Выше звезд и до самого дна

На следующий день к рифу прибило большой косяк хищной скриги. После таких наплывов риф пустел и не досчитывался многих своих обитателей: прожорливая скрига сметала всё на своем пути и не брезговала ни водорослями, ни рачками, ни мелкой рыбешкой. Впрочем, рифовые на'ви не унывали. И точно не собирались голодать: с самого утра вся деревня отправилась вылавливали эту самую скригу и заготавливать впрок. — Ну и зачем нам столько рыбы, — заныла Тук, которой быстро надоело резать колючие плавники. Все взрослые работали на рифе с сетями и ловушками, тащили скригу из океана. Детям же досталась работа на берегу. — Нам столько ни за что не съесть! — Вот придет сезон больших волн, тогда и узнаешь — засмеялась Цирея. Она вытащила из огромной кучи крупную рыбину, еще живую и тяжело разевающую зубастую пасть, и ловко обезглавила. — Больших волн? — встрепенулась сестренка и подобрать к подруге поближе, рассчитывая на интересную историю. — О да, огромных, — встрял Ротто, драматично подняв руки. — Выше рифа, выше деревьев. Они приходят и с севера, и с юга. Старейшины умеют читать знаки и знают заранее, когда нужно готовиться. — А при чём тут сушеная рыба? — спросил Ло’ак, разрезая брюхо своей рыбины и брезгливо выковыривая потроха. — В море становится слишком опасно. Нельзя охотиться. Поэтому мы делаем запасы. Нетейам понятия не имел, сколько рыбы было нужно, чтобы прокормить целую деревню. Сейчас от грядущей перспективы грызть сушенное рыбье мясо его воротило. Он не привык к такой еде. Сидевший напротив Аонунг вытянул затекшую ногу и будто невзначай задел его пяткой. Нетейам чуть отодвинулся. Место прикосновения будто саднило. Вчера в пещере он очнулся, когда вода уже подступала к их спинам. Раньше он бы ни за что не уснул в присутствии чужака. Но рядом с Аонунгом привычная осторожность дала сбой. Притупилась. Он поймал тяжелый взгляд Аонунга, зацепился, но тот тут же испуганно отвёл свой, снова сосредоточился на рыбе. Ловкие руки споро разделывали серебристую тушку. Вчера эти руки его касались. Нетейам никому не позволил бы так к себе прикасаться. Сломал бы руку. Избил. Но в то же время ладонь Аонунга, ее нежный цвет и длинные пальцы… Он представил, что эта рука может пробраться к нему между бедрами, а после сжать. Не особо умело, не особо правильно, но так приятно… Нетейам сгорбился и отвернул лицо, чтобы никто не догадался, какие мысли вертятся в его голове. — Несколько лет назад с севера пришли просто гигантские волны, — вспомнила между тем Цирея. — Дождь лил много дней, не переставая. И ветер был настолько сильным, что нам пришлось оставить деревню и укрыться в пещерах, — она махнула в сторону центра острова, где возвышалось несколько каменных пиков. — Звучит опасно, — протянул Ло’ак. — Как после шторма дома могут устоять? — Волны обычно приходят с обратной стороны острова, — поделился Ротто. — Помните скалу и высокий обрыв? Это всё большие волны сделали. — Какой кошмар. — Но зато они много всего интересно выносят на тот берег! Гигантских кальмаров, большие ракушки с жемчужинами-первенцами, куски вулканической пемзы. — А помните тело налютсы? — О да, — Аонунг показал на клык в своем ожерелье. Острый зуб выглядел угрожающе. Наверняка этот налютса в два счета мог разорвать зазевавшегося нави. Мысли скакнули, Нетейам отвлекся от ожерелья. Проследил за полосами на груди Аонунга, опустился ниже. Вчера он всего этого касался. Вчера они гладили друг друга, и целовались, и трогали в самых тайных местах. Внизу живота щекотно повело. Неужели случившееся было правдой? Он поднял взгляд и снова наткнулся на ответный. Аонунг испуганно прижал уши и отвернулся. — В прошлом году вынесло обломки железного корабля, — ребята продолжали обсуждать волны. — Но мы от них сразу избавились. Решили не связываться с небесными людьми. — А вот от жемчужин избавляться не стали, — засмеялся Ротто. — Держу пари, вы таких еще не видели! Они темного цвета, почти черные и очень ценные! — Почему? — Потому что редкие. Первые по ценности. — Они созревают только в очень горячей воде, — пояснила Цирея. — Там дальше на севере, на дне океана есть разломы и подводные вулканы. Очень опасное место. Самые смелые на’ви отправляются туда, чтобы добыть такие жемчужины-первенцы для своих любимых. — Зачем? — Самый лучший подарок, — Цирея мечтательно прикрыла глаза. — Сильный амулет. — Но те, кто не хочет свариться заживо, — перебил Ротто, — просто ждут сезона больших волн. И счастливчики находят раковины прямо у себя под ногами. Аонунг презрительно фыркнул, а потом снова посмотрел на Нетейама, будто пытаясь понять, что тот думает о халявщиках. Нетейам ничего не думал. Просто хотел снова остаться с ним наедине. Разговор прервал Тоновари, который с группой мужчин принес еще несколько полных корзин трепыхающейся скриги. Руки всех на’ви покрывали ссадины и порезы: острозубая скрига не желала сдаваться без боя. — Аонунг, ты тоже вырастешь таким здоровенным, как Оло’эйктан? — спросил Нетейам, когда взрослые ушли. Тоновари был выше всех в племени, заметно шире в плечах. Даже отцу приходилось поднимать голову, чтобы говорить с вождем. — Конечно, — хвастливо согласился Аонунг. — Стану еще больше. Стану самым высоким и самым сильным. — Мой отец победит его в бою, — зачем-то встрял Ло’ак, на что рифовые недоверчиво зафыркали. Впрочем, Нетейам с братом молча согласился. Он видел отца на охоте, а после в стычках с небесными людьми. Отец умел драться так, как никто другой. — Ты просто не видел, как мой одним ударом копья пробивает щит из раковины. — Зачем кому-то раковины бить, — не поняла Кири, но Аонунг ее проигнорировал и еще раз хвастливо заявил: — Мой отец — самый могучий в племени. А мать — самая красивая. — Больше нет, — опять вмешался Ло’ак. — Ты серьезно хочешь поспорить, чья мать красивее? — развеселился Аонунг, на что Ло’ак вдруг замялся, поджал уши. — Нет. Я просто… — брат потупил взгляд и с трудом выдавил: — Говорил о ее дочери. Рядом прыснули, Цирея смущенно захлопала ресницами. И только теперь Нетейам понял, почему никому нет дела до их переглядываний с Аонунгом. Ведь рядом разворачивалась драма поинтереснее. Цирея польщенно улыбалась, прикрывая ладонью рот. А пылающий брат будто не слышал смешков и преувеличенно усердно потрошил свою рыбину. Нетейам посмотрел на смеющегося Аонунга. Они снова сцепились взглядами. Аонунг замер, явно потеряв нить разговора. Стало совсем невмоготу. — Ай, — Нетейам потряс рукой и показал всем длинный порез у большого пальца. На ладони собралась капля крови, скатилась, упала в песок. — Вот незадача. Рядом заохали и зашипели. Нетейам посмотрел на Аонунга. — Пойду перевяжу. — Я помогу, — тот тут же поднялся на ноги. Их провожали возмущенными выкриками. Но Нетейаму было глубоко плевать на то, что его станут считать лентяем. Сейчас его интересовал лишь семенящий рядом парень и скорая возможность уединиться. Они набросились друг на друга сразу же, как только переступили порог шатра. Нетейам затолкал Аонунга в дальний угол, не прекращая жадно целовать. Но даже этих яростных поцелуев казалось мало, они не утоляли жажду, а только распаляли ее. О порезе они даже не вспомнили. В этот момент не было ничего важнее их новой ошеломительной близости. — Ой! — громкий вскрик в миг разрушил эту иллюзию. Нетейам резко оттолкнул Аонунга. Голову повело, он прикрыл ладонью распухшие губы. У входа стояла Кири, широко распахнув изумленные глаза. Они с Аонунгом быстро переглянулись, у Нетейама подхватило нутро от осознания, что они попались. — Кири, — он шагнул было вперед, но та уже справилась с собой и вошла. — Что здесь происходит? Он не знал, как объяснить. И снова беспомощно посмотрел на Аонунга. Тот гораздо быстрее пришел в себя. Аонунг расслабленно откинул голову и вальяжно подошел к сестре. — Ты же никому не скажешь, правда? — спросил он, неприятно улыбаясь. Кири испуганно присела. Аонунг навис над ней и почти ласково пропел: — Лучше бы тебе помалкивать. Он еще немного постоял и грубовато взъерошил ей волосы напоследок, а потом просто вышел из шатра. Даже не взглянув на Нетейама. Кири обернулась ему вслед, проводила взглядом. — Ты зачем пришла? — получилось грубее, чем следовало. Нетейам вытер губы, встряхнулся, пытаясь сбросить с себя чувство досады и стыда. — Вас долго не было, — Кири виновато прижала уши. — Решила проверить, всё ли в порядке. — Проверила? — Брат… — сестра осеклась и перешла на шепот. — Ты и Аонунг… — Это ничего не значит! — перебил ее Нетейам. Он не хотел выслушивать нотации. — Но как же… — Это не твое дело! — Он вдруг понял, что перегибает палку. В глазах Кири проступили слёзы. — Прости, — он подошел к сестре и осторожно взял ее за руки. — Ты не должна переживать. Это просто глупости. Ерунда. — Просто ты и он… — Кири, тебе не стоит об этом волноваться. Сестра затрясла головой, отказываясь. А после сама обхватила его за плечи, приблизившись, и строго и четко проговорила: — Аонунг — сын вождя. Не иди у него на поводу. Не позволяй ему принуждать тебя. Нетейам закатил глаза. Как будто Аонунг был зачинщиком… — Всё в порядке, — как можно увереннее проговорил Нетейам. Кири кисло улыбнулась, не веря, и он еще раз попросил: — Не говори никому. — Зачем эти тайны? — Аонунг — сын вождя, — повторил за ней Нетейам. — Сейчас всё это — просто игра. Не всерьез. Ни он, ни я ни на что не претендуем. Это просто так. Глупости. — Ты уверен? — Конечно, — кивнул Нетейам. — Не говори родителям. Отец расстроится.

***

— Кири ведь никому не скажет? Они сидели рядом на краю деревни, Аонунг болтал ногами в воде, отчего на поверхности разбегались волны. Скрига в этот раз надолго не задержалась, уже к вечеру косяк покинул залив. Все жители разбрелись по домам и отдыхали после утомительного дня. — Не знаю, — хоть сестра и дала обещание, Нетейам не был уверен до конца. — В последнее время она часто грустит. — Из-за чего? — Аонунг поднял голову. — Из-за меня? — С чего бы, — фыркнул Нетейам, пихая его в плечо. — Не зазнавайся. Просто у нее дома остался друг, — он вспомнил про Паука. — Кири скучает. По нему и по матери, наверное. — Матери? — удивился Аонунг и Нетейам запоздало прикусил язык. — Ага, — он неуверенно кивнул. — Ее мать… Она с Эйвой. Аонунг тяжело выдохнул. Нетейаму стало неудобно. Все-таки он многого не мог рассказать. — Родители взяли Кири еще совсем малышкой, — вспомнил он. А потом строго посмотрел на Аонунга: — Она моя семья. Моя драгоценная сестра. — Но не по крови. — Ты не должен никому рассказывать, — предупредил Нетейам. — Это не моя тайна. Я вообще не имел права болтать. — Ладно, — кивнул Аонунг. Они некоторое время помолчали. Аонунг задрал голову, будто рассматривая луны на темнеющем небосводе. — Завтра мы с парнями собираемся поохотиться за рифом. Возле скал-близнецов. Ты тоже плывешь. И Кири возьмем, ей там понравится. Ну, знаешь, разная новая рыба и вообще. — Ага, — только и смог выдавить Нетейам и тихонько сжал его ладонь.