Амфибия–Другая история

      Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, бледным светом заливая комнату. Саша поморщилась, недовольно закрывая глаза. Снова утро. Снова день без него.              Она не сразу поняла, что сжимает в руках телефон. Открыла экран. Ничего. Как и всегда.              Прошёл месяц. Месяц.              Парень, который пообещал не пропадать, исчез так же, как и его слова.              Саша сжала губы, прокручивая в голове момент, когда он стоял перед ней, глядя прямо в глаза:       "Я не пропаду."              Враньё.              Саша тяжело вздохнула и открыла галерею. Пролистала вниз. Фотографии с того свидания. Такого далёкого, будто в другой жизни. Она и Данте, смеющиеся в камеру. Его рука на её плече, её голова на его груди. Тогда она была уверена, что этот парень не исчезнет. Ошиблась.              Она знала, что у него нет телефона. Но у него был её номер. Он мог бы хотя бы раз найти способ передать весточку. Хоть через кого-то. Хоть записку оставить. Хоть что-то.              Саша сжала телефон, прикусила губу.              Мудак... — выдохнула она, чувствуя, как снова саднит в горле.              Она уже устала плакать.              Входящие сообщения.              Она быстро пролистала экран, сердце отчаянно надеялось увидеть хоть что-то… Его имя. Его слова. Хоть одну грёбаную букву.              Ничего.              Только болтовня подруг. Общий чат пестрил сообщениями — Марси, Энн и Джеймс обсуждали аниме, делились мемами, кидали глупые стикеры. Как будто всё нормально.              Как будто мир не рушился.              Как будто он не пропал.              Саша сжала телефон так сильно, что костяшки побелели. Ни одного намёка. Ни одного следа, что он вообще существовал.              Гребаный мудак! — рявкнула она, запуская телефон в стену.              Раздался глухой удар. Экран мигнул и погас.              Она опустилась на кровать, сжав лицо в ладонях.              Почему он всегда так делает?              Злость сдавливала грудь, но… под ней скрывалась пустота. Привычная.              Она устала злиться. Устала ждать. Устала надеяться.              Саша медленно подошла к зеркалу, её босые ноги бесшумно скользили по полу. Она остановилась перед огромной стеклянной поверхностью и взглянула на себя.              Стройные бедра узкая талия изящные груд, локоны золотистых волос небрежно падали на ее плечи, а голубые глаза словно океан, сколько парней вешались на нее, смотрели с восхищением?              Но что толку, если эти глаза выдавали её с головой?              Синие, уставшие, выжженные ожиданием.              Месяц. Гребаный месяц.              Саша провела рукой по лицу, по тёмным кругам под глазами. От бессонных ночей. От нервов. От его исчезновения.              Она стояла перед зеркалом в одной майке и нижнем белье, но ей было всё равно. В этот момент она чувствовала себя пустой.              "Где ты, Данте?"              Саша знала, что не получит ответа.       Вдруг на полу телефон зазвонил       Саша устало вздохнула, прежде чем поднять трубку. На экране высветилось "Мар-мар ♡" — звонок от Марси.              Подруга, ты где?! Почему опаздываешь?! — взволнованно выпалила Марси. — Ты вообще не поверишь! Макс и Энн, прикинь, целовались! Да как в кино, прикинь!!!              Саша моргнула, пытаясь переварить поток слов.              Что?.. — пробормотала она, садясь на край кровати.              Ой, не тупи! Мы сидели в парке, ну и они такие друг на друга смотрят-смотрят, а потом хоп! Макс просто берёт и целует её!              На заднем фоне послышался смешок.              Ага, и кто-то тут явно не ожидал— вставил Джеймс с усмешкой.              Я… я просто… — раздался смущённый голос Энн, и Саша чуть не рассмеялась.              Она покраснела, понимаешь?! — продолжила Марси, явно в восторге. — Прямо сидела, глаза огромные, щёки красные. Даже ложку с мороженым уронила!              А Макс? — спросила Саша, чуть оживившись.              А он как ни в чём не бывало, просто посмотрел на неё и сказал: "Теперь всё честно", — ответил Джеймс, пародируя спокойный голос Макса.              Даже не смутился?!              Вообще! Он просто сидел, как будто так и должно было быть! — фыркнула Марси.              Ага… В отличие от меня… — пробормотала Энн, и все засмеялись.              Саша улыбнулась, слушая их разговор. Они такие живые, такие настоящие… А она?              Ладно, а ты где? Почему не идёшь? — спросила Марси.              Саша сглотнула, не зная, что ответить.              Я… проспала— соврала она.              Ну, живо одевайся и дуй сюда! — скомандовала Марси.              Да, а то тут кроме меня никто не нормальный — добавил Джеймс.              Эй! — возмутилась Марси.              Саша невольно усмехнулась.              Ладно, я скоро буду.              Она сбросила звонок и снова посмотрела в зеркало.              Как же тяжело делать вид, что всё в порядке.              Саша глубоко вздохнула, глядя на себя в зеркало.              Надо приходить в себя… — пробормотала она и пошла вниз.              Дом, в котором она жила, был огромным особняком, где каждый шаг отдавался лёгким эхом. Высокие потолки с лепниной, широкие окна, пропускающие слишком много солнца, дорогая мебель, в которой чувствовался вкус её родителей. Всё идеально расставлено, но ей всегда казалось, что в этом доме не хватает уюта, тепла.              Она спустилась по мраморной лестнице в кухню, где всё сияло от чистоты. Быстро умылась, заливая лицо холодной водой, и поставила турку на плиту. Пока варился кофе, сделала себе лёгкий завтрак, хотя аппетита особо не было.              Саша машинально глянула на телефон — тишина. Ни сообщений, ни звонков.              Она крепче сжала кружку с горячим кофе, чувствуя, как её снова начинает подтачивать раздражение. Он хотя бы раз мог что-то написать!              Отпив горький напиток, она попыталась отвлечься, собирая вещи в рюкзак. Учебники, тетради, какие-то распечатки — всё это летало по столу, пока она суетливо укладывала их внутрь. Затем снова поднялась в комнату, открывая гардероб.              Её комната отличалась от остальных помещений дома — здесь не было стерильной роскоши, всё выглядело так, как ей хотелось: стильный, но уютный беспорядок, полки с книгами и фигурками, большие постеры с аниме и музыкантами, мягкий плед на кровати.              Она долго смотрела на одежду, прежде чем вытащить розовую юбку и белую футболку. Накинула их на кровать, взяла расчёску и, проводя ею по волосам, задумчиво посмотрела в зеркало.              Сегодня надо хотя бы попытаться выглядеть нормально.              Саша вышла из дома, прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. Перед ней раскинулся просторный двор с идеально подстриженными кустами и клумбами, цветущими яркими красками. Гравийные дорожки были выложены так аккуратно, что шагать по ним было почти жалко. В центре двора стоял небольшой фонтан, тихо журчащий водой, создавая умиротворяющую атмосферу.              Она глубоко вдохнула утренний воздух. Ветер слегка тронул её волосы, приятно охлаждая кожу. Вдали, за массивными коваными воротами, виднелась улица — широкая, чистая, с редкими проезжающими машинами.              Оказавшись за воротами, Саша неторопливо пошла в сторону школы. Она перекинула рюкзак на одно плечо, машинально глядя на своё отражение в витринах дорогих бутиков. Улица была почти пустой, но ей было всё равно.              Её мысли были далеко — в том месяце, когда всё было по-другому. Когда он был рядом.              Саша подошла к друзьям, встряхнув волосы и поправив лямку рюкзака.              — Йо, народ, — кивнула она, улыбнувшись.              — О, привет-привет! — Марси тут же подпрыгнула и схватила её за руку. — Ты вообще в курсе, что твоя подруга наконец-то поцеловалась?!              — Марси! — взвизгнула Энн, закрывая лицо руками.              — Да хватит уже, дай людям спокойно жить, — Саша рассмеялась, глядя на покрасневшую Энн.              — Но это же было так романтично! — не унималась Марси. — Макс взял её за руку, посмотрел в глаза, а потом бах—              — Всё, стоп! — Энн дернула Марси за рукав. — Хватит, я тебя прошу...              — Ой, да ладно тебе, что тут стесняться, — ухмыльнулся Джеймс, доставая новый леденец и ловко засовывая его в рот.              Саша хитро прищурилась и сложила руки на груди.              — Знаешь, Марси, вы с Джеймсом целуетесь так часто, а мы с Энн что-то не кричим об этом на каждом шагу.              Марси застыла.              Джеймс подавился леденцом.              Ч-что?! — в один голос выпалили они, глядя на Сашу так, будто она только что предложила им жениться.              Саша лишь пожала плечами, скрывая ухмылку.              Ну а что, разве не так?              Марси побагровела, а Джеймс, который всегда держался уверенно, вдруг уставился куда-то в сторону, бурча что-то неразборчивое.              Энн, всё ещё краснея, фыркнула:              Ну вот, теперь и вам неловко.              Группа друзей, смеясь и болтая о чём-то своём, направилась в школу. Утренняя суета уже наполняла двор: кто-то в спешке догонял друзей, кто-то списывал домашку прямо на ступеньках, а кто-то лениво зевал, явно не до конца проснувшись.              Но несмотря на привычную оживлённую атмосферу, все трое — Марси, Энн и даже Джеймс — замечали одно: Саша изменилась.              После того свидания, после его исчезновения... Она словно стала другой.              Смех всё ещё звучал в её голосе, но он больше не был таким лёгким. Улыбка оставалась на лице, но в глазах читалась усталость. Когда они говорили, она слушала, но не до конца слышала, словно мыслями находилась где-то очень далеко.              Они не спрашивали.              Не потому, что не хотели.              А потому, что знали ответ.               **☠**              Где-то в другом времени, в другом месте…              Ночь окутала город тяжёлым, звенящим молчанием. Вдалеке мерцали огни, но здесь, в заброшенном здании посреди западных территорий, не было ничего, кроме разрушения.              Каждый этаж этого высотного монолита был пропитан хаосом: стены проломлены, осколки бетона и стекла усеяли пол, среди них валялись изувеченные тела. Разбитые люди—одни в крови, другие в неестественных позах, замерли навечно. Некоторых пригвоздило к стенам, других выбросило в проломы лестничных пролетов. Кровь стекала по трещинам в полу, впитывалась в грязь и пыль, словно здание само пыталось поглотить следы бойни.              Наверху, на самой вершине, где раньше был шикарный офис, теперь царил ад. Разбитые окна выпускали наружу порывы ледяного ветра, который теребил изодранные шторы.       Кресла и столы были превращены в руины, электронные панели—раздроблены. Здесь, посреди всего этого хаоса, сидел Данте.              На нём не было верхней одежды—лишь поблёскивала бледная кожа, испачканная следами битвы. Его тело выглядело так, словно его высекли из чистого мрамора—идеальные рельефы мышц, которые могли заставить даже богов позавидовать. Белые волосы небрежно спадали на лицо, а на глазах темнели затемнённые очки, скрывая взгляд, но не скрывая сущность.              Перед ним, распростёршись на полу, лежал мужчина—последний, кто осмелился встать на его пути. Его лицо больше напоминало кровавое месиво, а на его щеке явно выделялся отпечаток кулака Данте. Он пытался дышать, но каждая попытка приносила лишь мучительный хрип.              Данте лениво поднял голову, осмотрел руины, которые остались от некогда могущественной группировки, контролировавшей эту территорию. В его глазах не было ни триумфа, ни сожаления—только холодное, бесконечно спокойное осознание того, что всё идёт так, как должно.              Он встал, проведя рукой по своим окровавленным костяшкам, затем посмотрел на умирающего мужчину и хмыкнул.              Западные территории… — он поправил очки, ухмыляясь. — Район "Мрак". Теперь он мой.              Ветер завыл, будто соглашаясь. Где-то внизу треснул обломок бетона и с глухим эхом провалился в темноту.              Данте сделал шаг вперёд, оставляя за собой только разрушение.              Данте лениво закурил сигару, глухо затянулся, позволив горькому дыму заполнить лёгкие. В багровом свете полуразбитой лампы его силуэт выглядел почти демоническим — высокая, широкоплечая фигура, покрытая следами свежих ран и запёкшейся крови. Он развернулся, бросив последний взгляд на остатки поверженных врагов.              Если я увижу вас снова в этом районе… — его голос был спокоен, но в этой спокойной угрозе звучал приговор. Данте сделал шаг вперёд, глядя на умирающего главаря, который с трудом мог поднять голову. — Вы будете завидовать мёртвым.              Он задержал взгляд на мужчине ещё на пару секунд, затем развернулся и растворился в мраке коридора. Тяжёлые шаги стихли, оставляя после себя только запах гари, крови и сигарного дыма.               **💛**              Учебный класс был наполнен приглушённым гулом голосов и редким постукиванием ручек по столам. Легкий запах бумаги, чернил и духов витал в воздухе. Саша сидела, опираясь щекой на ладонь, её голубые глаза были направлены в учебник, но на самом деле она не читала. Мысли уносили её куда-то далеко, туда, где их никто не мог достать.              Рядом с ней Энн тихонько хихикала, скользя пальцами по экрану телефона. Время от времени она прикусывала губу, её щёки слегка розовели. Кто-то писал ей что-то приятное, и, судя по её реакции, она была слишком увлечена, чтобы заметить остальной мир.              Позади, будто в своём собственном мире, сидели Марси и Джеймс. Их головы были наклонены друг к другу, а шёпот флирта едва уловимо доносился до Саши. Марси смеялась, чуть прикрывая рот ладонью, а Джеймс смотрел на неё с лукавой ухмылкой, явно наслаждаясь моментом.              Но Саше было всё равно. Она не слышала ни их шёпота, ни смеха. Мир вокруг потерял краски. Она снова была там, в своих мыслях, в том месте, где время растягивалось в вечность и где звучал только один вопрос:              Где ты, Данте?              Туман в её голове начал рассеиваться, когда сквозь гул мыслей прорвался чей-то голос. Сначала приглушённо, будто издалека, но с каждой секундой он становился всё отчётливее.              Саша…              Голос звучал мягко, но настойчиво.              Саша…              Она не сразу поняла, что это обращаются к ней.              Саша Уэйбрайт!              Блондинка моргнула, возвращаясь в реальность. Подняв взгляд, она увидела перед собой мисс Эллисон – учительницу литературы. Женщина смотрела на неё с лёгкой тревогой в карих глазах, склонив голову набок.              Милая, ты в порядке? — тихо спросила она, с мягкой улыбкой. — Ты выглядишь уставшей.              Саша быстро собралась с мыслями, села ровнее и, натянув лёгкую улыбку, ответила:              Не беспокойтесь, мисс Эллисон. Я в порядке, просто поздно легла спать…              Женщина внимательно посмотрела на неё, словно пытаясь прочитать что-то между строк, но затем лишь кивнула.              Хорошо. Но если что-то беспокоит, ты всегда можешь обратиться ко мне.              Саша кивнула, но в голове крутилась только одна мысль: Как бы мне самой разобраться со всем этим…              Прозвенел звонок, и класс наполнился шумом — стук закрывающихся тетрадей, разговоры, шаги по паркету. Ученики высыпали в коридор, направляясь на следующий урок.              Честно, я уже устал от этих уроков— протянул Джеймс, потирая шею. — Они будто решили нас добить.              Просто ты ленивый— фыркнула Марси. — На самом деле уроки интересные!              Конечно, очень интересные— усмехнулся он. — Особенно, когда пытаешься не уснуть на истории.              Вот бы ты на мне так не засыпал— подколола Марси, заставив Энн хихикнуть.              Разговор постепенно перетёк в обсуждение Саши.              Но если серьёзно, Саш— сказала Марси, повернувшись к ней. — Ты правда в порядке?              Да, всё нормально— ответила блондинка, чуть ускоряя шаг.              Ты же знаешь, о ком мы— тихо вставила Энн, избегая смотреть подруге в глаза.              Забудь его, Саша— сказала Марси мягче. — Всё уже прошло.              Да, тебе надо двигаться дальше— кивнула Энн.              Только Джеймс молчал, глядя на неё исподлобья.              Саша внезапно остановилась.              Всё, хватит! — резко бросила она, и её голос отозвался в стенах школы.              Друзья замерли.              Со мной всё нормально! — твёрдо повторила она, сжимая кулаки.              Никто не решился сказать больше ни слова. Даже Марси и Энн переглянулись, чувствуя, что продолжать разговор бессмысленно.              Лишь Джеймс продолжал смотреть на неё, и в его взгляде читалось то, что понимал только он:              Саше не нормально.               ***☠***              В подземном бункере, скрытом глубоко в западном лесу, царил хаос. Некогда стерильные белые стены лаборатории теперь были покрыты тёмными потёками крови, трещинами и следами разрушения. Пол усыпали изломанные тела, скрученные в неестественных позах — люди, или, скорее, те, кто когда-то был людьми. Изуродованные, выведенные через эксперименты существа валялись, вонзённые в потолок, зажатые между металлическими решётками, словно их запихнули туда с нечеловеческой силой.              В центре зала, среди этого кошмара, стоял Данте.              На нём были чёрные тактические штаны, грубые, с прорезями и следами засохшей крови. На ногах — тяжёлые армейские ботинки, ещё дымящиеся после мощных ударов. Его торс оставался обнажённым, демонстрируя идеально проработанное тело, но на плечах красовалась рваная кожаная куртка, сидящая на нём так, будто выдержала не одну войну.              Перед ним дрожал старик в испачканном кровью медицинском халате. В его глазах — ужас.              Блядь, беда за бедой! — заорал он, срываясь на хрип. — Сначала те детишки, теперь ты!              Он судорожно сглотнул, попятившись.              Ёбаный... — старик осёкся, но быстро исправился, называя Данте по его прозвищу, которое в криминальных кругах шёпотом произносили даже самые жестокие ублюдки.              Рядом с Данте, размазанный по полу, лежал его последний противник — огромное чудовище. Не просто человек, а чудовищно перекачанный монстр, результат экспериментов старика. Его мышцы выглядели так, будто могли раздавить бетонные стены... но даже они не помогли ему.              Его тело было вдребезги — кости сломаны, конечности вывернуты, лицо изуродовано до неузнаваемости. Он даже не двигался.              Данте тяжело затянулся сигарой, выдыхая густой дым в вибрирующий от напряжения воздух.              Теперь твоя очередь, старик— хрипло произнёс он, чуть склонив голову набок, и сделал шаг вперёд.              Старик пятился назад, его дыхание сбилось, глаза метались в поисках выхода. Он знал — шансов нет. Но вдруг...              Глухой рёв разорвал воздух.              Огромное изуродованное существо, что секунду назад лежало без движения, вскочило с нечеловеческой скоростью. Его искажённое лицо скривилось в злобном оскале, глаза налились безумным огнём.              ГХРРААААААА!              Мгновение — и чудовищный кулак со свистом полетел в Данте.              Громкий удар.              Пол разлетелся в щепки, бетон покрылся трещинами. Данте впечатался в землю, словно пуля, пробившая цель. Пыль клубами взвилась вверх.              Монстр тяжело дышал, вставая на защиту старика.              Его гигантские мышцы дрожали, каждая вена раздувалась от адреналина. Он шагнул вперёд, готовый разорвать Данте в клочья.              Но тишину нарушил смех.              Глухой, медленный... жуткий смех.              Из клубов пыли, словно тень из кошмара, поднялся Данте.              Он повёл головой, выбивая из волос осколки пола. На лице застыла широкая, неестественная улыбка.              Ну что, монстрик? — его голос прозвучал низко, почти зверино. — Хочешь поиграть?..              Монстр замер.              И впервые за свою жизнь почувствовал страх.              Старик потерял дар речи. В горле пересохло.              В следующую секунду Данте исчез.              Треск костей гром ударов крики боли и агонией              Бункер превратился в бойню. Гулкие удары сотрясали стены, заставляя их трещать и осыпаться. Пол проваливался, а потолок ходил ходуном, словно вот-вот обрушится.              Монстр рычал, бросался, махал кулаками, но каждый его удар проходил мимо. Данте двигался быстрее тени, словно сам дьявол танцевал вокруг своей жертвы.              Спустя десять минут всё было кончено.              Зал погрузился в мёртвую тишину.              Пол был усыпан зубами и лужами крови. Огромное тело монстра лежало в изломанной позе.              Старик бессознательно валялся у стены, его лицо было покрыто кровавым потом.              Данте спокойно стоял среди этой картины хаоса, закуривая сигару. Он выдохнул густой, горький дым и медленно шагнул к старику, наклонившись к нему.              Западная территория… Бункер "Чёрный Гранит". Лес "Мрак". — его голос звучал спокойно, но жутко.              Он медленно провёл пальцами по стене, оставляя кровавый след.              Теперь они мои.              Он резко выдохнул дым в лицо старику, который вздрагивал даже во сне.              Увижу снова, что ты тут хернёй занимаешься… — Данте сузил глаза, ухмыляясь. — Сделаю так, что ты забудешь, как говорить и ходить.              Он развернулся и медленно исчез в темноте коридора, оставляя после себя лишь дым, страх и разруху.                      ***💛***              Саша сидела на мягком диване в коридоре, лениво прокручивая ленту в телефоне. Вокруг сновали ученики, обсуждая уроки, хихикая, обмениваясь шутками и пересказывая свежие сплетни.              Но её мысли были где-то далеко.              Внезапно рядом кто-то сел.              От него пахло дорогим парфюмом — ненавязчивым, но элегантным.              Она краем глаза заметила движение светлых волос.              Парень был ослепительно красив. Ровные пшеничные пряди аккуратно лежали, слегка спускаясь на лоб. Высокие скулы, прямой нос, ухоженная кожа — словно он только что сошёл со страниц модного журнала.              На нём был классический тёмный пиджак поверх лёгкой водолазки, подчёркивающей стройную, но крепкую фигуру. На пальце поблёскивало изящное кольцо, а запястье украшали часы с тонким ремешком, явно не из дешёвых.              Парень наклонился чуть ближе, улыбнулся уголками губ и, с мягким, бархатным голосом, сказал:              Ты выглядишь очаровательно, знаешь?              Саша уже набрала воздух в лёгкие, готовясь резко и без сожалений послать парня подальше, но вдруг её взгляд зацепился за знакомые лица.              Энн и Марси стояли чуть дальше в коридоре, переглядываясь между собой и активно жестикулируя.              Энн серьёзно кивнула, словно уговаривая: «Попробуй, забудь его…»              Марси, едва сдерживая азартную улыбку, быстро шевелила пальцами, показывая что-то вроде «Ну давай же, дай ему шанс!»              Саша почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло.              "Они правда думают, что я должна просто забыть его? Двигаться дальше?"              Она сжала кулак, не показывая эмоций.              "А что, если они правы? Что, если Данте уже давно выбросил меня из головы? Может, он просто играл? Может, он умер?"              В груди вдруг стало тяжело, словно кто-то положил туда ледяной камень.              "Я хоть раз была для него важна? Хоть раз он думал обо мне? О нас?"              Мысли зашумели, но Саша резко подавила их.              Она посмотрела на парня рядом с собой.              …И как тебя зовут? — неожиданно для самой себя спросила она.              Парень чуть удивился, что Саша вдруг смягчилась, но тут же ухмыльнулся, словно знал, что рано или поздно она заговорит с ним.              Наконец-то, а то я уже подумал, что ты немая — пошутил он, легко улыбаясь. — Меня зовут Леон Риверс. А ты, конечно, Саша Уэйбрайт, я уже слышал о тебе.              Ох, да? И что же ты слышал? — прищурилась Саша, скрестив руки на груди.              Леон, откинувшись на спинку дивана, ухмыльнулся:              Что ты, возможно, самая красивая и загадочная девушка в школе… и что у тебя есть привычка посылать всех куда подальше.              Саша закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в легкой усмешке.              Может, это потому, что мне попадаются слишком самоуверенные парни?              Ну, это ты ещё не узнала меня — с лёгкой ухмылкой ответил Леон.              Разговор потек легко, без напряжения, и Саша вдруг поймала себя на мысли, что ей даже нравится его манера говорить. Он не пытался выглядеть слишком серьезным, но и не был таким, как типичные богатые сынки, которые хвастаются своими машинами и деньгами.              В какой-то момент Леон посмотрел на часы и, будто бы приняв какое-то решение, обернулся к ней:              Слушай, а как насчёт того, чтобы после уроков сходить в торговый центр? Выпьем кофе, посмотрим, что там есть интересного. Как тебе?              Саша немного замялась.              "А почему бы и нет?"              Она бросила быстрый взгляд на Энн и Марси, которые с интересом наблюдали за ними. Энн осторожно кивнула, а Марси скрестила пальцы, словно болела за неё.              Саша вздохнула и пожала плечами:              Ладно, почему бы и нет?              Леон улыбнулся шире.              Отлично. Тогда встречаемся у парка после уроков       –Он встал, поправил пиджак и, бросив ей напоследок лукавый взгляд, пошёл дальше по коридору.              Саша смотрела ему вслед, всё ещё размышляя, правильно ли она поступает.               ****☠****              Тем временем, Данте              Старое здание когда-то действительно было церковью. Высокие колонны, некогда украшавшие зал, теперь были исписаны непонятными символами, нарисованными чем-то тёмным, засохшим. Под сводами висели ржавые цепи, а в воздухе пахло гарью, затхлостью и кровью. Алтарь был разрушен, а на его месте возвышался грубо сколоченный стол с пятнами запёкшейся крови.              Данте сидел в массивном, потрёпанном кресле, напоминающем трон. Одна его рука небрежно свисала с подлокотника, в другой он держал фотографию. На ней Саша — улыбающаяся, живая, настоящая. Эта фотография была сделана в тот день, когда она потащила его в фотобудку. Тогда он скептически хмыкнул, но всё же согласился.              Теперь он смотрел на это изображение, ощущая странное тепло внутри.              Вокруг него валялись тела — одни избитые до полусмерти, другие уже не издавали ни звука. Трое всё ещё дышащих людей в разорванных чёрных мантиях дрожали на полу. Один судорожно пытался приподняться, но сломанная рука безвольно повисла. Другой тихо хрипел, а третий в страхе подползал назад, пока не упёрся спиной в холодную каменную стену.              Данте медленно убрал фотографию в карман своего длинного плаща. Поверх него висело чёрное пальто с высоким воротником, а под ним была тёмно-красная рубашка, запачканная пятнами свежей крови. Его вид был мрачным, почти инфернальным, словно он был тенью, вышедшей из самого ада.              Он сделал глубокую затяжку, затем выдохнул дым, его голос прозвучал спокойно, но каждое слово било, как удар хлыста.              Вы хотите пощады? — он склонил голову набок, наблюдая, как один из выживших едва заметно кивает.              Он усмехнулся.              Интересно… Вы ведь не давали её другим, да?              Один из них судорожно задышал, будто пытаясь что-то сказать, но Данте не дал ему шанса.              Нет, молчи. Я уже знаю ответ.              Он неторопливо стряхнул пепел с сигары на холодный каменный пол.              Дьявольский квартал… — его голос звучал лениво, но в глубине слышалась скрытая угроза. — Теперь он подо мной.              Выжившие застыли. В их глазах читался ужас.              Если я ещё раз услышу о вашей грязной деятельности… — Данте медленно поднялся с кресла, его силуэт на фоне тусклого света казался ещё более пугающим. — Вы забудете, как ходить. И говорить. И дышать.              Они не осмелились даже застонать.              Последний взгляд Данте скользнул по этим сломленным теням, затем он развернулся и, оставляя за собой лишь шлейф сигаретного дыма, шагнул в темноту.              Данте двигался вперёд, его шаги были мерными, но тяжёлыми. На первый взгляд он выглядел так же, как всегда — уверенно, невозмутимо, словно весь мир был для него лишь сценой, на которой он исполнял свою роль. Но тело его говорило иначе.              В плечо была воткнута рукоять ножа, в бедро — ещё один, менее глубокий, но всё же ощутимый. Кровь давно перестала течь, запёкшись на ткани его одежды. Разбитые костяшки рук болели после бесконечных боёв, а усталость тяжело висела на его веках. Сон был роскошью, которую он себе давно не позволял.              Он остановился, вздохнул и закурил сигарету, вдыхая густой дым.              И тут тишину коридора прорезал весёлый голос, наполненный задорной радостью:              Капитан, капитан, улыбнитесь! Ведь улыбка — флаг корабля!              Из теней шагнул высокий парень, грациозно, почти танцуя. Он был худощав, но нельзя было назвать его слабым — его движения были лёгкими, но в них скрывалась опасность, словно у зверя, который ещё не решил, будет ли нападать.              Его волосы были густыми, фиолетово-чёрными, доходили до плеч и небрежно закрывали уши и часть лица. Глаза, цвета алого месяца, сверкали весельем, а губы были тронуты дерзкой, почти детской улыбкой.              Он был одет ярко, но не вульгарно. Чёрная, обтягивающая рубашка с широкими рукавами, напоминавшими одежду старых корсаров, была расстёгнута на несколько пуговиц, обнажая худощавую, но подтянутую грудь. На шее красовалась серебряная цепь, от которой свисала небольшая фигурка черепа.              Пояс был широкий, из тёмно-красной ткани, обмотанный вокруг талии несколько раз, придавая образу немного театральности. Чёрные, свободные брюки, заправленные в высокие, потрёпанные, но явно дорогие сапоги.              На пальцах поблёскивали кольца — тонкие, из тёмного металла. В ушах — серьги в форме черепов, маленькие, но придающие его облику что-то игриво-дьявольское.              Он продолжал свою песню, прыгая вперёд с лёгкостью уличного танцора:              Капитан, капитан, подтянитесь! Ведь только смелым покоряются моря!              Данте не шелохнулся. Он просто смотрел на него, словно видел старого призрака из прошлого.              Взгляд его был холодным, спокойным, но в глубине глаз промелькнул отблеск воспоминаний. Он медленно выдохнул дым, наблюдая за тем, как незнакомец приближается.              Парень улыбнулся ещё шире, словно встреча с Данте была для него самым радостным событием за последние годы.              Ну что, капитан? Ты не рад меня видеть?              Парень не выдержал расстояния между ними и, сделав быстрый шаг вперёд, обхватил Данте в неожиданно крепком объятии.              Ох ты ж, капитан! Да ты ж хренову кучу пуль собрал по дороге! — его голос был быстрым, звонким, словно он говорил сразу несколько мыслей одновременно. Кровь, синяки, ножи торчат — кто ж так живёт, а?! Тебя вообще кормили нормально? Спал хоть раз за последнюю неделю? Как твоя голова?              Парень чуть отстранился, внимательно осматривая Данте, словно доктор на осмотре, но его руки всё ещё крепко держали его за плечи. Глаза пробегались по каждому сантиметру его тела, выискивая новые раны.              Ох, да тут же прямо коллекция увечий! — продолжил он тараторить, подцепляя пальцем край ножа, торчащего из бедра Данте. — Вот этот, например, как долго носишь? Больно хоть? Или уже привык, как к шарфу на зиму?              Он хлопнул Данте по плечу, но тут же резко убрал руку, понимая, что прикосновение, возможно, было не самым приятным.              Идиот, ты ведь даже не скажешь, что тебе плохо, да? О, точно, ты же капитан. А капитаны не жалуются, да? — он театрально всплеснул руками. — Они просто идут вперёд, залитые кровью, пока кто-нибудь не затащит их обратно, верно?              Парень фыркнул, качая головой, но улыбка не спадала с его лица. В его глазах было что-то тёплое, что-то настоящее, будто он не просто шутил, а действительно волновался.              Данте застыл на месте.              Слова, которые вылетели из уст незваного спутника, прозвучали слишком просто. Слишком буднично. Словно говорящий не понимал всей глубины происходящего.              "Всё жопу рвёшь ради неё? Ты так и сдохнуть можешь..."              Что-то в Данте изменилось в этот миг.              Тёмная, непроглядная аура медленно растеклась по коридору, как жидкая тень, заполняя собой каждый угол. Она стелилась по стенам, потолку, даже воздух казался густым, давящим, словно сама атмосфера затаила дыхание, боясь потревожить бушующую бурю. Глаза Данте горели, но не огнём — внутри них вспыхивали тёмные звёзды, мрачные, бездушные, как если бы сам мрак ночи воплотился в его взгляде.              Аура поглощала свет, делая мир вокруг него безжизненным, лишённым красок, превращая пространство в выцветшую картину. Звуки стали приглушёнными, словно всё происходящее наблюдалось через мутное стекло.              Но тот парень… он стоял, не отводя взгляда, и его эта тьма не касалась.              Как я могу спать? Как я могу ходить спокойно?! — голос Данте пронзил тишину, напоминая раскат грома. — Когда я знаю, что моей девушке угрожает опасность?              Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели, а из разбитых ран вновь сочилась кровь.              Я защищу её, даже если сдохну. Даже если мои руки и ноги оторвутся.              Он сделал шаг вперёд, и тень под его ногами дрогнула, закручиваясь чёрными змеями, пляшущими вокруг его фигуры.              Даже если я устал…              Голос его стал тише, но не слабее. В нём звучала стальная решимость, затаённая ярость, что бурлила под кожей, готовая прорваться наружу.              Я не могу уставать. У меня нет права на это.              Парень с фиолетовыми волосами цокнул языком и сложил руки за голову, будто слова Данте лишь подтвердили то, что он уже давно знал.              Наш капитан вечно такой, хах!              И словно отблеск от молнии среди грозового неба, его лицо осветилось игривой, дерзкой улыбкой.              Данте не стал отвечать. Он просто развернулся и пошагал вперёд, не сбавляя шаг, не оборачиваясь.              Тьма вокруг начала рассеиваться, но воздух ещё долго оставался тяжёлым, насыщенным чем-то чуждым, чем-то, что мог породить только человек, чей разум давно погрузился в бездну.              Позади него парень сделал лёгкий шаг и, закинув руки за голову, весело затянул:              "Жил отважный капитан,       Он объездил много стран,       И не раз он бороздил океан…       Раз пятнадцать он тонул,       Погибал среди акул,       Но ни разу даже глазом не моргнул."              Его голос звучал как насмешка, но в нём не было злобы. Только веселье. Только лёгкость, с которой он шагал прямо в чёрную бездну, не боясь утонуть.               ****💛****              Ладно, девочки, я пошла! — Саша махнула рукой подругам и бодро зашагала домой, уже в уме перебирая наряды.              Как только она скрылась за углом, Энн тут же повернулась к Марси:              Ну что, следим?              Конечно следим! — Марси скрестила руки на груди. — Это же наша работа как лучших подруг!              Ага, ага. Блин, я прямо представляю, как мы прячемся за фонтаном в торговом центре в плащах и тёмных очках… — Энн задумчиво приложила палец к подбородку.               Да, и когда Саша нас увидит, мы такие: "О нет, это не мы!" и уползаем в кусты!              Они переглянулись и хихикнули.              Но тут раздался возмущённый голос Джеймса:              А вы себя вообще слышите?! — он взмахнул руками. — Она же, грубо говоря, изменяет Данте!              Энн и Марси замерли, обдумывая его слова. Потом Марси медленно подняла палец:              Ну… если Данте не знает, это не измена.              ЧТО?! — Джеймс схватился за голову.              Ладно, ладно, шучу! — Марси закатила глаза. — Но давай будем честны: у них вообще непонятно что происходит. Она ждёт, а его нет! Он исчез, будто умер!              Вот именно, может, он реально умер? — подхватила Энн.              Он не умер! — воскликнул Джеймс. Он просто…              Он задумался.              Просто как всегда избивает наркоторговцев в каком-нибудь жутком подвале? — предположила Марси.              Ну… да… — Джеймс поник.              Ну вот! Так что Саша имеет право развлекаться! — Энн победно сложила руки на груди.              Джеймс глубоко вздохнул, пытаясь переварить женскую логику, но через секунду снова вспыхнул:              Да он же её убьёт, если узнает!              Энн пожала плечами:              Ну, значит, не узнает. Потому что мы будем следить за Сашей!              Марси резко встала и щёлкнула пальцами:              Так! Закупаем парики, солнцезащитные очки и плащи! Операция "Шпионки" начинается!              Джеймс опустил лицо в ладони.              Я один тут нормальный, да?..              Джеймс резко развернулся на пятках, гневно махнув рукой:              Всё! Всё, к чёрту! В этом дерьме я не участвую!              Он уже собирался уйти, но не успел сделать и двух шагов, как Марси схватила его за запястье.              Ты что, хочешь свою девушку оставить одну? — её голос звучал с наигранной обидой, но в глазах читалась хитрая искорка.              Джеймс прищурился.              Ты о чём вообще?              Ну, если ты уйдёшь, я пойду следить за Сашей одна.              И?..              И вдруг там окажется какой-нибудь красавчик? А я без парня… — Марси поджала губы, делая невинное лицо.              Ты шутишь?              Может быть. Может быть, нет.              Джеймс закатил глаза и глубоко вздохнул.              Ты реально шантажируешь меня этим?              Марси улыбнулась и прижалась к его плечу.              Ну, если тебе всё равно, можешь уйти… Но ты же знаешь, я без внимания не останусь!              Джеймс сжал челюсти, пытаясь не поддаваться, но затем громко выдохнул:              Ладно! Чёрт с вами! Я остаюсь, но если Данте нас всех потом перебьёт — это на вашей совести!              Энн хлопнула в ладоши.              Вот и славненько! Операция "Шпионки" официально начинается!              Марси довольно обняла Джеймса, а он просто тяжело посмотрел в пустоту, осознавая, во что его втянули.              Саша сидела на кровати, окружённая разбросанной одеждой, и с серьёзным лицом смотрела в зеркало. В одной руке она держала лёгкий летний сарафан, в другой — стильные джинсы с обтягивающим топом.              "Что лучше? Что скажет о мне больше? Нежная и женственная... или стильная и уверенная?"              Она отложила одежду в сторону и нахмурилась.              "А может, вообще не идти?"              Нет, она уже согласилась. Нельзя показывать слабость.              Саша посмотрела на косметику, разложенную перед ней.              "Краситься или нет?" — этот вопрос оказался сложнее, чем выбор одежды.              Она редко пользовалась макияжем, но сегодня... сегодня всё иначе. Новый человек, новое впечатление.              "Может, слегка подвести глаза? Или блеск для губ? Или забить и остаться собой?"              Её мысли снова вернулись к Данте.              "А если бы он меня увидел такой? А если бы он подумал, что я наряжаюсь для кого-то другого?"              Саша провела пальцами по губам, закусила нижнюю.              Чёрт, почему это так сложно?              Она упала спиной на кровать, разглядывая потолок.              Через пару секунд резко села и взяла в руки сарафан.              Ладно. Буду выглядеть... естественно.              Решение принято. Осталось дождаться вечера.              Саша сидела на кровати, держа в руках кофту, которую собиралась надеть, но ее мысли уносили далеко от выбора одежды. Почему она вообще согласилась на это свидание?              "Подруги..." — мысленно повторила она. "Они просто волновались за меня… Хотели, чтобы я двигалась дальше… Но я правда этого хочу?"              В голове всплывал образ Данте — его голубые, дикие, звериные глаза, тот тяжелый взгляд, который он бросал, когда был серьезен. Он бы разозлился, если бы узнал? Или просто усмехнулся своей привычной кривой улыбкой?              "Я ведь… изменяю ему, да?"              Саша закрыла глаза, чувствуя, как сердце сжимается от странного чувства вины.              Саша села на диван, обхватив голову руками. В горле встал ком, дыхание сбилось, а слёзы сами собой начали катиться по щекам. Глухие всхлипы сотрясали её тело, она не могла остановиться. Всё внутри горело от стыда, от боли, от осознания.              "Как я могла?.. Как я вообще могла даже подумать об этом?"              Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Сердце билось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. Казалось, стены комнаты давили, сжимали её, оставляя без воздуха.              Она рухнула на кровать, свернувшись в комок, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от собственного предательства.       "Я чуть не изменила ему… Чуть не предала его… Повела себя, как последняя... Господи… Он бы меня возненавидел."              Саша зажмурилась, пытаясь вытеснить эту мысль, но было поздно. Она чувствовала, как грязь её поступка прилипла к коже, как будто её невозможно было смыть.              "Я не могу… не хочу… Я больше не пойду туда…"              Она даже не заметила, как время потеряло для неё смысл. Только звук её собственных всхлипов заполнял пустую комнату.               *****☠*****              Локация: "Алая Вуаль" – подпольное казино якудза              В западной части города, на пересечении двух тёмных переулков, возвышалось здание, скрытое среди ветхих строений. Когда-то это был театр, но теперь его стены скрывали совсем иную сцену – "Алая Вуаль", последнее убежище якудзы, решивших утвердиться в районе.              Снаружи – тусклые неоновые огни, мигающая красная вывеска с иероглифами, намекающая на роскошь и власть. Внутри – мрак, сигаретный дым и запах дешёвого виски, пропитавший всё вокруг. Шёлковая мебель, картины с изображением демонов и самураев на стенах, ковры, впитавшие кровь многих неудачников.              Но этой ночью "Алая Вуаль" превратилась в арену бойни.              Внутри здания раздавались крики, глухие удары, звон бьющегося стекла. Один из охранников, крикнув, вылетел сквозь стол, опрокидывая стопку фишек, но не успел встать – тяжелый ботинок вдавил его лицо в пол.              Данте стоял посреди разгромленного зала. В зубах – сигарета, в глазах – пустота. Он лениво провёл пальцами по своим разбитым костяшкам, прежде чем шагнуть вперёд.              Ну, что, господа якудза, это вся ваша защита? — его голос звучал насмешливо, но в нём чувствовалась угроза.              Оставшиеся бойцы с ножами и кастетами окружили его, но Данте даже не выглядел обеспокоенным.              Убейте его! — рявкнул главарь, но в его голосе уже слышалась паника.              Как только первый из них шагнул вперёд, тьма вспыхнула вокруг Данте. Раздался хруст костей, чей-то крик захлебнулся кровью. В следующий миг помещение наполнилось тенями, и бойня началась…              Парень сидел на перевёрнутом стуле в углу разгромленного казино, покачивая ногой в такт воображаемой мелодии. Его алые, словно лунный свет, глаза с интересом наблюдали за хаосом, развернувшимся перед ним. Он лениво подбросил в руке пустую рюмку, словно решая, стоит ли вмешиваться… но решил, что лучше просто спеть.              Он хмыкнул, ухмыльнулся и, наблюдая, как Данте методично крушит якудза, запел:              Бей, руби, круши без страха, Тьма танцует – ей не лень! Вот кому-то сломали руки, А другому – новый день.              Один из бойцов с ножом кинулся на Данте, но тот ушёл в сторону и ударил его в грудь так, что тот отлетел в стену. Парень в углу хлопнул в ладоши и продолжил:              Пуля свистнет, кость треснётся, Но кому-то повезёт! Вот ещё один смеётся… А другой уж не поёт.              Он наигранно вздохнул, будто ему было жаль побитых людей, но глаза светились весельем.              Эх, Данте, Данте… ну, зачем ты так? — протянул он, глядя на друга. — Ты же мне всех зрителей перебьешь!              Данте стоял, сжимая в руках головы мёртвых якудза, его тело истекало кровью, но голубые звериные глаза горели холодным, безжалостным огнём. В помещении пахло металлом, порохом и смертью.              Двое оставшихся бандитов, осознав всю серьёзность ситуации, тут же выхватили стволы и нажали на спусковые крючки.              Выстрелы раздались оглушающим эхом, но…              Данте исчез.              Нет, он не просто увернулся. Он словно стёрся из реальности.       Мир перед глазами якудза дрогнул. В одно мгновение они стояли на месте, а в следующее — уже на два шага впереди. Сердце застучало в груди, холодный пот стекал по спине. Их пальцы дрожали на курках.              Ч-что за… — выдохнул один из них, но голос его сорвался.              Что-то было не так.              Они стреляли… но не помнили, как именно нажали на спуск. Они двигались… но не могли вспомнить, когда сделали эти шаги. Их сознание будто запиналось, а воспоминания расплывались, как чернила в воде.              И тут за спиной раздался голос.              Ваши судьбы уже предрешены…              Они резко обернулись — и увидели Данте, стоящего позади них, будто он всегда был там.              Тени на стенах казались глубже, свет тускнел, воздух сгущался. Их разум отказывался воспринимать происходящее. Что это было? Телепортация? Иллюзия? Нет… Это не было магией. Это было стирание.              Данте не перемещался. Он просто уничтожал сам момент, когда он двигался. Его шаги, его уклонения, его убийственные движения — они не существовали в памяти его жертв. Их сознание не успевало за ним, не могло зафиксировать сам факт его перемещения. Для них реальность просто… пропускала этот момент.              Они не видели, как он исчез. Они не видели, как он оказался позади. Они просто пропустили это.              А теперь, глядя в звериные глаза Данте, они осознали, что следующий момент… станет для них последним.                     В глухом помещении раздалось два мясистых удара, и воздух наполнился влажным хрустом рвущейся плоти. Двое якудза рухнули на пол — один без челюсти, другой без головы. Кровь, вырвавшаяся из их тел, разбрызгалась по полу в вязких потоках.              Данте обернулся.              Главарь стоял в нескольких шагах, сжимая пистолет, его руки дрожали, но палец уже давил на спусковой крючок.              Выстрел.              Рывок боли пронзил Данте — пуля вошла в бедро, но он даже не замедлился. Он продолжал идти, всё так же улыбаясь широкой, безумной улыбкой.              Главарь выстрелил снова.              Пуля вошла в плечо, но Данте только качнулся, не изменяя выражения лица. Его глаза сияли безумием, в них плескалась пустота и всепоглощающая решимость.              Хех… — короткий смешок сорвался с его губ, он закурил, небрежно стряхивая пепел, и глубоко затянулся.              Главарь якудза дрожащей рукой нажал на спусковой крючок снова…              Щелк.              Пистолет заглох.              Ошибся.              В следующую секунду Данте уже занёс руку.              Этот район — мой… Последний клочок этой земли — мой.              Кулак с хрустом врезался в лицо главаря, выбивая зубы и ломая скулу. Якудза дёрнулся, но Данте уже нанес второй удар.              Третий.              Четвёртый.              Каждый новый удар превращал его лицо в кровавую кашу, а Данте всё не останавливался.              Плоть рвалась.              Кости ломались, скрежетали, превращались в осколки.              Где-то сбоку раздался испуганный голос:              П-прекрати… Он уже…              Но Данте не слышал.       Его кулаки продолжали опускаться, снова и снова. Он больше не бил человека — он размазывал его существование, словно пытаясь стереть с этой грёбаной земли.              Он глубоко затянулся сигаретой, его плечи вздымались и опускались в рваном, тяжёлом дыхании.              Этот город… этот мир…              Никто не отнимет у него его последнюю территорию.              Гулкие удары продолжали разноситься по тёмному помещению. Каждое движение Данте сопровождалось влажным хрустом, с каждым новым ударом тело под его кулаками всё меньше напоминало человека.              В стороне, прислонившись к стене, стоял парень. Он лениво наблюдал за происходящим, покачивая головой.              Ты вообще уверен, что она всё ещё любит тебя? — произнёс он вдруг, голос его был лёгким, почти насмешливым.              Данте замер.              Парень ухмыльнулся, видя, что его слова задели.              Ну серьёзно, подумай сам. Ты увидел её один раз в заброшке, отпиздил какого-то рыжего, потом пропал на месяц, потом вдруг появился, хоп — и вы уже встречаетесь! А потом ты снова пропал! Ты серьёзно, Данте?              Кулак Данте сжался так сильно, что костяшки побелели. Вены на шее вздулись от гнева.              Заткнись, Кейн! Пока я тебе язык не оторвал! — рявкнул он, разворачиваясь к парню.              Кейн только ухмыльнулся и пожал плечами.              Это было грубо, капитан. Но скажи это не мне, а себе. Ты уверен, что она всё ещё верна тебе? Что она не гуляет там с кем-то другим, пока ты вечно исчезаешь?              Тишина.              Данте смотрел на него, стиснув зубы.              Он не знал ответа.              Кейн ловко улыбнулся, глаза его хитро сверкнули, и в следующий момент он, словно обезьяна, прыгнул вперёд, обхватив шею Данте руками и закинув ноги ему на плечи.              Данте! — затараторил он, болтаясь на нём, как ребёнок. — Ну пожалуйста, пошли отдохнём! Завтра? Нет, завтра ты опять кого-нибудь убивать пойдёшь. После завтра? Тоже нет, ты снова будешь мрачным и занятым! Ну давай! Ну хотя бы в торговый центр!              Данте тяжело вздохнул, перехватил Кейна за рубашку и попытался его сдёрнуть, но тот держался мёртвой хваткой.              Кейн… — с угрозой начал он.              Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — не унимался тот, мотая головой, словно надоедливая муха.              Данте задумался. Западная часть уже была под его контролем, дел на ближайшее время не намечалось...              Ладно, хрен с тобой.              Кейн радостно взвизгнул.              Но ты платишь.              Чего?! Почему я?!              Данте хмыкнул и развёл руками:              Ты забыл? Я вообще-то живу в заброшках. Я — официально подтверждённый бомж. Какие деньги, Кейн? У меня даже стены нет, чтобы карманы выворачивать.              Кейн завис в воздухе, его улыбка слегка померкла.              …Ты серьёзно?!              Ну да. Я, конечно, мог бы "зайти за деньгами", но это значит, что нам придётся навестить один очень недружелюбный склад, а потом убегать от кучи вооружённых людей. Тебя это устраивает?              Кейн прикусил губу, шумно выдохнул и опустил голову.              Да чтоб тебя, Данте... Ладно, я плачу.              Вот и отлично. Пошли.              Я ненавижу тебя.              Иди уже.               *****💛*****              Энн, Марси и Джеймс уже два часа сидели в сторонке, наблюдая за бедным Леоном. Парень всё ждал Сашу, которая так и не появлялась.              Он до сих пор тут… — прошептала Энн, прикусив губу.              Да уж, не ожидал от неё такого. — Марси качнула головой.              Ага, не ожидала! — буркнул Джеймс, скрестив руки. — А я говорил! А вы меня не слушали! "Ой, да она просто волнуется", "Ой, она передумает", "Ой, да всё будет нормально"!              Мы поняли, заткнись. — синхронно ответили Энн и Марси.              Тем временем Леон выглядел… шикарно. Дорогой костюм, идеально выглаженная рубашка, сверкающие часы, от него буквально веяло роскошью. И в этом идеальном облике он одиноко стоял у входа в ресторан, раздражённо поглядывая на часы.              Два часа. — пробормотал он себе под нос, щёлкая замком дорогого браслета.              Марси склонилась к подругам:              Ну и что делать будем?              Притворимся цветами в горшке и спрячемся? — предложила Энн.              А может, просто подойдём и скажем ему, что её не будет?              Джеймс тяжело вздохнул:               А давайте сделаем ещё лучше — просто уйдём.              Марси задумалась:              А давайте подождём ещё немного.              Ты серьёзно?! — воскликнул Джеймс.       Ну вдруг она всё-таки придёт?              Энн посмотрела на Леона, который уже явно был на грани терпения.              Да, и он её потом точно сожрёт за это.              Джеймс тяжело вздохнул, скрестил руки на груди и, наконец, не выдержал:              Вы, блядь, слегка не замечали, что вы хуёвые подруги?! — его голос был строгим, резким, полным раздражения.              Энн и Марси замерли.              Вместо того чтобы поддержать Сашу, вы, блядь, её пихали этому додику! — продолжал Джеймс, гневно указывая в сторону Леона.              Вы хоть смотрели на него? Хоть раз? По нему же видно, что ему нахер не она нужна! Ему нужен статус! Ему нужна красивая картинка! Вы всерьёз думали, что он её любит? Да он даже не знает, какая у неё любимая книга! Или хотя бы цвет, мать вашу!              Энн открыла рот, но не успела вставить ни слова — Джеймс уже разошёлся.              Всё, что он видит в Саше, это удобное дополнение к своему дорогому костюмчику! "Смотрите, у меня есть девушка, а теперь восхищайтесь мной!" А вы, блядь, стоите тут и переживаете за какого-то хера, вместо того чтобы подумать, как Саша себя чувствует! Вы не подруги, вы идиотки!              Марси и Энн переглянулись, но молчали. Хоть что-то сказать в ответ хотелось, но… что?              Марси нахмурилась, скрестив руки на груди.              Мы волновались за неё! — выпалила она.              Да! — подхватила Энн. — Саша уже давно не та! Мы просто хотели, чтобы она расслабилась, отвлеклась!              Джеймс фыркнул, покачав головой.              Ой, да ну нахер! — он хлопнул ладонью по столу. — Если бы вы реально волновались, такую хуйню бы не творили! Вы её буквально толкали к этому хмырю!              Марси хотела возразить, но Джеймс не дал ей шанса.       И вообще, ваша дружба, блядь, странная! Это у вас тут в Америке нормально, да? Сегодня с одной тусите, завтра бросаете её и уже с другой подругой? А если не совпадают интересы, то просто сливаете человека? Чё за дерьмо?              Энн вздохнула, но ничего не сказала.              А этот Леон… — Джеймс кивнул в сторону парня, который всё ещё раздражённо смотрел на часы. — Конечно, Данте тот ещё еблан, но он хотя бы был готов за Сашу сдохнуть. Этот же — что? Весь такой напомаженный, важный, но будь реальная проблема — он бы свалил первым. Саша ему нахер не нужна, кроме как для статуса!              Марси и Энн переглянулись. Возразить что-то хотелось, но, чёрт возьми, Джеймс был прав.              Джеймс молча сунул в рот леденец, шумно хрустнул и, не глядя на подруг, направился к выходу.              Пошли, дуры две. К Саше.              Марси и Энн переглянулись.              Ты вообще в курсе, как с девушками разговаривать? — фыркнула Марси, но всё же поднялась.              Да, Джеймс, ты мог бы быть хоть чуть-чуть мягче— добавила Энн, скрестив руки.              Джеймс остановился у двери, лениво оглянулся через плечо и усмехнулся:              Мягче? Да мне вообще похер. Главное, чтоб эта идиотка там не сдохла.              Он толкнул дверь и вышел, оставив девчонок с неловкими мыслями. Через пару секунд обе, тяжело вздохнув, пошли следом.              Тем временем Саша       Саша лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и плакала. Горячие слёзы обжигали её щёки, сдавленные всхлипы глушились в ткани, но она не могла остановиться.              "Какая же я дура… Господи, какая же я дура!" — в её голове звучал один и тот же осуждающий голос, который был гораздо громче, чем её собственные рыдания.              Она сжимала одеяло, словно вцеплялась в последний кусочек стабильности, но внутри всё разрывалось.       "Как я могла? Зачем я вообще согласилась? Что со мной не так?"              Стыд накрыл её с головой, сдавливая грудь, не давая дышать. Она вспоминала взгляд Данте — этот суровый, пронизывающий насквозь, полный чего-то такого, что она боялась потерять. Но теперь… теперь она сама всё разрушила.              "А если он узнает? Если он меня возненавидит? Я же ему изменила… Я была готова…"              От этой мысли Саша сжалась ещё сильнее, поджимая ноги к груди. Ей было мерзко. От себя. От своей слабости. От того, что подруги подталкивали её, а она даже не сопротивлялась.              "Я что, совсем никто? Где мой голос, где мои решения?"              В голове крутились сцены, в которых Данте презрительно отворачивается, говорит ей, что она ему не нужна, что она пустое место… Ей становилось ещё хуже.              Саша зажала уши, как будто это могло заглушить этот поток ненавистных мыслей.              Но он был внутри.              И от него не убежать.              Саша уже не плакала — она просто лежала, уставившись в потолок пустым, застывшим взглядом. Слёзы закончились, но внутри всё ещё что-то болело, скребло, разъедало изнутри.              Дверь в комнату тихо скрипнула, и первым шагнул Джеймс. За ним — Энн и Марси, обе с виноватыми лицами.              Саш… — Энн осторожно присела рядом, протянув руку, но Саша даже не отреагировала.              Прости нас, правда… — Марси говорила тише обычного, не такой уверенной, как всегда.              Они обе заговорили разом — о том, что не хотели, что думали, что делают для неё лучше, что просто хотели, чтобы она была счастлива.              Саша моргнула, потом снова уставилась в потолок.              Ага — голос её звучал хрипло, без эмоций. — Просто хотели, да?              Марси сжала губы, Энн опустила голову.              Джеймс не вмешивался. Он молча сел за стол, уставившись на хаотично разбросанные учебники. Ручка, которую кто-то забыл закрыть, медленно растекалась на бумаге. Он наблюдал, как синее пятно становится всё больше.              Саша не отвечала. Она не плакала, не кричала, не ругалась. Это было даже хуже.              Джеймс вздохнул и провёл рукой по лицу.              "Данте, мудила, куда же ты пропал?"              Этот ублюдок мог разнести полгорода из-за ерунды, но, когда он был нужен по-настоящему, его нигде не было.              Джеймс посмотрел на Сашу, потом на подруг, которые всё ещё пытались её успокоить.              И в его голове возникло одно-единственное желание.              Прошёл час. Атмосфера в комнате немного разрядилась — Энн и Марси, наконец, смогли успокоить Сашу. Они сидели рядом, уже болтая более оживлённо, пытаясь вернуть привычную лёгкость в разговор.              Но даже сквозь натянутые улыбки и попытки подруг отвлечь её было видно — Саша всё ещё корила себя.              Она смеялась, отвечала на шутки, но стоило разговору стихнуть хотя бы на секунду, как её взгляд снова становился пустым, а пальцы начинали нервно теребить край рукава.              "Как я могла?" — эта мысль всё ещё звучала у неё в голове, сверлила изнутри, не давая покоя.              Она не сделала ничего… но сам факт того, что была на грани, что позволила этому случиться, разъедал её хуже любой боли.              Саш, ты опять зависла— тихо сказала Энн, наклоняясь ближе.              Саша вздрогнула, резко подняв глаза.              Нет, всё нормально— пробормотала она, натянуто улыбнувшись.              Но Энн и Марси всё понимали. И пусть они уже не говорили об этом вслух, обе видели — Саша ещё долго не отпустит эту мысль.              Энн резко встала и схватила Сашу за руку, рывком поднимая её с кровати.              Так, всё, хватит! — твёрдо сказала она, смотря Саше прямо в глаза. — Данте хоть и кажется убийственно холодным психопатом, но он же не идиот. Он поймёт. И вообще, он сам отчасти виноват! Пропал на месяц, а теперь страдай мы должны, да? Да пошёл он!              Саша моргнула, не ожидая такой речи.              Ну… — начала она, но её перебила Марси, энергично хлопнув в ладоши.              Ага! Так что давай лучше в парк погуляем! Одевайся! Я покупаю пиво, и мы будем бухать!              Чё? — Саша удивлённо посмотрела на неё.              Пиво! Бухать! Взять тебя за шкирку и вытащить в люди! — Марси закатила глаза. — Нам нужна свежая голова. Ну, точнее, не свежая, а с градусом.              Джеймс, сидевший у стола, ухмыльнулся и сунул в рот леденец.              Ладно, раз уж девки решили гулять, я зову Макса. Где этот еблан сейчас шероебится, интересно?              Саша, несмотря на тяжесть в груди, не сдержала улыбку.              Вы серьёзно…?              Ага, и ты идёшь с нами! — в один голос сказали Энн и Марси.              Вы точно мои подруги, а не два демона?              Идём, дура, бухать будем! — Марси подхватила её под руку.              Я вообще-то ещё не согласилась!              Уже согласилась — подмигнула Энн.              Джеймс рассмеялся, набирая номер Макса.              Ну, сегодня мы либо спасём тебе настроение, либо просто напьёмся. В любом случае, вечер обещает быть интересным!              Джеймс, ухмыляясь, вытащил телефон и набрал Макса.       Гудки       Ало где ты?       Произнес Джеймс              затем раздался пафосный голос:              Алло, Джей? Я сейчас гуляю, девушек ломаю наповал своей красотой. А чё?              Джеймс закатил глаза.              Идёшь бухать в парк?              Секунда тишины, затем Макс хмыкнул:              Я тебе чё, алкаш или боксёр? Я, знаешь ли, склоняюсь ко второму варианту.              Тут будет Энн— лениво вставил Джеймс.              Где вы? Куда подойти?              Джеймс прыснул от смеха.              О, так вот где твоя слабость! В парк давай, много не пизди!              Уже бегу! — голос Макса был слишком воодушевленным.              Джеймс отключился и покачал головой:              Вот же пёс. Только скажи "Энн", и всё, команда собирается быстрее, чем "Мстители"               *****☠*****       Данте и Кейн сидели за столиком в уличном кафе, попивая клубничные смузи.              Данте был одет неожиданно скромно для себя — жёлтая рубашка с пальмами, шорты и кроссовки. На глазах — тёмные очки, скрывающие его неизменную хмурую мину.              Кейн же, напротив, выглядел как ходячий рекламный баннер для молодежной моды: белая майка с ярким принтом, рваные джинсы с цепочками, массивные кроссовки и огромные наушники, болтающиеся на шее.              Данте сделал очередной глоток смузи и поморщился.              Гадость…              Кейн тут же дёрнулся и закрыл уши, закатив глаза.              О МОИ УШИ! НЕ ДОЛЖНЫ СЛЫШАТЬ ТАКОЕ ДЕРЬМО!              Данте флегматично посмотрел на него поверх очков.              Этот смузи — жидкий кусок приторного дерьма.              ТЫ ЧЁ, СУКА, АХУЕЛ?! — Кейн аж привстал, тыкая в Данте трубочкой. Это напиток богов! Это жидкое счастье! Это клубничная нега, взбитая в божественный нектар!              Данте снова сделал глоток, кривясь.              Это кисло-приторная блевотина.              Ты хуже тухлого куска сала, который пожевала собака и выплюнула! — Кейн был в ярости. Ты просто конченый! У тебя вкусовые рецепторы, как у подгнившей картошки!              Если выбирать между этим дерьмом и лужей… — Данте задумчиво постучал пальцами по столу. — Лужа, наверное, вкуснее.              Кейн схватился за голову.              ТЫ ЕБАНУТЫЙ! ЭТО ОБЪЯСНЯЕТ ВСЁ!              Ты мне только сейчас диагноз поставил? — усмехнулся Данте.              Кейн сделал глубокий вдох, отпил свой смузи и тихо пробормотал:              Я тебя ненавижу.              Отлично. Так, кто платит?              Кейн замер, медленно поставил стакан, посмотрел на Данте и обречённо выдохнул.              Я опять попал в ловушку, да?              Ты ж знал, что я бомж.              Кейн сжал кулаки.              Ну какого хуя, Данте!              Данте лениво поставил пустой стакан на стол и протянул:              Ладно, раз уж ты платишь, купи пива.              Кейн тут же закашлялся смузи, выпучил глаза и возмущённо завопил:              С ХЕРА ЛИ Я ДОЛЖЕН ПЛАТИТЬ ЗА ТВОЁ БОГАТЫРСКОЕ БУХЛО?!              Данте равнодушно пожал плечами.              Пиво — напиток богов.              Кейн замер, уставившись на него, а потом захлопнул ладонями уши.              О НЕТ, МОИ УШИ! НЕ СЛЫШАТЬ БЫ МНЕ ТВОЁ ДЕРЬМО!              Данте насмешливо фыркнул.              Чё, правда думаешь, что твой клубничный помойный сок лучше?              Кейн сдавленно застонал и схватил себя за голову:              Ты реально ебанутый! Ты думаешь, боги там на облаках сидят, пьют пиво и рыгают громом?!              Данте кивнул, абсолютно серьёзно:              Прямо так.              Кейн уставился на него в тишине, потом громко встал и начал хвататься за сердце:              БЛЯТЬ! У МЕНЯ НА ПОЧВЕ ТВОЕЙ ХУЙНИ ИНСУЛЬТ ЩАС БУДЕТ!              Данте ухмыльнулся:              Ну давай, рухни тут, чтоб у меня было оправдание не платить за этот твой сраный "напиток богов".              Кейн злобно сузил глаза:              Вот хер тебе, а не пиво! Я не финансирую твой алкоголизм!              Да ладно тебе, Кейн, будь другом.              Будь другом? БУДЬ ДРУГОМ?! БУДЬ САМ СЕБЕ ДРУГОМ, БЛЯТЬ!              Ты же не бросишь меня на сухом пайке?              Я тебя щас реально на сухой закон посажу! Хоть раз сам заплати, бомжара ты безалаберный!              Ты забыл? Я реально бомж и вообще живу в заброшках.              Кейн воздел руки к небу:              Господи, дай мне сил не прописать ему леща!              Лучше дай мне пива.              Кейн застонал, схватил свой стакан и, бурча себе под нос, отпил смузи:              Ладно, короче, я пошёл за своим "напитком богов", а ты со своей пеной сам разбирайся.              Кейн, пена — это самое вкусное.              Кейн наклонился и мрачно процедил:              Твою пену щас на асфальте размажу.              Данте вдруг резко стукнул кулаком по столу так, что Кейн чуть не поперхнулся своим смузи.              Ты, блядь, вообще понимаешь?! — с абсолютно серьёзным лицом начал Данте.              Кейн уставился на него, прищурившись.              Что? Опять твои алкашные откровения?              Данте резко указал на него пальцем.              Ты хоть осознаёшь, что кому-то однажды на голову упало ебучее яблоко, и он открыл гравитацию! ГРАВИ-ХУЙ-ТАЦИЮ, КЕЙН!              Кейн поморгал.              И?              Данте придвинулся ближе, его глаза горели фанатичным блеском.              А другому на башню свалилось пиво... и он стал святым!              Кейн медленно моргнул ещё раз.              Чё, блядь?              СВЯТОЕ ПИВО, КЕЙН! Это было, просто о нём никто не говорит!              Кейн зажмурился и застонал, схватившись за голову.              БЛЯТЬ! КТО ПОЗВОЛИЛ ТЕБЕ ДЫШАТЬ ТАК ЖЕСТОКО?!              Факт, братан. Если бы не цензура истории, мир бы давно знал: пиво — это небесный дар.              Кейн с шокированным лицом посмотрел на свой стакан со смузи, потом на Данте.              Какого хуя я вообще с тобой дружу?              Данте пожал плечами.              Ну, ты же меня любишь.              Кейн ухмыльнулся.              Знаешь, я бы сейчас сказал, что я тебя терпеть не могу, но после твоего святого бреда у меня просто нет слов.              Данте кивнул.              Вот видишь? А теперь давай пиво.              Кейн прищурился.              Пошёл ты нахуй, святой Данте.              Через пять минут Данте уже довольно попивал своё пиво, вытянув ноги и выглядя так, будто только что выиграл войну.              Кейн, скрестив руки, дулся, попивая свой смузи.              Вот что за хуйню я сейчас сделал? — пробормотал он, злобно втягивая через трубочку.              Данте ухмыльнулся, откинув голову назад.              Признал святую истину.              Кейн закатил глаза.              Нет, я просто долбоёб, который снова ведётся на твои охуенные аргументы.              Данте поднял бутылку.              Главное — ты признал своё поражение.              Кейн прищурился.              Пошёл ты.              Уже иду… в храм пива. Хочешь причастие?              Кейн тяжело вздохнул и сделал огромный глоток смузи.              Вот так и живём: я — дебил, а ты — священник алкашни.              Кейн вдруг резко вскочил со стула, чуть не опрокинув стакан со смузи, и взмахнул руками, будто только что открыл Америку.              Бля, я же хотел на один нехуевый классный фильм! — заорал он так, что на них обернулись две бабки за соседним столиком. — Мелодрама! Романтика! Слезы! Всё, что у тебя сдохло лет так десять назад!              Данте даже не моргнул, лениво подняв руку и показав Кейну средний палец.              Иди в жопу со своими мелодрамами.              Да ты просто чёрствый кусок говна!              Пошли лучше на боевик какой-нибудь. Или ужастик.              Кейн закатил глаза и всплеснул руками.              Ну конечно! «Бах-бах, стрельба, ебать, я мужик!» Тебе просто нравится смотреть, как людям рвёт бошки!              Данте усмехнулся:              Ну да. Особенно если ты рядом, можно и два раза пересмотреть.              Кейн застонал и драматично вцепился в голову.              Боже, почему я с этим пещерным человеком общаюсь?!              Потому что ты тоже долбоёб, только с ванильным привкусом.              Я не ванильный! Я культурный!              Культурный долбоёб.              Кейн на секунду завис, а потом просто схватил Данте за руку и потащил его к выходу.              Всё, пошли, пока я тебе глаза не выколол. Сначала в кино, а потом ты мне покупаешь попкорн!              Ты забыл? Я бомж.              Кейн замер, подумал и выдохнул:              Ладно, хрен с тобой, но смузи мне компенсируешь!              Кейн ворвался в кинозал с таким энтузиазмом, будто собирался не фильм смотреть, а лично участвовать в съёмках. Он буквально влетел на своё место, плюхнувшись в кресло с диким довольством на лице.              Данте, в отличие от него, тащился, как обречённый на казнь. Он шёл медленно, с видом человека, которого насильно затащили на свадьбу бывшей.              Бля, Кейн, я чувствую, как мои яйца ссыхаются от одной только мысли, что мне придётся это смотреть.              Кейн ухмыльнулся, хлопая по соседнему креслу.              Садись, киска, сейчас будем страдать вместе.              Данте сел, всем видом показывая, как сильно он не хочет тут быть.              Я реально сейчас сблюю от этой ванильной херни.              Да ты просто боишься своих чувств, холодная ты скотина!              Данте посмотрел на него так, будто хотел его убить.              Я боюсь только одного — что ты сейчас разревёшься и зальёшь мне штаны слезами.              И что? Это будет по крайней мере душевно!              Фильм начался. На экране загремела романтическая музыка, кто-то там уже смотрел на кого-то с влюблёнными глазами.              Данте устало вздохнул и пробормотал:              Ебать, что за говно…              Кейн хлопнул его по плечу.              А ну-ка заткнись, дура, и уважай искусство!              Прошло двадцать мучительных минут.              Данте сидел в кресле, откинув голову назад, с таким выражением лица, будто его пытали. Он уже не просто страдал — он обдумывал, как закончить эти мучения.              Я всё. Я не могу. Я пошёл.              Он резко поднялся, доставая ремень от шорт, и перекинул его через ближайшую перекладину на стене.              Хватит, Данте, живи! — Кейн схватил его за руку, с паникой в голосе.              Данте мрачно посмотрел на него:              Смысл? Этот фильм уже убил меня.              Кейн, в отличие от него, уже во всю рыдал, крепко сжимая салфетку в руках.              Как ты можешь быть таким бесчувственным, мразь?!              На экране герои трогательно признавались друг другу в любви. Кейн всхлипывал, шмыгал носом, вытирал слёзы и тихо шептал:              Они так страдали… но всё-таки нашли друг друга…              Данте снова сел в кресло, прикрыв лицо рукой.              Бля, я реально в аду.              Данте уже собирался снова проклясть этот фильм и весь мир, но внезапно его взгляд зацепился за экран.              Героиня, с мокрыми от слёз глазами, отчаянно кричала:              — Почему ты исчез без следа? Куда ты пропал, оставив меня одну?! Я не представляю свою жизнь без тебя! Я даже думала умереть!!!              Данте замер.              Что-то в этих словах больно ударило его в грудь.              Сердце пропустило удар.              В ушах зазвенело.              Всё вокруг будто замедлилось, и на какое-то мгновение он перестал слышать даже плач Кейна.              "Неужели…"              Его пальцы сжались в кулак.              "Неужели… Саша тоже так думает?"              Он вспомнил её улыбку. Её голос. Тепло её прикосновений.              Но потом вспомнил, как сам исчез. Просто ушёл, не сказав ни слова.              И всё это время даже не задумывался, что она могла чувствовать.              Он сглотнул, тяжело дыша.              Героиня на экране продолжала плакать, а Данте смотрел в одну точку, ощущая, как в груди нарастает тревога.              "Чёрт… Что же я наделал?"              Кейн, уже опустошив половину упаковки салфеток, всхлипывал, утирая нос. Но тут он заметил, что Данте странно сидит—не шутит, не жалуется, даже не пытается сбежать из зала.              Парень уставился в экран с лицом, будто его током ударило.       Кейн прищурился.              А ну-ка стоять, что за херня?! — он резко ткнул Данте в бок. — Ты что, эмоциональную прививку получил?!              Данте молча смотрел в одну точку, как будто потерял смысл жизни.              Кейн хлопнул его по щеке.              Алло, Данте! Ты чего завис?!              Парень медленно повернул голову, его глаза были наполнены… чувствами?!              Кейн тут же вскочил на кресло, потрясённый открытием.              НЕУЖЕЛИ! НЕУЖЕЛИ В ТЕБЕ ПРОСНУЛОСЬ СЕРДЦЕ?!              Он схватился за голову, будто стал свидетелем второго пришествия.              Это… это охренеть! Где мой телефон, я должен это записать!              Данте вяло отмахнулся, но Кейн не унимался.              Так, погодите… Мне что, теперь верить в чудеса?! Может, ты ещё и влюблён?!              Данте, впервые за долгое время, не нашёл, что ответить.              Кейн ахнул, хватаясь за грудь.              О нет, только не говори мне, что этот фильм реально вскрыл тебе душу!              Он схватил Данте за плечи и потряс.              Ты вообще представляешь, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! ТЫ БОЛЬШЕ НЕ МОЖЕШЬ СЧИТАТЬСЯ ОФИЦИАЛЬНЫМ УЕБАНОМ!              Данте медленно поднял руку и показал ему средний палец.              Кейн облегчённо выдохнул.              Фух, а то я уже переживать начал.              Тем временем       Вся группа друзей сидела на лавке и просто общались              Саша была в светло-серой толстовке с капюшоном, который она накинула на голову, и в чёрных шортах. Её тёмные кроссовки выглядели слегка потрёпанными, но удобными. Она скрестила руки на груди, слушая разговор подруг.              Энн выбрала укороченный белый топ и широкие бежевые штаны, дополнив образ массивными кроссовками. Её длинные кудрявые волосы были небрежно собраны в пучок, а на запястье болтались тонкие браслеты.              Марси, как всегда, выглядела ярко: она надела тёмно-зелёную рубашку оверсайз, заправленную в короткие джинсовые шорты, и высокие чёрные ботинки. Её руки были украшены кольцами и несколькими кожаными браслетами.              Джеймс стоял в расслабленной позе, засунув руки в карманы тёмных спортивных штанов. На нём была чёрная футболка с логотипом старой рок-группы и лёгкая куртка. На ногах белые кеды, слегка запылённые после прогулки.              Макс, брюнет с голубыми глазами, выбрал классический образ: тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами, чёрные джинсы и белые кроссовки. Его волосы были слегка взъерошены, а на шее висела серебряная цепочка. Он держал руки в карманах, слушая разговор друзей с лёгкой ухмылкой, за спиной парня был чехол от гитары..              Макс оглядел всех с прищуром и, засовывая руки в карманы, недовольно протянул:              Я что-то не понял… Где бухло? Меня же позвали выпить, а тут чё, духовные практики?              Джеймс развёл руками:              Спокойно, пивной магнат, Марси ещё не сходила за бутылками.              Марси хлопнула себя по лбу:              Ой, ну простите, что я не призвала алкоголь с небес!              Ну ты обещала— усмехнулся Макс, качая головой.              Энн подбоченилась:              Давай лучше прогуляемся, пока Марси пойдёт за пивом.              Макс закатил глаза:       А, ну конечно! А я-то думал, что наконец встречу настоящих друзей, а не этих… ходячих ЗОЖников!              Саша всё ещё была немного напряжена, но улыбнулась:              Ну, ты можешь сам сбегать, если хочешь.              Макс сделал страдальческое лицо:              То есть мне ещё и за своим бухлом бегать? Вот это я понимаю дружеская поддержка.              Марси похлопала его по плечу:              Да расслабься, сейчас всё будет.              Джеймс хмыкнул:              Главное, не напиться так, чтобы опять искать тебя по кустам.              Макс возмущённо вскинул руки:              Один раз было!              Энн усмехнулась:              Один раз — это уже традиция.              Все засмеялись, и, несмотря на лёгкое напряжение, Саша почувствовала себя чуть лучше.              Макс, слегка поигрывая пальцами по струнам гитары, оглядел компанию и прищурился.              Так, а ну-ка, кто-нибудь объяснит, какого хрена тут происходит? — лениво протянул он, переводя взгляд с одной девушки на другую.              Джеймс тяжело вздохнул, поудобнее уселся на лавку и, указывая пальцем на Энн и Марси, начал:              Эти две дуры… — затем резко ткнул пальцем в Сашу. — Пихнули эту дуру… к другому чмыру… а эта дура… согласилась! Потом, конечно, поняла, что творит херню, впала в депрессию, залилась слезами, и теперь мы тут сидим, как клуб анонимных страдальцев!              Макс медленно кивнул, обдумывая услышанное.              Охуенно— наконец выдал он. — Вы тут сценарий для дешёвой драмы разыгрываете, да?              Нет, для элитной драмы — с сарказмом вставил Джеймс. — С бюджетом в два бакса и шестью бутылками пива.              Макс фыркнул и, глядя на Сашу, добавил:              Ну и как ощущения? Быть главной героиней «Бухая и в слезах»?              Саша устало закатила глаза:              Иди нахрен, Макс.              Ну хоть реакция есть, уже прогресс! — захохотал он.              Макс усмехнулся, но в его глазах было искреннее тепло. Он протянул руку, легко потрепал Сашу по волосам и вздохнул:              Да забей ты… Все совершают ошибки, Саш. Это нормально. Мы же, блин, не роботы, чтобы всегда знать, что правильно, а что нет. Главное — понять, когда накосячил, признать это и сделать выводы. А не загоняться, как будто конец света.              Он посмотрел на неё чуть внимательнее и добавил:              Никто из нас не идеален, даже я когда-то... да хрен с ним, давно, но делал глупости. Ошибки — это не клеймо на всю жизнь, это опыт. Главное — не застревать в них.              Макс фыркнул и, усмехнувшись, качнул головой:              А этот Данте… Тьфу, еблан, серьезно. Пропадает, как будто реально за хлебом ушёл и заблудился. Да если уж на то пошло, хрен с ним, пусть сам догоняет, что натворил! Ты себя не грызи, он тоже не святой.              Он наклонился чуть ближе и с ухмылкой добавил:              Так что, давай без слёз, подруга. В мире есть вещи поважнее, чем парни, которые уходят и не думают, каково это — ждать.              Джеймс наклонился чуть вперёд, прикрыв рот ладонью, но так, чтобы его "шёпот" услышали абсолютно все:               Да-да, Макс, говорит, как мудрый старец... По опыту-то! Не забываем, что этот товарищ стихи писал для своей мадемуазель… Которая, кстати, кинула его, потому что он дебил!              Макс мгновенно распрямился, скрестил руки на груди и, сделав максимально серьёзное лицо, торжественно произнёс:              Я был легендой класса. Долгих 10 классов.              На секунду повисла тишина… а потом раздался дружный хохот.              Легендой чего?! — прыснула Марси.              Легендой, блин, разбитых сердец! — захлебнулась от смеха Энн.              Легендой кринжа, блядь! — захохотал Джеймс.              Макс картинно закатил глаза, развёл руками, как будто принимал овации, и добавил:              Просто завидуйте моему творческому гению, смертные!              Саша в этот момент, смеясь, вытерла слёзы, которые теперь были от смеха, а не от грусти. Настроение у неё наконец стало легче.              Компания дружно направилась вглубь парка, болтая обо всём подряд. Джеймс с Максом что-то горячо обсуждали, периодически подначивая друг друга.              Да ты просто не понимаешь! Я гитару беру в руки — и всё, женщины падают! — самодовольно заявил Макс, подбрасывая воображаемые волосы назад.              Не падают, а валятся от смеха— поправил его Джеймс, закатывая глаза.              Саша хихикнула, а Энн с Марси переглянулись. Энн усмехнулась и легонько толкнула Макса в плечо:              Ага, особенно когда ты сочиняешь песню, сидя на крыше, и умудряешься упасть с неё!              Это был прыжок веры, а не падение! — возмутился Макс, картинно заложив руки за голову.              Вернее, прыжок тупости— уточнил Джеймс.              Слушай, зато меня поймали — Макс ухмыльнулся и посмотрел на Энн, а она, закатив глаза, всё-таки слегка улыбнулась.              Марси рассмеялась:              Ну да, я и поймала! Моей спине после этого памятник ставить надо!              Короче, давайте пить— объявил Макс, махнув рукой.              Вот это правильные слова! — поддержал его Джеймс.              Ты же говорил, что не алкаш, а боксёр— поддела его Энн.              Ну, если ты со мной, то я могу быть и поэтом, и боксёром, и даже... алкоголиком по любви!              Энн хмыкнула, но ничего не ответила, а Макс усмехнулся и, наигрывая на гитаре, зашагал вперёд. Смеясь, друзья направились дальше, наслаждаясь тёплым вечером и весёлой компанией.              Тем временем Данте       Данте и Кейн брели по парку, каждая их поза и движение словно говорили, что они из разных вселенных.              Кейн жизнерадостно откусывал кусочек от своей огромной сахарной ваты, будто ребёнок, попавший в волшебную страну сладостей. Он смачно чавкал, наслаждаясь каждым кусочком.              Ммм… амброзия, не иначе. Еда богов! — мечтательно протянул он, прикрывая глаза от удовольствия.              Рядом Данте хмуро тянул сигарету и заливал весь этот цирк пивом. Его лицо выражало чистую тоску.              Ты вообще понимаешь, что жрёшь чистый сахар? — проворчал он, затягиваясь.              Кейн фыркнул:              Ты вообще понимаешь, что заливаешь внутрь чистую мочу?!              Данте на секунду замер, переваривая это заявление, а потом медленно повернулся к Кейну:              Ты только что сравнил божественный напиток со своим ебучим облачком из сахара?              Кейн гордо кивнул и откусил ещё кусочек.       Чувак, я понимаю, что ты живёшь в мире, где единственная романтика — это пивная кружка, но хотя бы раз попробуй увидеть жизнь в других красках.              Данте тяжело вздохнул и отхлебнул пива.              Знаешь, если бы ты не выглядел как жертва радуги, я бы, может, и прислушался.              Кейн рассмеялся:              А ты выглядишь как усталый дед, которому не дали пенсию. Может, пойдём дальше, пока ты не начал спорить с голубями?              Данте закатил глаза, но всё-таки двинулся дальше, пока Кейн с наслаждением добивал свою сахарную вату.              Оба парня плюхнулись на скамейку, каждый в своей позе: Кейн развалился, закинув руки за голову, а Данте тяжело опёрся локтями на колени, допивая своё пиво.              Кейн с хитрой ухмылкой посмотрел на друга:              Ну чё, когда уже пойдёшь к своей любимой?              Данте даже не повернул голову, лениво махнул рукой, будто отгонял назойливую муху:              Да если я появлюсь у неё дома, она меня убьёт и сверху ещё матом накроет!              Но стоило ему это сказать, как в голове тут же вспыхнула картина:              Саша стоит на пороге, глаза сверкают убийственным светом, кулаки сжаты, а голос громовым эхом разносится по всему кварталу:              "ТЫ, БЛЯДЬ, ДОДУМАЛСЯ ВЕРНУТЬСЯ, СУКА?!"              В этом видении он не успел ничего сказать, потому что словил апперкот, затем захват за шею, потом подножку… Последнее, что он представил — как лежит в луже собственной гордости, а над ним нависает Саша, размахивая чем-то тяжёлым.              Данте вздрогнул. Реально вздрогнул.              Кейн вылупил глаза и отшатнулся:              ДАНТЕ ВЗДРОГНУЛ!              Он схватился за голову, словно узнал страшную тайну.              БЕЛАЯ СМЕРТЬ ВЗДРОГНУЛА! КОНЕЦ СВЕТА, БЛЯДЬ! АААА!!              Он с шутливым ужасом осенил себя крестом, притворился, что падает со скамейки, и начал трястись в конвульсиях, будто его поразила молния.              Данте тяжело вздохнул и хлопнул друга по голове:              Прекрати этот цирк, придурок.              Кейн, лежа на земле, уставился на него снизу вверх:              Ты меня лучше ответом своим не пугаешь, нахера ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО дрогнул?! Это же САША, а не Ктулху!              Данте нахмурился:              Тебе-то похер, ты от ней не получал.              Кейн задумался, а потом театрально поёжился:              Ну да… У меня ещё кости целые.              Данте усмехнулся, наконец расслабился и свободно закинул руку на спинку скамейки.              Ладно, пока переживать не о чем. Она же не тут гуляет, да?              Кейн пожал плечами и хрустнул остатком ватной палочки.              Наверное. Я чё, ебу, где твоя принцесса шляется? Я её даже в лицо не знаю! Только что она красавица, блондинка и всё такое…              Он посмотрел на Данте с ехидной ухмылкой.              Ну, и то, что ты мне ВСЮ НЕДЕЛЮ мозги ебал своими песнями.              Данте резко повернулся, багровея.              Ты… Ты ЧЁ, СЛЫШАЛ?!              Кейн захихикал.              Ага. Думаешь, я спал? ХУЙ ТАМ! Ты орал про любовь так, будто собрался на "Голос"!       Данте закрыл лицо рукой. Он был готов провалиться под землю.              Но тут…              У него в голове пронеслась вспышка — Знакомые голоса. Очень, БЛЯДЬ, знакомые голоса.              Данте медленно повернул голову и…              АХУЕЛ.              Саша.              Энн.              Джеймс.              Марси.              И какой-то незнакомый ему парень (Макс, но Данте пока не в курсе).              Компания шла прямо по дорожке, в его сторону, общаясь и смеясь.              Данте вцепился в Кейна и зашептал:              БЛЯДЬ. БЛЯДЬ. БЛЯДЬ.              Кейн, не понимая паники друга, спокойно жевал палочку.              Чё? Чё случилось?              Данте начал лихорадочно осматриваться, ища пути к бегству, но…              Кейн смачно откусил от ватной палочки и криво усмехнулся, наблюдая, как Данте медленно охуевает.              Чё ты так трясёшься? Тебя будто на расстрел ведут.              Данте впился в него глазами, сжав банку пива так, что та чуть не смялась.              ОНИ.              Они? Ты про кого? Про ФСБ? Или, может, инквизиция припёрлась?              Саша, Энн, Джеймс, Марси…И КТО-ТО ЕЩЁ, БЛЯДЬ.              Кейн лениво оглянулся и заметил компанию, мирно болтающую в стороне.              А-а-а, так ты о них. Ну да, тебе же пиздец.              В голову Данте пришла гениальная идея маскировка! И все              Кейн аж поперхнулся своей ватной палочкой, когда Данте резко вскочил со скамейки, огляделся по сторонам и бросился к ближайшей урне.              Что ты, блядь, творишь?! — выдохнул он, наблюдая, как друг методично роется в мусоре.              Данте вытащил оттуда помятую, но всё ещё относительно целую кепку, отряхнул её (как будто это что-то изменит) и нахлобучил на голову. Затем, не теряя времени, выхватил из кармана очки, которые, кажется, отжал у какого-то старика ещё месяц назад, и резко их нацепил.              Но апогеем этой гениальной маскировки стало то, что Данте, не моргнув глазом, дотянулся до Кейна, дёрнул его за шею и СРАНО СПИЗДИЛ ЕГО ЗОЛОТУЮ ЦЕПЬ, ловко защёлкнув её на себе.              Кейн выпучил глаза:              ТЫ ЧЁ, ТВАРЬ?!              Данте спокойно закурил, опустил кепку пониже, сложил руки на груди и выдал самым ровным голосом:              Теперь они меня не узнают.              Кейн медленно перевёл взгляд на его "маскировку", потом на друзей, потом снова на Данте… и просто ПОШЁЛ КАТАТЬСЯ ПО АСФАЛЬТУ СО СМЕХА.              ТЫ ДЕБИЛ?! — он бил кулаком по земле, задыхаясь от хохота. — Ты выглядишь так, как будто с Алиэкспресса заказали рэпера!              Данте насупился:              Зато незаметно.              Кейн, рыдая от смеха, просто показал на Сашу, которая, сука, уже СМОТРЕЛА НА НИХ.       Данте, даже сквозь тёмные очки, метнул в Кейна отчаянный взгляд, полный немого крика: "СПАСАЙ, БЛЯДЬ."              Кейн тяжело вздохнул, театрально сложил руки за спиной и громко, чтобы все слышали, произнёс:              Оу, мистер Густав! (он даже сделал акцент, сука) Как думаете, куда мы отправимся в этот прекрасный вечер?              Данте нервно поправил кепку, пытаясь говорить низким голосом:              Эм… Наверное… В музей… Живописи…              Кейн сдерживал смех.              Ох, мистер Густав, вы снова за своё? В прошлый раз вы полтора часа орали на картину Малевича, утверждая, что это заговор иллюминатов.              Данте, не теряя самообладания:              И я был прав. Чистый черный квадрат? Это не искусство, это предупреждение!              Кейн чуть не захлебнулся слюной, но, собравшись, продолжил игру:              Вы, как всегда, непоколебимы в своих теориях… Но, мистер Густав, не могли бы вы объяснить, почему наша прогулка внезапно изменила маршрут, когда вы заметили… (он многозначительно махнул в сторону компании друзей) …тех прекрасных молодых людей?              Данте фальшиво рассмеялся, причём так, что даже случайный голубь насторожился:              Данте почувствовал, как его душа уже пишет завещание, но снаружи он оставался спокойным… Ну, почти.              Ахахаха, Кейн— то есть, мистер Уильям, вы видите призраков? Я ничего не замечаю!              Кейн драматично вскинул руки.              О, простите, мистер Густав, видимо, это последствия моего сложного детства! Так или иначе, не будем отвлекаться. Мы идём в музей, верно?              Данте кивнул, делая вид, что курит сигарету, но на самом деле просто кусал её от стресса.              Да-да, музей… Пикассо, Дали, этот… как его… тот, кто рисовал жопы?              Кейн чуть не подавился ватной палочкой.              Ты про Рубенса?              Во-во, он! Гениальный мужик.              Кейн уже физически не мог больше держать смех и отводил взгляд.              Тем временем друзья вдалеке даже не обращали внимания на этот цирк. Джеймс ржал над очередной шуткой Макса, Марси обсуждала с Энн какие-то девчачьи штуки, а Саша пила колу, вообще не глядя в сторону двух "искусствоведов".              Кейн выдохнул:              Ладно, мистер Густав, думаю, опасность миновала.              Данте наконец расслабился:              Вот и отлично, я же сказал, что гениальный план.              И ровно в этот момент кепка с его головы медленно сползла ему на нос.              Джеймс резко притормозил и снова посмотрел на странного «мистера Густава».              Подождите… Это чё, блядь, Данте?              Все остановились и повернули головы в сторону подозрительного типа в кепке, очках и с сигаретой.              Марси сузила глаза.              Не, ну реально… Что-то знакомое…              Энн склонила голову.              Волосы, вроде, те же…              Саша нахмурилась.              Какой-то он подозрительный…              Джеймс задумчиво потер подбородок.       А ну-ка… Эй, ты!              Кейн быстро шагнул вперёд и театрально взмахнул рукой.              НЕЕЕЕТ! Это мистер Густав! Мой дядя! Из Франции!              Все уставились на Кейна.              Из Франции? — переспросила Марси.              Да-да! Он… художник! — Кейн кивнул Данте. — Скажи им, мистер Густав!              Данте прокашлялся, понизил голос и пробормотал:              Же… мапель… Густав… багет…              Джеймс скептически приподнял бровь.              Багет, говоришь…?              Энн наклонилась вперёд.              Подозрительно…              Саша прищурилась.              А ну-ка…              Она резко шагнула вперёд и потянулась к очкам. Данте метнулся назад, но было поздно — в следующий момент она сдёрнула их с его лица.              Наступила тишина.              Потом Джеймс покачал головой.              Ага, блядь. Я же говорил.              Данте и Кейн обменялись быстрыми взглядами.              ПЛАН Б! — заорал Данте.              ДА! …Так, стоп, а че за план?! — Кейн даже моргнуть не успел, как Данте рванул с места, дико размахивая руками.       НИГЕРЕНДАЙОООО!!!              ЧЕ, БЛЯДЬ?!              Но не успел он совершить эпичный побег, как его нога запуталась в корне дерева, и он с величественным грохотом влетел в кусты.              Тишина.              Кейн моргнул.              Компания друзей моргнула.              Из кустов раздалось:              БЛЯТЬ!              Макс почесал затылок.              Это что, его коронный трюк или просто неудачный спидран от судьбы?              Джеймс хохотнул.              Да он всегда так. Если не по своей воле в жопе окажется, то чисто случайно.              Саша скрестила руки на груди и выдохнула.              Ну всё, хана ему.              А из кустов уже поднималась рука Данте, дрожащая и измученная, словно он пережил Вьетнам.              Данте встал, отряхнулся и, сделав максимально невозмутимое лицо, медленно опёрся о ближайший столб, словно всё было по плану.              Привет, друзья! — сказал он с пафосом, будто только что не улетел в кусты. — И тебе, Саша. А я вот с другом гулял! Его, кстати, зовут Кейн, да...              Он быстро кинул взгляд на Кейна, мол, «подыграй мне, брат».              Кейн, задыхаясь от смеха, сжал кулаки и громко выдохнул:              Тебе пизда, блядь!!       Данте постарался выглядеть максимально расслабленно:              Да не, всё нормально, просто... Как вы там?              Саша прищурилась, скрестив руки.              А ты как думаешь?              Данте сглотнул.              Кейн хлопнул его по спине.              Брат, стирай нахуй время или чё за способность у тебя там?              Блядь, не могу…              Почему?!              Данте нервно провёл рукой по волосам.              Мне страшно!              Кейн фейспалмнул.              ТЫ ЖЕ ТОЛЬКО ЧТО В КУСТЫ ВЪЕБАЛСЯ КАК ГРАНАТА! ЧЕ ТЫ СЕЙЧАС-ТО БОИШЬСЯ?!              Джеймс прыснул, Макс покачал головой, а Саша сделала шаг вперёд.              Данте инстинктивно сделал шаг назад.              Так, стоп, стоп! Давай договоримся!              Саша улыбнулась.              Ой, да ладно, Данте, не бойся... Я ж просто поговорить.              Ага, конечно, а потом я в морге очнусь!              Саша подошла ближе, её глаза прожигали Данте насквозь.              Месяц, Данте! Блядь, месяц! — прорычала она, сверля его взглядом. — Ты жив, здоров и, вместо того чтобы сказать хоть слово, сидишь тут и с этим идиотом в клоунаду играешь?!              Данте нервно улыбнулся, медленно пятясь назад.              Ну, если подумать, "клоунада" — не самое плохое хобби…              Саша сжала кулак, её глаз дёрнулся.              Ах ты ж…              Она замахнулась, но Данте молниеносно увернулся, сделал кульбит назад и шмыгнул за спину Джеймса.              БРАТ, СПАСАЙ!              Джеймс тяжело вздохнул, скрестив руки.              Данте, ты долбоёб.              ДА ЗНАЮ Я! НО ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДАЙ МНЕ СДОХНУТЬ!              Кейн, склонив голову набок, наблюдал за сценой, хрустя ватной палочкой.              Слушай, а мне нравится. Давай ещё раз.              Саша рванула вперёд, кулак уже летел в цель, но… Данте в последний момент пригнулся.              БАЦ!              ААА, БЛЯДЬ! — взвыл Джеймс, схватившись за нос. — ТЫ ЧЁ, ЕБАНУЛАСЬ?!              БЛЯДЬ! — одновременно вскрикнула Саша, осознавая, кого только что впечатала кулаком.              Но Данте не терял времени. Он увидел свою БОЖЕСТВЕННУЮ ВОЗМОЖНОСТЬ и прыгнул на ближайший автомат с газировкой, взлетая, как грёбаный паркурщик.              ХАХА, ВЫ НЕ ПОЙМАЕТЕ МЕНЯ, СОСУ…              ГРОХ!              Автомат заскрипел под ним, и Данте чуть не навернулся вместе с ним.       ЕБАТЬ, ЭТО НЕ ПО ПЛАНУ!              Кейн, наблюдая за происходящим, захлебнулся от смеха.              ДАНТЕ, У ТЕБЯ ПРИШЛА СОПЛИВАЯ КАРМА!              ЗАТКНИСЬ, БЛЯДЬ, И ПОМОГИ!              Саша, не обращая внимания на страдающего Джеймса, уже орала на Данте:              СПУСТИЛСЯ, БЛЯДЬ! СЕЙЧАС ЖЕ!              Но Данте понял, что долго на автомате не просидит—Саша вот-вот вытащит его оттуда с корнем. Поэтому он совершил отчаянный рывок!              ПРЫЖОК НА ФОНАРНЫЙ СТОЛБ!              Все замерли.              БЛЯДЬ, НЕЕЕТ! — выдохнул Кейн, понимая, что это явно самая ебанутая идея в мире.              Но было поздно. Данте вцепился в фонарный столб, как долбаный енот, и начал забираться вверх.              ОН ЧЁ, НАХУЙ, ТАРЗАН?! — заорал Джеймс, всё ещё держась за нос.              Саша кипела от ярости.              ДАНТЕ, СЪЕБАЛСЯ ВНИЗ!              НЕЕЕТ!              Но Данте уже зацепился ногами за самую верхушку и повис вниз головой, размахивая руками, как летучая мышь.              ХАХА, ВЫ МЕНЯ НЕ ДОСТАНЕТЕ, СОСУ...              ЩЕЛК!              Фонарь скрипнул.              Компания переглянулась.              Данте… — медленно произнёс Макс. — А он выдержит?              Данте нервно посмотрел вверх.              Бля, не знаю…              Фонарь поскрипывал, но Данте всё ещё висел, уверенно держась ногами за самый верх.              Саша терпеливо ждала внизу, сверля его взглядом, а Кейн хитро усмехнулся.              Помнишь, ты сказал, что смузи это гадость?              Данте почувствовал угрозу в воздухе.              Кейн… что ты задумал?              Кейн не ответил, а просто взял свою гитару и провёл пальцами по струнам.              Ну всё, сучара, теперь ВСЕ будут слушать твою песню.              БЛЯДЬ, КЕЙН, НЕТ!              ПОЗДНО, ХУЙ СОСИ!              Кейн прыгнул на скамейку, ухмыльнулся и начал играть первые аккорды. Данте с ужасом осознал, ЧТО именно он собирается петь.              Тихий перебор струн, затем мягкий, но уверенный голос Кейна:                     [Куплет 1]       Не знаю, как это случилось, Не помню, когда я пропал.       Но сердце в груди вдруг забилось,       Когда ты случайно взглянула…              Я снова дурак, я шутник, Но рядом с тобой я немею.       Не знаю, что делать с собой,       Я просто стою и глазею…              Данте в панике заёрзал, но фонарь держал его крепко.              КЕЙН, СУКА, ОСТАНОВИСЬ!              Но было поздно.              Кейн закрыл глаза, чувствуя себя настоящей рок-звездой.              [Припев]       Моё сердечко бьётся, Всё чаще, чаще, чаще.       И я не понимаю,       Как так вышло, что ты важна…              МОЯ СЕРДЦЕЧКА БЬЁТСЯ — неожиданно начали подпевать Джеймс и Энн, переглядываясь и хлопая в такт.              Данте в ужасе посмотрел вниз.              ВЫ ЧЁ, ПРЕДАТЕЛИ?!              Кейн продолжил, ловко перебирая струны:              [Куплет 2]       Я думал, что чувства — лишь шутка, Но, блядь, почему мне не спится?       Ты смотришь — и хочется драться,       Ты смеёшься — и хочется жить…              Мне страшно сказать хоть полслова, Мне проще свалить в темноту. Но, чёрт возьми, как это вышло, Что я без тебя не могу?..              Толпа зевак, что собралась вокруг, уже снимала это шоу на телефоны.              Саша, сложив руки на груди, подозрительно прищурилась.              Это… про МЕНЯ?              Данте затрясся, как лист.              НИХУЯ НЕ ПРО ТЕБЯ!              Но Энн и Джеймс уже разошлись, продолжая подпевать.              [Припев]       Моё сердечко бьётся, Всё чаще, чаще, чаще.       И я не понимаю,       Как так вышло, что ты важна…              Кейн резко закончил аккордом, эффектно вскинув гитару.              Наступила тишина.              Данте нервно сглотнул.              Саша медленно подошла к фонарю и постучала по нему кулаком.              Так… значит, ты влюблён?              Я… Я…              Он хотел сказать «нет», но вдруг понял, что любая его попытка оправдаться только ухудшит ситуацию.              Я ВЫБИРАЮ СМЕРТЬ! — завопил Данте и, разжав ноги, рухнул вниз.              Саша даже не вздрогнула.              Парень ударился об землю, но тут же вскочил, стряхнул пыль и попытался сделать вид, что всё в порядке.              Перед ним стояла Саша, прищурившись.              Я, конечно, удивлена, что ты так любишь меня… но это не отменяет того, что тебе пиздец.              Данте сглотнул.              Слушай, я… я могу объяснить…              Не надо.              Саша уже замахнулась, но замерла.              Её рука дрогнула.              Данте смотрел на неё, но его глаза… Они были пустыми. Нет, даже не пустыми — убитыми.              Его всегдашняя дерзкая ухмылка куда-то пропала. Остались только глубокие синяки под глазами, царапины на скулах, порезы, швы на висках.              Он выглядел как Данте. Но не был Данте.              Толпа вокруг затихла. Даже Кейн перестал ржать, внимательно глядя на друга.              Чувак… — пробормотал Джеймс. — Что с тобой?              Данте… — Саша посмотрела на него так, как никогда раньше.              Тот просто молчал.              Кейн усмехнулся, но в его голосе больше не было веселья.              Вы под футболку загляните вообще, охуеете.              Энн сделала шаг вперёд.              Данте, что с тобой было?              Он смотрел на них, не отвечая.              И в этой тишине всё вдруг поняли.              Дай посмотреть! Не ерзай! — Саша снова потянулась к рубашке Данте, её пальцы уже вцепились в ткань.              ЭЙ! ТЫ МЕНЯ ИЗНАСИЛОВАТЬ ПЫТАЕШЬСЯ?! — Данте попытался вырваться, но куда там — Саша держала его мёртвой хваткой.              НЕ ВЫЁБЫВАЙСЯ, СТОЙ СМЫРНО!              САША, ЛЮДИ СМОТРЯТ!              Да мне вообще похер!              Джеймс закрыл лицо рукой:              Я не знаю этих людей…              Данте, тебе помочь или цветы принести? — хихикнула Энн.              КЕЙН, СПАСАЙ!              НЕ, МНЕ И ТАК ВЕСЕЛО.              Саша сделала резкий рывок, и ткань рубашки наконец поддалась.              Тишина.              Накачанное тело Данте было похоже на произведение искусства — как у древнегреческого бога, высеченного из мрамора, только этот бог прошёл через ад.              На загорелой коже красовались шрамы: на левом плече глубокий порез от ножа, на боку отчётливый след от пули, по спине — две аккуратные, но страшные полосы от ножевых ранений. По всему телу — синяки, ссадины, следы ожогов.              Он выглядел идеально. Но израненным.              Толпа замерла.              Саша молчала.              Данте улыбнулся, но глаза оставались мёртвыми.              Данте хмыкнул, глядя на шокированные лица друзей, и с самым невозмутимым видом произнёс:              Да это грим, Саша, друзья. Зуб даю...              Он развёл руками, как будто его только что поймали на мелком вранье, и ухмыльнулся.              Ну, пару синяков, конечно, настоящие… Но в остальном — просто искусство. Гриммёры — гении, что могу сказать.              Саша, всё ещё не отрывая глаз от глубоких шрамов и порезов, медленно перевела взгляд на его лицо.              Грим? — переспросила она, скрестив руки.              Ну да. Очень реалистичный, согласен.              Кейн ухмыльнулся, глядя на Данте с прищуром.              Ещё повыёбывайся, Данте— с усмешкой протянул он. — Расскажи, как это фальшивый нож тебя так “гриммировал” по спине.              Данте не растерялся.              А-а-а, ну… Это, знаешь, спецэффекты! Голливудская школа!              Да? — Кейн кивнул, склонив голову. — А этот фальшивый синяк у тебя под глазом тоже в Голливуде сделали?              Ну, тут я просто…              А шов на виске?              Ну, СЛУШАЙ, всякое бывает, да?              Пулевое на боку тоже “грим”?              …Ты ж мой друг, Кейн, давай без этого.              Толпа друзей пристально смотрела на Данте.              Джеймс вздохнул:              Данте, мы тебе поверим, если ты сейчас потрёшь шов на спине и он исчезнет.              Сука… — тихо выдохнул Данте.              Данте, ухмыляясь, ловко выдернул рубашку из рук Саши и быстро натянул её обратно, скрывая раны. Саша ещё не успела опомниться, а он уже плюхнулся рядом с Кейном, закинув руку на спинку скамейки.              Да-да… — пробормотал он, прикрывая глаза. — Я дрался. Долго дрался.              Он вдруг хрипло рассмеялся, будто от воспоминаний пробирало до дрожи.              Но всё закончилось, Саша.              Саша только нахмурилась, наблюдая за ним, но Данте продолжал, теперь уже глядя ей прямо в глаза.              Как я мог спать спокойно? Как я мог ходить, жрать, дышать, зная, что на тебя могли напасть?              Его голос дрожал, но не от страха — от какой-то странной смеси ярости и облегчения.              Западный район теперь мой. Весь мой!              Он усмехнулся, прикрывая глаза, словно смакуя эти слова.              Теперь никто. Никто, слышишь? Не посмеет к тебе подойти.              В его голосе было что-то безумное, но в то же время — тёплое, искреннее. Как у человека, который слишком устал, но всё равно сделал то, что должен был.              Саша сделала пару шагов вперёд, её руки дрожали. Вокруг стояли их друзья, но в этот момент для неё существовал только Данте — уставший, измотанный, но всё ещё ухмыляющийся, будто вся эта боль для него ничего не значила.              Она сглотнула.              Данте… — её голос был тихим, почти не слышным.              Парень лениво повернул голову, его взгляд был тёплым, но тяжёлым, словно он уже знал, что она собиралась сказать.              Я… я должна тебе кое-что сказать.              Кейн нахмурился, другие тоже замерли, но Данте только криво усмехнулся.              Ну? Говори.              Саша судорожно вздохнула, пытаясь подобрать слова.              Я… я думала, что тебя больше нет. Прошёл месяц, и… и я…              Она резко опустила глаза, не в силах смотреть на него.              Я чуть не изменила тебе.              Воздух словно сгустился, сделав всё вокруг тише.              Кейн нахмурился, Энн прикрыла рот ладонью, а Джеймс просто тяжело выдохнул.              Но Данте… он не сказал ничего.              Несколько долгих секунд он просто смотрел на неё. Не злился, не удивлялся, не осуждал.              Потом хмыкнул и, поднявшись на ноги, сделал шаг к ней.              Но ведь не изменила.              Саша медленно подняла голову, её глаза блестели от слёз.              Нет…              Данте улыбнулся — устало, но по-настоящему.              Тогда зачем плачешь, дура?              Саша не выдержала. Она шагнула вперёд и обняла его, вцепившись в рубашку, чувствуя, насколько он ослаб.              Ты не представляешь, как я тебя ждала…              Данте усмехнулся, обнимая её в ответ.              Да представляю.              Он прижался лбом к её волосам и тихо добавил:              Всё нормально, Саша. Я здесь.              Кейн, ухмыляясь, хлопнул Данте по спине и с ехидной улыбкой посмотрел на друзей:              Ебать, романтику устроили! Ну раз так, как вам новость? Этот школьник теперь будет учиться с вами!              Он выдержал паузу, потом ухмыльнулся шире и добавил:              ШКОЛЬНИКИ ЕБАНЫЕ!              Саша тяжело выдохнула, а Марси прищурилась, внимательно глядя на Кейна.              Сколько тебе вообще лет, блядь? Ты выглядишь моложе всех нас.              Кейн самодовольно улыбнулся, гордо выпрямился и объявил:              Мне 19. Я давно школу закончил, теперь я в универе.              Не успел он договорить, как Макс шагнул к нему, посмотрел с полным пониманием и молча протянул руку. Они синхронно хлопнули друг друга по ладоням.              Согласен, друг. Мне тоже скоро 19!              Макс оглядел друзей и, скрестив руки, добавил:              Дети... Эти дети…              Марси закатила глаза.              Вы оба тупо дети.              Кейн с Максом синхронно развернулись к ней, сложив руки на груди.              Мы состоявшиеся взрослые мужчины! — гордо заявил Кейн.              Да! Мы даже налоги будем платить... скоро... наверное... — добавил Макс.              Энн усмехнулась:              Вы двое всё ещё покупаете пиво с паспортом.              Кейн махнул рукой.              Это просто защита наших прав, окей?!              Данте, скрестив руки, кивнул:              Ну да, ну да, самые ответственные взрослые.              Саша фыркнула, а Джеймс лишь покачал головой, наблюдая, как Кейн и Макс встают в позу, пытаясь выглядеть солидными.              Компания спокойно шла по пустым улицам, смеясь и болтая. Кейн, как обычно, травил истории, но на этот раз рассказывал про Данте.              Короче, слушайте! Этот герой, этот воин улиц, этот „капитан района“ — боится собак. Как, блядь, огня!              Все повернулись к Данте, который шёл рядом с Сашей и спокойно жевал жвачку. Он медленно повернул голову к Кейну.              Ты реально решил поднять ЭТУ тему?!              Ага. Ты ж сам знал, что это когда-то всплывёт.              Я ненавижу тебя, Кейн.              Это взаимно, брат.              Марси прищурилась:              Так, подождите. Он избил целую банду, пережил перестрелку, а боится собак?              Кейн захохотал.              Да не просто боится! Вы бы видели, как он орал, когда на него маленький мопсик побежал! Чисто крик души: „АААА, ОН МЕНЯ СЪЕСТ!“              Компания разразилась смехом, а Данте раздражённо потёр лицо.              Это был не мопс, а адское чудовище! Глаза бешеные, слюна капает!              Кейн хлопнул его по плечу:              Брат, это был щенок. У него даже зубов толком не было.              Да мне ПОХЕР! Он выглядел так, будто хочет откусить мне лицо!              Саша закрыла рот руками, сдерживая смех, но её плечи дрожали от попытки не заржать.              Данте, серьёзно?              Он смерил её угрюмым взглядом:              Скажи мне, ты бы не испугалась, если бы за тобой неслось маленькое мохнатое зло с горящими глазами?!              Это был мопс, блять! — хором выпалили Кейн и Макс.              Компания снова захохотала, а Данте обречённо вздохнул и буркнул:              Вы все предатели.              Саша рассмеялась и ткнула его в бок:              Не переживай, я буду тебя защищать!              Очень смешно.              Ага.              Увидев ларёк с пивом и смузи, Саша, Кейн и Марси одновременно переглянулись, и в их глазах вспыхнули искры азарта.              Блять, ребята, у меня есть мечта! — возбужденно заявила Саша.              Какая ещё? — недоверчиво спросил Данте.              Увидеть тебя пьяным!              Данте скривился:              Саша, нет.              Саша, ДА!              Тем временем Кейн уже изучал меню смузи:              ОХУЕТЬ, у них есть банановый с карамелью, клубничный, манговый, ореховый… — он повернулся к остальным с безумным блеском в глазах. — Я сдохну! но попробую ВСЁ!              Марси покачала головой и достала деньги:              Ладно, дети, мама платит.              ПОБЕЖАЛИ! — одновременно выкрикнули Саша и Кейн.              Троица сорвалась с места, не дожидаясь остальных, оставляя Данте, Макса и остальных наблюдать за этим хаосом.              Макс сложил руки на груди:              Ну, им пиздец.              Данте обречённо выдохнул:              Уже чувствую, что пожалею. *** Они сидели на лавке у озера, ночной воздух был тёплым, а вокруг разносился запах пролитого пива и клубничного смузи. В пакете валялись 25 банок пива, а рядом, будто боеприпасы на случай войны, стояли 12 стаканов разноцветных смузи. Данте сидел, уставившись на банку перед собой, мучительно размышляя. Если выпью — мне пиздец. Если не выпью — буду мучить себя. Бля, что делать... Кейн, допивая очередной смузи, лениво посмотрел на него и усмехнулся: Ребят, хотите услышать, что этот "Святой Пиво" мне недавно рассказал? Все повернулись к нему с любопытством. Слушаем. Кейн поставил стакан, выдохнул и важным голосом начал: Короче, прикиньте... Кому-то яблоко падает на голову — и он открывает закон всемирного тяготения. Все закивали. А кому-то пиво падает — и всё, он становится святым. Чего?! Да, да! Святой Пиво! Он даже утверждал, что такой же святой, как Иисус! Все повернулись к Данте, который до сих пор держал банку в руке, выглядя так, будто раздумывает о смысле жизни. Джеймс и Макс переглянулись, резко встали и, не сговариваясь, подошли к нему. Брат... — прошептал Макс, положив руку ему на плечо. Ты открыл истину... — всхлипнул Джеймс. Они оба пожали Данте руку, а затем разрыдались. Ебать... Это же величайшее знание... Кейн вздохнул и развёл руками: Вот видишь, Данте? Не ты один такой. Прими судьбу Святого Пиво! Данте закрыл глаза, сделал глубокий вдох, затем резко открыл банку и сделал первый глоток. Хорошо... Но если я завтра сдохну, пусть на моей могиле напишут: "Святой Пиво принял меня". Все одобрительн о закивали, а Кейн налил себе ещё один смузи. Данте держал банку двумя руками и заливал пиво в себя, как будто это был эликсир бессмертия. Он пил так жёстко, что даже брутальные мужики из фильмов позавидовали бы. Пена стекала по подбородку, но ему было похуй — он выглядел так, будто участвует в конкурсе «Кто быстрее отправится в нокаут».              Саша и Марси переглянулись, слегка офигев от происходящего.       Данте, ты вообще нормально? Почему ты так пьёшь? — удивлённо спросила Саша.              Так удобнее — невозмутимо ответил он, не отрываясь от процесса.              Кейн, лениво потягивающий свой смузи, закатил глаза и махнул рукой:              Пиздить как дышать, Данте. Просто насмотрелся на брутальных мужиков, которые хуярят пиво в кино, вот и решил быть одним из них.              Да не! — возмутился Данте, отрываясь от банки. — Это реально удобно!              Конечно, братан, а ещё удобно сидеть в углу и рыгать после такой херни! — засмеялся Макс.              В этот момент Джеймс, который уже прилично нагрузился, вдруг поднял палец вверх, как будто собирался сказать что-то гениальное:              Знаете, у Данте своя философия. Он не просто пьёт пиво, он с ним сливается! Это симбиоз, это искусство! Он не выпивает пиво — он становится им!              Кейн чуть не подавился смузи и захохотал:              Ебать, философ пошёл! "Я пиво, пиво — это я!"              Брат, ты в натуре Святой Пиво! — Макс хлопнул Данте по плечу, а тот только тяжело вздохнул.              Я просто хотел выпить спокойно, а не устраивать религиозный культ…              Но уже было поздно. Макс и Джеймс схватили его руки и торжественно провозгласили:              Да здравствует Святой Пиво! Пусть его путь будет вечен!              Марси и Саша смотрели на это с таким выражением лица, будто пытаются понять, как вообще докатились до такого момента в жизни.              Кейн лишь потянулся за очередным смузи, покачал головой и пробормотал:              Вы все, конечно, ёбнутые… Но без вас было бы скучно.              Через час Саша посмотрела на своего парня       Саша лениво потянулась, глядя на скучающего Данте, который задумчиво крутил пустую банку из-под пива. Она усмехнулась, её глаза хитро сверкнули, а губы слегка изогнулись в игривой улыбке.              Данте… — её голос стал мягким, почти мурлыкающим.              Парень медленно повернул голову, насторожившись.              Что?              Саша прикусила губу и, не отводя взгляда, чуть наклонилась ближе.              Ты знаешь, что у тебя такие красивые руки? — она медленно провела пальцами по его предплечью.              Данте, который мог выдержать адскую боль в бою, теперь сидел как статуя, не зная, куда деть свои руки.              Кейн, который впервые видел такую картину, удивлённо приподнял бровь.              Чё за хуйня? Он чё, завис?              Марси тихо прыснула, а Джеймс похлопал Кейна по плечу.              Смотри, братан, это магия.              Саша продолжала наступление. Она склонила голову, сделав вид, что задумалась.              Я вот всегда хотела узнать, какой ты в… других ситуациях… — она нежно провела пальцами по его плечу, затем наклонилась к уху и прошептала: — …когда никто не смотрит.              Данте сглотнул.              Макс моргнул, всё ещё не понимая.              Я нихуя не понимаю, но мне уже интересно.              Смотри, как можно сломать машину! — с восторгом шепнула Энн.              Саша аккуратно села ближе, её ноги задели его, а голос стал ещё мягче:              Ты же знаешь, что я не могу устоять перед сильными парнями… Особенно перед теми, кто пытается быть таким серьёзным.       Данте напрягся.              Бля…              Бля, он уже потеет! — Кейн начал смеяться, хлопнув Макса по спине.              Марси прикрыла рот рукой, сдерживая смех.              Саша наклонилась так близко, что Данте чувствовал её дыхание на своей коже.              Почему ты так напряжён? — она слегка коснулась его подбородка пальцами. — Расслабься, Данте… Я ведь просто говорю правду.              Данте резко встал.              Я… пойду, короче.              Да ты охуел! — крикнул Кейн. — Просто сбежал?!              Данте резко встал, пытаясь сбежать от этой пытки, но не успел сделать и шага, как Саша схватила его за руку и с силой притянула обратно на лавку.              Куда это ты? — её голос был сладким, но в глазах читалась явная игривость.              Эм… Я… — Данте сглотнул, избегая её взгляда.              Ой, да брось, расслабься, Данте. — Саша положила голову ему на плечо и тихо засмеялась. — Я же просто флиртую, ты чего такой напряжённый?              Кейн, Макс и Джеймс сидели с открытыми ртами, наблюдая за этим цирком.              Я охреневаю. — выдохнул Кейн. — Он же блядь машины переворачивает одной рукой, а тут сломался от девушки.              Может, у него аллергия на флирт? — предположил Макс, пытаясь сдержать смех.              Данте сидел, не шевелясь, словно каменная статуя.              Саша… — его голос был хриплым. Ты… что ты хочешь?              А ты как думаешь? — её пальцы медленно прошлись по его руке, а потом она внезапно взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на себя.              Я… — он почувствовал, как уши начинают гореть.              Кейн хлопнул себя по лбу.              Бляяя, да он сейчас взорвётся.              Саша хитро улыбнулась, а потом медленно наклонилась к нему ближе, её губы почти касались его уха.              Ты такой сильный… но передо мной беспомощный. Какой же ты милый…              Данте сжал кулаки.              Я… ты… БЛЯДЬ!              Он залпом допил своё пиво и закашлялся.              Джеймс упал на лавку от смеха.              ЕБАТЬ! Он реально не выдерживает!              Кейн схватился за голову.              Саша, ты его уничтожила!              Саша просто довольно усмехнулась, отпустив Данте.              Ну, мне было весело.              Данте тяжело дышал, глядя на неё.              Ты… ты демон…              Она подмигнула.              Привыкай, милый.              Ночь была тёплой, воздух наполнялся лёгким шумом сверчков, пока трое брели по пустынным улицам. Энн ушла с Максом, Джеймс с Марси, а Кейн, Саша и Данте тащились к дому Саши. Хотя правильнее сказать — Кейн тащил, а Саша шла рядом, весело наблюдая за этим цирком.              Данте был в говно. Он не просто шёл — его тело болталось, будто он потерял контроль над своими конечностями.       Бля, Данте, ты весишь как грузовик! — застонал Кейн, чуть не уронив его.              Слушай, раз он такой никакущий, может, пускай у меня останется? — неожиданно предложила Саша, хитро посмотрев на Кейна.              Тот замер, внимательно уставившись на неё.              Ты серьёзно хочешь оставить у себя этого лося?              Ага.              Кейн прищурился.              Ты ж понимаешь, что он не просто вырубит — он может проснуться, не осознавая, где он, и начать искать оружие, сражаться с тенью, а потом случайно вышибет тебе дверь?              Саша усмехнулась.              Ну, я рискну.              Хочешь сказать, ты настолько смелая или тебе просто весело?              Немного того, немного другого.              Кейн на секунду задумался, глядя на мертвецки пьяного Данте, который еле ворочал головой.              Ну, мне, если честно, похуй. Только если он проснётся и решит, что он боец ринга, не звони мне. Я его обратно не заберу.              Я справлюсь.              Кейн пожал плечами:              Ну ладно, тогда удачи.              Они наконец добрались до дома, и Кейн с облегчением передал тяжёлую тушу Данте в заботливые руки Саши. Она с лёгкостью подхватила его и потащила внутрь, а Кейн посмотрел им вслед и тихо пробормотал:              Блять, интересно, он утром вспомнит хоть что-то?              Саша с трудом затащила Данте в дом, захлопнув дверь ногой. Он был тяжёлый, как мешок цемента, и совершенно беспомощный.              Ещё чуть-чуть, богатырь, и ты на месте… — проворчала она, закидывая его руку себе на плечо и медленно двигаясь дальше.              В доме было тихо, слишком тихо. Родителей не было уже месяц, и это место давно казалось пустым. Но сейчас, когда рядом был Данте — пусть и в отключке — тишина уже не давила так сильно.              Ты хоть понимаешь, где ты? — пробормотала Саша, таща его в свою комнату.              Данте что-то неразборчиво буркнул, но даже не открыл глаза.              Конечно, не понимаешь. Ну и ладно…              Наконец, добравшись до кровати, она вздохнула, прежде чем аккуратно завалить его туда. Данте тяжело приземлился, но даже не шелохнулся.              Саша присела рядом с Данте, её взгляд блестел в полумраке комнаты. Она провела пальцами по его щеке, чуть наклоняя голову, изучая каждую черту его лица. В обычное время он был серьёзным, опасным, почти неуловимым… но сейчас, в этой полной её власти тишине, он казался таким спокойным, беззащитным.              Она тихо усмехнулась.              Ну что, Данте, попался?              Саша провела ладонью по его ключицам, медленно, смакуя ощущение его тёплой кожи под пальцами. Внутри неё заиграл азарт. Этот грозный боец, этот человек, которого боялись и уважали, сейчас лежал перед ней беспомощным, и только она решала, что будет дальше.              Она наклонилась ниже, почти вплотную, её губы в опасной близости от его шеи.              Как же хочется тебя дразнить, ты даже не представляешь… — шепнула она, прикусывая губу.              Саша накрыла его своей рукой, чувствуя, как ровно и размеренно он дышит. Он бы точно возненавидел себя за это — за слабость, за то, что не может контролировать ситуацию.              Она улыбнулась, её глаза загорелись игривым огоньком.              Интересно, Данте… как ты отреагируешь утром?       Саша провела пальцами по его шее, ощущая жар его кожи. Она склонилась ближе, её дыхание стало тёплым прикосновением, почти невесомым, но ощутимым. Она смотрела на него с озорством, чувствуя, как внутри разгорается азарт.              Ты даже не представляешь, как ты хорош в такие моменты… — прошептала она, едва касаясь его уха.              Её губы мягко прижались к его коже, оставляя тёплый, едва ощутимый след. Саша не спешила — она наслаждалась каждым прикосновением, каждым мгновением этой игры. Сначала лёгкий поцелуй, потом чуть сильнее, а затем… Она прижалась губами плотнее, оставляя на его шее тёмный след, чувствуя, как её сердце ускоряется.              Она хихикнула, проведя языком по месту засоса, удовлетворённо разглядывая результат.              Теперь ты точно мой, Данте — усмехнулась она, оставляя ещё один след чуть ниже.              Она знала, что утром он увидит эти отметины. Знал ли он, что теперь каждый, кто посмотрит на него, поймёт, что он принадлежит ей?              Саша, довольная своим маленьким шалостью, скользнула взглядом по лицу Данте. Он всё так же спал, даже не осознавая, что стал её игрушкой на этот вечер.              Она вздохнула, ощущая приятную усталость после всех событий дня. Осторожно устроившись рядом, она прижалась к нему, чувствуя его тепло. Губы её всё ещё хранили вкус его кожи, а внутри тлел огонёк удовлетворённости.              Спи спокойно, милый, завтра тебе будет сюрприз— прошептала она с усмешкой, прежде чем позволить себе закрыть глаза.              Тёплая ночь окутала их тишиной, и вскоре Саша уснула, наслаждаясь редким моментом спокойствия рядом с тем, кто уже принадлежал ей больше, чем он сам осознавал.