Revenge

— Какого чёрта, Грейнджер?       От плавных размеренных движений не остаётся и следа, плечо дёргается в сторону Гермионы, и уже через мгновение они друг напротив друга мечут жгущие шаровые молнии, снова как в Хогвартсе — пытаются доказать кто умнее. И мнения снова разделяются. — Тебе жить надоело? – шипит, словно тот-кого-нельзя-называть передал ему навыки змееуста. — Нужно поговорить, — в полном спокойствии произносит волшебница. И пока он не успел возразить продолжает, — Я знаю как помочь твоей семье реабилитироваться в глазах Тёмного Лорда.       Слизеринец несколько секунд находится в ступоре, но возвращает маску незаинтересованности и отвращения так быстро, что никто из присутствующих и не заметил. Не заметил же? А ещё через мгновение взмах волшебной палочки разрезает и без того тяжелый воздух помещения, накладывая на пространство между ними Муффлиато — Лорда? Напомни на чьей ты стороне, Грейнджер, а то кажется у меня внезапный приступ амнезии, — сказал он с улыбкой, однако во взгляде было столько гнева, что она удивлялась как он ещё не спалил этот магазинчик дотла. — Малфой, у меня мало времени! — гриффиндорка одёргивает его иронию и продолжает: — По моей информации у тебя и твоей семьи шаткое положение, поэтому я бы не стала на твоём месте раскидываться шансами исправить его. И тем более решение твоей проблемы само нашло тебя! — выпаливает Гермиона и на последнем слове тычет пальцем бывшему сокурснику прямо в грудь.  — Послушай сюда, грязнокровка. –  Малфой угрожающе нависает над ней, преградив путь выхода рукой, вжимая её в стену. — Никто! Слышишь? Никто не смеет ставить мне условия, тем более такие как ты, — девушка прерывает гневную тираду, вновь просверливая своим тонким пальцем лацканы пиджака. — А теперь ты послушай, Малфой, — бросает на него испепеляющий взгляд, — Я пришла сюда не выслушивать от тебя в очередной раз оскорбления. Если ты не заметил, то мы на войне и близкие — это самое ценное, что у нас есть. Я здесь для того, чтобы предложить тебе взаимовыгодное сотрудничество и поверь, ты был бы последним, Малфой, к кому пришла бы за помощью, но увы и ах! – с этими словами она схватила руку парня, открыв путь к отступлению и вложила в неё так по-Грейнджеровски аккуратно сложенную бумажку.        Девушка не ждёт очередного раза, когда слизеренец вновь пригвоздит её к стене и уходит прочь к выходу. Уже заворачивая за стеллаж, она слышит шуршание бумажки. И снятие заклятия с помещения.  Через час Пригород Хемпстед-Гарден Уиннингтон-роуд, 16. Маглловский район.       Мистер Горбин не мог слышать их разговор, однако это не помешало посмотреть на ведьму с ещё большим отвращением. Девушка гордо вздёргивает подбородок, замечая колючий взгляд хозяина лавки, смотря на него с вызовом. — До свидания, мистер Горбин, — выдавливает из себя Гермиона и покидает помещение, оставив за собой разрезанный мантией воздух, шлейф аромата с нотками корицы и характерный перезвон «музыки ветра».       Выйдя на улицу девушка отмечает глухую тишину вечера, её нарушает лишь собственное сбивчивое дыхание и шум в ушах от переизбытка эмоций. 

***

      Сумерки сгущаются над маггловской частью Лондона, легкий прохладный ветер спутывает выбившиеся из-под капюшона пряди. Весна близится, понемногу заявляя свои права на это, разрешая подмораживать почву только по ночам, а днем радовать жителей редкими солнечными лучами. Девушка поблагодарит себя позднее за надетую мантию с тёплым подкладом.        Размеренный стук каблуков едва слышен среди какофонии звуков. Сигналы автомобилей, вечно торопящиеся куда то маглы, из ярких билбордов на небоскребах слышится реклама популярных брендов. Гриффиндорку, кажется, это совсем не заботит. Ей нравится такая атмосфера — атмосфера уюта, суеты, а главное: здесь нет войны, борьбы за жизнь каждую минуту, здесь не теряют друзей, соратников только потому что две стороны решили помериться силами, вовлекая в свои козни тысячи людей. Мысли о войне и то, как было бы без неё прерывает прохожий, бежавший с букетом белых гортензий. — Простите, мисс! — на бегу произносит парень лет двадцати, чуть не снёсший девушку с ног, виновато улыбается и продолжает свой путь.       Рефлексы срабатывают быстрее, чем несколько лет назад, Гермиона тянется к бедру, с закреплённой кобурой для палочки, но резко одёргивает себя, поправляет мантию и усмехается своим действиям.       «Наверняка, торопится на свидание, опаздывает. Боже, Гермиона, когда ты в последний раз была на свидании? И была ли вообще? И считается ли свиданием посиделки в «Трех метлах» в Хогсмиде за кружкой сливочного пива? Я ни разу не была на свиданиях, Мерлин! Я чёртова Гермиона Грейнджер и я не знаю как проходят свидания»       Гриффиндорка грустно усмехается своим мыслям и жалеет, что у неё нет той жизни, где всё радужно и спокойно, где рядом семья, друзья и нет борьбы за существование. Она смаргивает подступающие слёзы, заставляя себя быть сильной. Гермиона переводит свои мысли в русло существующей цели, к которой она шагнула меньше получаса назад, переступив через порог магазина.       Разговор с Малфоем прошёл лучше, чем она ожидала. Приятно осознавать, что он не запустил в неё Ступефаем и не кинул под ноги Воландеморту сразу, как только она открыла рот в его сторону. Им, конечно, придётся встретиться, но не так скоро. И несмотря на то, что Малфой кретин с большой буквы, она хоть и не со стопроцентной вероятностью, но убеждена, что парень всё же придёт. Его заносчивость не изменит того, что ради семьи он готов использовать любые варианты, всплывшие на горизонте.        До встречи с бывшим сокурсником в доме родителей остаётся чуть больше получаса, Гермиона принимает решение прогуляться. Ей нужно проветрить мозги, расставить в голове всё по полкам, прежде построив их, а после — придумать последовательность, в которой что-то дорогое и ценное её сердцу уйдёт в самый дальний стеллаж, чтобы не мешать здравому смыслу.        Сразу после того, как она вылетела из «Горбин и Беркес» волшебница аппарировала в место, которое первым пришло в голову. И вот она уже шла по Шафтсбери авеню — одному из её любимых мест в Лондоне. Гермиона часто ходила сюда с родителями в театр. Слеза, которую  девушка пыталась скрыть за частым взмахом ресниц, всё-таки победила эту борьбу и предательски скатилась по холодной щеке.       Никто не заметил, моросящий дождь скрыл все улики.        Спустя пару минут девушка стоит напротив высокого, мощённого кирпичом, здания. Яркие огни от рекламных билбордов подсвечивают стены постройки, а преломленный, благодаря дождю, свет, создает поистине волшебную атмосферу.        В не волшебном мире.       Девчушка лет восьми прыгает по вымощенному плиткой тротуару по дороге к театру, держась по обе стороны за руки, очевидно, родителей. Был тёплый летний вечер, в воздухе витают ароматы свежести и горячих булочек из пекарни напротив. Закат уходящего солнца превращает каштановые кудри девочки, собранные заколками, в медовые, набрасывая на них естественный природный фильтр, как на плёночном фотоаппарате.  — Папа, хочу булочку! – произносит девочка, дёргая отца за руку. — Конечно, малышка Ми, после спектакля мы обязательно зайдем и купим твои любимые, — посмеиваясь, и так по-отцовски тепло улыбаясь дочери, отвечает мужчина. — С малиновым джемом? – спрашивает дочь с горящими глазами, в которых тот самый джем льётся рекой. — Всё, как ты любишь, — с улыбкой на лице проговаривает мать, наблюдавшая с любовью в глазах за этой парочкой.       Быть сильной сложно. Соль из глаз всё-таки вырывается наружу в полном объёме, превращаясь в мокрые дорожки на щеках. Правда самообладание, выдрессированное с годами, берёт вверх и уже через пару секунд тыльная сторона руки убирает лишнюю влагу с лица.        Гермиона продолжает смотреть на место, богатое тёплыми воспоминаниями, не обращая внимания на бурчащих что-то под нос прохожих. — Ненавижу…

***

      Звук аппарации разрезает воздух пригорода Хемпстед-Гарден.        В голове проносятся сотни ситуаций, которые привели её к этому моменту, она яро и слепо верила до последнего, что ситуация изменится и что всё делается для её же блага.        Гриффиндорская слепота и доверчивость сыграли злую шутку.       Гермиона не сразу замечает, что добралась до дома, её вырывает из мыслей голос Малфоя: — Ты испытываешь моё терпение, Грейнджер, — парень зол, сжимает в руках палочку, намереваясь ей воспользоваться, если его ненависть выйдет за пределы разумного. — Я пришла ровно к назначенному времени и зачем ты притащил сюда своих верных псов, Малфой? Боишься меня?        Гриффиндорка ехидно улыбается и проходит мимо Пожирателей, в голову закрадываются сомнения, Гермиона резко разворачивается к одному из «псов», срывает маску и быстро сориентировавшись накладывает на них Инкарцеро, а после добивает Ступефаем. Малфой только успевает дотронуться до своей палочки. От неожиданных действий реакция замедляется.       Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер обладает такими быстрыми навыками борьбы?       Меньше минуты проходит прежде чем двери дома, запечатанные Фиделиусом и маглоотталкивающим заклятиями, откроются перед посетителями. Цвет дома сменяется с серого на белый, окна видоизменяются, крыша становится чуть ниже — дом Грейнджеров приобретает свой первоначальный облик. А Малфой невольно становится хранителем секрета этого места.  — Проходи, — хозяйка апартаментов пропускает врага вперед, держа его в поле зрения. — Фиделиус? Интересно. Не много людей посвящено в магические обряды подобного рода, — взгляд исподлобья с поднятой бровью сверлит дыру в Грейнджер, пытаясь выпытать ответ. — А ты так свято веришь, что ты первый из Пожирателей к кому я обратилась? — Гермиона отвечает грубо, дерзко, что вовсе ей несвойственно. Было. До определенного момента.       Малфой лишь кривит лицо от неотступившей злости, бросает яростный взгляд в сторону девушки и дернув мантию на всех порах заходит в дом. Наглости ему не занимать, поэтому не осматриваясь останавливает выбор на кресле у окна, где вальяжно располагается. Однако, шок от услышанного всё же присутствует. К кому она обращалась? Варианты в голове проносятся роем, подстраивая под каждый отдельную теорию.       Совпадений не найдено. — У тебя не больше пяти минут, Грейнджер, — со всей ненавистью выплёвывает фамилию и, разложив руки по подлокотникам, пристально смотрит в глаза гриффиндорки. — Не думаю, что сейчас ты в том положении, что бы командовать. Если ты действительно хочешь помочь семье, то поумерь свой пыл, — ледяным тоном проговорила девушка. Холод в голосе явно идёт в разрез с поведением десятью минутами ранее, где гуляя по их с родителями местам она расклеилась и почти передумала идти.       «Хотели бы родители, чтобы я осуществила этот безумный, коварный план? Они бы не одобрили. Мерлин, в кого я превращаюсь?»         Блондин поднялся с кресла и в мгновение ока подлетел к ней на всех парах настолько близко, что между ними осталось всего несколько дюймов. Гермиона даже не дёрнулась, а просто спокойно наблюдала за парнем. — Да что ты вообще знаешь о моей семье? — сказал он убийственно спокойно. Только вот за этим спокойствием плескалась ярость, отблески которой было видно в потемневших от неё же стальных глазах.       Гермиона вздохнула, в её легкие в ту же секунду попал незнакомый ранее аромат. Хвойные нотки с примесью мяты. Словно лес после дождя. И сразу после будто разразились раскаты грома, стреляя молниями прямо между двух яростных огней.  — Многое, — Гермиона обходит его сзади и продолжает: — Например то, что после откровенного провала в отделе тайн, Люциус, — снова обходит, замыкая круг и фокусирует взгляд на реакции, нарочито делая акцент на имени отца, будто хочет задеть за живое, надавить на рану и сделать больнее одним только произношением. Благодаря маленькому расстоянию между ними, девушка заметила на мгновение сменившуюся эмоцию на лице собеседника. Но в следующую секунду маска была на месте, — находится в немилости у Лорда. А после твоей неудачной попытки убить Дамблдора, вашу семью спасло лишь то, что директора всё же убили. Так что я бы сказала, что вы буквально в шаге от пропасти, Драко. — ей нравится наблюдать за реакцией, когда делается акцент на конкретном имени, Малфой пытается скрыть ненависть за непоколебимой маской Грозного Пожирателя, однако, от своего имени он всё же кривится. Грейнджер давит на больное, приправляя всё неоспоримыми фактами и триггерами на имя.        Парень горько усмехается, забывая про маску, которая полетела к чертям после нажатия на определенные болевые точки, но всё так же продолжил плескаться ядом.  — Я ещё в школе понял, что вашей Золотой троице жизненеобходимо лезть в чужие жизни, пытаться найти логику там, где её нет и разгадать немыслимые загадки, — бывший сокурсник развернулся и сел обратно в кресло, дабы снять напряжение от, выводящего из себя, зрительного контакта, — И вот, школьные времена закончились, а ты всё также пытаешься пройти по костям и залезть туда, куда тебе запрещено совать свой нос. Подготовилась, — Драко поднимает руки с подлокотников, делая взмах, будто констатируя факт, лицо снова не выражает эмоций, а улыбка с вероятностью в двести процентов — фальшивая.       Гермиона хмыкнула, явно довольная собой. — Так вот, ближе к делу. Я хочу вступить в ряды Пожирателей смерти — произносит фразу, без капли волнения поправляя вечно выбивающийся из прически надоедливый локон волос.       Парень прыснул в кулак, за что Гермиона одарила его фирменным убийственным взглядом. — Зачем тебе это? Вы же все так рьяно, хоть и безуспешно, пытаетесь добиться победы, справедливости, сохранив при этом свою гриффиндорскую доброту и честность, — всё ещё немного посмеиваясь произнес Малфой.  — Я надеялась, что ты отличаешься от других Пожирателей наличием мозгов. Получается, ошибалась? — парирует Гермиона, поднимая брови вверх, чувствуя явное превосходство и владение ситуацией. — И это мне говорит мисс «единственные мозги в Ордене». — Малфой закатывает глаза. Ему скучен этот разговор, однако, чистокровное любопытство берёт вверх. — Месть. Орден зашёл слишком далеко, — отблеск боли промелькнул в глазах девушки, но она была уверена, что смогла это скрыть. Смогла же?       Нет. С треском провалилась, выдав все эмоции голосом: хрипловатым, с отголосками режущих сердце воспоминаний. — Мерлин, Грейнджер, неужто спланировали очередную провальную операцию без тебя? Зачем сразу мстить? Просто поплачь в подушку, пару дней отсидись в библиотеке и будешь как новенькая, — парень в открытую забавляется над Гермионой, что чувствует себя маленькой девочкой, пытающейся защитить свою правоту. Контроль над ситуацией не потерян, но всё медленно идёт к краху.   — Хватит! — резкий вскрик приводит обоих в чувства, — Мы здесь не для того, чтобы ты тренировался на мне в колкостях, — напряжение нарастает, воздух нагревается от распаляющегося огня внутри.       Слизеринец медленно подходит к девушке.  — Почему я должен верить тебе? Где гарантии, что это не ловушка? — смотрит с прищуром, пытаясь разглядеть честность намерений в янтарно-карих.  — Ты сам всё увидишь. Надеюсь глазам то своим ты доверяешь? — теперь забавляется уже она, нагло смеясь ему в лицо. —Показывай, – с его лица пропали абсолютно все эмоции. Остался только концентрированный холод.       В этом они были похожи — окклюменция удобная вещь.       Малфой погружается в воспоминания Грейнджер без особого энтузиазма, предполагая, что кроме гор стен разума, заставленных книгами, стеллажей с памятными воспоминаниями, не найти ничего интересного. Грейнджер ещё со школьных времен казалась неинтересной личностью, прозябающей свои лучшие годы в библиотеках, носясь с маховиком времени и только дурак не знал об её увлечениях, потому что все они начинались на «К» и заканчивались на «И», из пяти букв. Один из легчайших сканвордов. Гриффиндорские убеждения, подчиняли разум похлеще Империо и не дай бог кто-то уличит в чём-то не граничащим со словом «хорошо». Малфой уличил. Выхватив из воспоминаний момент, который вряд ли планировался к киносеансу в ближайший час, но и билет оказался бесплатным и его еврейская натура не сдержалась.       Плотные кудри в беспорядке разбросаны по плечам, прилипая к коже шеи от выступившего пота, завиваясь тонкими прядями, губы пересохли от недостатка влаги — Грейнджер увлажняет их языком, проводя нарочито медленно сначала по верхней губе, после — по нижней, с перерывом на томные стоны, что отдаются от стен небольшой уютной комнаты легким эхом. Грудь гриффиндорки вздымается от ритмичных движений, талию сжимают крепкие руки Уизли. Цепкой хваткой яро прижимает её к своему паху, увеличивая темп. Грейнджер выгибается навстречу толчкам, открывая обзор на рельеф мышц в районе плоскости живота, запрокидывает голову, стонет от наслаждения…       Малфой с отвращением выныривает из омута воспоминания, без капли возможности выносить отвратительное выражение лица Уизли. Или же боясь увлечься упругими ягодицами гриффиндорки вкупе с набухшими затвердевшими от возбуждения сосками. Прикрывает глаза, стараясь успокоить инстинкты, а в мыслях проскакивает, что он слишком давно не посещал элитный бордель Забини.  — Это, конечно, было ожидаемо, но, блять, даже соплохвост трахается лучше Уизли, — выплёвывает практически в лицо со всем присущим только Малфою отвращением. — Встретишь его, дай мастер-класс, — скалит зубы и возвращает слизеринца в воспоминание.       Уизли откидывается на подушку тяжело дыша, мелкие капельки пота скатываются со лба, шеи, собираясь в ложбинку у ключиц. Мокрые рыжие волосы, отросшие и страдавшие от отсутствия должного ухода, растрепались в хаотичном порядке, запутавшись от липкого пота. Рональд прикрывает глаза от распространяющейся по телу эйфории.        А уже через пару минут его тело расслаблено, веки слегка подрагивают, рот приоткрыт, до ушей Гермионы доносится храп Рона.        Грейнджер надевает сорочку на голое тело, ложится рядом, отворачивается к окну, выжидая момент. Переживает, теребит лямку единственного предмета одежды. Наконец, решается, берёт палочку с прикроватной тумбы, открывает верхний ящике запечатанный магией, озирается назад, проверяя не проснулся ли рыжий избранник, после — достаёт оттуда небольшую склянку. Через мгновение подставляет к виску Уизли палочку, извлекая из головы жемчужную субстанцию, закупоривая её в емкость. Сердце делает несколько кульбитов во время процесса и колотится в бешеном ритме. Кровать предательски скрепит под действиями Грейнджер, которая собрав воспоминания пытается покинуть ложе не разбудив парня. Когда ей всё-таки удаётся выбраться с постели, она надевает тапочки и уже взявшись за ручку двери, её отвлекает шум, исходящий со стороны спального места, а после — сонный голос: — Гермиона…       Сердце замирает, ком в горле разрастается с каждой секундой.       Но это оказывается лишь сонный бред Уизли. Гермиона выдыхает и скрывается за дверью.        Кладовая, которую она облюбовала, уже давно на Гриммо не пользуется спросом, поэтому все тайные планы генерируются здесь. Омут памяти расположился там же.       Малфой медленно следует за Грейнджер, ожидая подвоха с любой стороны, не веря что в штаб-квартире можно было что-то спрятать. Но ей это удалось.        Если хочешь что-то спрятать — спрячь на самом видном месте.       Гермиона наклоняется к Омуту, выливает содержимое колбы, перламутровая гладь воды закручивается в воронку, призывая смотрящего узреть тайну воспоминаний.       «Блять, Грейнджер, а надеть трусы не судьба было?» — чертыхается Малфой, но после погружается в воспоминания ненавистного рыжего. — Нам нужны ее мозги! — высказывается Грюм. — Она итак хорошо помогает, — встаёт на защиту Гермионы Гарри. — Недостаточно! Она постоянно трясется за родителей, отдаёт всё внимание им, а не работе над общей целью, — парирует Грюм. — Аластор, у вас есть какое-то предложение? — произносит Кингсли, сидящий во главе  стола. — Обливиэйт, — грозно на выходе произносит мужчина с одним глазом.       После происходит подсчет голосов за/против и Рон Уизли первый поднимает руку на ответ «за». Он явно преследует свои цели.       Малфой сглатывает от увиденного и переводит взгляд на Грейнджер. — Так это они заставили тебя стереть память родителям? — констатация факта, не более. — Мне необходимо, чтобы ты рассказал о нашей встрече Воландеморту, — отчеканивает гриффиндорка. — Но есть колдомедики, способные вернуть… — начинает было он, она резко его обрывает. — Ты не понял? Они убили их! Память была лишь первым шагом на пути к главной цели, — проговаривает Гермиона и с силой толкает Малфоя в свои воспоминания.