От судьбы не убежишь

      Джисон выбегает из дверей университета, почти сшибая по пути несколько человек, недовольно оборачивающихся ему в след. Ему до них нет никакого дела — у ворот мёрзнет Минхо, пришедший к концу его пары, но стоящий там уже больше десяти минут. Кто ж знал, что Хана задержит преподаватель и затянет в какое-то очередное бесполезное мероприятие, которое будет проходить только в следующем семестре. Джисон, стоя рядом с низким мужчиной в возрасте думал лишь о том, почему с ним говорят именно сегодня, а не несколькими днями позже.       Телефон вибрирует от сообщений Минхо, и Джисон ускоряется. Наконец, когда ворота показываются впереди, Джисон может вдохнуть поглубже морозного воздуха и поёжиться. Он видит знакомую топтащуюся на месте фигуру и шагает к ней, стараясь отдышаться. Минхо, смотрящий на свои ноги в тёплых ботинках, выглядывает из-под шарфа, натянутого на нос, когда замечает бледно-синюю макушку. Лицо его на секунду расслабляется, но уже в следующую напрягается. — Ты почему расстёгнутый и без шапки? — он подходит к хлопающему глазами Джисону и покрасневшими пальцами запахивает яркий пуховик, застёгивая молнию. — Ой, я к тебе торопился, вот и забыл застегнуться, — Минхо от этого не успокаивается, но когда видит, как Джисон под его суровым взглядом натягивает шапку, брови уже не хмурит. — Прости, что так долго, меня преподователь задержал. Снова куда-то поеду в следующем месяце. — Нужно было сначала одеться, я бы ещё подождал, — всё о том же бурчит Ли.       Джисон в ответ лишь широко улыбается, совершенно не понимая причину чужого беспокойства, как вдруг перед глазами оказывается чужой шарф, а следом Минхо быстро завязывает его на шее Джисона, укрывая тому половину лица. И если бы Хан не противился, закрыто было бы всё лицо. — Не волнуйся, у меня крепкий иммунитет. Я не заболею.       Убедившись, что Джисон в тепле, они наконец отходят от университета, шагая в непонятном даже для себя направлении. — Ага, осенью ты тоже так говорил, когда щеголял в своих тонких кедах по лужам, — Хан прикусывает язык, вспоминая, как едва не лёг в больницу несколько месяцев назад. Всё тело нещадно ломило, а температура была такой высокой, что казалось, что кровь вскипит.       Минхо тогда бегал за ним, словно его мама, носил лекарства и полезные продукты, звонил каждые два часа, интересуясь самочувствием, несмотря на то, что оба почти не вылезали из совместного чата, и каждый раз ходил на приёмы к врачу вместе с ним, встречая и провожая до дома. Джисон, если честно, вспоминает о тех днях с улыбкой, потому что Ли делал всё, чтобы Хан чувствовал себя хоть чуточку лучше и это, к счастью, помогало. Одни его объятия разгоняли всё недомогание и придавали сил. Однако Джисон и сам не хотел бы, чтобы такое повторилось, поэтому последующие месяцы надевал обувь, соответствующую погоде, и пуще прежнего кутался в шарф. Только вот сегодня дома его забыл.       Они неспешно прогуливаются возле маленьких магазинчиков, пестрящих своей красотой и уютом, навешанными цветными гирляндыми и рождественскими украшениями, на которые хочется любоваться по меньшей мере весь день. Аллея, залитая светом от вечерних фонарей, заполнена куда-то спешащими людьми. Тут и там бегают дети, смеясь и кидаясь рыхлым снегом, который с трудом можно слепить в снежок, прогуливаются семьи, несущие домой полные пакеты продуктов на новогодние праздники, и веселятся подростки, уже освобождённые от школы. Джисон искренне радуется за них, предвкушая свои каникулы после сдачи сессии. Осталось-то всего два дня. — Ну, поделишься, как сдал экзамен? — ненароком спрашивает Минхо, надевая на замёрзшие пальцы перчатки и пряча руки в карманах.       Джисон удивлённо открывает рот, потому что совсем забыл о нём рассказать — настолько отвлёкся рассматриванием предновогодней улицы. И в следующую секунду расплывается в улыбке, останавливаясь, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха для ответа. — Отлично! Мне попался сложный билет, но я вчера как раз вечером его повторял. И когда пришла моя очередь, я правильно ответил на все вопросы, преподаватель меня даже похвалил, — его глаза превращаются в щёлки от радостной улыбки. Джисон почти подпрыгивает на месте и добавляет: — А ещё, у меня будет автомат по завтрашнему экзамену, так что ещё один день и я буду свободен.       Минхо заражается его счастьем, улыбается совершенно искренне и радуется будто за себя. — Я так и знал, что ты отлично сдашь, — он сладко жмурится и хватается за чужие руки.       Они, покачиваясь от веселья, шагают дальше. Минхо берёт Джисона под локоть и прижимается ближе. — У меня остался ещё один экзамен послезавтра, и я тоже освобожусь, — Минхо хихикает, а когда Хан интересуется, не нервничает ли он перед ним, абсолютно честно отвечает, что нет. Ведь этот предмет он знает достаточно хорошо. Да и относится к учёбе более спокойно, нежели на первом курсе. — Тебе нравится учиться? Не жалеешь, что поступил туда?       Джисон отрицательно мотает головой. Он, выпустившись отличником из школы несколько месяцев назад, подал документы в один единственный университет, в котором и хотел учиться, на программиста. И вовсе не удивительно, что в скором времени его туда приняли. Учёба, несмотря на совершенно новые предметы, далась ему легко, а если сравнивать со школой, то учиться стало в разы приятнее. С первого учебного дня, кажется, прошло немного времени, но вот уже первый семестр подходит к концу. И Джисон никогда не был настолько счастлив. Во многом это заслуга Минхо, с которым почти каждым вечером они видятся и расслабляются в обществе друг друга.       Джисон ему за это благодарен, а Ли, в свою очередь, благодаря Джисону, проделал огромную работу над собой. Если раньше он боялся, что на них, держащихся за руку или громко смеющихся, могут смотреть и что-то думать, то сейчас, после стольких прогулок с этим цветным хаосом, он и вовсе перестал обращать какое-либо внимание на проходящих мимо людей.       Через десять минут непрерывного разговора, они доходят до конца улицы и уже хотят развернуться, чтобы пойти обратно, как вдруг замечают посреди небольшой площади высокую ёлку. Настоящую, с десятками разных игрушек, мишурой и гирляндой.       Джисон, не в силах удержаться, бежит к ней и волочит за собой хохочащего Минхо. А когда добирается, небрежно суёт руку прямо в иголки, тут же отдёргивая её, а следом утыкается красным носом, втягивая приятный хвойный запах. Минхо рядышком делает то же самое, подбираясь ближе к ветвям и Джисону. На них, улыбаясь, смотрят люди.       Хан отстраняется первым, берёт в руки большой красный шарик, переливающийся на свету. А, убрав ладони, обнаруживает множество блёсток на подушечках пальцев. Минхо, когда к нему тянутся чужие руки, не отстраняется. Джисон нежно прикасается к его холодным щекам, растирая блёстки по коже и спустя пару секунд остраняется.       Мягкая кожа Минхо мерцает подобно гирлянде. В его широко распахнутых глазах отражаются сотни сверкающих лампочек, цвета сменяются один за другим, а мишура переливается невообразимыми оттенками от колышащего её лёгкого ветра, но кое-что затмевает собой все гирлянды и яркие огни — Джисон видит себя в чужих глазах.       И в сотый раз влюбляется. — Жаль, что дома не будет праздника, — растроенно вздыхает Хан, когда на город заметно опускается вечер. Они бредут по уже менее людной улице. Вокруг много деревьев и мало фонарей, поэтому лицо Минхо плохо видно, но тем не менее Джисон не отводит от него взгляда. — Почему? — Ли хмурится. Джисон, по меньшей мере, целый месяц радовался наступлению декабря и приближению Нового года, и особенно был счастлив от того, что сможет провести его в кругу семьи, потому что напланировал действительно много. Однако если сейчас всё сорвётся, он будет сильно огорчён. — Мама вчера сказала, что их с папой попросили работать в ночь. А мне одному праздновать не хочется, — Джисон зарывается в шарф, мрачнея. — Тогда, — начинает Минхо, сжимая его руку в своей, — хочешь провести его со мной? У меня свободна квартира, а домой не получится уехать.       Хан поднимает взгляд, искрящийся надеждой, и спрашивает: — А можно? Ты хочешь? — Конечно. Хочешь вместе украсим ёлку? — он улыбается, но в следующую секунду поправляется: — Только сначала я её куплю... А ещё я подарю тебе подарок, потом поедим салаты и можем хоть всю ночь смотреть новогодние фильмы, — едва успевает он договорить, Джисон бросается ему на шею и сжимает в крепких объятиях, шепча что-то непонятное и запутавшееся в шарфе. Минхо разбирает только несколько слов благодарности и прижимается ближе.       Кажется, этот Новый год будет самым счастливым в жизни Джисона.

***

      Охваченные предновогодней суетой, взрослые и дети выбираются в магазины, собираясь в огромные очереди у касс. Минхо, держа в руках плитку шоколада и пакет мандаринов, которые он хоть и покупал совсем недавно, но благополучно съел под сериалы, жалуется стоящему рядом Джисону и радуется, что они закупились продуктами раньше. Хан с упаковкой ёлочных шариков поддакивает и, сбившись, заново считает, сколько людей стоит перед ними.       Однако, даже несмотря на это, он ничуть не расстроен, наоборот, грудь распирает от предвкушения сегодняшней ночи. Его глаза то и дело останавливаются на лице Минхо, от чего он и сбивается со счёта, а искусанные губы чешутся, ведь он так сильно соскучился по его поцелуям.       Когда им наконец пробивают товары и поздравляют с наступающим, парни, пожелав хороших праздников в ответ, выходят на улицу. На аллее отовсюду слышится рождественская музыка и чужой смех, пахнет пряностями и хвоёй, что только подпитывает отличное настроение.       Они бредут по давно знакомому пути, только Джисон впервые идёт по нему не с целью проводить, а с целью остаться, поэтому, хоть он того и не признает, но пальцы рук у него мелко дрожат. В рюкзаке за спиной сложены вещи на несколько дней пребывания в гостях. Джисон договорился с родителями, что отпразднует Новый год с другом и проведёт у него пару дней после, и они не стали противиться, решив, что это всяко лучше, чем сидеть дома одному.       Ступая по хрустящему снегу, он, то и дело шмыгая, цепляется за руку Минхо и разглядывает снежные ветви деревьев. Улица похожа на сказку, и он не удерживается от восхищённого вздоха. Хан выдыхает изо рта пар, мгновенно замерзающий на ворсе шарфа.       Через несколько часов они вместе встретят новый год. Это настолько значимо для Хана, что ни о чём другом он думать не может. Все проблемы, даже несчастная четвёрка по последнему экзамену, не способна в этот миг разрушить его настроение. Джисон настолько погружается в свои мысли, что совсем не замечает, как под ногами оказывается лёд. А в следующую секунду его что-то резко тянет вниз. Хан реагирует слишком поздно, устоять не получается, поэтому сваливается на ледяной тротуар вместе с Минхо.       Копчик пронзает острой болью, и Джисон жмурит глаза. Спустя пару секунд становится немного легче и Хан привстаёт на локтях. Поворачивается в сторону всё ещё лежащего Минхо и видит на его лице гримассу боли. — Минхо? Где болит? — беспокойно нависает над ним Джисон, напрочь забывая про свой копчик. Потом замечает, что Ли держит рукой правую ногу. — Что с ногой? — Кажется, — через тяжёлые вздохи тихо произносится снизу, — я подвернул лодыжку, — Минхо с трудом садится, а когда, пытаясь встать, случайно задевает стопу, его лицо снова болезненно искажается. — Чёрт. Нужно подняться. Я отведу тебя домой.       Джисон встаёт со льда и помогает подняться пыхтящему Минхо, стряхивая с него снег. Старший делает шаг, следом пробует наступить правой ногой, но, как только обувь касается поверхности, он шипит через зубы и одёргивает ногу. — Давай пакет и цепляйся за меня, — бормочет Джисон, принимает пакет, когда Минхо его подаёт, и приобнимает его за талию.       Идут они медленно, хоть Джисон и старается идти быстрее, ведь неизвестно, что именно с ногой Минхо. Ли, пройдя с ним несколько шагов, в ответ хватается за чужие плечи.       Первые несколько минут он громко выдыхает, но примерно к половине пути становится тише. Минхо пробует сделать шаг больной ногой, но Джисон не даёт этого сделать, одёргивая его и говоря, чтобы даже не пытался наступать на неё. Минхо тяжко вздыхает, слушаясь. — Всё-таки я уронил тебя, — страдальчески смеясь, говорит Ли, когда они подходят ко двору шестнадцатиэтажного здания. — О, и правда, — Джисон нервно улыбается, вспоминая день их встречи. Если в первый раз Минхо предотвратил его позорное падение прямо в лужу, то сейчас Ли упал сам, повредив ногу, да уронил второго.       В голове появляются мысли, что и в этот раз всё может сорваться и вместо поедания салатов и просмотра фильмов, они будут сидеть в травмотологии. Джисон отгоняет эти мысли подальше, думая, что с Минхо он согласен встретить Новый год где угодно.       В итоге, на обычный путь они тратят в два раза больше чем обычно. Уже стоя на нужном этаже, Минхо достаёт из кармана ключи и открывает двери. Джисон заводит его в квартиру. Снимает обувь, помогая разуться Минхо, и быстро стягивает с обоих верхнюю одежду, небрежно повесив её. — Куда можно тебя усадить? — Хан быстро осматривается в длинной прихожей, закрывая за собой дверь. — На кухню, — отвечает Минхо, забирая забытый Джисоном пакет, который тот оставил у двери, пока разувался, и, подумав, что Хан не знает, где именно кухня, добавляет: — налево.       Джисон, заводя Минхо в маленькую комнату, совсем не заботится о том, что изначально шёл сюда с дрожащими пальцами. Ли по пути включает свет. Джисон усаживает его на стул и возвращается к двери, закрывая её и аккуратнее складывая две пары ботинок. Оглядывается в поисках пакета и чешет бровь. — Я забрал пакет, — слышится из кухни спустя три секунды.       Джисон возвращается. Его взгляд мечется по сторонам, разглядывая интерьер кухни и в целом он остаётся доволен — брови удивлённо приподнимаются, а рот слегка приоткрывается. Глаза мечутся из стороны в сторону, стараясь охватить как можно больше, но из всех выделяются именно рождественские украшения, которые, как Джисон предполагает, развешены по всей квартире. Но спустя несколько минут тихих вздохов он подходит к Минхо, присаживаясь перед ним на корточки. — Давай я осмотрю твою лодыжку, — Хан протягивает ладонь к ноге, но Минхо вдруг накрывает его руку своей и переплетает с ним пальцы. Джисон поднимает глаза и растерянно смотрит снизу вверх. — Джисон, на самом деле, моя нога прошла через 5 минут после того, как я упал, — неожиданно говорит Ли. Хан хмурит брови и открывает рот, чтобы спросить что-то, но Минхо добавляет, опустив голову: — Прости, просто мне так понравилось, что мы идём в обнимку и ты мне столько помогал, что я был не в силах сдержаться.       Джисон всё же закрывает рот и запускает в волосы свободную руку, расчёсывая запутавшиеся под шапкой бледно-синие волосы. Минхо так и сидит, понурив голову, словно виноватый кот, до тех пор, пока не слышит тихий облегчённый смех. — Сказал бы просто, что хочешь пообниматься, мы бы так и пошли, не отлипая друг от друга. Я же волновался, — Хан сжимает его пальцы. — Прости, — шепчет. — Всё хорошо, — Джисон утвредительно кивает и встаёт, как бы ни нравилось ему так сидеть у ног Ли. — Но всё же походи по комнате. Если будет беспокоить, то завтра же пойдём в травмпункт.       Минхо кивает и встаёт, опираясь на ногу. Аккуратно проходит несколько метров, двигая ступнёй в разные стороны. — Ничего не болит, — на его лице расплывается довольная улыбка. Он подходит к Хану, обнимая его за талию. Утыкается носом в горячую шею, грея после улицы лицо. — Спасибо, что помог.       Джисон не отвечает. Говорить о том, что он сделал бы всё ради Минхо слишком интимно. Но вот губы начинают гореть с новой силой. И Ли будто читает его мысли, сам тянется к нему, затягивая в нежний поцелуй, о котором Джисон мечтал целый день.

***

      Два салата оказываются готовыми к вечеру. Джисон, совершенно уставший и подъевший каждый из продуктов, которые он резал, опирается на стену. Однако несмотря на то, что по ощущениям он словно пережатый лимон, в груди всё равно плещутся волны удовольствия. Минхо перемешивает оливье, подпевая рождественским песням, которые давно знает наизусть, и неторопливо ставит на стол две тарелки с двумя бокалами для шампанского.       Чуть позже Минхо наконец показывает ему всю квартиру и она действительно оказывается полностью украшена. Хан с восхищением бродит по каждой комнате и впитывает новогоднее настроение, пока Минхо любуется его восторгом. А когда Джисон видит неукрашенную ёлку, то радуется и бежит за игрушками, которые они купили в магазине. Так что следующий час они проводят, развешивая шарики и гирлянду по колючим искусственным веткам, смеясь с дурацких шуток Джисона, разговаривая обо всём и играясь.       Минхо снова оказывается весь в блёстках, а потом Джисон обматывает его и себя мишурой. Они гасят свет и с шуршанием усаживаются на мягкий ковёр перед светящейся ёлкой, любуясь проделанной работой. Гирлянда подсвечитает их лица. — Мы молодцы. Красиво получилось, — заключает Ли, пока на его лице, переливаясь, разноцветные огни играют с блёстками. — И правда очень красиво, — соглашается Джисон, смотря только на Минхо.       Через полчаса наступит Новый год. Они, сев за стол, вместе выпьют недорогого шампанского, загадают желания и будут есть вкусные салаты, не прекращая разговаривать. Не забудут и поглядеть из окна на ночное небо с взрывающимися фейерверками. А после этого, обложившись сладкими мандаринами и мягкими подушками со всех сторон, под одним одеялом лягут на всю ночь смотреть старые рождественские фильмы. Минхо, разморённый теплом, уснёт первым в крепких объятиях Хана, а тот в полутьме будет долго-долго любоваться спящим лицом напротив, пока сам не провалится в сладкий сон.       Гирлянды в глазах Джисона негасимы, а мандариновые поцелуи самые вкусные. Кажется, это и вправду лучший Новый год в их жизни.