Mädchen in Uniform

      Ничто человеческое советской элите не было чуждо. И светилу науки тоже в том числе. Его основным пороком Дмитрий Сергеевич считал похоть. И проявился он в полной мере при создании собственной охраны. Близняшки получились прекрасно. Смертельно прекрасно. Безусловно, кто впервые их видел трепетали. Они выше любого существующего человека, в их лбах сияла красная звезда, как кокарда на фуражке. Но и тем не менее они завораживали. Несмотря на железный корпус, они двигались легко и непринужденно. Близняшки являлись воплощением любого эпитета. Даже Штокхаузен, которого кажется мало что интересовало, бормотал о шонхайте при виде охранниц.       Изначально Сеченов и не думал о получении сексуального удовлетворения при помощи роботов. Он вообще старался не думать, что есть такие, кто будет использовать балерин-роботов, прекрасное сочетание твердости и пластичности, в удовлетворении низменных желаний. Создавая их словно греческих кариатид, академик больше добивался эстетического удовольствия. Они вписывались идеально в просторный кабинет, и блеск железа казался ярче от алого цвета штор и ковра. Молотов постоянно критиковал за подобную вычурность, но предпочитал это делать по видеосвязи. Красота красотой, но задача у робо-девиц была одна. Слушаться Дмитрия Сергеевича, а что он решит приказать известно только ему одному. Но иногда в жизни наступает момент, когда стоит задуматься над чем-то новым.       Очередное совещание. Очередная головная боль. Иногда Сеченов удивлялся, насколько алчными могут становиться люди при желании власти. Бюрократия пожирала верхушку партии. На ум шел только Маяковский с его "я б волком выгрыз бюрократизм". Ну и чего не выгрызли, товарищ поэт? Людям науки было б гораздо легче без груд бумажек, оформлений и беготней за очередной печатью. Оставалось лишь закрыться в своем кабинете, плеснуть в стакан Арарата и просто отдохнуть. Уехать бы в Анапу или Ялту по профсоюзной путевке, как тысячи обычных трудящихся. Академик потер переносицу, как делал, когда понимал, что тело начинает просто гудеть от усталости, глядишь, и сам превратится в атомный реактор. - Нужно снять напряжение.       Пробормотал он вполголоса. Под такой формулировкой он всегда имел ввиду пройтись по парку или попросить у спортсекции велосипед да загород на нем рвануть. Не сидеть же сутками в душном кабинете. Дальше подобных мыслей у Сеченова не шло. Не бросишь же работу, за всем следить надо. Неожиданно он почувствовал на плече тяжелые ладони охранниц. - Будет исполнено.       В один голос произнесли железные леди. Правая твердым движением отодвинула стол, давая себе больше места, и опустилась на одно колено. Даже в таком положении она была выше Сеченова, и тот с неким страхом смотрел на свое творение. Он знал и понимал, что они не причинят ему боли, но в какие-то моменты даже его пугали габариты. Правая аккуратно берет в длинные металлические пальцы язычок молнии на брюках и тянет вниз. С такой же аккуратностью она расправляется с ремнем. Сеченов, затаив дыхание, смотрел на одну Близняшку, совсем забыв о Левой. Та словно ожидала, что будет делать "родственница". И когда половой орган академика оказался в, на удивление, теплых руках робота, Левая принялась за свою роль. Скинув с хозяина пиджак, она начала массажировать.       Массаж всегда был любимой процедурой у академика. Сидячая работа постоянно сказывалась на спине, из-за чего без хруста нельзя было встать с кресла. Но массаж робота был иным. Сильные ладони действовали диссинхронно. Так одна рука сильно надавливала на шейный отдел, заставляя напрячься, как бы Левую не взломало правительство и не отдало приказ свернуть бывшему хозяйству шею. Второй рукой она мягко проходилась чуть ниже лопаток, слегка давя кончиками пальцев, заставляя Сеченова изогнуться в приятной истоме.       И не только столь любимый массаж дарил блаженство. Движения Правой заставляли приоткрыть рот, жадно глотая воздух. Ничто не могло сравниться с тем, как она порождала возбуждение. Теплая рука двигалась вверх-вниз, наращивая и замедляя темп. Так не было ни с одной женщиной. Правая четко улавливала, как нужно и как хочется Дмитрию Сергеевичу. И уж ей точно было все равно на скорую разрядку. Там, где любая была б недовольна тем, что надолго его не хватило (возраст и стрессовая работа делали свое дело), то Правая только была довольна, если речь об эмоциях допустима к роботам, что смогла так хорошо и за короткий срок выполнить желаемое.       Левая продолжала массировать затекшее тело, заставляя академика буквально мычать от удовольствия. Он чувствовал, как буквально проваливается в сон от блаженства. Прикрыв глаза, Дмитрий Сергеевич думал о том, что нужно запомнить о такой команде для охранниц. И ней раз к ней обратится.