Дарующая нежность

      Цепляясь за плечи Золдика, Леорио глубоко вдохнула и протяжно выдохнула, чувствуя себя так, словно наконец-то ступила на твёрдую землю. Пусть она ошиблась, пусть потерялась в собственных решениях и мыслях, но рядом с Киллуа будущее уже не казалось таким страшным. Всё можно исправить, пока они живы. Пока он рядом.       — Спасибо, — тихо поблагодарила Паладинайт, ощущая себя действительно спокойно.       — Ага, — кивнул подросток, не выпуская подругу из объятий. То, как Леорио расслабилась, ощущалось всем телом и вынуждало прижимать её ещё ближе. От этого и самому становилось спокойней.       Золдик так перепугался, когда его группа, возвращаясь из патруля, наткнулась на сбежавших из Форпоста, сообщивших, что посреди ночи на них напали. Дальше он уже не думал и мчался на всей скорости, желая лишь одного: чтобы Леорио и Гон были в порядке. И вот, Леорио у него в руках, а Гон… О друге он решил подумать чуть позже, надеясь, что Фрикс действительно жив и сумеет о себе позаботиться. И пусть Гон ему дорог, но он ещё на «Ките» определился с приоритетами. И не собирался их менять. Никогда.       Так что он держал девушку в своих объятьях и думал о том, как бы обеспечить её безопасность. Кит вернётся лишь через полгода, до этого момента они не смогут покинуть Тёмный континент. Безопаснее всего будет в Арукане дождаться прибытия корабля, а потом отправить её обратно на Центральные земли, домой.       Киллуа склонил голову ближе к плечу девушки, и одну ладонь поднял выше, чтобы запустить пальцы в тёмные волосы, чувствуя, как она слегка напрягается от такой инициативы.       — Расслабься, я ничего такого не делаю, — фыркнул Золдик, понимая, что она опять слишком много думает.       — Если я расслаблюсь, то усну. — Глухо призналась Леорио, но не спешила высвободиться из тёплых рук. — А нам нужно действовать быстро, чтобы с похищенными ничего не случилось. Наладить ситуацию на базе, помочь раненым, организовать похороны, и ещё…       — Нет. — Тут же перебил Киллуа и крепче вцепился в подругу, прижимая к себе с такой силой, что она резко выдохнула, ощутив, как заныли рёбра. — Ты сделала достаточно. С тебя хватит.       — Киллуа, я… — Начала девушка, понимая, что могла бы ещё раз отмахнуться от всего, списать всё на собственную беспомощность и оставить разбираться с последствиями других, но почему-то это понимание не давало успокоения внутри.       — А я сказал — хватит. Не спорь. И вообще, тебе нужно отдохнуть и восстановиться. — Продолжил настаивать парень, ощущая острую необходимость уберечь Леорио.       — Сейчас не та ситуация, я состою в руководстве Форпоста и…       — Замолчи. — Раздражённо цыкнул убийца. — Хоть иногда послушай меня.       — Когда это ты командовать начал, а? — Прозвучало то ли обречённо, то ли смиренно, но она действительно очень устала, и даже сил на полноценный спор не находила. Просто уткнулась лбом в его плечо и прикрыла глаза. — Я придумаю, как вернуть Гона. И Зуши с Ваббл. И… Остальных тоже… Обещаю.       Киллуа на её обещание сцепил зубы, пытаясь сдержать слова, рвущиеся наружу. То, что она не унималась, продолжая лезть туда, куда не нужно — раздражало. Совсем не думает о себе. Но и спорить с ней сейчас — худшее решение, потому что он опять скажет что-нибудь не так.       — Я чувствую, что ты недоволен. — Усмехнулась Паладинайт, и убийца обречённо вздохнул. Не то чтобы он хотел что-то скрыть, но и не рвался переубеждать. По крайней мере, не сейчас, когда она чудом вышла живой из этого хаоса.       — Я пойду за Гоном. Один. Или с теми, кто не ранен. А ты останешься здесь. — Он отстранился настолько, чтобы видеть её лицо, но руки не убрал. Если она так хочет спасти Гона, то лучше уж он сам это сделает.       — Нет. Я не могу просто сидеть. И не отпущу тебя в Тигмат. — Тут же начала возражать врач, при этом цепляясь за ткань рубашки, словно парень уходил прямо сейчас, а она пыталась его удержать. Страх потерять еще и его казался невыносимым.       — Ты не будешь «сидеть». Ты будешь в безопасности. — Он произнёс это так, будто это единственный аргумент, который должен иметь значение. — И больше не будешь рисковать. Тебе нужно восстановиться, и давай честно — твоих навыков недостаточно.       Паладинайт замерла, глядя на парня. Вот так вот прямо в лоб услышать о собственной слабости не было чем-то новым, к тому же, Киллуа уже множество раз называл её слабой, но почему-то именно сейчас это задело. И ведь понимала, что он говорит не из злости или пренебрежения.       Пальцы дрогнули, и врач еле удержалась от желания коснуться бинтов и пластырей на своём теле — физических доказательств её слабости.       — Леорио, я не это… — Заметив, как переменилось выражение лица подруги, парень понял, что всё же ляпнул лишнего. Снова.       — Ты всё верно сказал. — Спокойно перебила его девушка и отступила, а он не нашёл в себе сил и решимости удержать — руки бессильно соскользнули со спины подруги. Он видел в её взгляде — это взвешенное решение, о котором она уже думала раньше. — Но это моя ответственность. Я уже всё решила и не отступлю.       Окончательность принятого решения в тоне девушки ошеломила Золдика, сердце пропустило удар, и в следующий миг он ухватил её за плечи, нависая.       — Нет! — Крикнул убийца, смотря в жёлтые глаза с отчаяньем и яростью. — Ты больше в это всё не полезешь!       — Не командуй. — Упрямо возразила Леорио, прекрасно видя и чувствуя состояние парня. Он боится. Боится снова потерять её даже в своих мыслях. — Я в курсе своих способностей, и благодарна за заботу, но ты не можешь решать за меня. Я должна взять ответственность.       Киллуа на секунду будто перестал дышать. Его пальцы на хрупких плечах сжались так, что она почувствовала, как они впиваются в плоть.       — Я буду решать, — выдохнул он, почти шипя. — Ты сама не понимаешь, что творишь.       — Прекрати, — она попыталась вывернуться, но Золдик удержал, не причиняя боли, но и не позволяя уйти. — Ты не несёшь за меня ответственность.       — Разве? — Он наклонился ближе, глаза сверкнули. — Я не потеряю тебя. И если для этого нужно тебя остановить — остановлю. Любым способом.       — Ты не имеешь права, — тихо, но твёрдо сказала она, хотя сердце колотилось от смеси эмоций от злости до чего-то тягучего и тёплого. Его поведение не было заботой, оно было одержимостью, тёмной и пугающей, но почему-то такой уютной.       — Имею, — отрезал он, словно действительно имел на это полное право. — Ты лезешь туда, где тебя убьют. Не думаешь о себе. Не ценишь себя. Ты больше не знаешь, что будет дальше. И если не собираешься себя защищать — это сделаю я.       Паладинайт замерла. Эти слова ударили сильнее, чем крик, и она бессильно опустила голову, не зная, что сказать в ответ. Было что-то неправильное в происходящем. Ей не должно это нравится. Она должна бежать.       — Это не защита, — прошептала она. — Это контроль.       — Это необходимость, — он шагнул ближе, вынуждая отступить к столу позади. — Ты едва стоишь. Вся в бинтах. Не спала, не ела, не лечилась нормально. И ты хочешь идти в Тигмат? Серьёзно?       — Да, — её голос дрогнул, но не от страха — от усталости. — Потому что там Гон. Потому что там дети. Потому что это моя ответственность. И я больше не собираюсь убегать.       — А я что, по-твоему, не пойду за Гоном? — Ярость вспыхнула в глазах парня. — Он мой друг. Я за него жизнь отдам, если надо. Но ты туда не пойдёшь. Ни в таком состоянии. Ни вообще.       — Ты не можешь меня запереть. — Слова слетели с губ сами и казались абсурдными.       — Могу, — спокойно ответил он. Настолько спокойно, что врач поняла — не шутит. — И сделаю, если придётся.       — Ты… Ты серьёзно? — Леорио ощутила, как сердце ухнуло куда-то вниз и по спине пробежала дрожь. Чего-то подобного она и боялась, что эта привязанность обернётся тотальным контролем и одержимостью. И поведение Киллуа это подтверждало. Но хуже всего было осознание, её пугает не его намерение, а то, что она так на него повлияла, довела до этого состояния.       — Абсолютно.       Повисла тишина — тяжёлая, как свинец. Леорио смотрела на него так, будто видела впервые. А он — будто боялся, что она исчезнет, если моргнёт.       — Пойми же ты… — Выдохнул через пару мгновений Золдик. — Я должен знать, что ты в безопасности, что ты… Жива. Даже если ты меня возненавидишь — я всё равно это сделаю.       — Перестань. Ты не можешь решать за меня. — Перебивает его врач, прекрасно понимая, почему Киллуа видит именно такой вариант в качестве решения. Как бы он ни пытался избежать влияния семьи — оно было, есть и будет. Его так воспитали.       — Но ты решала за нас. За меня.       — Я решала за себя. Я брала за это решение ответственность. И ты знаешь это, и знаешь, к чему привело твоё нежелание услышать меня. — Попыталась она вернуть его в рамки разумного, напомнить что она в состоянии принимать решения и нести за них ответственность.       Киллуа сжал зубы и хрипло выдохнул. Он прекрасно это помнил. То, как просил довериться, а потом сам же и отверг, когда она открылась и рассказала всё. И до сих пор сожалел о своей глупости. Но сейчас ведь всё иначе. Она не знает будущего, враги гораздо опасней, у них нет подстраховки и путей к отступлению, и он не отвергает её, наоборот, пытается уберечь. Так почему всё опять идёт наперекосяк?       — Киллуа… — Она выдохнула, пытаясь подобрать слова, уже чувствуя, как в голове гудит. — Ты не имеешь права решать, что мне делать. Даже если тебе страшно.       Он дёрнулся, будто она ударила.       — Мне не страшно, — соврал он мгновенно.       — Страшно, — мягко, но уверенно сказала она. — Я чувствую.       Киллуа отвёл взгляд. На секунду. На вдох. И снова посмотрел на девушку, но уже уязвимо. Она как всегда была права.       — Да, — признал он, голос стал хриплым. — Да, мне безумно страшно тебя потерять. Довольна? И я просто не знаю. Не знаю, как уберечь тебя, кроме как… — Слова застряли в горле, и он беспомощно потянулся к ней с объятьями, внутри содрогаясь от мысли, что вот сейчас Леорио точно оттолкнёт его. Он ведь сам сбежал от тотального контроля, но пытается провернуть это с ней. Это лицемерие, но как иначе донести то, насколько он беспокоится о ней? — Прости… Я не умею по-другому… Но я, правда… Правда, не могу тебя потерять.       — Знаю, — тихо произнесла Паладинайт, осторожно обнимая убийцу — не только чтобы успокоить, но и потому что иначе просто не удержалась бы на ногах. — Но это не выход.       Киллуа молчал, вновь уткнувшись ей в плечо и чуть ли не всем своим весом прижав к столу. И это ощущалось хорошо и правильно. Словно только когда она была так близко, в его руках, без возможности уйти — мир вокруг не рушился. Леорио тоже затихла, не представляя, как выйти из этой патовой ситуации. Он не хочет, чтобы она подвергала себя опасности, а она не может позволить себе быть настолько зависимой от него. И всё же, когда он держал её — становилось легче.       Так они и стояли, прижавшись друг к другу, не решаясь продолжить разговор, чтобы вновь не начать спорить. И лишь через несколько долгих минут, когда за пределами палатки послышались приближающиеся голоса и шаги, убийца неохотно отстранился.       — Идём, тебе нужно отдохнуть… — Виновато произнёс Золдик, чувствуя себя неловко после случившегося. Он должен был дать ей отдохнуть, восстановиться, но своим желанием уберечь лишь добавил переживаний. Нужно было действовать мягче, найти больше аргументов, а не пытаться давить.       — Ага. — Неловко согласилась Паладинайт, тяжело отталкиваясь от края стола. Сил совсем не осталось, хотелось лишь лечь и лежать.       Ткань на входе в палатку приподнялась, и показалась Марла.       — Леорио? Ты уже здесь? И Золдик с тобой… — Удивление секретарши отразилось на лице, но у врача хватило сил только на скупой кивок, и этого было достаточно, чтобы понять: в следующем собрании она не будет участвовать. — Я подготовлю документы и всё организую, а ты иди. Проводишь её к северной части лагеря? Там устанавливают палатки для ночлега. — Обратилась она уже к Киллуа, а он и рад был, тут же взял под руку попытавшуюся возразить подругу и поспешил уйти, не обращая внимания на понимающий взгляд Марлы.       До палаток дошли медленно и молча, хотя Леорио чувствовала лёгкое раздражение от Киллуа и огромную нерешительность. Его явно бесило её состояние, но исправить это он не мог, а понести на руках через временный лагерь не решился просто потому, что опасался снова нарваться на конфликт. Он ведь и так уже сказал, что она слабая, и ещё больше уязвлять не хотел, что было очередным глупым решением. Леорио, впрочем, тоже разумностью не отличилась, не став просить помощи и упрямо делая шаг за шагом, пока не добралась до ближайшей свободной палатки, где устало села на брезент внутри.       — Я принесу что-нибудь. — Прекрасно зная, что спать, по сути, на земле — так себе затея, Киллуа вышел из палатки, а когда вернулся со спальным мешком — Леорио уже свернулась калачиком, не заботясь вообще ни о чём. Вздохнув, он разложил спальник и осторожно переложил подругу внутрь, а сам устроился рядом, притянув ближе, к себе на плечо. Такая привычная ситуация, не считая окружающей обстановки. Но этого было мало. Недостаточно. Его пальцы сами собой нашли её запястье, проверяя пульс, будто он не доверял собственным глазам.       Пульсация была ровной, но он всё равно не отпустил её руку, продолжая отслеживать биение сердца. Слышал дыхание, со временем заметив, что оно не такое, как раньше — тяжелее, словно она не могла вздохнуть полной грудью. И ведь не жаловалась, что ей больно. Никогда не жаловалась…       Вот и как её уберечь, когда она сама себя не бережёт, ещё и упрямится его попыткам позаботиться? Ведь, если он ничего не сделает — она может исчезнуть. И он совершенно не представляет, как не допустить этого, ведь Леорио находит сотни поводов, чтобы держать его на расстоянии.       Устроившись удобнее, он обнял девушку так, чтобы она не скатилась, не ударилась, не замёрзла, и уткнулся носом в её волосы, хранящие запах творившегося хаоса. Может, его методы не изящные, противоречивые и идут вразрез с какими-то нормами, но он искренне пытается сделать всё, что в его силах.       — Я не отпущу тебя, защищу, хочешь ты этого или нет, — напряжённо прошептал Золдик и прикрыл глаза. Он не собирался спать, но слушая тихое дыхание, чувствуя сердцебиение и тепло тела, всё же расслабился и погрузился в сон, не отпуская Леорио ни на миг.       Утро встретило тянущей от земли прохладой, теплом объятий и напряжёнными, скупыми фразами. Выспавшиеся, но ничуть не отдохнувшие, Леорио и Киллуа не спешили продолжать вчерашний разговор, так и оставив его незавершённым, что создало неловкое напряжение между ними, причём ещё большее, чем после спонтанного поцелуя. Киллуа понимал, что был резок в своих словах, но не считал себя не правым, ведь, если это убережёт подругу, то он готов был применить любые доступные ему методы. И Леорио это тоже понимала, но пугало её не то, что Киллуа способен на подобное, а её собственное спокойствие и принятие его методов, и понимание, что будь на его месте кто-то другой, то уже давно был бы послан далеко и надолго с такими идеями.       Она позволяла ему слишком многое, и когда он это осознаёт — границы рухнут окончательно. А может, они уже рухнули.       — Леорио, — позвал Мизайстом, заметив, что Паладинайт не слушает уже какое-то время, хотя собрание в самом разгаре. Это было странно, поскольку ещё вчера она куда активней принимала участие в обсуждениях. — Ты слушаешь?       — Да, — тут же кивнула девушка и протёрла ладонями лицо. — Сегодня начнём сжигать тела, я слышала.       Мизайстом удовлетворённо кивнул и продолжил собрание. Когда первая паника исчезла, и они проанализировали наиболее точные данные по ущербу, стало понятно: положение не такое уж и катастрофическое. По сути, они вернулись к изначальной точке, когда только прибыли сюда. Тогда у них было около полторы тысячи человек, минимум знаний и никакой поддержки. Сейчас их осталось чуть больше двух тысяч, есть знания и поддержка аруканцев. Они потеряли двадцать восемь процентов населения, и семьдесят процентов Форпоста разрушено до состояния гораздо худшего, чем было три года назад. Власть кое-как удерживается, и в любой момент могут возникнуть конфликты. И всё же, они справляются.       По мере проведения собрания и обсуждения вопросов Леорио слабо слушала детали, и так описанные в отчёте, а нового со вчерашнего дня почти ничего не было, кроме статистики. Её мысли кружили вокруг попыток придумать, как отправиться в Тигмат.       Чего уж там, ей было страшно. Как туда добраться? Где он вообще? Что с похищенными? Станут ли её слушать? Что потребуют взамен? Согласится ли ещё хоть кто-то отправиться вместе с ней, помимо аруканцев? Столько вопросов, а ответов на них нет, но нужно принимать решения.       В итоге, после собрания, пришлось задержаться и поговорить с Мизайстомом. Серьёзно поговорить, настолько, что она ощутила себя неразумным ребёнком, которому говорят не сунуть пальцы в розетку, но она всё равно с бараньим упрямством продолжает.       Мизайстом тоже в восторге от сложившейся ситуации не был, но считал себя обязанным хотя бы попытаться. Опустив локти на стол и сцепив ладони в замок, мужчина тяжело вздохнул.       — Ты хочешь идти сейчас, — начал он как можно спокойней, без обвинения. — В таком состоянии.       Леорио подняла голову, но он жестом остановил её попытку возразить, понимая, к чему он ведёт.       — И нет, это не «ты слабая». Это «ты не в форме для принятия стратегических решений». — Она сжала губы. Такая честность причиняла дискомфорт. — Это не вылазка за раненым, Леорио, — продолжил он. — Это поход в неизвестную территорию против противника, который уже доказал, что сильнее, чем мы думали. — Он говорил ровно, но каждое слово ложилось тяжёлым грузом. — Ты член руководства Форпоста. Сейчас власть держится на честном слове. У нас нет центра. Если ты демонстративно уходишь спасать «своих», это станет сигналом, что система больше не работает.       — Я не собираюсь нарушать систему, к тому же, вы и без меня прекрасно справитесь.       — Хочешь сказать, что ты маленький винтик, и твоё отсутствие никто не заметит? — Иронично усмехнулся зодиак, — порой на одном винтике держится вся система.       — Вот не надо давить на совесть и чувство ответственности. — Цыкнула врач. Вроде и понимает, что Мизайстом действует рационально и правильно, но вот незадача — сейчас её было не до того, что правильно. Она уже решила для себя, что будет делать, и этот разговор лишь вызывал чувство вины.       — Я не давлю, лишь хочу, чтобы ты увидела картину целиком.       — Я вижу.       — То, что ты затеяла… Даже если с тобой пойдут люди — не спасательная миссия, а хаос. Ты уверена, что они не рассчитывали именно на это? Тебе позволили выжить. — Его голос стал тише. — Ты что, не видишь, как это выглядит?       — Считаешь, это ловушка?       — Да. Я в этом почти уверен.       Леорио сжала кулаки. Слова Мизайстома звучали логично, и сама не отрицала такой вариант.       — Я всё равно не могу…       — Пока похищенные живы, у нас есть время, — перебил её Мизайстом. — Если бы они хотели убить — они бы убили. Их унесли. Это значит, цель не в казни. Это значит — рычаг давления на нас.       — Нет. Вы вообще читали мои доклады о том, что я узнала про Тигмат? Им нужны люди. Живые люди. Тигматы — не аруканцы. Они… Вы ведь их видели? Поголовно… Зверолюди. Может, я ошибаюсь, но они как-то нашли способ приостановить своё вырождение. Но им всё равно нужна новая кровь. — Спешно попыталась донести Леорио.       — Это не показатель. Среди нас есть и химеры, и те, кто изменились из-за специфической нен-способности. И раз они до сих пор не вымерли, значит, у них есть контроль над ситуацией. — Возразил мужчина.       — Но…       — Леорио, хватит. — Сурово пресёк охотник, и Паладинайт смолкла, чувствуя его нежелание слушать её доводы. Не потому, что считал их не важными, а потому что… Переживал. За неё и за Форпост. На его плечах сейчас лежала огромная ответственность, и он не хотел лишаться даже самой малой поддержки. — Я понимаю тебя. Но и ты пойми меня. Ты хочешь спасти шестьдесят три человека. Я тоже. Но я отвечаю за две тысячи. И я сделаю всё для их безопасности. Если из-за необдуманного шага погибнут ещё сотни — ты сможешь это понести?       Леорио смотрела на него долго. Очень долго, прежде чем опустила взгляд на собственные ладони.       — Знаете… Когда я стала охотником… Я узнала один интересный факт: все охотники — эгоисты. И я не исключение.       — Леорио…       Девушка посмотрела на коллегу, во взгляде была вина.       — Простите.       Мизайстом не сразу нашёл что сказать. Он долго на неё смотрит, понимает, что она уже всё решила, и остановить её он не сможет, а значит, и нет смысла переубеждать — это лишь приведёт к конфликту.       — Ладно. Иди. Я не буду делать вид, что могу тебя остановить, но учти — Форпост не окажет тебе официальную поддержку.       — А не официальную?       На миг зодиак замер, а потом расхохотался, поражаясь её наглости, и Леорио улыбнулась, ощутив его веселье. Серьёзный Мизайстом редко смеялся, тем более так открыто.       — Неофициально я могу пожелать только удачи. — Добродушно произнёс мужчина и поднялся из-за стола. — И не смей умирать там. Поняла?       — Поняла, — усмехнулась Паладинайт, поднимаясь следом.       Пусть никакой официальной поддержки у неё и не будет, но и препятствовать ей не станут. Это какое-никакое, но достижение.       После этого разговора Леорио конкретно задумалась над тем, как всё организовать и при этом не нарваться на ссору с Киллуа.       Выйдя из штаба, Леорио остановилась на мгновение у входа и выдохнула. В лагере пахло дымом и сырой землёй, в стороне уже уносили за пределы базы тела для сожжения. Всё двигалось — люди носили доски, таскали воду, спорили. Форпост жил, а ей предстояло сделать шаг в очередную неизвестность. Захотелось закурить, чтобы хоть как-то заземлиться в реальности, но взгляд почти сразу зацепился за знакомую копну белых волос.       Киллуа стоял чуть в стороне от палатки, где было собрание, наблюдая за происходящим с напускной расслабленностью, но судя по скрытой ауре и внимательному взгляду, скользнувшему по ней — разговор с Мизайстомом он не пропустил, услышал всё.       Вздохнув, Паладинайт подошла к нему. Остановилась рядом, не представляя с чего начать.       — Ты ведь уже всё понял? — Не обвинение, а уточнение, в котором сквозит усталость. Ей совершенно не хочется спорить, снова что-то доказывать и в очередной раз говорить об одном и том же.       — Да. — Скупо отозвался Золдик, отведя от неё взгляд и ожидая реакции. Упрёка, оправдания, чего угодно, но только не тяготящей тишины и холодного взгляда.       — Собираешься и дальше меня отговаривать?       — Даже если и так, ты ведь меня слушать не будешь?       — Да. — Кивнула врач, и Киллуа посмотрел на неё, упрямо поджал губы, сдерживаясь от желания наорать на неё. Как она не понимает? Он в шаге от того, чтобы уподобиться своей семье, лишь бы уберечь её, а она смотрит на него спокойно, словно это ничего не значит. Совсем ничего. И это причиняло гораздо больше боли, чем если бы она… Кричала? Но Леорио никогда на него не кричала и не злилась. По крайней мере, он такого не помнил. Зато помнил её холодный взгляд, словно он для неё пустое место, и пережить это снова казалось гораздо худшим исходом, нежели ощутить на себе её гнев и ненависть.       — Если я… Если я и правда запру тебя, что ты сделаешь? — Осторожно уточнил Золдик.       — Не знаю. — Без зазрения совести соврала Паладинайт, прекрасно понимая, что, скорее всего, просто смирится, но будет корить себя за слабость. Не только физическую, но и моральную. Впрочем, чуть подумав, она тяжело вздохнула, с неохотой в очередной раз признавая исключительность Киллуа, ведь заяви ей кто-то другой подобное, а то и попытайся воплотить — уже был бы такой скандал с дракой, что проще было бы её прибить, чем запереть.       Видя, с какой обречённостью подруга вздохнула — Киллуа истолковал всё по-своему, понимая, что никто от такого варианта в восторге не будет, а она, как всегда, пытается сгладить острые углы. Ощущение тупика было неприятным, а единственный выход из него раздражал.       — Тогда пойдём вместе. — Недовольно проворчал Золдик. — Но от меня ни на шаг!       На миг врач опешила. Не то чтобы это было неожиданно, но то, как он это произнёс… В груди зачесалось от желания ощутить эмоции, которые он испытывал, когда произносил эти слова, но из-за того, что он всё ещё скрывал ауру — могла лишь догадываться.       — Не можешь остановить — возглавь, да? — Усмехнулась девушка, лишь бы отвлечься от собственных эмоций.       — Ага. — Киллуа кивнул, но движение вышло каким-то резким, будто он пытался спрятать то, что на самом деле хотел сделать. Пальцы дрогнули — не от злости, не от напряжения, а от тихого, стыдливого желания коснуться её ладони. Просто взять и переплести пальцы. Удержать.       Желание было знакомым. Слишком знакомым. Он уже делал вещи куда более смелые — спал с Леорио в одной постели, обнимал, тянулся к ней, дразнил, даже поцеловал. Но, тогда всё происходило само собой и в основном наедине, об объятьях и вовсе говорить нечего — Леорио почти всегда обнимала первой, а сейчас этот маленький жест казался каким-то трепетным и нежным, непривычным настолько, что он не знал, как быть и имеет ли на это право.       Убийца медлил всего секунду, прежде чем отдёрнул руку, будто обжёгся и сунул ладони в карманы. Насупился, уткнув взгляд в землю, чувствуя, как предательски теплеют уши.       Он мог бы убить любого, кто угрожает ей. Но взять за руку — не смог.       Леорио сделала вид, что ничего не заметила, хотя понять, о чём парень думает — не было сложно.       — Идём, ещё дела есть, — только и произнесла она, уже шагнув вперёд, лишь бы не думать о том, каково было бы держать его за руку.       Золдик на это лишь заворчал о том, что у неё постоянно дела, но всё же пошёл.       Лагерь жил — глухо, тяжело. Люди и химеры двигались медленнее обычного, почти не глядя друг на друга. Кто-то нёс материалы для восстановления жилищ, кто-то — собирал припасы, но были и те, на чью долю выпала самая тяжёлая работа на сегодня.       Когда ветер сменился — запах накрыл Форпост.       Горький. Тягучий. Не спутать.       Жжёная плоть.       Леорио невольно замедлила шаг. Костры уже разгорелись за пределами лагеря, и дым стлался низко, не давая забыть о случившемся.       Все понимали необходимость сожжения тел, но от этого не было легче.       Никто не зачитывал имён — они остались чёрными строчками в списках. Никакой общей могилы и никаких прощальных речей, лишь тишина, которую нередко разрывала ругань или плачь. Казалось, разговоры почти смолкли — мало кто решался в этот вечер что-либо произносить — всех объединяла одна трагедия. Впрочем, были и те, кто нашёл в происходящем повод для насмешек.       Леорио не решилась подходить слишком близко, скрыла ауру, чтобы не ощущать чужих эмоций, но и простого наблюдения было достаточно, чтобы прочувствовать общую атмосферу. Бинты под одеждой тянули, но она не двигалась. Рядом стоял Киллуа. Близко, но не касаясь — руки по-прежнему в карманах, сжатые в кулаки и скрытые от взглядов. Он смотрел вперёд, будто боялся, что если повернётся к ней — что-то внутри сорвётся.       Когда вновь раздались возмущённые крики — Паладинайт лишь брезгливо сжала губы, наблюдая, как одного из охотников попросту вбили в землю несколькими ударами и велели заткнуться. Для многих, кто прибыл на Тёмный континент, смерть — обыденность, но это всё равно не повод называть кого-то слабым и бесполезным, не повод называть произошедшее чисткой или отбором. Ни у кого нет такого права.       Золдик, глядя на костры, и сам поморщился. Пусть его учили относиться к смерти и убийствам бесстрастно, но даже его проняло, особенно при мысли, что среди этих тел могли оказаться его друзья.       Могла оказаться Леорио.       И от этой мысли становилось по-настоящему трудно дышать.       Тем не менее — долго стоять и утопать в тоске и скорби было нельзя. Форпост продолжал жить, уже строились дальнейшие планы, раны затягивались, а значит, пора было возвращаться к делам, в чём Киллуа с радостью поддержал Леорио.       Ещё до темноты они успели сходить к руинам своих комнат — к счастью, туда ещё не наведались нечистые на руку жители Форпоста, да и пожар почти не зацепил, так что удалось собрать часть уцелевших вещей. Их оказалось немного, да и из-под завалов быстро всё не вытащишь, но Леорио очень обрадовало то, что смогла всё же подобраться к той части комнаты, где хранилась одежда и фотографии, оставшиеся почти невредимыми, а остальные вещи… Что ж, ей не впервой остаться с минимумом необходимого, а Киллуа в принципе не особо обживался здесь, так что и собирать ему было почти нечего. Но что возмутило и одновременно развеселило девушку, так это бескомпромиссное решение убийцы и дальше делить одну палатку.       У него был целый список аргументов в пользу такого решения начиная с того, что в лагере не так уж и много свободных мест, продолжая тем, что они и так скоро отправятся в путь, и заканчивая нахальным «так теплее». И казалось бы — снова напирал, но Леорио только усмехнулась и… Позволила.       — Совсем не возражаешь? — Растерялся Золдик, не встретив сопротивления.       — А есть смысл? Мы уже это проходили. — Фыркнула девушка, прекрасно усвоив, что без присутствия Гона поблизости — в убийце просыпается крайне наглый кот. Хотя, в последнее время даже присутствие Гона не особо его останавливало, более того, он умудрился его привлечь на свою сторону и брать эти дурацкие «уроки».       — И правда… — Киллуа улыбнулся, а потом попросту выхватил из её рук собранную сумку с вещами и закинул себе на плечо.       Возможно, ей стоило бы больше подумать о том, как эта ситуация будет выглядеть со стороны и как сама она к ней в действительности относится, но, учитывая обстоятельства — ограничилась мыслью о том, что после нападения вполне естественно держаться поближе к тем, кому доверяешь, и кто может защитить. Да и многие были в курсе её избирательного и кране трепетного отношения к дружбе, и не сильно удивятся тому, что она держится поближе к единственному оставшемуся рядом другу. А то, что под слоем этих аргументов крылась потребность в его присутствии — ну так сейчас для этого неподходящее время, да и вообще — нельзя вестись на поводу у чувств.       Заметив на себе насмешливый, но какой-то слишком мягкий взгляд — Киллуа смутился. Ему стоило бы обрадоваться — подруга продолжает подпускать его к себе, без лишних споров согласилась делить одну палатку на двоих и смотрит по-прежнему с теплотой, но всё, на что его хватает, это выдать недовольное:       — Что?       — Ничего. — Тут же отозвалась Паладинайт, не желая произносить вслух, что наставления Гона явно не прошли даром. — Идём, может, ещё поужинать успеем.       Парень на это только глаза закатил да заворчал неразборчиво о том, что опять она съезжает с темы, и первым пошёл обратно к лагерю, но через пару шагов обернулся, чтобы проверить, пошла ли подруга за ним.       После ужина в компании Икалго, Шута и Наккла, времени посвящённому приведению себя в порядок после напряжённого дня, они вернулись в палатку, но уснуть удалось далеко не сразу. Напрягало ощущение недосказанности и то, что Киллуа всё ещё скрывал ауру, не позволяя считывать эмоции, ещё и едкий запах сожжённых тел от костров, горевших до глубокой ночи, пропитавший всю округу, к счастью, не привлёкший никаких тварей. И всё же, даже молча, в тяготящей обстановке, лёжа рядом с Золдиком — было спокойно.       Следующий день Леорио посвятила подготовке к отправлению сперва в Арукан, а оттуда уже в Тигмат. Обсудив с Киллуа, что им будет необходимо, убийца отправился собирать вещи, а она занялась организационными вопросами и начала с посещения Чидл — председатель пришла в себя, всё ещё была слаба, но главное — жива. Новости её, мягко говоря, не обрадовали, и Леорио чувствовала, что будь у женщины силы — хорошенько бы ей врезала, чтоб попытаться мозги на место поставить.       — Ты хоть понимаешь, что делаешь? Как ты собираешься их вернуть? Силой? — Йоркшир поморщилась от боли в ранах и тяжело выдохнула. Леорио сидела рядом на стуле для посетителей и упрямо поджимала губы. Она и сама понимала, что вся эта затея выглядит провальной, но и не попытаться не могла. — Думаешь, это их… Как там? Право что-то говорить, тебе поможет? Мне уже сообщили, что Бейонд с Паристоном и их приятелями ушли с тигматами, они наверняка уже поделились свежей информацией о нас. Думаешь, сможешь им что-то предложить?       — А вдруг?       — Вдруг? — Чидл аж перекосило. — У тебя что, за пару дней мозги атрофировались? Или тебя приложили головой, что соображать перестала? Только не начинай опять свою историю о том, что ради друзей ты собственной шкуры не пожалеешь. О себе тоже думать нужно.       Леорио ничего не ответила, лишь сжала ткань брюк на коленях, и председатель, видя её реакцию, обречённо вздохнула. Иногда Паладинайт была крайне упряма, и когда её упрямство шло вразрез со всякой логикой — безумно раздражало женщину.       — Я никого с тобой не отпущу. — Попыталась ещё раз образумить свою помощницу председатель.       — Я и не прошу оказывать мне поддержку, мы с Мизайстомом уже обсудили это. — Не стала возражать врач, и Чидл раздражённо поморщилась. — Идём только я и Киллуа. Вадор сказал, что аруканцы помогут мне, и я буду просить их проводить нас до Тигмата.       — Ты поступаешь неразумно. — Цыкнула Чидл, откинувшись на больничную подушку. — Сейчас не та ситуация, чтобы думать о меньшинстве…       — Хотите сказать, охотники когда-то думали о большинстве? — Тихо уточнила Леорио с лёгкой насмешкой. — У нас здесь всё держится на деньгах и выгоде. Действительно сильные охотники ушли в экспедиции, потому что им в системе скучно, их не было, когда на нас напали, а когда вернутся, единственное, о чём они пожалеют, так это о том, что пропустили интересную драку. Так почему я не могу быть такой же эгоистичной? Только не говорите, что переживаете за мою жизнь, я чувствую, что это не так. — Чидл на эти слова лишь скривила губы, ведь помощница была права. — Вам просто жаль терять ценный ресурс, приносящий пользу. И я все эти годы ни разу не подвела.       — Я тебя с должности смещу. — Задетая за самолюбие, оскалилась председатель, на миг позабыв, что эта угроза бесполезна. И всё же, она, по сути, воспитала эту девчонку, оказала поддержку и помогла раскрыть потенциал, дала возможность обучаться, а в ответ получила отповедь и упрёки. Она слишком привыкла, что Паладинайт поддерживала её позицию, но стоило интересам разойтись, как та без колебаний выбирает то, что ей ближе. И пусть Чидл действительно не хотела лишаться хорошего помощника, но она не хотела, чтобы девчонка так глупо умерла.       — Да пожалуйста. — Хмыкнула в ответ девушка и поднялась со стула, уловив в ауре председателя печаль. — Я не хочу быть врагом для ассоциации, но, если вы будете препятствовать — у меня есть куда уйти.       — Дура ты… — Вздохнула женщина, больше не желая спорить, да и сил не было, а потом, немного помедлив, добавила: — Проваливай.       — Спасибо, — улыбнулась Паладинайт и направилась к выходу из медицинской палатки. Пусть разговор и был напряжённым, но раз начальница пришла в себя после травм — Леорио посчитала необходимым лично сообщить о своих планах, всё же они долгое время работали вместе, и женщина относилась к ней вполне хорошо.       — Леорио, — окликнула её у самого выхода женщина. — Удачи.       Врач замерла, оглянулась и внимательно посмотрела на начальницу, а потом улыбнулась и кивнула, прежде чем выйти из палатки. Странным образом стало легче.       Паладинайт пообщалась ещё с несколькими знакомыми, насколько смогла — собрала минимальную походную аптечку из уцелевших запасов, и, ополоснувшись в уже состряпанном из подручных средств душе, направилась к палатке, но уже по пути пересеклась с Вадором и сообщила о том, что собирается отправиться в Арукан просить о помощи. Вадор чуть задумался и кивнул, а потом, поинтересовавшись о состоянии её ран, выдал то, что Леорио совсем не ожидала: они отправятся с рассветом, чтобы не терять время. Такое участие от тех, кого вся ситуация затрагивала в самой меньшей степени, тронуло до глубины души, и, искренне поблагодарив, она ушла к Киллуа.       — Что-то случилось? — Сразу спросил Золдик, едва она вошла в палатку.       — Нет, просто… Отправляемся с рассветом. — Растерянно сообщила Паладинайт, ставя аптечку в угол палатки к остальным вещам. Ощутив от убийцы эмоции — он наконец-то перестал скрывать ауру — Леорио взглянула на него. — Всё ещё недоволен?       — Да. — Не стал скрывать парень и глянул на сумки. — Может, всё же останешься?       — Нет, — Леорио покачала головой и села на свой спальный мешок. — Раз начала… Нужно закончить.       — Упрямая. — Буркнул Золдик с каким-то обречённым бессилием, не представляя, как её переубедить и при этом не испортить отношения. — Мы же им ничего противопоставить не сможем.       — Ну так мы и не драться идём.       — Конечно, придём, попросим, и они нам всех отдадут. — Хмыкнул парень и устроился рядом с подругой на своём спальнике. — Аруканцы за нас с тигматами драться не будут.       — Не будут, но… Может, нам всё же удастся договориться. Должно быть что-то, что их заинтересует и наладит сотрудничество.       Киллуа лишь глянул на неё скептически, ведь если бы это «что-то» существовало, то они бы не напали, а пришли с миром. Оптимизм — это, конечно, хорошо, но такая наивность в их положении может обернуться бедой. Они с куда большей вероятностью пополнят число похищенных, и аруканцы их не уберегут.       — Ложись спать. — Раздражённо произнёс убийца, не став спорить и что-то доказывать, подавляя внутри зудящее желание уберечь, но уже думая о том, чтобы попытаться убедить Аттару отговорить подругу от этой затеи, ведь к старику она прислушивается. Хотя, учитывая то, насколько подруга решительна — вряд ли это поможет.       — Что-то ты в последнее время очень много командуешь. — Усмехнулась Леорио, снимая обувь, чтобы забраться в свой спальный мешок.       — А кто, если не я? У тебя явно инстинкт самосохранения как у Гона. — Хмыкнул Золдик, тоже готовясь ко сну.       — До Гона мне ещё далеко. А вот тебе явно стоит поднабраться опыта не только в бою.       — Это ты намекаешь, что я ещё не дорос? — Прищурился парень, и Леорио ощутила, как по позвоночнику пробежала уже хорошо знакомая дрожь от его тона и эмоций, осевшая внизу живота тянущим теплом. Она прекрасно понимала, что он уже давно не маленький мальчик, но от этого было не легче.       — Я ни на что не намекаю, но раз уж на то пошло, то да. Тебе нужно учиться не только угрожать и силой давить, но и оставаться спокойным, чтобы принимать взвешенные решения, и брать за них ответственность.       — И это ты меня сейчас учишь? Мне перечислить, сколько раз ты поступала как…       — Как? — Усмехнулась Леорио, видя, как он запнулся. Явно ведь обзывательство застряло на кончике языка, но он вовремя спохватился и смолк. Это было так забавно и успокаивающе, видеть его язвительным и одновременно смущённым. Так привычно, что по телу разлилось тепло.       — Как идиотка! — Всё же выпалил убийца и тут же тяжело задышал, внутренне проклиная себя за свой колкий язык, но заметив её взгляд — не обиженный, а весёлый — смутился. — Ложись спать! — Чуть ли не крикнул он и полез в свой спальник, резко дёрнул молнию, чуть её не сломав, и мученически простонал, замерев. — Какая же ты невыносимая…       — О, у кого-то открылись глаза на то, что я не так уж и хороша? — Весело фыркнула Паладинайт, спокойно забираясь в свой спальник. Киллуа посмотрел на неё с таким видом, словно она произнесла полнейшую ерунду и чуть ли не оскорбила его.       — Ты специально, да? — Насупился подросток.       — Может быть. — Улыбнулась Леорио, но улыбка вышла слишком мягкой, нежной, почти игривой. Осознав это, она на миг замерла, понимая, что ведёт себя слишком расслабленно и… Дразняще. Это было опасно. — Ладно, доброй ночи.       Золдик обомлел от того, как резко Леорио оборвала разговор, словно поставила стену. Было в этом что-то странное, и уже знакомое.       — Леорио? — Тихо позвал он.       — Спи.       Золдик нахмурился. Её ответ был слишком коротким, резким и отчуждённым, словно она пыталась отгородиться от него. И ему это совершенно не понравилось. Он не для того старался сблизиться с ней, чтобы она опять отгораживалась.       В полумраке палатки, он, недолго думая, перебрался поближе к подруге, нависая сверху и замечая, как она старается не открывать глаза, пытается его игнорировать.       — Ты злишься?       — Нет.       — Тогда что?       — Киллуа, просто ложись спать. Нам рано вставать. — Устало выдохнула врач.       — Плевать. — Отмахнулся убийца, не в силах успокоиться. — Посмотри на меня.       — Киллуа…       — Посмотри.       Тяжело вздохнув, чувствуя, что Золдик не отстанет, пока не добьётся своего, Леорио открыла глаза и посмотрела на него.       Оба замерли, и на секунду в палатке стало так тихо, что слышно было, как за тонкой стенкой шелестит ветер. Леорио смотрела на него снизу вверх — напряжённо и внимательно, ожидающе, а Киллуа… Он дрогнул, понимая, что все слова разбежались из головы, и он оказался совершенно беспомощен перед ней, ощущая, как дыхание сбивается, под кожей нарастает зуд, а взгляд сам собой скользит к губам подруги.       — Я тебя ударю. — Сразу предупредила Леорио, считывая в ауре парня эмоции, от которых и у самой стало покалывать кончики пальцев, а внутри всё сковало от напряжения. Она не боялась его, не боялась того, что может произойти, и это пугало больше всего, ведь оба знали: не ударит, не оттолкнёт, не остановит.       — Да ну тебя! — Мученически протянул Золдик и попросту рухнул на неё сверху, обнял, прижимая к себе, уткнулся лицом в изгиб шеи, не заметив, как подруга прикрыла глаза в попытке успокоиться и не поддаться атмосфере. — Вот почему ты всё усложняешь, а?       — Потому что так будет лучше.       — Мне так не будет лучше.       — Прости. — Прошептала Паладинайт и обняла его крепче, уже сама не понимая, как быть, ведь Киллуа был прав. Именно она всё усложняет, тянет время, надеется, что его чувства утихнут, а сама… Сама отрицает собственные желания, чем лишь причиняет боль и ему, и себе.       — Не прощу, — выдохнул Киллуа в шею Леорио, с лёгкостью просовывая руки ей под спину, отчего у неё на миг дыхание перехватывает. — Ты ведь знаешь, что я серьёзен, но не веришь мне. И не даёшь шанса доказать это. Раздражает.       — Я ведь уже говорила много раз, что…       — А я говорил, что мне плевать! — Возмутился Золдик, перебив её, и спешно продолжил: — Мы топчемся на месте. Раз за разом одно и то же… Хотя я говорил, что сделаю ради тебя всё что угодно. Я не дам тебе исчезнуть, и никому тебя не отдам, ни за что. Буду защищать от всего на свете. Больше никогда не подведу тебя. А то, что я младше… Ну уж извини, что так вышло. Но я ведь не ребёнок уже, и подростком скоро не буду, и вообще, я совершеннолетний уже давно! Я… Я мужчина. И… Я… — Раскрасневшись от смущения, он сжал подругу в своих руках ещё крепче, понимая, что она всё чувствует. Не только через ауру, но и физически. Как бьётся его сердце, как сбивается дыхание, как дрожь охватывает тело от собственной честности. — Я хочу… Чтобы ты была… Моя. Я ведь…       — Киллуа… — Попыталась прервать его девушка, ощущая себя последней мразью, мучающей влюблённого в неё парня просто потому, что боится. Боится, что всё испортит, исчезнет и причинит ему боль. Боится сама испытать боль, если отдаст ему всю себя.       — Я ведь люблю тебя… И ты… Ты ведь тоже… Любишь меня. Так почему? — Зашептал Золдик, ломаясь изнутри от потребности услышать ответ. Не очередную отговорку, а честный ответ, почему она не подпускает его ближе, но и не отталкивает. Почему она отказывается любить его так, как они оба этого хотят.       — Потому что я боюсь. — Тихо призналась Леорио, и сама вцепилась в его плечи, отчего Киллуа замер. Она ведь никогда его не боялась, да и сейчас цепляется за него так, словно он последняя опора в мире.       — Боишься? — Тихо, осторожно переспросил парень, опасаясь даже пошевелиться.       — Да. — Голос дрогнул, и Леорио выдохнула, прижавшись щекой к белым волосам. — Я же уже тебе столько раз говорила… Я не хочу причинять тебе боль.       -Ты своими отказами причиняешь мне боль. — Проворчал Золдик, и Леорио чуть улыбнулась. — Ведёшь себя так, словно самая умная, жертвуешь собой постоянно, даже там, где не надо. Я, может, хочу, чтобы ты причинила мне боль, от которой так старательно оберегаешь.       — Как пафосно. — Усмехнулась Паладинайт, ощущая странное удовлетворение от того, как убийца ворчит ей в шею. — Но я правда не могу ответить тебе взаимностью.       — Тогда оттолкни меня. — Цыкнул парень, при этом крепче вцепившись в неё. — Нормально, а не так, как ты делаешь.       Леорио промолчала. Она понимала, что Золдик попросту пытается взять на «слабо», и самое паршивое — это работало. Она не могла оттолкнуть. Не хотела.       — Вот видишь. — Так и не дождавшись реакции из слов или действий, хмыкнул Киллуа. — Ты и сама не хочешь меня отталкивать.       — Не надумывай. Просто ты придавил меня. — Фыркнула девушка, ощущая лёгкое волнение при мысли о том, что друг всё лучше её понимает.       — Врёшь. — Утвердил он, как само собой разумеющееся и улыбнулся, чуть повеселев. — Тебе нравится, когда я тебя обнимаю.       — Я тактильный человек.       — Опять врёшь. Ты не всем позволяешь обнимать тебя. Даже Гону и Курапике ты не позволяешь себя обнимать вот так. — У Леорио перехватило дыхание, когда парень теснее прижался к ней всем телом. — Только мне.       — Ложись спать. — Тяжело выдохнула девушка, понимая, что они находятся у тонкой грани. Настолько манящей, что сложно удержаться и не переступить, ведь происходящее ей чертовски нравилось. Настолько, что хотелось прижаться к нему в ответ. — Нам нужно выспаться.       Усилием воли она почти вынудила себя разжать объятья и отпустить Киллуа, ведь сейчас точно не время и не место для таких моментов, но он, вместо того, чтобы отстраниться — чуть приподнялся, нависая сверху.       — Тогда оттолкни. — Вновь предложил Золдик, да с таким вызовом в тоне, что невольно пальцы на ногах поджались. Леорио тяжело сглотнула, понимая, что происходит. И Киллуа тоже это понимает, чётко, как никогда раньше, видит в её напряжённом взгляде, в том, как дёрнулось её горло.       Секунда. Другая.       Золдик ждал. Ждал хоть что-то. Слово, попытку остановить его, оттолкнуть, да хотя бы поворот головы или отведённый взгляд. Но Леорио просто смотрела на него в ответ, словно этого должно хватить, чтобы он отступил. Струсил.       И это его злит.       Злит настолько, что он упирается лбом ей в лоб и смотрит прямо в глаза, тяжело дышит и медленно склоняется ближе, чувствуя, как подруга задерживает дыхание. Так и хотелось тряхнуть её, потребовать сделать хоть что-то, но только не вести себя так спокойно и терпеливо. Чтобы она не оставляла его один на один с этим напряжением. Чтобы она хотела быть ближе к нему так же, как хочет он.       А Леорио металась между желанием поддаться моменту и разумными доводами о том, что так нельзя. Нельзя идти на поводу у желаний. Нельзя поддаваться эмоция. Нельзя.       Но как же хочется.       И то, что Золдик медлил — лишь ухудшало ситуацию. Его робость и смущение вызывали всё больше сомнений, подтачивая самоконтроль девушки.       Леорио приоткрыла губы и выдохнула, собираясь уже остановить его, но Киллуа, уловив эту перемену в её выражении лица — запаниковал, понимая, что лучше бы ещё пробыл в неопределённости, нежели прервал этот момент. Поэтому зажмурился и подался вперёд. Резко, отчаянно прижался к губам девушки своими, неловко сминая их, как будто боялся, что если не сделает это сейчас, то уже никогда не решится.       Губы у него были горячие, сухие от волнения, и он прижал их слишком сильно, слишком неумело. Он не знал, что делать дальше: просто давил, не размыкая губ, дышал тяжело и прерывисто ей в лицо, пальцы на её плечах сжались так, что побелели костяшки. Щёки пылали румянцем от смущения и стыда. Это уже был не тот мимолётный поцелуй, полный нахальства. Он действительно её целовал, прижимался всем телом.       Леорио инстинктивно разомкнула губы, вдохнув, и Киллуа, почувствовав движение, неуклюже обхватил её нижнюю губу своими и чуть потянул, сам не понимая, как так получилось, но у девушки от этого внутри всё дрогнуло и перевернулось.       Не от страсти — от неловкой искренности, с которой Киллуа вцепился в неё. Его губы дрожали. Он давил слишком сильно, слишком отчаянно, будто боялся, что она исчезнет, если он хоть на миг ослабит хватку. Дыхание сбивалось, горячее и прерывистое, обжигало щёку.       И она не смогла оттолкнуть, наоборот — мягко, но уверенно подняла руки и обхватила его за шею, слегка притягивая к себе, позволяя целовать и осторожно отвечая.       Киллуа вздрогнул всем телом, когда почувствовал, как её руки легли ему на затылок, как двинулись её губы. Это было не отталкивание. Не «стоп».       Принятие.       Он издал тихий, почти жалобный звук — смесь облегчения и паники — и прижался ещё сильнее, неловко пытаясь повторить то движение, которое только что сделал инстинктивно. Получилось уже не так грубо, но всё равно неумело, с дрожью. Его зубы случайно зацепили её губу, и Леорио тихо выдохнула ему в рот — не от боли, а от того, как сильно это отозвалось где-то глубоко внутри.       Его руки скользнули ниже, обхватили её талию поверх спального мешка, прижимаясь ещё ближе. Ткань мешала, но он даже не думал об этом — только о том, что она не отталкивает, что её пальцы запутались в его волосах и слегка царапают кожу на затылке. Это было почти невыносимо сладко.       Леорио почувствовала, как его сердце колотится так сильно, что отдаётся в её собственной груди. Он был горячим, напряжённым, и вся его неопытность сейчас выплёскивалась наружу: слишком много давления, слишком мало ритма, слишком много отчаяния. А что творилось с эмоциями… Казалось, что она тонет в этой отчаянной нежности и жажде ощутить ещё больше. Его и своей. Именно эта искренность, эта дрожь в его губах и пальцах, заставляла её отвечать, отодвинув всё остальное как можно дальше.       Она мягко наклонила голову, чуть изменив угол, и поцеловала в ответ — медленно, осторожно провела языком по его нижней губе, едва касаясь, словно опасаясь спугнуть. Киллуа замер на полсекунды, понимая, что она сделала, а потом судорожно вдохнул и попытался повторить. Получилось неуклюже, но жадно: его язык коснулся её — неловко, почти испуганно — и парень тут же отступил, будто обжёгся, но не остановился, продолжил пытаться, уже не думая ни о чём, кроме ощущений между ними.       Это было так странно. То ли из-за разницы в опыте, то ли из-за того, что время было совершенно неподходящим, и момент казался украденным, а может, из-за ощущения правильности, зародившегося внутри. В любом случае было настолько приятно и трепетно, несмотря на всю неловкость, что хотелось остаться в этом моменте как можно дольше.       Через несколько секунд поцелуй стал чуть спокойней, влажнее, но остался всё таким же хаотичным. Киллуа уже не просто давил — он пробовал, повторял, отвечал. Его дыхание сбивалось всё сильнее, пальцы на её талии сжимались и разжимались, будто не знал, куда их деть. Одна рука всё-таки поднялась выше, запуталась в тёмных волосах без какой-либо цели и слегка потянула — не больно, а так, чтобы запрокинуть её голову удобнее.       Леорио застонала ему в рот — совсем тихо, почти неслышно, но он заметил. Этот звук будто отрезвил его, и вся дерзость испарилась, словно и не было.       Он резко отстранился, тяжело дыша и взволнованно смотря на подругу, дышащую так же тяжело, как и он. Её губы порозовели и блестели, и от этого зрелища у него внутри всё сжалось, а по спине пробежала дрожь, оседая внизу живота тянущим ощущением.       Киллуа смотрел на неё сверху вниз, глаза широко распахнуты, зрачки расширены так, что голубизна почти исчезла. Грудь вздымалась часто и неровно, будто он только что пробежал несколько километров на полной скорости. Губы у него тоже были припухшие, влажные, и он нервно облизнул их кончиком языка, не в силах отвести взгляд от лица подруги.       — Я… Я не буду извиняться. — Голос дрогнул, и он сглотнул, не представляя, как быть дальше. Он столько раз представлял поцелуй с ней, и даже больше, но реальность оказалась слишком волнующей, и первой реакцией было желание защититься, и лишь потом — разогнать ауру по телу, чтобы хоть немного избавиться от жара в теле.       Паладинайт лежала под ним, всё ещё глубоко дыша, и смотрела вверх на его лицо — раскрасневшееся, растерянное, но такое живое, что у неё внутри всё переворачивалось. Губы горели. Сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала, как дрожат его пальцы в её волосах, ощущала неверие и упрямство в его ауре. Такой уязвимый, словно от любой мелочи может попросту сломаться.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, прежде чем девушка медленно провела ладонью по его волосам, пытаясь то ли его успокоить, то ли себя. Было бессмысленно отрицать случившееся и делать вид, что ничего не произошло. Но что теперь делать — совершенно не представляла. Золдик — не мимолётная интрижка в баре, и не отношения по договорённости, он — влюблённый в неё парень, близкий друг и самый сильный якорь в её мире, а она… А она боится всё это испортить.       — Не извиняйся. — Тихо произнесла Леорио, ведь извиняться было не за что. Она сама не остановила его, хотя могла. И уж точно не собиралась винить парня, прекрасно понимая, что именно в её руках находится власть над ситуацией.       И всегда находилась, просто она ею не пользовалась.       — Не смотри так! — Голос дрогнул от паники, и Золдик тяжело сглотнул, беспокоясь, что подруга разочаровалась в нём, и эта мягкость лишь пауза перед резким отказом. Но она не отталкивала его, гладила по волосам и смотрела на него всё тем же ласковым взглядом, от которого внутри всё замирало.       — Как? — Тихо спросила Паладинайт, и парень аж поперхнулся воздухом от того, насколько тепло прозвучал этот вопрос. Она и раньше с пониманием относилась чуть ли не ко всему, что он творил, но сейчас он ожидал не этого. Хотя бы возмущения или ворчания.       — Ты и сама знаешь… — Вся бравада затухла под смесью смущения, раздражения и непонимания. Она реагировала слишком спокойно, и он оказался не готов к этому.       Видя, как подросток замыкается от незнания, как реагировать, Леорио просто притянула его к своему плечу, не ощущая сопротивления. Она могла бы отпустить его, сказать, что это была ошибка и больше такого не повториться, но это было бы ложью. Ей проще уйти от ответа или промолчать, но только не врать и уж точно не ранить его намеренно. Тем более, что ей происходящее нравилось. Не только потому, что она считывала эмоции Киллуа, но и потому, что её собственное сердце сжималось от трепета, пусть на его дне и оседало густое сожаление, словно она взяла то, чего не имела права даже касаться.       — Прекрати себя так вести. — Проворчал парень ей в ключицы, чувствуя, как она обнимает его, и как её сердце быстро бьётся в груди. — Лучше бы ударила…       Паладинайт закатила глаза, держа язык за зубами, чтобы ненароком не обидеть его, но мысленно вздыхая о том, что вот именно поэтому и старалась оттянуть время, прежде чем они ещё больше сблизятся.       — Просто давай уже спи. — Вздохнула врач, не желая устраивать разборки и ещё больше портить первый — по-настоящему взрослый — поцелуй парня.       Киллуа на некоторое время действительно затих, и Леорио показалось, что они наконец-то смогут отдохнуть, но через пару минут ощутила в его эмоциях перемену.       — А можно… Ещё раз? Поцеловать. — Осторожно спросил Золдик, и так зная, что ответ будет отрицательным, но хотя бы спросить он должен был, чтобы утолить зуд внутри.       — Спи. — Сурово припечатал Паладинайт, поражаясь наглости парня, хотя у самой сердце удар пропустило.       — Тогда, могу я… Хотя бы иногда тебя целовать? — Не унимался он.       — Нет. Спи, кому сказала. — Уже раздражённо отозвалась Леорио, понимая, что у парня избыток впечатлений, а у неё слишком велика слабость к нему. Им нужно отдохнуть, чтобы быть собранными, а вместо этого целуются, как подростки.       «Киллуа и есть подросток», — напомнила себе Леорио, что лишний раз стало поводом ткнуть саму себя в собственную безответственность, ведь она как старшая должна хоть какие-то рамки разумности соблюдать, но нет, опять идёт на поводу у импульсивности Золдика.       — А я буду. — Заупрямился подросток, а Леорио не нашла что ответить.       Киллуа тоже замолчал, ожидая её реакции. После пришедшего осознания, что он целовался с Леорио, а не просто мимолётно что-то там пытался урвать — внутри словно проснулся ненасытный монстр, требующий подтверждения реальности произошедшего, а в идеале — ещё большего.       — Тебе хоть понравилось? — Не дождавшись ответа, Золдик задал новый вопрос, но в ответ услышал тяжёлый вздох и невнятное ворчание. — А мне понравилось. — Поспешил сообщить он.       — Да спи ты уже! — Не выдержала Леорио и практически зашипела на него, лишь бы не разгонять тему, а то очень уж он много болтал. У неё и так нервы шалят, а он лишь усугубляет ситуацию.       — Ладно. Понял. Сплю. — Тут же согласился подросток, но улыбка растянула губы. Он был доволен и не прочь повторить ещё, и Леорио это прекрасно чувствовала в ауре, но максимум, на который он решился — коснулся губами её шеи.       Он не отпускал её до самого утра, так и не уснув, сторожа её сон и убеждая себя в том, что пока что ему этого достаточно.       Пока что.       На рассвете, как и было договорено, они отправились к аруканцам, уже поправляющим упряжь на малхарах . При этом как таковой неловкости не было, могло даже показаться, что ночью ничего не произошло, и всё же — изменения были. Леорио чаще поглядывала на Киллуа, отслеживая его состояние и реакции, а он не отходил почти ни на шаг, словно буквально воплощал своё требование не отходить ни на шаг. Это было даже забавно, ведь даже когда решали, кто с кем поедет — потребовал сам ехать на малхаре и везти Леорио. Вадор услышав это — не стал спорить, глянул на девушку, и лишь когда она кивнула — согласился.       — И ты не возражаешь? — Тихо спросил Золдик, удивившись такой покладистости. Всё же, он не настолько хороший наездник, как аруканцы, да и после случая с Ландой, Леорио весьма осторожно относится к здешним «лошадкам».       — Не вижу в этом смысла. Да и ты нервничать будешь меньше, и у аруканцев будет больше манёвренности. — Пожала плечами врач, хотя сама нервничала, ведь обычно ездила с кем-то из женщин, а тут согласилась ехать с Киллуа, и кто из них двоих будет больше нервничать — сообразила с запозданием. Да и не до размышлений ей было — их пришли проводить.       Мизайстом, Бискет и Ойто. И если первые двое не напрягли своим присутствием, давая советы и желая успеха, то вот слёзные мольбы Ойто вернуть Ваббл оптимизма не добавили.       Леорио чувствовала боль женщины, у которой похитили ребёнка, и прекрасно её понимала. Сама ведь ничуть не лучше. И всё же, горьким осадком внутри осело осознание: она идёт в Тигмат не из-за Ваббл, а из-за Гона и Курапики. Если бы Курапика не заботился о малышке — она бы не полезла её спасать ещё в ту ночь, да и сейчас, если бы тигматы не забрали Гона — не отправилась бы туда ради неё.       Они еле отцепили женщину от Леорио, и, глядя на то, как поникла подруга, Киллуа ощутил раздражение по отношению к бывшей королеве Империи.       — Она не виновата, — тихо произнесла Леорио, когда они распрощались с провожающими. Киллуа, помогающий забраться ей на малхара, ничего не сказал просто потому, что на языке остались только колкости и яд, даже если внутри он и понимал, что подруга права.       Когда все забрались на животных, Вадор осмотрел их небольшую группу и отдал приказ отправляться.       Путь начали не спеша, явно учитывая малое количества опыта в верховой езде у Золдика и всё ещё заживающие травмы Паладинайт. Такая забота не то чтобы задевала, но наводила на мысли о том, что, если бы они ехали так, как когда она сдерживала ауру Гона — быстрее бы добрались до Арукана, а там и в Тигмат отправились раньше, хотя бы на день. Пусть она и понимала, что никого из похищенных не убьют, по крайней мере сразу, ведь это невыгодно тигматам, но на душе всё равно было неспокойно.       Как только Киллуа стал увереннее держаться на малхаре, то его внимание стало волей не болей больше уделяться Леорио, а там и мысли поползли кто куда. Взгляд сам собой цеплялся за шею и плечи подруги, вспоминались объятья и поцелуй, а уж когда «лошадь» особенно «удачно» перепрыгивала препятствие, вынуждая прижаться к спине девушки, то и вовсе разум махал белым флагом и пытался удалиться, из-за чего пришлось разгонять по телу ауру.       Леорио стоически делала вид, что ничего не замечает, но после нескольких вспышек смущения от парня — просто использовала Зецу, лишь бы самой не реагировать на его эмоции, хотя от ощущения физической близости это не спасало.       Так и ехали, делая вид, что вот вообще ничего не происходит, объезжая опасные зоны и стараясь не вступать в бой.       На стоянках и ночёвках было спокойней. Вадор рассказывал всё, что знал о тигматах и могло хоть как-то помочь, остальные дополняли информацию, но уже не из желания помочь, сколько из-за желания просто обсудить соседей. Леорио была рада любой информации, даже если это было лишь слухами или байками. Киллуа тоже всё это слушал, но из-за того, что плохо знал язык — постоянно нуждался в пояснениях, хотя Вадор старался объяснять максимально доступно, особенно те места, с которыми столкнуться мог он сам.       Всё услышанное убийцу не радовало от слова совсем, а уж когда завели тему вырождения тигматов — вовсе ощутил желание закинуть Леорио на малхара и поехать обратно на Форпост, потому что если они не покинут Тигмат, то пустят их на благо поселения: расширять генетическое разнообразие и бороться с вырождением.       Утешало лишь то, что тигматы, как и аруканцы, имели ряд ритуалов и правил, которые строго соблюдали. И если аруканцы могли отклоняться от своих устоев, если это могло принести пользу, то вот тигматы в этом плане были закостенелыми консерваторами, и, прежде чем что-то делать — убивали уйму времени на свои традиции. Да и как сказал Вадор: из-за того, что они теряют человеческий облик, у них сформировалось что-то вроде культа вокруг человеческого облика, что казалось крайне противоречивым из-за нападения на представителей этого самого человечества.       Обдумывая услышанное, Леорио не покидало беспокойство, словно они лезут в пасть к тигру. Всё говорило о том, что не надо этого делать, слишком опасно, но она попросту не видела иного выбора, ведь иначе это означало бросить похищенных.       — Раз они возвели человеческий облик в культ, то почему напали? — Задался вопросом Золдик, также посчитавший нелогичным этот факт.       — Длительная изоляция, право сильного и… Возможно, страх перемен и потеря стабильности. — Вздохнула Леорио, лишь частично понимая, что и почему произошло. Вот вроде и знает последовательность событий, в курсе некоторых особенностей культуры тигматов и возможных причин их поступков, но в голове всё равно не укладывалось, ведь можно было всё решить миром. Это противостояние не было выгодным ни одной из сторон, особенно в долгосрочной перспективе.       — Ну аруканцы же нормальные. — Фыркнул убийца, и аруканцы тут же загалдели, требуя даже не сметь сравнивать их и тигматов, и стихли, только когда Вадор на них шикнул.       — Мы чаще встречали людей из ваших земель. Нас больше. — Аруканец чуть нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Леса. Жить лучше. Удобно.       — Тогда почему они не перебрались из своей пустыни тоже в леса, ближе к побережью? Места и пропитания явно хватило бы всем. — Хмыкнул Золдик.       — Это их дом, и если они так привержены традициям… Они его не покинут.       — Глупо. — Хмыкнул парень, не понимая такой проблемы. Он вот из дома с радостью свалил, да и окружающие его люди на одном месте не задерживаются. Леорио переубеждать его не стала, лишь слегка улыбнулась. Он был ещё слишком юн и имел не самый лучший опыт обретения дома, чтобы бояться его потерять. Вадор и другие аруканцы лишь переглянулись, не разделяя точку зрения убийцы — каждый из них за свой родной дом готов был бороться до последнего. — И даже если не хотят уходить, до Арукана они вполне в состоянии добраться, могли бы сотрудничать.       — Вот ещё, якшаться с этим отродьем… — Скривился один из аруканцев, и другие его поддержали. Киллуа лишь удивлённо на них глянул, не поняв слов, но прекрасно уловив презрительный тон.       — Ладно, хватит на сегодня. Ложитесь спать. Я буду первым патрулировать. Смена по оговорённой очереди. — Решил закончить на этом Вадор, не желая потом успокаивать разошедшихся собратьев. За долгие годы неприязнь и напряжение между Аруканом и Тигматом лишь укреплялась, пусть и не приводила к конфронтации, пока что держась на иллюзии мира, но вот после нападения на Форпост даже этот хрупкий мир мог рухнуть. Может, не сразу, может, лет через десять, но кто знает, что произойдёт, если тигматы наберут силу за счёт похищения людей, там может и не побоятся на Арукан напасть, и он, как будущий вождь, просто обязан это предотвратить.       Спорить с Вадором никто не стал и, притушив костёр, легли отдыхать. Киллуа привычно устроился рядом с Леорио, а она и не возражала — всё равно бессмысленно, да и так было спокойней. Аруканцы на такую близость в большинстве похихикали, и лишь некоторые недовольно закатили глаза, но промолчали — явно была проведена беседа, итогами которой стало то, что недовольные отсутствием брака Вадора и Леорио притихли. Зато теперь они с явным интересом наблюдали за ней и Киллуа, пытаясь понять, чем же он лучше их будущего вождя.       В Арукан они прибыли на четвёртые сутки размеренного пути. Могли и за трое, как уже однажды делали, и Леорио обсуждала эту возможность с Вадором, но он сказал, что лучше поберечь малхаров, поскольку путь в Тигмат неблизкий и его часть пролегает через пустыню, а это равносильно «голодному бегу», и раньше времени лучше не истощать животное. К тому же, они всё равно не нагонят тигматов, даже если прямо сейчас отправятся за ними.       Уже пересекая границу Арукана, Леорио ощутила, как внутри всё сжалось. Ей не впервой просить о помощи, но именно сейчас было страшно. Прошлый раз, если бы ей отказали, это не подвергло бы ничью жизнь опасности, но сейчас… Сейчас цена слишком высока.       Потратив немного времени на то, чтобы занести вещи к палаткам — Киллуа был очень недоволен, что Леорио останется ночевать не с ним, а в доме для женщин — они первым делом отправились к Аттару.       — Вадор уже всё рассказал мне. — Накрывая на стол, спокойно произнёс старик, когда гости уселись за стол. — Набрался у охотников дурного нрава…       — Мы договорились только о сопровождении. — Тихо произносит Леорио, словно оправдываясь, и под насмешливым взглядом аруканца опускает взгляд в тарелку с супом. Сидящий рядом Киллуа молчит. Казалось бы, вот он, шанс — Аттару не в восторге от этой затеи, можно попытаться отговорить Леорио лезть в самое пекло, но почему-то слова старика злят и его.       — Считаешь, этот ребёнок бросит вас? — Хмыкнул Аттару, взявшись ломать лепёшку на части. — Он упрямый и ответственный, если за что-то берётся, то доводит до конца.       — Ну так пусть сопроводит и всё. — Хмыкнул Золдик, принимая кусок лепёшки.       — Туда и обратно, верно? — Ухмыльнулся старик, и, увидев, как у охотников появилось осознание в глазах, покачал головой. — И что же он попросил взамен на свою помощь?       — Долг, — скривилась Леорио, и Киллуа уставился на неё удивлённо — он не знал об этой договорённости. Аттару, услышав ответ, гулко расхохотался. — Весь в вас.       — Конечно, я ведь его воспитанием занимался. — Весело хмыкнул старик, довольный тем, что внук начинает мыслить, как будущий вождь, хотя то, что мальчишка не взял с Леорио клятву на ауре — было промахом. — А тебе бы научиться не разбрасываться обещаниями. Не все так великодушны.       — Знаю. — Вздохнула девушка, уже чувствуя, как в Золдике закипает негодование, а значит, потом он всё ей выскажет, если раньше не сорвётся. — Но сейчас лучше дайте совет, пожалуйста.       Старый аруканец хмыкнул и не спеша приступил к еде. Леорио требовать мгновенного ответа не стала и тоже принялась есть, пока Киллуа хмуро уставился в тарелку и пытался понять, на чьей же стороне Аттару. Трапеза проходила в тишине до тех пор, пока старик не отложил ложку.       — Что ты собираешься предложить Тигмату? — Слишком спокойно спросил мужчина, и охотники замерли. Вопрос, который мучил Паладинайт с того момента, как она решила вернуть похищенных. Вопрос, на который у неё не было ответа.       Киллуа глянул на подругу, а она подняла взгляд на Аттару.       Видя замешательство девушки, старик тяжело вздохнул, ничуть не удивлённый, что она не продумала этот момент. Да и ей банально нечего предложить тигматам.       — Что ж, значит, условия будет выдвигать Тигмат… — Аттару задумчиво провёл рукой по бороде. — Плохо…       — Раз так, тогда идти нельзя? — Осторожно уточнил Золдик, пытаясь не выдать, что ему эта идея нравится, по крайней мере, как повод оставить Леорио в Арукане.       — Киллуа… — Вздохнула врач, ощутив эмоции подростка.       — Всё зависит от того, что они потребуют. Что-то равноценное, причём за каждого похищенного… Сможешь потянуть?       Паладинайт сжала ложку, прежде чем отложить. Слова Аттару били по больному — она уже думала, возможно ли вообще помочь всем, и это наводило не на лучшие воспоминания о том, как она игнорировала раненых и нуждающихся в помощи во время нападения. Вновь повторять подобное очень не хотелось, но всё вело к тому, что опять придётся выбирать. Приоритетом для неё, конечно, является Гон, лишь после него Ваббл и Зуши, а уже за ними все остальные.       — Трое. — Неохотно произнесла Леорио и опустила взгляд. — В приоритете трое, остальные по возможности.       — Ожидаемо. Ваши друзья, верно?       — Да. — Согласился Киллуа, видя, что Леорио не по себе. Слишком мягкосердечная.       — Тогда ни в коем случае нельзя дать им об этом узнать.       — Уже знают… — Несчастно протянула Паладинайт. — О Ваббл уж точно. И отказались от попытки договориться. Они не заинтересованы в сотрудничестве.       — Они не заинтересованы в сотрудничестве на ваших условиях. И разговор лучше вести со жрецами, они управляют Тигматом, а не просто выполняют приказы. Но у них есть преимущество перед вами, поэтому условия будут выставлять максимально выгодные для них.       — Ага, если вообще согласятся выслушать… — Вздохнула Леорио.       — Они обязаны выслушать Ашур. — Хмыкнул Аттару.       — Вот именно, что только выслушать. — Буркнула девушка, сомневаясь в том, что этот статус вообще будут учитывать, ведь как просто дали его, так могут легко и пренебречь.       — Похоже, придётся силой забирать Гона, Зуши и Ваббл. — Хмыкнул Золдик, нервно постукивая ногой и хмурясь.       — Одного я тебя не отпущу. — Цыкнула врач, понимая, к чему он клонит.       — Успокойтесь. Вы никуда не пойдёте, пока вождь не даст добро на такое дальнее путешествие.       Оба охотника притихли, опасаясь спорить со стариком. Аттару, оценив их покладистость, удовлетворённо хмыкнул и принялся собирать посуду со стола.       — Отдохните пока что. Когда будет собрание старейшин, вам сообщат. — Произнеся это, старик ушёл на кухню.       — Никакой самодеятельности, поняла? — Раздражённо зашипел Золдик, повернувшись к подруге. — От меня ни-на-шаг. И что это за долг? Во что ты опять вляпалась, а?       — Тише, ничего такого. — Поспешила успокоить его Леорио.       — У тебя всегда ничего такого, а на деле…       — Ну хватит уже ворчать, всё же нормально.       Киллуа тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Беспокойство пожирало его изнутри, порождая раздражение, но худшее, что даже спорить с Леорио было невозможно. Каким-то образом она все его разумные доводы превращала в детский лепет и не воспринимала серьёзно, словно он по-прежнему для неё ребёнок, хотя это совсем не так.       — Хватит уже подвергать себя опасности. Иначе я… Свихнусь.       — Киллуа… — На выдохе произнесла врач, пытаясь подобрать слова. — Пойми же ты, я не могу оставить Гона.       «А я могу», — проскочила сухая мысль в голове парня. Ради неё он бы и весь мир бросил, только вот ей это не нужно.       Золдик ничего не ответил, только кивнул, а Леорио этого было достаточно.       Собрание старейшин Арукана созвали поздно вечером в доме вождя. Оно было шумным, много кто возмущался, Леорио даже слова толком сказать не успевала, как её тут же перебивали, и в итоге всё свелось к тому, что от её лица говорил Вадор — его хоть как-то слушали, и, в конце концов, согласились с его главным доводом — нельзя допустить, чтобы Тигмат бесконтрольно наращивал силу и ощутил вседозволенность.       Когда все более-менее пришли к единому решению и стихли, окончательное слово произнёс вождь.       — Арукан окажет поддержку. — Лигур поднялся со своего места и осмотрел всех собравшихся, отмечая, какие недовольные лица скривили некоторые из старейшин. Зато Дамара и Аттару ухмылялись, явно довольные развлечением. Самой недовольной, пожалуй, была Шарод — супруга вождя и мать Вадора, она с явным раздражением сверлила взглядом Леорио и Киллуа. — Вадор, отберёшь трёх лучших воинов и сопроводишь до Тигмата. Взамен, — Лигур перевёл взгляд на Леорио. — то, что затребует Тигмат, Форпост обязуется также предоставить и Арукану.       Леорио напряглась. Сейчас у неё не было полномочий принимать какие-либо решения от лица Форпоста, и заверить аруканцев в том, что их требование будет выполнено — было бы ложью, но и отказать она не могла.       — Я понимаю, почему вы это требуете, — поднявшись со своего места, начала Леорио, уже ожидая, что её перебьют, но на сей раз все молчали. — Но на данный момент у меня нет полномочий решать такие вопросы, однако, я могу гарантировать, что требование Тигмата и Арукана будет передано и рассмотрено на равноправных позициях. — Она старалась сохранить уверенный и спокойный вид, чувствуя на себе внимательные взгляды.       — Удобно, помощь сейчас, а плата потом? Не кажется, что ты стала просить слишком часто и слишком много? — Первой нарушила молчание Шарод, высказав-таки своё недовольство. Леорио не так часто с ней пересекалась, и раньше такой неприязни не было.       — Вы правы, я прошу много, но, как и говорили — в будущем может коснуться всех нас. Тигмат уже не придерживается каких-либо рамок, берёт то, что пожелает, и, если так продолжится, то в дальнейшем вовсе обсуждать будет нечего. Либо мы найдём способ договориться сейчас, либо последствия будут необратимы для всех нас.       — Арукан долгое время сосуществовал с Тигматом на этих землях, но вы…       — Шарод, хватит. — Прервал невестку Аттару и поднялся со своего места. Её негодование по поводу того, что в это втянут её единственный сын, было слишком очевидно. — Впервые за это же время на наших землях столько людей. И мы обязались поддерживать и защищать их. Один раз мы уже подвели их, и да, мы помогаем восстановить Форпост, но также должны не допустить повторения нападения, и это может быть хорошей возможностью укрепить связь.       Киллуа, сидящий рядом с Леорио, молча слушал, раздражаясь от того, что понимает лишь обрывки разговора и никак не может повлиять, но даже этого хватало, чтобы уловить главное: всё идёт не так гладко, как хотелось бы. И всё же, Леорио держалась. Не отступала, не срывалась, не давала себя сбить, хотя аруканцы гораздо сильнее, опытнее и знают гораздо больше, чем показывают. Но она продолжала говорить с ними, цепляясь за их же слова, выворачивая разговор так, как ей нужно.       Это бесило. И одновременно цепляло сильнее, чем хотелось признавать.       Он бы так не смог. Либо продавил бы, либо сорвался, либо вышел из игры, не доведя до конца. А она — дожимала, не силой, а словами.       — Аттару прав. — Вмешалась Дамара, и все тут же стихли. Она даже не вставала, чтобы привлечь внимание, и голос не повысила. И именно сейчас Леорио испугалась. Эта старуха пугала до дрожи и, как обычно, скрывала в её присутствии ауру, не позволяя ничего считывать и оставаясь непредсказуемой и опасной. Любое её слово могло переломить исход ситуации. — Мы уже выяснили причины и последствия. Но даже так — Арукан выстоит. У Тигмата уйдёт несколько десятилетий, чтобы стать опасным. За это время мы можем пойти тем же путём, что и они, и также стать сильнее. Гораздо сильнее Тигмата.       Леорио похолодела и ощутила, как подгибаются колени, но устояла. Должна устоять во что бы то ни стало, должна доказать, что всё не бессмысленно. Должна удержать Арукан в прежней позиции, иначе Форпост попросту разберут на части.       Киллуа тоже напрягся, он помнил, как старейшина парой фраз решила судьбу Сарда, и никто не возразил. Сейчас ситуация повторялась, но была масштабней.       — Однако, — продолжила женщина, ничуть не беспокоясь о тяжести своих слов, и отпустила ауру, перестав скрывать её. — Мы ведь не дикари.       Леорио тяжело задышала и схватилась за плечо Киллуа, чтобы устоять, стоило ощутить, как её придавило насмешливым взглядом и эмоциями, полными веселья. Дамара издевалась, веселилась, развлекалась. Для неё вся эта ситуация была слишком простой и совершенно не имела веса, в то время как для девушки всё было наоборот.       — Леорио? — Тихо позвал Золдик, мгновенно уловив перемены, но подруга мотнула головой и отпустила его, пытаясь вновь собраться.       — Тогда что ты предлагаешь? — Нахмурился Лигур. Любовь Дамары к различным развлечениям ему была хорошо знакома, но сейчас была не та ситуация, чтобы забавляться.       — Вадор, — обратилась старейшина к аруканцу, хитро улыбаясь. — Ты будущий вождь. Скажи, что ты задумал?       Все тут же взглянули на парня, ожидая ответа.       Вадор молчал недолго, обдумывая формулировку своего ответа. За те годы, что он наблюдал за взаимодействием Арукана с Тигматом и Форпостом, он прекрасно усвоил, что сотрудничество — лучший из вариантов для достижения целей. Напряжение между Аруканом и Тигматом рано или поздно должно было привести к открытому конфликту, и Форпост стал катализатором — они напали. И все осознают, что дальше будет только хуже. Когда на собрании в Форпосте обсуждали нападение, Леорио рассказала всё в деталях и передала их слова о том, что они придут забрать ещё, считая это своим правом. Это опасно. Он это понимал. И понимал то, что именно ему придётся разбираться с последствиями, как следующему вождю. Так не лучше ли взять ситуацию под контроль как можно раньше?       — Я хочу заключить союз с Тигматом. — Одна фраза аруканца подняла такой гвалт, что Киллуа поморщился и вслед за Леорио скрыл ауру, лишь бы не чувствовать давления. Многолетний конфликт Тигмата и Арукана, презрение и ненависть, копившаяся годами, вспыхнули словно пожар.       — Уходите, дальше мы разберёмся сами, — тихо произнёс Аттару, ненавязчиво подталкивая охотников к выходу из дома вождя. Леорио и Киллуа спорить не стали, но, уже выходя из дома, она всё же оглянулась.       Дамара улыбалась им вслед.       Ощущение, что её обвели вокруг пальца, тяжёлым камнем осело в груди Леорио. Всё пошло не так, как она планировала. От неё вообще ничего не зависело, она была лишь… Поводом?       — Леорио, — тихо позвал Киллуа, когда они оказались на улице, и сжал её ладонь в своей. — Ты как?       — Нормально. Идём. Я… Хочу отдохнуть. — Слишком спокойно отозвалась Леорио, привычно пытаясь не доставлять проблем, пытаясь справится самостоятельно, хотя внутри всё сжималось от ощущения собственной беспомощности там, где она хоть что-то умела, сильно ударило. Всё же одно дело — помочь своим союзникам, и совсем другое — наладить союз с врагом. Совсем разные весовые категории.       Киллуа нахмурился. Ему не нравилось то, что он многого не понял из разговора, а уж то, как Леорио попросту отодвинули в сторону, и вовсе зародила раздражение. И ему бы порадоваться — вероятность того, что она не отправится в Тигмат возросла, но то, какой сломленной она выглядела… Он ненавидел это. И ненавидел себя за то, что совсем никак не мог её поддержать.       — Сегодня останешься со мной. — Категорично заявил Золдик и потянул подругу к палаткам охотников, желая увести. Подальше от этого места, от этих людей, от разговоров, которые он не может контролировать. Туда, где хотя бы это — в его руках. Где он может сделать хоть что-то.       Пусть даже просто не выпускать её из поля зрения.       Только уже на подходе к палаткам, заметил: слишком тихо.       Когда они уходили, те охотники, что были в поселении — вели себя довольно активно, но напряжённая тишина, повисшая прямо сейчас моментально, давала понять — что-то изменилось.       Долго причину искать не потребовалось — у костра сидели две хорошо знакомые фигуры.       Из своей экспедиции вернулись Хисока и Иллуми.