Разные

Киса грубо взял меня за руку и повёл подальше от Кудинова. Мы зашли в какой-то отдалённый от тусовки коридор. - Вань, отпусти меня. Нет ответа. - Вань, отпусти. Мне больно,- проскулила я из-за сильной боли в запястье. Он резко остановился и повернулся ко мне, как будто это было для него стоп-словом, и я чуть ли не врезалась в него. В его глазах, которые немного прикрывались его волосами, читалась тревога. Он ослабил хватку и взял меня за вторую руку, поднеся их к своей груди. - Ты в норме? Всё хорошо? - Да, всё нормально. Только теперь рука немного болит. В его глазах было сожаление, перемешанное с тревогой. Он осторожно осмотрел мою руку, трепетно переворачивая на разные стороны. На запястье были видны синяки, но небольшие. Ваня случайно коснулся синяка на внутренней части запястья. Я скорчилась от боли. Казалось, что руку проткнул нож. Он сразу напрягся и изменился в лице. - Прости. Я правда не хотел. Я просто не могу контролировать агрессию с такими ёбнутыми, как он. Прости... - Это что? Кислов извиняется? Он понурил голову, явно чувствуя вину. Я положила другую руку, которая была без синяков, ему на грудь, и он накрыл её своей рукой. Такой тёплой и желанной. В этом касании были соединены нежность и надежда. Надежда на прощение, ведь он ей навредил. - Ничего страшного. Просто теперь тоналку надо будет использовать не для лица, а для запястья,- немного мило усмехаясь, сказала я. - Прости... Я правда не хотел тебе навредить. Так получилось. Как я могу загладить свою вину? - Я же сказала, ничего страшного. Ничего смертельного не произошло. - Я серьёзно. Что я могу сделать для тебя? - Кот, мне ничего не нужно пока что. - Можно я сейчас сделаю то, о чём я сейчас думаю?- тихо спросил он. - Ну попробуй. Мне интересно о чём ты думаешь... Он резко сократил расстояние и аккуратно обнял меня. Я была в стопоре, как героини в корейских дорамах, когда их неожиданно обнимали главные герои, в которых они были беспамятства влюблены. По рассказам других, он никогда не делал что-то нежно, по отношению к другим девушкам. Всё было резко, жёстко и страстно, но на одну ночь. Что-то очень похожее на любовную мелодраму, где главный герой тот ещё бабник, а главная героиня только перевелась из другого города и другой школы. Но именно сейчас, в его действиях читалась искренность. Он нежно, но в то же время крепко, обнимал меня, упираясь в мою шею, зарываясь в моих, уже растрепавшихся, волосах. Я обняла его в ответ с такой же осторожностью, как и он. Я была в океане нежности. В его океане. Я была готова утонуть в его объятиях, таких желанных и чувственных, несмотря на то что ничего пошлого в них не было. Я готова тонуть в его океане вечно, не пытаясь спастись. Но пришло время оборвать это прекрасное мгновение. Я начала отстраняться. - Варь, ещё немного, пожалуйста,- шепча мне на ухо, молил он. Мы стояли, обнимаясь, ещё где-то минуту, потом я всё-таки отстранилась. - Вань, зачем это тебе? - Не отталкивай меня... Прошу... Я смотрела в его глаза, немного подняв голову. В них на момент мне показалось уверенность. Уверенность в своих действиях и решениях. - Но...,- хотела я возразить, но не успела. Его губы накрыли мои. Мы целовались, но не как тогда, на лестницекогда нас прервал директор. Это было нежнее, без каких-то страстей. Он целовал так, словно извинялся с помощью этого. Наши языки сплетались в лёгком танце, похожем на вальс. Его ладони держали мою шею и лицо, которое уже пылало. А мои руки осторожно касались его груди, ключиц и шеи. Когда такое происходило раньше, в Москве, то нежные мальчики сразу отлетали. Мне нравился напор, страсть, но тоже как и Кислов, только на ночь. Ничего более. Ну да А что вы ждали? Я и в Москве не была паинькой. И мне нравилось это. Никогда не думала, что буду стоять в каком-то левом коридоре и буду целоваться с человеком, который в первый же день выбесил меня. Мы отстранились и смотрели друг другу в глаза. Смешанные эмоции. - Вань, почему ты сказал не отталкивать тебя? - Не хочу, чтобы мы враждовали. Дружба хотя бы. - Но сейчас мы по-моему и не дружили. - Если ты хочешь, мы можем забыть, как и тот раз. Но у меня единственный вопрос к тебе. Ты хочешь этого? - Кот, ты пьян и обкурен. Давай как-нибудь потом это обсудим, если, конечно, ты вспомнишь, - сказала я и пошла в гущу событий вечеринки.

Автор

Кислов стоял и смотрел ей в след. Смотрел, как её силуэт постепенно исчезает в темноте коридора. Он думал, почему она так неоднозначно отвечает ему, почему его так тянет к ней и почему постоянно думает о ней. Почему она не может сказать ему прямо, что чувствует. Но он и не мог подумать, что сейчас творится у Вари в голове. Её мысли перепутались. Они с её "врагом" целовались и уже не один раз. В первый раз он чуть ли не хотел, чтобы она кончила на его руках, но их обломали. Хотя даже его прикосновений хватает для того, чтобы её тело начало гореть и хотеть. А когда она касается его, то его мозг отключается, и он не может себя контролировать. Они оба надеятся, что завтра другой вспомнит об этом вечере, но и подумать не могут, что они вспомнят, но не будут этого показывать.