Revenge

***

      Звук шагов отдаётся эхом от пропитанных мраком и болью стен, чёрная мантия слегка раздувается на ветру, порывами настигая владельца тёмного предмета одежды, облегая тело, пытаясь пройти сквозь него, капюшон закрывает лицо идущего, холодные капли стекают с него мокрыми дорожками, не впитываясь и не оставляя следов, как после воска. Импервиус , не более.       Тучное небо будто загружено свинцом — нависает над Косым переулком, отбрасывая свои грозные тени при ярких вспышках молнии, облачная вата готова в любую минуту обрушиться на аллею, разрушив её.       Только разрушать нечего.       Аллея, вымощенная брусчаткой, больше не встречает своих посетителей радушно: с громкой музыкой, гулом детских голосов и их родителей, криком почтовых птиц. Идущий с прискорбием осматривает во что превратилось самое любимое место всех детей перед началом учебного года. Окна разбиты, магазины разграблены и частично разрушены, лишь прерывисто мигающие вывески напоминают, что именно здесь находилось. Как назойливая кричалка напоследок от Пожирателей:

«вспоминай как было и смотри как стало»

      Владелец тёмной накидки и громких туфлей останавливается у «Флориш и Блоттс», изобилие книг которого не оставило бы равнодушным даже самого не читающего.       Ещё год назад.       Сейчас же от знаменитой витрины, с секционным стеклопакетом, в котором располагались завлекающие обложки книг, осталась лишь обгоревшая рама. Какова температура горения бумаги? Здесь кострище был явно больше по градусам и по ярости, с которой выжигались книги, которые могли принести хоть какую-то пользу Ордену. — Книги в нашей библиотеке — кладезь знаний, советую появляться там чаще одного раза в неделю, — наставнически декларирует Макгонагалл. — Я бы не расстроился, если бы все книги случайно сгорели, ненавижу читать, — шепчет Рон Гарри, отвлекаясь от наставлений Минервы, показывая рвотные позывы и скорчив лицо. — Заклятие вызова огня сию минуту может превратить ваши мечты в реальность, Уизли. Однако, применение не по назначению карается исключением из школы, — заместитель директора выгибает бровь и нарочито долго всматривается в лицо Рона, которое с каждой секундой становится всё бледнее. — Профессор, а какая температура горения книг? — слышится вопрос от одного из учеников. — Температура воспламенения пергамента примерно 451 градус по Фаренгейту, один удар Инсендио из палочки испепеляет толстый фолиант за пару секунд.       С первых парт послышался испуганный вздох. Гермиона Грейнджер прикрыла рот рукой, боясь вскрикнуть от ужаса, увидев как Макгонагалл демонстративно подожгла небольших размеров книгу, что лежала на столе одного из учащихся.       Ей действительно хватило несколько секунд, чтобы от пергаментных страниц остался лишь серый пепел. И примерно столько же времени, чтобы вернуть всё обратно.       Приступ приближающегося инфаркта Грейнджер был купирован.       Губы под капюшоном незнакомца растягиваются в ухмылке, заставляя его последний раз взглянуть на то, что осталось от «Флориш и Блоттс» и двинуться дальше, по направлению к цели.       Камни брусчатки остыли за время промозглых ветров и проливных дождей, они отдают холодом, понижая температуру на несколько градусов. Будто Косая Аллея погрузилась в кромешную скорбь по ушедшим временам. Ей противно слышать не прекращающиеся мародёрства, мерзкое перешёптывание Пожирателей смерти, обосновавшихся в некоторых магазинах для продажи своих изделий, напрочь пропитанных Чёрной магией.       Напротив такого места неизвестный замедляет шаг, поворачивая голову в сторону вывески.

Кафе-мороженое Флориана Фортескью

      Витрина, некогда представлявшая изобилие выбора видов мороженного на любой вкус, заколочена старыми досками. Столик для уличных посетителей отброшен и деформирован. Как и у других заведений, напоминанием служит лишь вывеска, что тускло подсвечивается и мрачно отбрасывает тень от мигающего справа фонаря. Сам Флориан пропал в начале войны, а в его «детище» заселились Пожиратели, которые по вечерам здесь напиваются огневиски и хором гогочут над пахабными шуточками. Вечер среды ничем не отличается: хохот, звон бокалов и мрачная музыка.       Путник прикрывает глаза и воспоминание из прошлого, где Мистер Фортескью частенько угощает бесплатно мороженным юных учеников Хогвартса, возникает образом в голове мгновенной вспышкой. — И обязательно попробуй шарик орехового, — радостно рекомендует девчушка, представляя вкус сказанного на губах, улыбаясь от наслаждения. — Но я больше люблю шоколадное, — улыбаясь отвечает мальчик, а к нему уже левитирует десертная миска с двумя шариками, ореховое, конечно же, присутствует.       Из флешбека вырывает скрежет открывающей двери и кубарем выкатывающийся мужчина, один из отмечающих очередное убийство кого-то из Ордена. В этой чёрной организации принято отмечать даже самые маленькие победы, смакуя вкус триумфа, запивая его горячительным спиртным, параллельно в красках расписывая как зелёная руна в последний раз мелькнула в глазах врага. Они смеются, находя в этом нечто азартное и уморительное. Хотя ещё совсем недавно за использование этого заклинания можно было с лёгкостью угодить в Азкабан. Суровые реалии.       Пожиратель быстро аппарирует, а неизвестный прибавляет шаг, боясь быть раскрытым, пару минут движется вдоль стены, не оборачиваясь из тех же соображений. Погони нет, у Пожирателей головокружение от успеха, им не до странных посетителей Косой Аллеи. Не сегодня.       Стена заканчивается изгибом здания, примыкающего к ней. Человек в чёрном взялся за край капюшона, задирая его вверх, открывая обзор на вывеску «Всевозможные волшебные вредилки», грудь тяжело вздымается, руки сжимаются в кулаки, внутри происходит невидимая борьба мозга с сердцем.       Капюшон опускается буквально через мгновение, сердцу в таких дилеммах не место, однако пройдя пару метров ткань мантии сгибается при повороте головы назад, отбрасывая ещё больше мокрых капель, оглядываясь на бизнес братьев Уизли, что просуществовал довольно не долго, и убеждаясь в правильности решения, следует в сторону Лютного переулка. — Может всё таки закроете магазин на время войны? Рыжеволосый парень смотрит на брата, и с грустной улыбкой отвечает: — Война. Верно подмечено. Людям нужна хоть малая толика радости, чтобы не сойти с ума. — Я так вами горжусь! — восклицает девушка, смахивая скупую слезу и заключает парней в объятия.       Призраки прошлого.       Чёрт бы их побрал.       Чёрная мантия, отдающая глубокой синевой при искусственном освещении, развивается на ветру словно дементор, из-за нервных, быстрых и очень уверенных шагов её владельца. Счёт ступенек под ногами не ведётся после секундной остановки напротив указателя «Лютный переулок», путник с присущей уверенностью направляется к начальной цели.       Мгновение, и человек, который был больше похож на тень, благодаря отсутствию света в тёмных и бездушных закоулках, останавливается напротив магазина «Горбин и Бэркес», не решаясь открыть дверь и переступить порог. На старых, покрытых пылью часах, висевших в аккурат над вывеской магазина, пробило 7:30, до закрытия остаётся полчаса.       Спустя пару минут раздумий, слышится скрип двери и «музыка ветра», висевшая прямо над входом, сыграла свою незамысловатую мелодию, нараспев отдавая перезвоном небольших колокольчиков. Человек проходит мимо пустой кассы, за которой обычно сидит Мистер Горбин, вглубь магазина.       За кассой пусто. Стук каблуков прекращается, их хозяин явно в смятении. Нужно ли продолжать идти, или же стоит развернуться на всех порах, повернувшись на пятках и убежать отсюда, не оглядываясь. Отбросить все мысли и вернуться к обычной жизни, съесть комок обиды и продолжить свой путь. Стоит ли дальше? Стук сердца отбивает сбивчивый ритм, считая сомнение знаком, для склонности ко второму варианту. Однако, спустя пару секунд мантия развивается на повороте к дальним стеллажам.       Видимо, сомнения все же проиграли.       На войне мнение сердца не в приоритете.       По спине пробегает табун мурашек и вряд ли они от пронизывающего холода, спасением от которого является тёплый материал накидки.       Черепа, засохшие кисти рук, глазные яблоки в банках, а о том, что находится в склянках.. История предпочитает умалчивать о происхождении подобной жижи. Да и думать, что желеобразная масса в них безобидная – равно быть пресловутым идиотом.       Воздух становится более спёртым, с каждым шагом вглубь магазина дыхание затрудняется, сгустки магии обволакивают горло неподготовленного волшебника колючей проволокой — всё из-за артефактов, насквозь пропитанных тёмной магией, простых безделушек в наличии не имеется, только всё самое незаконное, тёмное и зловещее.       Вот только дыхательная система вошедшего не подвержена влиянию тёмных сил. Она подготовлена. Основательно.       Атмосфера нагоняет жуть: отблеск от свеч, что парят в воздухе под потолком и напоминают Большой Зал Хогвартса, отдаёт тёплым оттенком, однако уюта, как в месте, которое стало вторым домом для юных волшебников, не предаёт. Из всей этой картины выбивается лишь платиновое пятно в этом зловеще-тёплом царстве. Точнее, платиновые волосы.       Обладатель иссиня-чёрного одеяния приближается к дальним стеллажам, до ушей доносится едва различимый обрывок разговора и вряд ли речь идёт о чём-то простом и законном. Хотя, в сложившейся ситуации, буква закона — это то, чему не придерживается ни одна из сторон военного конфликта.       Мантия вслед за хозяином оказывается в аккурат за спиной посетителя — хранителя секрета идеального блонда. — Добрый вечер, — обращается к владельцу магазина, параллельно стягивая капюшон.       Мистер Горбин — владелец заведения с тёмными артефактами округляет глаза, с шоком и недоверием от вида неожиданного посетителя своей лавки, после нервно кивает и сбивчиво произносит: — Я буду ждать Вас у кассы, мистер Малфой.       Взмахом палочки убирает всё лишнее с прилавка, упаковывая только выбранную вещь — резной амулет с ответвлениями от середины, от ложбинки (наверняка для обрядов на крови) и в мгновение ретируется с места, дабы не быть уличённым в сговоре с представителями враждующих сторон.       Малфой же, медленно оборачивается за своё плечо, испепеляя взглядом стальных глаз того, кто решил прервать его спокойный визит в «Горбин и Бэркес», а когда узнает злостного нарушителя своего покоя, шипит сквозь зубы: — Какого чёрта, Грейнджер?