can't figth this feel

холод пальцев жжет нежную кожу. кажется, отними он их и ожоги останутся. но ее определенно можно звать смелой девочкой: она не прячет глаза. она смотрит своими большими, зелеными глазами-бусинками на него. хотя какая она девочка? она богиня. для человека, не признающего никаких богов, кроме царицы, это было весьма неожиданно: признать достойного соперника перед собой. перебороть желание когтями впиться в мякоть кожи. а дала бы она ему это сделать? позволила бы навредить себе? она так стойко защищала свой народ, не пострашившись своей раскрытой личности. она выступила против куклы. это достойно не просто восхищения. это достойно уважения. пальцами с нажимом проскользив вдоль линии челюсти девичьей, дотторе руку отдергивает. — на чем мы остановились? нахида брови хмурит, руки на груди перекрещивая. смелость имеет свойство заканчиваться. она должна быть сильной и смелой ради сохранности и свободы своего народа, но так это тяжело..прежде ей ничто так тяжко не давалось, как сохранение невозмутимости на лице сейчас. если бы только знал он, как мелко ее потряхивает, как подкашиваются колени. хотя, чем больше времени они проводят здесь, в храме, тем навязчивее мысли о том, что предвестник читает мысли. видит ее насквозь. видит каждый росток страха, что зарождается в светлой головушке. нахида хочет сжаться котенком. мимолетно, но она просто не способна избавиться от этого противного, липкого ощущения приторности в смеси с металлом на языке. сплюнуть. вымыть рот с мылом. ничего не помогает. гипнотически ощущается взор невербальный. она знает, что он смотрит. и именно поэтому она обязана быть сильной до конца. — на моем вопросе. кто ты? голос не выдает. нахида хочет знать правду. точнее, она хочет быть уверенной в том, что ее догадки правдивы. перед ней не клон. перед ней не тот мальчишка, который когда-то учился в академии. играя в шахматы со смертью, ход конем имеет весь значительный, нежели может с виду показаться. — второй предвестник. разве ты сама не догадалась? брови мужские ползут вверх. но нахида не обращает на то внимания. она делает несколько шагов в сторону, позволяя эху от ее шагов на несколько долгих секунд заполнить звенящую тишину. кажется, она чувствует на себе его взгляд вновь. только теперь этот взгляд пожирает ее. пожирает каждый ее шаг, готовясь одновременно как нападать, так и защищаться. возможно, ей даже нравится эта игру, которую начал он. угадывать последующие шаги. менять свои решения в последние мгновения, чтобы выбить почву из—под ног, слушая, как шуршат листья. или хрустят кости. смотря чей конь делает свой шаг. — ты хочешь, чтобы я отдала тебе гнозисы. что ты готов дать мне взамен? наконец молвит нахида, становясь спиной в нескольких десятках шагов от него. мудрая женщина: глядя ей в спину — прожигая ее спину взглядом — дотторе хорошо понимает то, как умен оказался его оппонент. возможно, именно поэтому царица попросила его не отправлять сюда клонов. отправиться самому. как хищник, который увидел жертву, он готовился к прыжку, но в итоге голову норовят откусить ему. правила игры меняются на ходу. это почти возбуждает: кровь в жилах кипит, параллельно адреналином подпитываясь. глаза зацепляются за девичью фигурку крепко. на вид — не больше 16 лет. но на деле малая властительница кусанали куда старше. возможно, даже старше, чем он сам. даже несмотря на то, что ему прилично. — а что ты готова попросить? ставь на часу весов свое предложение, госпожа. фамильярность в голосе ядовито чувствуется. нахида губы поджимает, глядя вниз: край мостика. она могла бы столкнуть его. могла бы ничего не говорить. обернуться, обхватить лианами и скинуть вниз. на это ушло бы...несколько мгновений. она могла бы закончить здесь и сейчас. и эти навязчивые мысли вьются в голове слишком плотно. и ее молчание затягивается. нахида молчит дольше, чем от нее ждут. молчит и смотрит туда, где виднеются образы нелицеприятные. — ты уничтожишь всех своих клонов. ее слова звучат, как гром среди ясного неба. дотторе себя не контролирует. он в несколько шагов сокращает расстояние, рывком развернув богиню к себе. если бы не его маска, она наверняка заметила бы то, как загорелись гневом его слова. пальцы впиваются в плечи девичьи, стиснув их намертво. она посмела покуситься на то, что ему так дорого. посмела поставить шах. и мат. — что ты сказала? повтори. взгляд зеленых очей не выражает ничего. нахида игнорирует то, как грубо он с ней обошелся. она лишь смотрит и улыбается глазами, позволяя губам задрожать в короткой улыбке. она победила. она одержала победу в этой игре, решив рискнуть всем, что у нее было. и не ошиблась. она не ошиблась. — я сказала, что ты уничтожишь всех своих клонов. и это взамен на дендро гнозис. дотторе давится воздухом. она не увидит его глаз, но, теперь ему кажется, что она видит его всего. своим очаровательно—невинным взглядом заглядывает в самую душу. раздирает когтями грудную клетку. ему следовало быть чуть..умнее. чуть внимательнее к подбору тактики. его соперник превзошел его. понятие "умный-глупый" смазывается, как помада. ему или кажется, или на ее губах блестит усмешка. эту усмешку хочется стереть. но девочек дотторе не бьет. как галантно. пальцы с трудом разжав, он раздраженно фыркает. — что ты хочешь..взамен на второй? нахида отводит глаза в сторону, вздохнув тяжело. она уже пожелала все, чего только могла пожелать. он сильнее, чем она. и если она не хочет пострадать, она должна быть умнее, чем он. — это мой трофей. я не отдам его. голос звучит твердо. нахида уверенно смотрит на то, как вновь меняется его лицо. как плотно сжимаются губы. еще бы: будь она на его месте, она бы тоже была недовольна таким раскладом. все складывается против нее. только она не на его месте и в этом ее выигрыш. она оставалась на шаг впереди, оправдывая свой статус. статус архонта мудрости. невозмутимо поправляя хвостик светлый, нахида принимает скучающий вид. смотреть на то, как искажается осознанием лицо предвестника ей уже порядком осточертело. — я могу идти, иль? дотторе не знает, как ему реагировать: злиться или наоборот. теперь ее очередь фамильярничать. и этот откат попадает точно в голову, даже если она не целилась. его одновременно и перекашивает от мысли о том, что к царице придется вернуться ни с чем — один из двух гнозисов с этим понятием был равноценен — и...что-то другое. что-то несравнимое с тем, что он прежде испытывал. теперь он может посмотреть на богиню под другим углом. склонить по-птичьи голову набок и губы облизать: кажется, это вгоняет ее в ступор. и ее ступор так прекрасен. не будь они врагами, которым предстоит обсудить ныне то, от чего зависит невероятно много, дотторе был бы очарован ею. да, безусловно, он бы был очарован, как мальчишка, увидевший свой первый в жизни стояк. он поступает подло. бросается первым, выхватив меч из-за спины. возможно, она ждала этого. возможно, нет. но в любом случае, прекрасно осознавая, что ей не победить, нахида действует умнее: она прыгает с мостика вниз. как и ожидалось, падение было недолгим. — прекращай блефовать. однажды ты ошибешься, богиня мудрости. его пальцы держат поперек талии. естественно он не стал бы ее убивать. и не позволил бы умереть. по тому, как напряжен он был последние минуты, нахида легко это поняла. и воспользовалась. а почему нет? если он играет грязно, то и ей не страшно испачкать руки. руки..он не отпускает. он держит ее крепко, так, будто и не собирался расставаться со своим "трофеем". нахида вопросительно брови вскидывает, выражая непонимание. кажется, он был не просто умным мужчиной, но и провидцем: однажды она ошибется. и это самое однажды наступает на пятки, вынуждая растеряно глазами хлопать. — позволь мне...убедить тебя в том, что твой трофей тебе не так уж и нужен. она не просто умна. она еще и смела до абсурда. она готова идти на такие риски..это возбуждает. дотторе безумен. и он не отрицает безумия в себе. наоборот. он признает. и он не хочет скрывать. и он получает кивок. нахида не знает, почему он соглашается. но какой-то парадоксальный интерес к его словам изнутри так и манит. так влечет..она не способна отказать своему природному любопытству. что бы он не сделал. что бы не придумал. путешественница должна прийти нескоро: прежде, чем отправиться на переговоры, нахида сказала, что никто не должен их беспокоить. это лишь их дело. лишь предвестник, стоящий за всеми кознями. лишь архонт, который обещал своему народу защиту. архонт, который эту самую защиту обязан подарить, если не хочет вновь упасть в людских глазах. дотторе медленно опускается на пол, предварительно отойдя от края. упасть вниз..ему бы не хотелось падать вниз в такой _ответственный_ момент. нахиду же он аккуратно усаживает на свои бедра. и смотрит с интересом за тем, как меняется выражение на ее лице. как щеки наливаются приятным румянцем. как колени машинально сдвигаются: он отрицательно качает головой, но не принуждает. что, между прочим, действительно удивительно. обычно дотторе не спрашивает. он просто берет то, что хочет. — я буду говорить. много говорить. ты можешь слушать. а можешь заставить меня замолчать. указательный и средний пальцы расставив, дотторе прислоняет их к своим губам, после просунув между язык. нахида не маленькая. она прекрасно понимает, что именно этот жест означает. для нее...это что-то нереальное. что-то за гранью. как у него вообще..такая мысль в голове появилась? это и есть способ убеждения, который он хочет показать? глаза задерживаются на языке. удлиненном, влажном языке, оставившем дорожку из вязкой слюны на пальцах. он хитрым лисом улыбается, подмечая то, как меняется выражение на ее очаровательном личике. значит, и он блефовать умеет. играя на чувствах, как на скрипке, дотторе знает, что мелодия губительна. — ты уже представляешь, как он окажется в тебе, богиня мудрости? представляешь, как медленно он проникнет во внутрь, огибая влажные половые губы? представляешь, как я буду двигать им, заставляя тебя течь сильнее и сильнее? бесстыдник. щеки приобретают румяный оттенок, заставляя нахиду инстинктивно хлопнуть коленями по бокам чужим: но он не замолчит. единственный способ заставить его молчать — сделать то, чего он ждет. то, на что он провоцирует ее. в нахиде борется цивильное желание стойко вытерпеть пытку. и постепенно набирающая обороты жажда. она ведь уже зарекомендовала себя как личность стойкая. да только..что именно будет верным? на какой бок ронять короля, чтобы он лег наверняка? ответ она знает. она просто не может его не знать. но по-прежнему отнекивается. видимо, пытаясь сохранить остатки твердости. вряд ли этого хватит на долго, но..нахида пытается. практически из последних сил. она архонт мудрости. и она..не должна поддаваться соблазнам, на которые дьявол во плоти толкает не без собственного удовольствия от каждого мгновения близости. — видимо, настолько подробно представляешь, что дар речи потеряла. просто подумай о том, как твои колени будут дрожать от удовольствия. как ты вся будешь дрожать, умолять меня позволить тебе кончить..а если добавить пальцы? один спереди, другой.. — замолчи! нахида перестает думать. она делает. поднимается на коленях и усаживается на шею к предвестнику под ней, бедрами сжав щеки. кажется, ему это нравится. хотя почему кажется: он именно этого и добивался. немой взгляд говорит о том, чтобы светлые шорты под платьем он снял сам. нахида всем своим видом показывает протест. и то, что не будет этого делать. ему надо — пусть он и снимает. но его, судя по всему, это ничуть не смущает. а наоборот, возбуждает сильнее: носом скользнув от лобка вниз, дотторе тянет остатки ткани вниз, помогая снять ее. нахиду на несколько секунд обдает приятным жаром, соскользнувшим вниз. и теперь действительно сложно сказать, кто именно больше проигрывает. на удивление комментариев действительно больше не слышится. зато чувствуется: ее пронзает током в тот момент, когда удлиненный язык проскальзывает меж складок, задевая чувствительную точку. он все-все чувствует, но ничего не говорит. медленно, ласкающе водит языком вверх-вниз, пальцами щекоча ее бедра. это почти сводит с ума. потому, что ее колени действительно подгибаются, разъезжаясь в разные стороны. а он и не против — он лишь сильнее давит, вынуждая буквально сесть на лицо. он как змей-искуситель, получивший доступ к прекрасной еве, что так легко поддается развращению. вряд ли богиня, что хнычет тихо, пряча стоны в ладонях, зажимающих аккуратный ротик, девственна. но выглядит она именно так. будоража остатки фантазии. надо отдать доку должное: он не делает ни на грамм больше, чем ему было позволено. возможно, нахида ждала от него подвоха. ждала, иррационально готовясь остужать пыл. но на деле вышло совершенно наоборот. это она спустя несколько минут готова наброситься на дотторе, так удобно распластавшегося под ней. глубоко дыша, нахида жмурится и кусает губы, несдержанно застонав в какой-то момент. жар, тугим узлом стянувшийся внизу живота, попросту покоя ей не дает. а он, на зло будто бы, не предпринимает абсолютно ничего. и постепенно это начинает не столько раздражать, сколько нервировать, раскрывая личность божества с совершенно другой, даже ей самой доселе неизвестной стороны. она не знала, что способна на что-то подобное. — пожалуйста.. голос, меду подобный, ласкает слух. этого дотторе и добивался. что может быть баще желанных им звуков, так приятно звенящих? только то, как мягко и приятно ему тело девичье. но не все так просто: одной рукой не прекращая оглаживать мякоть бедер, другую предвестник вытягивает в сторону, даже не намекая. богиня мудрости прекрасно поймет причинно-следственную связь. — паршивец какой. глаза закатив, нахида сдается, убеждая саму себя в том, что делает это не ради удовольствия разового. убеждает себя в том, что это ее взвешенное, осознанное решение. хотя кому какое дело? она — богиня. и она имеет все права принимать подобные решения. а о подробностях контракта вовсе не обязательно кому-то кроме них знать. так электро гнозис и оказывается в руке у самого бесстыжего человека, которого нахиде повезло повстречать на своем пути. возможно, это была самая ее большая ошибка. а возможно наоборот, самая большая победа, на которую нахида была способна. это именно то, что ему было нужно. рывком обхватив бедра девичьи, дотторе меняется с ней местами, вклинившись лицом между ног, туда, под платье. для того, чтобы довести изнывающее тело до оргазма многого не нужно. всего лишь ускорить беспорядочные движения языком вдоль чувствительной точки. и, архонты всемогущие — в которых он верил лишь на две седьмых. не думалось доку, что однажды он будет способен испытывать такое удовольствие от того, как сладкая истома окутывает другого. другую. вынырнув, он облизывается хищно, с нескрываемым удовлетворением облизывая губы. — надеюсь, мы еще встретимся, богиня мудрости.