В лесу мерцающих желаний.

Город был тихим. Солнце пряталось за облаками, изредка выглядывая из под белого пуха, садилось и приближалось к земле. Черная машина в последний раз подпрыгнула на кочке неровного асфальта и остановилась у серого дома. Энид вышла из машины и подняла голову вверх, разглядывая окно своей комнаты среди листвы. Уэнсдей еще с минуту сидела за рулем, словно это ей сейчас придется разговаривать со своими родителями, спустя пять лет разлуки. Блондинка опустила голову и уставилась на яму в асфальте, смотрела так внимательно, словно искала что-то. Девушка тяжело выдохнула, убрала телефон в карман и вышла из машины, громко хлопнув дверью. Энид обернулась, наблюдая за тем, как ее жена оглядывается. - Все хорошо? - Это я должна спрашивать. - Уэнсдей подходит ближе и смотрит в голубые глаза. - Ты уверена? Блондинка еще раз взглянула на окно своей комнаты, что было завешено шторами по ту сторону и неуверенно кивнула. - Да… - Она взглянула в темные глаза, вдохнула вечернего воздуха и вновь кивнула. - Думаю да. И шагнула в сторону дома. Серые панели, словно каменный забор, окружили их со всех сторон. Заросшие клумбы у подъездов, лавочки, с которых уже слетала краска и ржавый заборчик на углу, применение которому, Уэнсдей так и не придумала. Он просто стоял, небольшой и облезший, словно когда-то он что-то огораживал, но теперь ему не для кого стоять здесь. Энид перешагнула трещину в асфальте, сквозь который пророс одуванчик. Почему это несчастное растение так пробивалось сквозь каменную стену? Оранжевые кеды поднялись по каменным ступеням, на которые было страшно становится и встала у ржавой дверь. - Ага… - Выдохнула блондинка и сжала ключи в кармане. Они звякнули в ответ, словно насмехались. Теплая рука легла на плечо. - Просто войди. И она вошла. Приложила ключи к домофону и открыла массивную дверь, которая, кажется, простоит здесь еще сотни лет. Подъезд все так же пах дешевым табаком, пылью и алкоголем. На бетонном полу валялись рваные бумажки через которые девушки перешагнули. Энид даже не пыталась нажимать на залипшую кнопку сломанного лифта. Сколько себя помнит, а эта коробка никогда не работала. Поэтому она побежала вверх по лестнице, слыша шуршание черных кед, где-то ниже на два этажа. Уэнсдей догнала ее, блондинка стояла у двери своей квартиры, а ее дрожащий палец остановился в сантиметре от звонка. - Хочешь, чтобы к тебе вышли? - Я не уверена. - Но палец уже нажал на кнопку и за тонкими стенами послышался характерный звонкий звук. Секунда, две, три… минута. И девушка вновь нажала на звонок. Но дверь так никто и не открыл. - Их нет. - Кивнула брюнетка сама себе. - Войдешь? Энид кивнула в ответ, вставила в замочную скважину ключ и тот подошел. Она думала, возможно даже надеялась, что замок сменят за это время. Но нет. Ключ повернулся в два оборота и дверь открылась. Колени предательски задрожали, в нос ударил запах дома. Тот самый, который ничем и никто не мог описать, но этот запах невозможно перепутать с чьим-то другим. Перед дверью все тот же небольшой коврик, а люстра все так же бледно освещала коридор. Кеды остались у двери. - Мам?! - Крик утонул где-то в глубине комнат. Ответа не было. - Работают? - Уэнсдей подошла со спины. - Не знаю… Энид сверлила голубыми глазами единственную закрытую дверь. Ее комната. Она не пошла на кухню или спальню родителей, положила руку на скрипучую ручку и надавила на нее, толкнув дверь от себя. Сердце замерло. - Твоя комната? - Ничего не изменилось… совсем ничего. - Она сделала шаг внутрь, ладонью прикрыла губы. Все тот же стол и не заправленная кровать. На столе бумажки, на полу обертки от леденцов и кусочки газет, но подоконнике пусто, а дверца шкафа приоткрыта. - Ничего… Дрожь в голосе и трясущиеся плечи. Энид аккуратно села на ковер, облокотившись о кровать. Уэнсдей села рядом, потянула девушку на себя, заставив светлый лоб уткнуться в плечо черной футболки. Темные глаза пробежались по полу, заметив темные кусочки бумаги, уголки губ слегка приподнялись. - Эта бумага, - Она указала на нее пальцем и голубые глаза взглянули на пол. - та самая, которой ты обернула коробку. - Ты помнишь… - Да. Энид выдохнула ей в шею. На душе от чего-то так пусто. Она снова здесь, в окружении мягких игрушек и цветных обоев. Ее радужный плед лежал скомканным на кровати, подушка все так же примята, а носки в углу. Она встала на ноги и открыла шкаф. Сотня цветных свитеров и кофт, брюки и пара шарфов. Энид сжала радужную ткань в пальцах и тут же захлопнула шкаф. В этой одежде она впервые влюбилась, смеялась и плакала, желала жить и умереть, слушала ссоры и скандалы. Пусть все это останется там, за дверцей шкафа, в этой комнате, квартире и городе. - Ты действительно хранила их. - Энид обернулась на голос. Уэнсдей держала в руках клетчатый лист с ее собственными стихами пятилетней давности. - Я так и не поняла их смысла. - Так же, как и тайну моей фамилии. - Пусть… - Она прижалась своим лбом к ее. - Это останется секретом, навсегда. - Хорошо. Губы обожгло тяжелым выдохом, Уэнсдей прижалась к лепесткам вишни, такие нежные и теплые. Но Энид почти сразу отстранилась, уловив скрип двери. Она заглянула в темный туман глаз напротив и прижала палец к ее губам. - Кто здесь? - Послышался знакомый голос. И Энид сжала черную ткань чужой одежды. Уэнсдей кивнула ей, заправила светлую прядь за ухо и указала на дверь. Блондинка тихо выглянула из комнаты и в нее полетела ложка для обуви. Предмет пролетел мимо, ударился о стену и упал на пол с противным звоном. Женщина уставилась на девушку в дверях, ее потухшие глаза словно не верили в то, что видят. - Энид… И девушка уже не слышала ничего вокруг. Страх окатил ее, пока сердце бешено отбивало ритм. Что сказать? - Привет, мам. - Голос охрип от страха. Она сжала свою футболку и не смела пошевелится. - Господи… Отец остался в дверях, пока женщина крепко обняла дочь, заставив ту тяжело выдохнуть. Она шептала что-то, Энид не могла разобрать, она не слышала, не чувствовала. Ей не было грустно или страшно. Она была уверена, стоит ей увидеть мать и она упадет на колени и будет извинятся, что сбежала, ничего не объяснила. Но она стояла, ее руки даже не сразу поднялись, чтобы обнять мать в ответ. И сердце уже успокоилось и плечи не так дрожали. - А ты… кто? - Мужчина уставился в комнату дочери, Уэнсдей стояла там тихой тенью. Женщина отстранилась от, словно не живой, дочери. - Здравствуйте. - Спокойно поздоровалась девушка, наблюдая, как Энид стоит. Просто стоит и дышит. Не обернувшись, ни сказав ни слова. - Я Уэнсдей, приятно познакомится. Неловкая тишина окутала комнату туманом на пару секунд, пока Энид все же не обернулась и не позвала мать дрожащим голосом. - Мам, я… - И затихла. Пальцы судорожно сминали край футболки, цеплялись друг за друга. Но девушка молчала. - Почему, Энид? - Женщина обернулась, схватила дочь за плечи и сжала ткань. - Почему ты сбежала? Глаза противно защипало. - Словно, ты и сама не понимаешь. - Она отвела голубые глаза и они уперлись в стену. Брови женщины в удивлении выгнулись и она приблизилась к дочери. В нос ударил старый аромат духов. - Не понимаю. - Серьезно, мам? - Она перевела глаза на женщину. Уэнсдей оглядывала людей в комнате, цеплялась глазами за одежду и синяки под глазами. Казалось, она пробовала людей на вкус взглядом. Лишь отец стоял все так же не подвижно, смотрел горящими глазами на дочь. - Я полностью серьезна! - Женщину, словно, резко заменили на совершенно другого человека. Ей было все равно на посторонних людей в доме. - Просто так бежала! Оставила на столе записку. Номер не доступен! Ты хоть о нас подумала!? Ее голос резал уши и рушил стены. Энид встретилась глазами с Уэнсдей. Брюнетка стояла неподвижно, не издавая звуков, казалось, даже не дышала. - А ты хотя бы раз задумывалась, какого было мне? И сердце Уэнсдей на секунду вздрогнуло, напоминая, что девушка живет. Она еще никогда не слышала такого серьезного голоса у Энид. - Что? - Хотя бы раз, вместо того, что бы встретить меня криками, ты могла обнять меня? - В голубых глазах засияли искры. - Вместо того, чтобы спросить, как я себя чувствую, ты лишь кричала. - Энид. - Твердый голос женщины не был услышан. - И ты спрашиваешь, почему я сбежала? - Энид Синклер! - Женщина ударила кулаком по стене. Блондинка помнила этот жест. Он приказывал замолчать, закрыть свой рот и больше его не открывать. Энид боялась этой руки в детстве. Боялась, что однажды, кулак ударится не о стену, а об нее. Энид слышала тиканье часов в коридоре, собственное сердце и дыхание, казалось, даже мысли Уэнсдей. Почему даже сейчас, ее мать, вместо того, чтобы разобраться, кричит на нее? - Я не Синклер. И Уэнсдей задохнулась. Она не чувствовала кислорода, не ощущала, как дышит. Не слышала собственных мыслей, но отчетливо видела, как плечи женщины напряглись, а голова приподнялась. - В каком смысле? Ты… у тебя есть муж? - Нет. - Она покачала головой и ее волосы упали на глаза. Может оно и к лучшему, она не хочет видеть человека перед собой. - У меня есть жена. - Что… - Женщина хотело было возразить, но Энид не дала ей договорить. - Зря я приехала, зря думала, что, что-то изменится. - Она нахмурилась, опустила голову, лишь бы не смотреть матери в глаза. - Не нужно было… И ее голос задрожал. - Энид, что ты такое говоришь? - Отец подошел ближе. Мужчина словно включился в тот момент. - Не нужно… - Прошептала она и резко развернулась, столкнулась с отцом плечами, схватила кеды и вылетела за дверь. Уэнсдей быстро оглядела лица родителей и выбежала за девушкой. - Энид! Она быстро бежала по каменным ступеням вниз, не слыша шагов за собой. Неужели мать останется там, не побежит за дочерью? Не попробует остановить? Она миновала последний этаж, толкнула массивную дверь и вышла на улицу. Солнце уже село и двор накрыл полумрак. Лишь моргающие изредка фонари освещали двор и скрипящие качели. Энид сидела на них, подняв ноги и уткнувшись в колени лицом. Качели слегка покачивались, словно от ветра, которого толком и не было. - Энид. - Позвала она тихо и девушка вздрогнула. Пусть она и слышала приближающиеся шаги, пусть ожидала родного голоса. Но ей все равно было страшно. - Зря я решилась. - Не зря. Уэнсдей остановила качели и подошла к девушке в плотную. Светлая голова тут же уткнулась в теплый живот. Энид тихо всхлипнула, проклиная саму себя в мыслях. - Тогда скажи, что изменилось? Стало только хуже! - Выкрикнула блондинка в черную футболку. Прохладный вечерний ветерок приятно охлаждал кожу, а воздух здесь был таким странным и чужим. - Они… хотя бы знают, что ты жива. - Уэнсдей пожала плечами. - Ты переживала. И Энид тихо кивнула, отстранилась от теплого живота и взглянула на девушку. - Я хочу в домик. - Машина ждет тебя. - Лишь произнесла брюнетка, кивая в сторону автомобиля. - Куда угодно, только попроси. И она попросила. Автомобиль выехал на дорогу, где редкие фонари слегка подрагивали. Шины противно шуршали, а в окно задувал ветер. Энид не включила музыку, не напевала себе ничего под нос. Тихо смотрела в окно, пока ее волосы трепал ветер. Уэнсдей молчала вместе с ней, словно боялась нарушить эту тишину. Пусть и видела слезы, что стекали по щекам, но молчала. Лес, знакомая тропинка и автомобиль остановился. Энид вытерла щеки ладонью и открыла дверь. Холодный ветер сразу же заставил девушку съежиться. - Надевай. - Уэнсдей протянула ей радужный свитер, что лежал на заднем сиденье. - А ты? - А мне не холодно. - Она пожала плечами и блондинка сжала свитер в руках. В свитере было теплее. Уэнсдей плелась позади, за девушкой, пробираясь через листву. Она помнила дорогу, она снилась ей не раз, она рисовала ее на клетчатой бумаге и страницах книг, на столе и в мыслях. Ветки били по щекам, царапали кожу, словно лес забыл их и не хотел впускать. Но Энид всячески пыталась напомнить ему, своими слезами и песенкой, что насвистывала себе под нос. Она отодвинула последнюю ветку и остановилась. Домик стоял все на том же месте. Такой же по своему темный и родной. Все те же деревья окружали его, стучали ветками в окна и двери. Энид медленно сделала шаг вперед. - Не думала, что он будет стоять здесь до сих пор. - Брюнетка смотрела на дом, что отражался в ее темных глазах. - Он… такой хлипкий. - Энид толкнула дверцу и та со скрипом открылась. Чужой запах сырости и табака, очевидно и ясно, что за пять лет здесь мог побывать кто угодно. Крыша все же провалилась, это было видно изнутри. Кровать пахла противной сыростью, а чашка с остатками кофе на дне, покрылась неприятной плесенью. Энид прошла в комнату, оглядела кровать и стол, на котором были нацарапаны пара неизвестных им имен. - Только стол испортили. - Проворчала Уэнсдей, проводя по именам пальцем, словно пытаясь стереть их. - Мне не нравится здесь… - Энид открыла пустой ящик стола. Когда-то здесь лежали тетрадные листы исписанные родным почерком. Но сейчас их не было, так же как и фотографии и тетрадей с ручками. Им казалось, словно это место осквернили. Такое нежное и волшебное место, запачкали пролитым на ковер алкоголем и запахом табака, что уже явно въелся в стены. - Мы обещали вернуться. - Уэнсдей упала коленями на кровать и провела по стене. - И вернулись. - Энид разглядывала две буквы, что были обведены сердцем. Их домик уже им не принадлежал. Он стал чужим, холодным и сырым. От них здесь остались лишь буквы на стене, поцелуи и воспоминания. Энид упала на колени и сжала волосы на затылке. Так неприятно и больно. Почему время стирает все то, что ты так любишь? Почему лес пустил кого-то в их домик? Голубые глаза зацепились за пепельницу, что стояла возле табуретки. Энид подошла и ударила по ней ногой. Пепел разлетелся по комнате и осел на пол. - Энид. - Уэнсдей, казалось, звала ее глазами. - Нечестно! - Честно. - Уэнсдей встала с кровати. Пол под ней заскрипел. - Этот дом никогда не принадлежал ни мне, ни нам, ни кому-либо еще. - Но ты словно родилась здесь, а я… переродилась. Впервые так сильно влюбилась! А сейчас здесь все умирает от запаха сигарет! - Энид, мы не вправе выгонять от сюда кого-то. - Девушка села на табурет. - Иногда мне кажется, что этот дом возвел сам лес. Он просто был здесь, когда я пришла. Стоял, уже заброшенный, но уютный. Словно я спугнула хозяина и он отдал мне это место. Энид вслушивалась в шелест листвы за окном, в пение птиц и в голос девушки напротив. Пепел осел серым ковром, испачкав оранжевые кеды. Здесь было невозможно находится, стены, что раньше казались свободой, теперь давили. Она вышла за дверь и вдохнула свежего воздуха. Казалось, что лес шептал что-то, тихо зазывал, но Энид не слушала. Теплые руки легли на плечи и девушка развернулась. Черная челка прятала глаза, светлые пальцы заправили прядь за ухо. - Ты так спокойна. - Брюнетка уткнулась в горячую шею. - Я про родителей. - У меня такое ощущение, словно… они чужие. Зачем мне грустить из-за чужих людей? Она впилась губами в веснушки, целовала щеки, цепляясь руками за футболку. Но Уэнсдей перехватила чужие губы своими, заставляя лепестки вишни трепетать. - Я устала, хочу домой. - Энид столкнулась с девушкой лбами. - Подальше из этого города. - Мы поедем домой. Домик остался позади, скрылся за ветками и деревьями. Он останется там навсегда, зарастет травой, но останется. Энид смотрела в окно, наблюдая за мимо проезжающими автомобилями. Город еще полчаса назад оказался позади темной тучей. Дышать вдруг стало легче, она опрокинула голову на подголовник и тяжело выдохнула. Уэнсдей взглянула на нее, затем вернула взгляд на дорогу и спросила: - Жалеешь? - Я не знаю. - Девушка покачала головой и посмотрела в окно. Она действительно не знала. Все произошло так сумбурно, по щелчку пальца. Она так долго думала, что мать сделает, когда увидит ее. Варианты были разными, от мольбы остаться, до бешеных криков. И казалось, все ее варианты смешались в один. Энид упала щекой на плечо жены и прикрыла глаза. Запах вишни из окна и тихая музыка в кожаном салоне. Тихо и спокойно. Солнце щекотало веснушки брюнетки, а ветер игрался со светлыми волосами. Энид уже не видела города в окно, не слышала его шумной тишины. Город был таким тихим, что это вызывало шум в ушах. Но теперь этого нет. - Спасибо. - Энид приоткрыла глаза, поцеловала веснушки и вернулась на теплое плечо. Уэнсдей не спрашивала за что, она и так знала ответ. За все. Энид благодарила ее так часто, за любую мелочь, что девушка начала благодарить в ответ. За стакан кофе, за объятья и поцелуи. Просто спасибо, за то что встретились, за то, что приняла ее и полюбила. Энид закрыла глаза и сон взял свое. Она не знала, как долго они ехали, не знала, какая погода была ночью. Но она чувствовала тепло под щекой и аромат любимых духов. Тепло. Стены не давят и криков не слышно. Энид сжала пальцами во сне черную футболку, что-то сонно промычала и тонкие пальцы запутались в ее волосах. Она почувствовала теплые губы на лбу и улыбнулась уголками губ. Тихая музыка в салоне автомобиля, запах горького кофе и вишни.