бы сбежать от бесконечного насилия. Такие, как они, не могут осудить друг друга. Однако, хотя Киллер и может утверждать подобные вещи о себе, даже он не может узнать себя по-настоящему. Он никогда не знает, какие ситуации какие эмоции вызовут у него. Он не может контролировать, вернется ли его Душа к подобию монстра в момент потрясения или же превратится в бесконтрольное месиво из-за ненависти и решительности. Киллер — сложное существо, не имеющее аналогов даже в родной мультивселенной, а потому самопознание было и остается важной частью его пути. К чему это все? Перед началом зимних каникул Киллер и остальные поздравили Найтмера и Найти с днем рождения. Традиционно лучшим подарком считаются книги, но Киллер решил, что лучше подойдет дорогая перьевая ручка, раз уж у Короля Кошмаров больше нет его кабинета со всеми вычурными принадлежностями. Затем ученики разъехались на каникулы. Хоррор и Найтмер отправились навестить Дурслей, а Кросс — Августу. Какие бы ни были у них отстраненные отношения, портить их из-за отсутствия на празднике не хотелось. Остались Уизли и Даст, так как их родители отправились в Румынию, и Киллер, который уже пресытился душными рождественскими церемониями Малфоев. Все равно Монстры справляют свой аналог рождества летом, он ничего не теряет. Дни проходили весело, но не обязательно мирно. Поскольку почти все ученики разъехались, Даст стал частым гостем в гостиной гриффиндора, и никто не хотел возмущаться перед лицом защищающего ее клана Уизли. Обычно он составлял компанию Перси, тихо готовящемуся к предстоящим СОВ, или играл с Роном в шахматы. Киллер принимал участие в экспериментах близнецов, находя особо забавным неучтенные побочные эффекты. Иногда они все вместе выбирались во двор играть в снежки и лепить снеговиков, пробуя новые заклинания. Даже Перси не ускользал от них. Когда никто не обращал внимания, Киллер, Даст и Рон навещали Пушка, заодно подтягивая собачий младшего Уизли. Похоже, что Кеттлберн и Хагрид уже собрали достаточно материалов, чтобы отправить запрос в министерство, чтобы цербер был допущен к проживанию на территории школы. Есть небольшая вероятность, что приложенных документов хватит, чтобы убедить совет попечителей и отдел регулирования магических популяций. Однако из-за отсутствия классификации церберов в магической Великобритании, скорее всего, будет больше процедур оценки, включая суд, на котором и самому Пушку придется вести себя крайне послушно и скромно. Киллер не видит смысла беспокоиться. Сейчас банда учит пса командам и хорошему поведению, а также учат, как реагировать на те или иные действия людей, чтобы не выглядеть агрессивным. Рождественское утро прошло так, как и ожидалось: весело, расписанное радостями от полученных подарков и шумного завтрака. Киллер по достоинству оценил раздаваемые на пиру хлопушки. Он обязательно припас несколько десятков, чтобы взорвать в поместье Малфоев летом. От одной мысли о сконфуженных лицах Нарциссы и Люциуса наружу прорывалось мерзкое хихиканье. Киллер также видел, как Даст и Рон сложили в карманы несколько штук. Может быть, они могли бы взорвать их перед Квиррелом или МакГонагалл. Задержание на каникулах будет стоить того. Пока близнецы баловались с хлопушками, Перси повезло найти сикль в пудинге, чуть не сломав зуб. Насытившись, Киллер скользил взглядом по учительскому столу. Большинство преподавателей разъехались по домам, праздновать с семьями. Дамблдор, как обычно, одел нечто неуместное, что убийца может оценить. Как бы то ни было, он может понять желание получить реакцию. Хагрид уже изрядно выпил вина, разгорячившись и поцеловав Минерву в щеку. Киллер захихикал вместе с ней. Ожидаемо, за столом не оказалось ни Эррора, вероятно, еще спящего, ни его вечного спутника в нерабочее время — Северуса. Они в замке, просто не чувствуют атмосферы праздника, а каникулы не настолько длинные, чтобы был смысл переносить их проект из школьной лаборатории в домашнюю. Итак, Киллер предложил Рону и Дасту навестить их глючного отшельника. — От! Кры! Вай! — он интенсивно барабанил в дверь кабинета астрономии, прекрасно понимая, какое раздражение вызовет его поведение. Особенно забавно наблюдать нервное ерзанье младшего Уизли. — Что?! Что ты хочешь?! — прорычал Эррор, резко открывая дверь с самым недовольным выражением лица. — Только попробуй сказать, что разбудил меня из-за какой-то ерунды. — С Рождеством! — Киллер торжествующе вскинул руки, отпрыгнув от разъяренного Разрушителя, а затем, словно фокусник, вытащил из-за спины примирительную корзину, которую предусмотрительно наполнил шоколадом. — Мы пришли вручить тебе подарок! — Разве вы не отправляли мне что-то уже, — Эррор прищурился, собственнически выдергивая дар и прижимая к груди. — Неважно. Можете зайти, но не ждите, что я вам что-то предложу. — Каждый раз работает, — усмехнулся Даст, давая Киллеру пять, когда Эррор скрылся в своей комнате, чтобы спрятать полученное добро. — Неужели профессора можно от всего отвлечь шоколадом? — полушепотом спросил Рон, устраиваясь в одном из кресел-мешке. — Только от мелочей, — пожал плечами Даст. — Если ты сделаешь что-то, по его мнению, выходящее за грань, то успокоить его сможешь только ценой своей жизни. — Но не волнуйся, Уизл. Тебе это не грозит, — похлопал по спине мальчика Киллер, заметив, как тот съежился. — Мелкие сошки, вроде нас, не способны сделать нечто настолько масштабное, что коснется Эррора. Просто не лезь в его Душу, и все будет отлично. — Вот, забирайте. Можете начинать благодарить, — Разрушитель вернулся так же внезапно, как и ушел, бросив что-то мягкое в Киллера и Рона. — Спасибо, — автоматически отозвался Уизли, разглядывая черные вязанные шапку с помпоном и варежки. — Очаровательно, — признал Киллер, водружая себе на голову розовую шапку с кошачьими ушами и надевая перчатки с пришитыми к кончикам пальцев когтями. — Ой, я вел себя плохо? Подаришь мне уголек? — Даст с поддельной наивностью склонил голову, словно действительно разочарован. — Нет, но ты близок к этому, — закатил глаза Эррор. В отличие от остальных, этот подарок был завернут в пергамент, который глюк сам вскрыл, обнажая красную ткань. Киллер сразу понял, что это нечто особенное. Даст тоже, судя по затаенному дыханию. Тонкий, изящно сотканный шарф, пронизанный магией. Не секрет, что Разрушитель вяжет из своих нитей кукол, но мало кто знает, что он умеет ткать. Он редко это делает, и еще реже дарит кому-то результат своей работы, чаще создавая одежду для себя. Из всей банды, только у Найтмера был полный комплект, остальным же доставались именно куклы. — Я знаю, это не то же самое… — Это идеально, — с трепетом прервал его Даст, бережно беря в руки ткань и поднося ее к лицу на мгновение. Должно быть, она особенная на ощупь. Киллеру не терпелось потрогать шарф, чтобы узнать, но решил не прерывать момент. Даст выглядел так, словно сдерживал подступающие слезы, низко склонив голову, чтобы спрятаться в капюшоне. — Спасибо. — Конечно, — взгляд Эррора смягчился в мгновение тишины, затем от тут же поспешил скрыть это. — А теперь проваливайте. Я собираюсь нагнать сон, который вы вероломно отняли у меня, — сказал он, выталкивая их из кабинета. — Черт, он когда-нибудь перестанет так делать, когда смущается, — возмутился Киллер, уперев руки в бока, глядя на закрывшуюся дверь. — Гермиона, ты в порядке? — Рон обеспокоено встал рядом со все еще молчавшим Дастом, ущупывающим ткань. — Да, — надломившимся голосом отозвался он, опомнившись. — Просто несколько горьких воспоминаний. Скоро пойдет, — добавил Даст, осторожно повязывая шарф вокруг шее, как делал это в прошлой жизни. — Раз с этим покончили, то, может, покопаемся в барахле в старых кабинетах. Уверен, старшекурсники прячут там всякие запрещенные штучки, которые нельзя держать в общежитиях, — предложил Киллер, надеясь отвлечь друга от угнетающих мыслей и дать отвлечение. Осенью они часто заглядывали во всевозможные заброшенные комнаты в поисках укромных мест и тайных проходов, но никогда не удосуживались обшарить их как следует. По большей части, это все еще были просто пыльные помещения, пустые или наполненные полусгнившей мебелью. Глядя на все это пространство, Киллер предполагает, что Хогвартс переживает не лучшие времена. Очевидно, столетия назад замок был центром магических инноваций. Выпускники возвращались, чтобы проводить исследования с наставниками. Иностранцы отправляли сюда своих детей за неимением лучших вариантов и для налаживания связей. Количество профессоров не ограничивалось предметами, а дисциплин было куда больше. Ныне Хогвартс стал просто шелухой, оберткой того, чем он себя позиционирует. Школа стала зависима он пожертвований совета попечителей и финансирования министерства, чем ограничила собственные возможности. Застой магического общества повлиял и на застой науки. Место профессора больше не гарантирует гранты и свободу в исследованиях, а накладывает немалый объем работы и ответственности за небольшую зарплату. Вся работа с детьми, ранее частично ложившаяся на тьюторов и адъюнктов, теперь на плечах преподавателей. Даже для глав факультетов больше нет отдельных должностей. Обо всем этом не пишут в истории Хогвартса, но Киллер достаточно занимался шпионажем, чтобы сделать такие выводы из старых списков составов персонала. Разбирая магловские книги, спрятанные в старом кабинете элементалистики, Киллер думает, что вся беда образования в стандартизации. В Хогвартсе никогда не училось много детей, и раньше это было преимуществом, поскольку каждый учащийся мог рассчитывать на персональные консультации и занятия. Однако, когда министерство начало урезать бюджет, началась текучка кадров, которая требовала отказа от узких направлений, что привело к еще большему урезанию состава. Недостаток персонала повлиял на продолжительность обучения. Сначала Хогвартс отказался от начального образования, затем отдал специальное образование в руки министерства. Итого, шестнадцать лет обучения превратились в семь, в которые впихнули непомерную нагрузку. Причем это только базовые знания, после которых часто приходится продолжать изучение интересующего материала самостоятельно, чтобы просто начать независимые исследования. Если ты не гений, у тебя мало шансов стать новатором. Киллер всегда находил забавным, как стремление к власти небольшой группы уничтожает возможности для остальных. И смешно то, что изначально урезание бюджета образования началось именно в тот момент, когда маги решили, что имеют право контролировать популяции других волшебных видов, вскоре после принятия статута о секретности. Это и стало началом деградации магического общества. За триста лет количество имен, вошедших в историю, можно по пальцам пересчитать. Киллер считает, что всего этого можно было запросто избежать, если бы Хогвартс требовал часть патентных денег с исследований, проводимых в его стенах. — Сейчас уже не с чего требовать денег, — фыркнул Даст, выслушав его рассуждения. — Я знаю, что некоторую часть бюджета составляют растения из теплиц и зелья, продаваемые в министерство. — Почему Хогвартсу не собирать материалы и из Запретного леса? — спросил Рон, копаясь в шкатулке с пуговицами, найденной под половицами сцены. — Там ведь живет столько существ, чьи части используются для артефактов и зелий. — Формально, Запретный лес не является частью территорий школы, а принадлежит государству, поэтому без официального разрешения собирать там что-либо незаконно, — Киллер заметил с явным пренебрежением. — Однако, если бы директор организовал другой бизнес на территории школы, никто бы и слово ему не сказал. — Почему? — Рон с любопытством оглянулся на него. — Потому что министерство не имеет права вмешиваться в дела школы, если происходящее в ней не несет угрозы учащимся. А даже если они и попытаются, у них нет полномочий сместить директора с позиции главы школы. Это могут сделать только главы факультетов путем голосования. И если они поддерживают политику директора, то даже выгнав того из Хогвартса, власть назначенного министерством человека будет ограничена. К примеру, у него не будет доступа к кабинету директора, он не сможет отдавать приказы домовым эльфам и портретам и менять состав преподавателей, — пояснил Даст, осматривая ткань, накинутую на большое и плоское, скорее всего, зеркало, и размышляя, хочет ли он сдернуть ее и окатить себя еще большей пылью. Не долго думая, Даст пожал плечам и встал сбоку, стягивая на себя старую серую простыню, чтобы ненароком не уронить неустойчивый предмет. Это действительно оказалось зеркало, причем такое, которое должно стоять в музее или в комнате богача, а не пылиться в заброшенном классе. Высота почти в два метра и ширина в метр, золотая рама, украшенная орнаментом, подставки напоминали когтистые лапы. Рон, стоявший прямо напротив зеркала, с любопытством обернулся и ахнул, оставив пуговицы и, как завороженный, подошел к отражающей поверхности. Что бы он не видел, это явно вызвало в нем множество эмоций. — Что это? — восхитился он, осторожно касаясь зеркала. — Оно будущее показывает? — Что? Что там? — Киллер оказался рядом, как только почуял что-то интересное, однако в зеркале увидел только Рона с глазами, полными восхищения. — Что ты видишь? — Я вижу себя, но взрослого. Я первый ученик школы и капитан команды по квиддичу. И я держу кубки школы и за соревнования! — Рон не мог сдержать ликования, рассказывая видимой только им картинке. — Там есть надпись, — Даст услужливо ткнул пальцем в верхнюю часть рамы, где значилось: «Еиналеж еечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя». — Анаграмма что ли? — Киллер задумчиво прочитал бессмыслицу, ища подсказки. — Инверсия. Просто прочитай наоборот, — разочарованно вздохнул Даст, когда двое других не догадались сразу. — «Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание», — прочитал Рон, скорчив недовольную гримасу. — Так это не будущее? Эх, ерунда. — Ну-ка, подвинься. Я хочу знать, чего хочу, — нетерпеливо Киллер подтолкнул Рона в сторону, чтобы зеркало подействовало на него. Однако ничего не изменилось. В отражении был только он, ни больше, ни меньше. Растерянный, Киллер отошел и снова встал перед зеркалом, но результат не изменился. Он растерянно почесал затылок. — Ничего не понимаю, я просто вижу себя. Эй, Даст, попробуй ты. Вдруг зеркало только людей читать может. — Это ментальная магия, тупица. Она с разумом связывается, а не с Душами, — Даст закатил глаза, но все равно встал на место напарника. Киллер заметил его нерешительность перед тем, как поднять взгляд к зеркалу. И по застывшей позе и опустившемся векам уже знал, что он там увидел. — Что ты видишь? — тихо спросил Рон, почувствовав изменение атмосферы, но, будучи бестактно любопытным, не сдержался. — Просто кого-то мертвого, — Даст вздрогнул, выйдя из транса, и поспешил уйти в сторону, чтобы не сталкиваться больше с признаками прошлого. От неловкой атмосферы их спас звон, предупреждающий о скором наступлении комендантского часа. Обычно Киллер проигнорировал бы правила, особенно в рождество, когда профессорам совсем нет дела до того, чем заняты дети, но Даст выглядел так, как будто ему нужно побыть одному. Так что они с Роном проводили его до общежития райвенкло и вернулись в собственное. Готовясь ко сну, Киллер пообещал Рону завтра опробовать метлу, которую ему прислали Малфои вместе с письмом, в котором пытались убедиться, что он не опозорится на соревнованиях, прикрываясь гордостью. Бессонница — не что-то необычное для Киллера. Часто его тело отказывается отдыхать, если не истощено до предела. Однако сегодня причиной отсутствия сна стала не оставшаяся энергия, а навязчивые идеи. Его мысли продолжали возвращаться к зеркалу и отражению, которое должно показать его желание, вместо этого оставшись неизменным. Руки Киллера невольно легли на грудь, где под ложной плотью покоится деформированная Душа. Он никогда не задумывался, способен ли поддерживать в себе длительные желания, а не довольствоваться мимолетными прихотями. Киллер никогда не забывает, что сломан. Может быть, он просто не осознает, до какой меры? Глубокой ночью, устав от петли бессмысленных предположений, он решает посетить зеркало еще разок, не ожидая ни ответов, ни иного результата. Пройдя через короткий путь, он не удивился, увидев Даста, сидящего перед зеркалом и пустым взглядом наблюдающего за картинами собственных желаний. Молча Киллер садится рядом, прослеживая их отражение, не искаженное ничем, взятым из его головы. Его это не совсем волновало. Он просто не мог смирить желание разобраться, разгадать загадку, составленную из него самого. — Ты окончательно свихнулся, если хочешь вернуть Фантома таким образом, — голос Киллера звучит слишком громко в идеальной тишине. — Я вижу не его, — хрипит Даст, опустив лоб на поджатые колени, полностью скрывшись в капюшоне. — Я вижу себя Сансом, скелетом, и Папируса. Мы дома. До геноцида, ничего не знающие и невинные. Я вижу все это, потому что полон сожалений, — он со злобой впивается пальцами в колени. — Я хотел бы ничего не чувствовать к прошлому, как ты. — Ну уж, я бы хотел сохранить к прошлому хоть какие-то чувства, — возмущается Киллер, безвредно пнув друга в ногу, обрадовавшись его раздражению. — Радуйся, что после стольких лет ты сохранил ту часть, которая делает тебя Сансом. Которая делает тебя тобой. — Я давно перестал быть Сансом, и никогда им не стану, — Даст вздыхает с горечью, поднимая на него разноцветные глаза. — Почему пройдя столь похожие пути, я не могу со спокойной Душой жить дальше? Почему я бесконечно вспоминаю жертвы, которые принес для этого? — Я не знаю, — легкомысленно пожимает плечами Киллер. — Может быть, потому что ты не сдавался, как я, и сопротивлялся до конца. Может быть, потому что надежда на освобождение позволила тебе сохранить любовь к ним, когда я впал в отчаяние, перестав чувствовать что-либо. Может быть, ты просто больше ценишь прошлое. Ты знаешь, прошлое не заботит меня. Я просто хотел испытать что-то новое. Я научился находить радость в их страданиях, когда ты лишь хотел прервать круг бесконечных потерь. Наверное поэтому ты все еще способен делать что-то так искренне. — Я думаю, дело не в том, что ты не можешь желать, — через некоторое время Даст снова заговорил. — Просто ты доволен своей жизнью и своими выборами. Ты счастлив, а счастливым нечего желать. — Думаешь, такой, как я, может быть счастлив? — с насмешкой спрашивает Киллер, находя это предположение довольно бредовым. — Ты удовлетворен жизнью, собой и своим положением. Ты осуществил свое предназначение и каждый день делаешь только то, что тебе нравится и хочется. Ты счастливчик, Киллер. Даже если не хочешь признавать этого, думая, что это обидит кого-то из нас, — убеждает его Даст без намека на осуждение. — Смирись уже. Киллер неопределенно мычит и отводит взгляд. Какая интересная мысль, и какая же бессмысленная.