Под присмотром Велеса

Алана ненавидела ощущение беспомощности. Посреди ночи девушка проснулась с ощущением пустоты внутри. Будто что-то пропало. Что-то важное. Лишь проморгавшись и осознав в полной мере, где она находится, Бейли почувствовала ужас. Магия не ощущалась. Вообще. Её будто и не было. И Алана понимала, что просто так волшебная сила никуда деться не могла, но при этом предположений не было. Очень странно не чувствовать привычного тепла внутри. Еще и ощущение, когда идешь прямиком по направлению к видению…А ведь тогда, в коридоре, она недоумевала, почему в страшном варианте будущего не защищалась. Просто нечем. Она стала обычным среднестатистическим человеком, и очень хотелось надеяться, что ненадолго. Умирать не хотелось. Что же делать?.. В дверь негромко стучит мама, заглядывает в небольшую щелочку, а потом заходит. Осторожно присаживается рядом, вопросительно заглядывает в блестящие глаза дочери и спрашивает, будто боясь спугнуть: —Что тебя тревожит, Цветочек? У Бейли-младшей слезятся глаза. Вот-вот расплачется. Зальет слезами всю комнату. Плакать, так с размахом, верно? Но сдерживается. Не при матери. Только не при ней. —Мам… Где сейчас находится отец? Мне нужно с ним встретиться. Эмили вздрагивает. О бывшем муже она старалась лишний раз не думать. Видеть его тоже не хотела, но ребенку никогда этого не запрещала. Он же все-таки ее отец. Не самый лучший, но всё еще папа. —Я сейчас позвоню ему. —Сейчас три часа ночи, мам,– Алана криво улыбается. —Ничего страшного, Цветочек. Сейчас всё будет. Эмили поднимается, одним движением поправляет копну рыжих волос и отправляется на поиски телефона. Тревожить людей посреди ночи нехорошо, но если её ребенку это необходимо, она поставит на уши каждого на этой планете. Только бы её Цветочек улыбался. Гудки продолжаются недолго. На другом конце раздается недовольное бурчание, а потом твердое «Что случилось?» —Алана хочет с тобой встретиться. —Прямо сейчас? —Как можно быстрее. С ней что-то происходит, Эрик. Что-то нехорошее. Сейчас я попробую её как-то отвлечь, может даже спать уложу, но днём чтобы был тут. В школу её не отпущу. —Я тебя услышал. Жди в районе десяти. Эмили отключается и смотрит на своё отражение в зеркале, рядом с которым стояла все это время. Грустно улыбается, притрагивается к начищенной поверхности, повторяет пальцами форму лица, обводит глаза, губы, шею. Время идет, а она стареет медленно. Хорошо сохранилась, да? Сама Бейли–старшая не имела никакого отношения к магии, но вот бывший муж и дочь–ещё как. Если дочь попросила организовать встречу с отцом, значит причина её беспокойства связана именно с волшебством. В этой ситуации сама Эмили бессильна, но Эрик помочь может. По-крайней мере, женщина надеется, что поможет. Не хочется признавать, но бывшему мужу рыжеволосая благодарна. Если бы не он и его магические штучки, она бы сейчас здесь не стояла. Она бы не могла наблюдать за взрослением своей дочери, не могла бы смеяться, радоваться, плакать, бояться. Эмили была бы лишена всего, ведь находилась бы уже на том свете. Бейли-старшая возвращается в комнату дочери. —К десяти приедет. —Уверена?–на неё смотрят стеклянные глаза ребенка, и от этого становится больно. Беспомощность–ужасное чувство. —Абсолютно. Эмили уверена, что Эрик будет тут ровно в 10. Он никогда не опаздывает. Он не сдержал всего одно обещание. Быть вместе до самого конца. Но Бейли-старшая уже не грустит. Что случилось, то случилось. Нет смысла жалеть о прошлом. Нужно жить в настоящем. Она хочет, чтобы у всех всё было хорошо. И у них, она уверена, всё будет именно так. Хорошо. Замечательно.

***

Ровно в десять часов утра раздается стук в дверь, и Эмили твердым шагом идет в прихожую. На лице нет даже тени вежливой улыбки. Взрослые приветствуют друг друга, Бейли-старшая кивком показывает на дверь, ведущую в зал. Эрик снимает пальто, вешает на крючок и, пригладив черные волосы перед зеркалом, быстрым шагом направляется к дочери. Алана, сидевшая на диване и смотревшая до этого в стену, переводит взгляд на Эрика и коротко кивает. Мужчина тут же присаживается напротив. Большая ладонь слабо светится зеленоватым, он проводит ей сначала над головой ребенка, потом над шеей, грудью, вдоль позвоночника, плавно переходит на руки и ноги. Бейли‐младшая чувствует только слабое покалывание. Мелькает мысль, что просто так они никогда не собираются. Только если что-то случится. Только если что-то серьезное. По праздникам общего сбора не дождешься, даже короткого посещения. Сухие поздравления–максимум. —Странно… Ты не замечала, может пересекалась с кем-то, кто работает с Мораной или Чернобогом? Голубоглазая вздрогнула. Звучит так, будто они на каждом шагу встречаются. Те, кто связан с Богами смерти не так просты. Они себя не выдадут. У них свой путь. Свои общины. Свои законы. Встретить хотя бы одного–чудо. Днем с огнем не сыщешь, так сказать. Мало кто соглашается работать со Смертью, а кто решается… те становятся чем-то за гранью восприятия. Особенные. Уникальные. —Нет. —Уверена? —Абсолютно. —А я нет. Вижу отпечаток Марены. Похоже, тебя кто-то ищет. Эмили, все это время стоящая в проходе, воскликнула: —Так настойчиво ищет, что ребенок все больше зомби напоминает?! —Есть разные поисковые, Эми. И таинственный «кто-то» использует достаточно мощное. Какое конкретно–определить не могу. В любом случае, ищет настойчиво и на огромном расстоянии. Вот магия и тянется. Этот тип заклинаний завязан на энергии других людей. Маг вкладывает часть своей силы, цепляется за силу искомого и, пока прочесывает местность, тянет её. Количество поглощаемого зависит от расстояния. У Аланы её, к слову, почти не осталось. Прожиточный минимум, так сказать. —Забавно, – с каменным лицом подала голос голубоглазая,– Я даже этого минимума не чувствую. Отец одним движением пригладил волосы и, немного помолчав, тихо сказал: —Полностью магия из тела пропадет только со смертью, и то она перейдет в окружающий мир. В любом организме есть минимум, так что не волнуйся. Вернется. Она имеет свойство восстанавливаться. Просто из-за того, что ее вытягивают постоянно, сила восстанавливается медленнее. Как только найдут, процесс пойдет быстрее. —Откуда нам знать, что её ищут не для того, чтобы сделать что-то плохое?–снова подала голос Эмили. —Поверь, если бы хотели сделать что-то плохое, действовали бы более радикально. Убить можно и на расстоянии, к слову. Для этого, правда, нужно очень много практики и высокий уровень, но сути не меняет. Такое поисковое обычный любитель тоже не запустит. Эрик поднялся, поманил Эмили за собой, и они скрылись на кухне. Алана осталась сидеть на диване. От мысли, что все вернется на круги своя рано или поздно стало легче, но от недалекого опасного будущего все ещё было жутко. Как защищаться в случае чего–непонятно. Пожалуйста, пусть ее найдут быстрее. Мама вернулась в комнату через минут десять и сказала одеваться. У отца есть парочка дел в Форксе, а дочери нужно немного побыть на свежем воздухе. Одну ее никуда, естественно, не отпустят, поэтому отправляются на прогулку они втроём. Полным составом. Как непривычно. У Аланы не было сил заморачиваться, поэтому она надела первое, что попалось в шкафу–светло-коричневый костюм, который носила чаще всего. Мать с отцом выглядели одинаково. То ли совпало так, то ли Эмили специально подбирала одежду, но теперь они выглядели как суровые бизнесмены. Черные классические брюки, черные туфли, черное пальто, серые тонкие шарфы у обоих, которые выполняли больше функцию украшения, чем согревающую. Мать аккуратно уложила волосы, чтобы они не выглядели как взрыв. Помогло не очень, но все же. У Бейли-младшей перед глазами проплыла парочка кадров из детства. А ведь ее родители почти всегда, когда выходили в свет, выглядели очень похоже. Как на показ мод, ей Богу. Ходить было трудно. Колени будто в любую секунду могли подогнуться, и лицо неизбежно бы встретилось с землей, но Алана старалась держаться. Это больше самовнушение, чем реальное отсутствие физических сил. Тот случай, когда моральное состояние влияет на ощущение тела, и делать просто ничего не хочется, но нужно. День радовал относительным теплом и отсутствием льда. Отец обычно ходил быстро, но конкретно в этот момент снизил скорость, потому что женская половина компании за ним просто не успевала. На улицах было очень людно особенно поражало количество детей. Они кричали, визжали, смеялись, бегали, прыгали, во что-то играли, то и дело налетали на прохожих и неловко извинялись. На детской площадке протолкнуться вообще было невозможно. Семейство проскочило мимо и направилось в сторону магазинов. Мать интересовала одежда, отцу нужно было встретиться со знакомым, а Бейли нужно было просто отвлечься от поглощающего чувства пустоты внутри. Пока она рассматривала витрины и думала, что могло бы заинтересовать, случайно с кем-то столкнулась. Тут же начала извиняться, но, стоило поднять голову на человека, с которым столкнулась, горло мгновенно пересохло. Совершенно случайно она налетела на высокую рыжеволосую женщину в очках. Почему-то затемненных. Алана могла бы назвать её красивой, если бы в этот момент внутри не дрожала от ужаса. Перед ней стояла та самая вампирша из видения, которая подведет голубоглазую к границе между жизнью и смертью, если не перекинет через неё. Женщина тепло улыбнулась и чуть опустила очки, взглянув на Бейли красными глазами. И смотрела заинтересованно. Длинные ресницы трепетали, кончик носа чуть подрагивал, будто она принюхивалась. —Что ты, не переживай,сладкая,–голос вампирши был точь-в-точь таким, каким Алана его слышала в видении. Страшно. Очень страшно. —Я потерял тебя,–отец подошел из-за спины и встал рядом,–Прошу прощения, что-то случилось?–спросил, обращаясь к рыжей. —Нет, ничего особенного. Просто случайно столкнулись. С каждым бывает,–вампирша не убирала с лица теплую улыбку, а Алану все сильнее начинало трясти. —Тогда, с Вашего позволения, мы пойдем,–отец взял Алану за руку и быстро удалился в сторону магазинов одежды. Точно, а ведь Бейли отстала от матери. Та, наверняка, уже примеряла какие-нибудь платья. —И много у вас здесь хладных ходит?–отец говорил без улыбки. Холодно. Отстраненно. Как умеет только он. —Не поверишь, пап… Целая семья и, видимо, еще парочка. —Ты её уже где-то видела? —В видении. Она нападёт на меня. —Поэтому ты так испугалась, когда почувствовала, что магия куда-то делась? Ты видела, что не можешь защититься от неё? Или от кого-то ещё? Алане оставалось только кивать. —Знаешь…–Эрик сунул руку в карман, а потом достал оттуда небольшое серебряное кольцо,–Когда-то я оказывался в похожей ситуации. Такое положение дел меня не радует, но забрать вас с матерью я не могу. Не сейчас,–мужчина надел кольцо на указательный палец дочери,–На нём заговор. Сам делал. Должно помочь. Уменьшит запах, а то от тебя сейчас наверняка несёт обычным человеком. Уровень магии уже не тот, чтобы избавлять от внимания всяких… существ. Не снимай. —Хорошо. Мать постучала в окно магазина и приглашающе помахала. Сейчас будет хвастаться тем, что присмотрела. Алана с отцом совершенно одинаково вздохнули, провели руками по волосам и зашли внутрь.

***

—Меня ранит твое молчание, ведьмочка.–Тайлер подсел к ней в кафетерии и уставился так выразительно, что становилось понятно–без объяснений её за пределы помещения не выпустят. —Меня убивает твое излишнее любопытство, Кроули.–Алана откусила яблоко и продолжила колупаться в тарелке овсянки, перегоняя её из одного угла в другой. Врать другу не хотелось, но сказать правду… Навряд ли он к этому спокойно отнесется. Не поверит, скорее всего. —В моём интересе нет излишества. Вчера тебя не было весь день, на сообщения и звонки не отвечала, а сегодня появилась с таким лицом, будто тебя фургоном переехало. —А у тебя, я смотрю, особая любовь к фургонам появилась,–не поднимая голову, ответила Бейли. —Не переводи тему,–Кроули надоело, что на него толком не обращают внимание, поэтому выхватил из девичьей руки ложку, отобрал яблоко и отодвинул поднос. Даже коробочку сока забрал. Голубоглазая откинулась на спинку стула и начала в упор смотреть на друга, отбивая пальцами по столешнице одной ей понятный ритм. —Плохо мне, Тайлер. Сил нет. —От чего это ты устала, интересно? —Заболела я, что непонятного!–Бейли стукнула по столу рукой и повысила голос так, что люди за соседними столиками начали косо поглядывать. —Если болеешь, нужно оставаться дома и лечиться, а не ломать школьную собственность! —Давай я сама разберусь, что мне делать, хорошо? —Старших нужно слушать. —Ты старше на месяц. —Сути не меняет. Иди домой. Алана закатила глаза, цокнула и, подхватив учебники, отправилась на урок. Раздражало все. И подступающее чувство вины в том числе. Тайлер ведь не виноват в том, что у нее проблемы, а она на него голос повысила. Надо будет извиниться, но не сейчас. По коридору ей пройти тоже спокойно не дали. Стоило вынырнуть из-за угла, как кто-то тут же припечатал Бейли к стене. Было бы в десять раз лучше, если бы это оказался какой-нибудь неудачливый пикапер, но к стене ее ловко прижал Хейл собственной персоной. —Когда же вы все от меня отстанете…–только и прошептала Алана, зажмурив глаза от безысходности. Сначала Белла, потом Тайлер, теперь еще и этот… этот… Даже обзывать его не хотелось. Ничего не хотелось, только бы не трогали. Джаспер наклонился, так как разница в росте у них была внушительная, и жутким шепотом спросил, смотря прямо в глаза: —Что с твоим запахом? —А что с ним? Не нравятся новые духи? Спасибо, буду знать. В следующий раз вылью на себя весь флакон специально для тебя,–слова сами срывались с языка, будто и не боялась его никогда. Будто разговаривала с обычным человеком, который ей ничего не сделает. —Не язви. Он изменился, и заметила это в первую очередь Розали, с которой ты столкнулась сегодня утром. От тебя начало пахнуть кровью. Алана тяжело вздохнула. Силы спорить и язвить куда-то улетучились по щелчку пальцев. —Я человек, Хейл. От меня должно пахнуть кровью. —Тебя защищает магия, Бейли. Ты не можешь пахнуть кровью. Слезы сами собой навернулись на глаза. —Нет больше магии, Уитлок,–солёные капли потекли по щекам, Алана опустила взгляд в пол и просто расплакалась, как плачут дети. Навзрыд и громко. Совсем некрасиво. До покрасневшего лица, заложенного носа, сменивших цвет белков. Она плакала, не обращая внимание на окружение. Только когда почувствовала теплую волну спокойствия, взглянула на Хейла исподлобья и кинула грозное «Не смей.» Ей было все-равно перед кем она плачет, как маленькая девочка. Ей стало все-равно на то, что в коридоре могут быть люди. Ощущение беспомощности и страх приближающейся возможной смерти настолько захватили сознание, что она не могла делать ничего. Только плакать. Не останавливаясь. Напряжение так долго копилось, что теперь выливалось одним сплошным потоком. Бейли не стала отталкивать чужие руки, которые быстро запихнули её в ближайший, к счастью, пустой кабинет. Она не обратила внимания на то, что оказалась завернута в теплую, явно большую, кофту, как до этого не замечала того, что, вообще-то, замерзла. Алана просто плакала. Мир сузился до её проблем, её переживаний. Ничего больше не существовало. Она не почувствовала робкие неуверенные объятия. Не запомнила, как ноги подогнулись и они вдвоём опустились на пол прямо рядом с закрытой дверью. Не запомнила, в какой момент сжалась в маленький комочек и уткнулась носом в чужую шею. А он молчал. Просто молчал. Потому что не знал, что делать. Потому что сталкивался с таким впервые. Но почему-то чувствовал, что ничего не нужно говорить. Сейчас он ей нужен. Сейчас она не проецирует на него ненависть и раздражение. Сейчас Алана просто Алана. А Джаспер просто Джаспер. Именно сейчас они это просто они. Так и сидели они двадцать минут на холодном полу. За дверью туда-сюда ходили учителя, ученики, а они в этот момент существовали будто в другом мире. Странное ощущение. Теплое и болезненное одновременно. Шмыганье прекратилось, Бейли подняла голову и посмотрела Хейлу прямо в глаза: —Ты меня бесишь, Уитлок. Блондин только улыбнулся. Искренне. Будто был живым и довольным человеком.