кофе со стикерами и упавшими звездами

речной свободный ветер морозит щеки и зарывается холодными пальцами в тёмные локоны. погода сентябрьская, только так можно её описать. временами и в футболке будет жарко, а иногда превратишься в ледышку даже в теплом пальто. взгляд опускается с оголяющихся деревьев на почти спокойную реку под мостом. частые волны притягивают. не будь тут ограждения — легко можно было бы упасть в крепкие объятия. загруженная пятница в кафе выдалась тяжёлой, поэтому чан почти мечтает отдаться стихии и предать инстинкт самосохранения. в голове, кажется, одна только эта мысль и ветер, свободный и морозный. пальцы грозят через пару минут покинуть своего хозяина и исполнить его мечту, окунувшись в воду, а солнце беспрепятственно это сделает совсем скоро, окрасив горизонт. — хотите искупаться? — неожиданно возникший молодой парень со стороны подаёт голос. на вид года на три младше самого чана. он определённо упал с неба и забыл достать из волос звезды, а вот из карманов червоточины вынул, поэтому из них посыпались ключи, пара бусин, рублей пятьдесят мелочью и целое состояние, заложенное в стикеры. свой осмотр кристофер закончил, подметив, что семицветный свитер и такие же носки под лоферами парень захватил из облаков. — ага. вот думаю, хорошо или плохо, что я умею плавать? — отвечает чан, даже не задумываясь, что разговаривает с незнакомым парнем. — могу присоединиться к думе и сказать, что определённо хорошо. — невозмутимо продолжает беседу упавшая звезда, — я вот не умею и глубины боюсь. но не могу перестать думать о том, сколько жутко прекрасного скрывается, например, на большом барьерном рифе. смогу ли я узнать и увидеть весь чудесный ужас? вряд ли. а у тебя есть такая возможность, поэтому я уже хочу с тобой дружить. — он выглядит настолько наивно и безобидно, словно ребёнок, что чану требуется использовать все свои оставшиеся силы, чтобы направить уголки губ на свое законное место, находящееся где-то ближе к подбородку. но что он может на это ответить? думает, что ничего, поэтому разворачивается обратно к ветру, возвращая взгляд на солнце. оно слепит глаза, заставляя видеть перед собой черно-белые круги. что-то это кристоферу напоминает. немного свою двухцветную жизнь и керамические кружки рядом с кофемашиной на работе. прикрывая глаза, чан слышит только живущий город и то, как парень рядом укладывает голову на сложенные на ограждение руки. тоже устал? — ты никогда не хотел умереть? — спрашивать об этом незнакомца странно, но разве не странно этому незнакомцу говорить о мечте дайвинга рядом с австралией? — зачем? я вот только сегодня узнал, что на юпитере идут алмазные дожди. я бы смог стать таким богатым! — восклицает парень, — купил бы своему хорьку наконец колесо, а феликсу побольше смелости. даже если её не продают, я найду, а то он со своей любовью доканал и меня, и тортика. — хотя нет, пожалуй, вот это странно, — и ещё! ты знал, что в ирландии нет кротов? представляешь, этих маленьких почти слепых животных не пригласили жить в пригороды дублина! они заслуживают лучшего, я просто обязан привезти туда хоть одного крота. — чан забирает все свои слова о странности обратно и сводит брови, явно показывая свое непонимание происходящего и смысла настоящей беседы, — так, хватит хмуриться, а то морщины будут. станешь дедушкой уже в тридцать. пойдём разомнём твои престарелые колени и прогуляемся до музыкального магазина, мне нужно купить пластинку. — какая бестактность и неуважение. как стыдно, что чану все равно на это. насколько ужасно, что даже мысли против не пролетело где-то среди ветра в голове, и он пошёл за упавшей звездой. прошло минут десять, пока они шли до указанного места. чан узнал, что пластинку незнакомец слушать не собирается, у него в планах вырезать из нее сны и обереги, а потом к этому всему прикрепить механизм от часов. идея заключается в том, что просыпаться от будильника должно стать легче, он ведь сделан с душой, поэтому эта душа должна быть благосклонна к её владельцу. — слушай, я же так и не узнал твое имя, — произносит кристофер после звона колокольчика на двери музыкального магазина. кажется, они пробыли внутри четверть века. солнце уже село, так и не окрасив небо, спрятавшись за тучи и туман. — зато знаешь имя моего друга и хорька. разве это не лучше? — на светлом лице показывется улыбка и ямочки на щеках, а потом становится пусто, только темнота улицы. незнакомец так же быстро скрылся за поворотом, как и появился на мосту. домой идти не хотелось, как и не хотелось ложится спать, вспоминать воду и ветер, внезапный голос. звезды из волос чан так и не достал, не залез в карманы, не украл ни одной скрепки из червоточины и никогда не узнает, почему на мизинце пластырь с толстым котом. завтра снова кафе и кофе. снова черно-белые пятна. но пришлось и спать, и вставать, скатившись с кровати, завтракать со скоростью поезда, который недавно чуть не сбил оленя, как говорили в утренних новостях. опаздывая, бежать через чёрных вход, в попыхах и с испариной на лбу завязывать фартук и округлить глаза, наткнувшись на соседний шкафчик, обклеенный стикерами с незабудками, кротами и печеньем. а в правом верхнем углу дверцы увидеть нарисованные гуашью, уже чуть смазанные белые буквы I.N.