Выше звезд и до самого дна

Нетейам чувствовал, что теряет последние остатки рассудка. Всё, чего он хотел, о чем постоянно думал, было сосредоточено в одном-единственном нави. Быстрые взгляды, короткие прикосновения, торопливые попытки укрыться в джунглях, чтобы урвать пару минут страстных поцелуев. Постоянный сладкий ужас, что их раскроют. Прилюдно Аонунг старался держать дистанцию. Нетейам тоже не подавал вида и занимался привычными делами: помогал на рыбалке, следил за Тук, развлекался с друзьями. Но время от времени что-то срабатывало, и реальность менялась. Внутри завязывалось острое и жгучее желание. И Нетейам, словно страдающий от невыносимой жажды, мог думать только о новом «глотке», что дарили губы и руки Аонунга. Так что неудивительно, что он упустил Ло’ака из виду. То, что Ло’ак исчез, стало понятно только к обеду. Нетейам пробежался по окрестностям, но ни на пляже, ни в воде брата не нашел. И следующие несколько часов ни он, ни Кири, ни местные ребята так и не смогли отыскать ни его, ни Паякана. Когда подняли взрослых, стало понятно, что никто не видел Ло’ака с самого рассвета. Паршивец то ли сам улизнул еще ночью, то ли им накануне пообедала какая-то хищная рыбина. Нетейам с ума сходил от беспокойства и вины. Но оказалось, что легкомысленный Ло’ак опять уплыл с тулкуном. Он просто развлекался, исследуя океан со своим другом, не подумав перед этим кого-нибудь предупредить. После нагоняя от отца и сурового обещания Тоновари, что так просто он в этот раз не отделается, Ло’ака отпустили. Слишком уж измученным он выглядел после целого дня в море. Впрочем, от Нетейама не укрылось, насколько легко в этот раз от Ло’ака отскакивали все нравоучения. Он явно что-то скрывал от родителей. И, стоило только им уйти от их тяжелого внимания, припёр Ло’ака к стенке. — Я был у горячих источников! — брат не стал дожидаться вопросов и сам торопливо раскрыл тайну, будто не в силах держать ее в себе. — Помнишь, нам рассказывали про подводные вулканы? Паякан знает те места, он меня отвез. Ты тоже должен это увидеть! Огонь под водой, и огромные трещины, и бурлящий газ, и… — Какого тебя туда понесло?! Это опасно! — перебил Нетейам. Он все еще злился. А еще его нервировала слишком близкая дружба брата и тулкуна. Ло’ак прижал уши, а после счастливо улыбнулся. — Я ее добыл, — прошептал брат, сияя радостью. Нетейам сердито качнул головой, и Ло’ак потянулся к мешочку на поясе, из которого вытряс в ладонь большую гладкую жемчужину темного цвета. — Это же… — Нетейам вмиг забыл о своих претензиях. — Да, да! Та самая жемчужина! Которую дарят любимым! — Для Циреи? — он мог и не спрашивать. Сам он почти не помнил тот рассказ про черные жемчужины-первенцы, слишком занят был мыслями об Аонунге. А вот брат, похоже, воспринял всё слишком серьезно. Лоак уже не мог устоять на месте и приплясывал, довольный собой. Под золотыми глазами залегли тени от усталости, изящные ладони припухли, видимо, обожжённые горячей водой. Но брат сушил зубы в блаженной улыбке, и казалось сейчас расплывется счастливой лужицей. — И когда ты собираешься?.. — Сегодня! Сейчас! — Ло’ак схватил его за руку и умоляюще выгнул брови. — Ты же пойдешь со мной? Ты же меня поддержишь? Нетейам кивнул. Он давно понял, что Ло’ак вляпался по-крупному. Он взъерошил брату волосы, приободряя. Надо же, духу, чтобы просто поговорить и признаться, ему не хватило, а вот на рискованные подвиги эта бестолочь всегда готова… Солнце клонилось к закату, в джунглях стрекотали насекомые. Рифовые бездельничали на привычном месте на пляже. Цирея сидела среди девушек и спокойно занималась плетением какого-то ремешка. Но, стоило им с Ло’аком выйти на мокрый песок, разом встрепенулась и поднялась навстречу. С другой стороны обернулся Аонунг и тоже поспешил к ним, подтягивая за собой остальных ребят. — О, вот и наша пропажа! — Цирея мягко улыбнулась и тряхнула волосами, как-то в миг став еще краше. — Где ты был? Ло’ак судорожно сглотнул и застенчиво помялся, не зная, с чего начать. Он тоже шагнул девушке навстречу, но не смог сразу справиться с волнением. — Целый день в океане, — встрял подошедший Аонунг. — Кажется, в эту синюю голову мозгов не загрузили? Или кое-кто решил переквалифицироваться в водного нави? Или под-водного? Ты что, решил акул покормить? Им там в океане нечасто перепадает… Нетейам замахал руками и знаками попросил Аонунга замолчать. Тот так послушно заткнулся, что Нетейам едва удержал смешок. Он коснулся губ и кивнул в сторону брата и Циреи, намекая. — Не исчезай так больше — попросила девушка, проигнорировав злые подначки брата. — Мы так волновались! — Прости, — едва выдавил Ло’ак. Его хвост нервно метался из стороны в сторону. Нетейам затаил дыхание. — Ты расскажешь, где был? — Да, — Ло’ак наконец встряхнулся и потянулся к мешочку. — У меня есть кое-что. Для тебя. И достал жемчужину. Всё разом замерло. Оборвались разговоры, Ло’ак и Цирея стали центром общего внимания. Нетейам переступил с ноги на ногу. С одной стороны, поступок брата был ужасно романтичным, но с другой — казался чудовищно неловким. Цирея изумленно распахнула ясные глаза. — Это… — растеряно пискнула девушка, не решаясь прикоснуться к подарку. Ло’ак немного подождал, а после сам взял ее ладонь и настойчиво вложил жемчужину. — Это для тебя, — повторил брат. Кончики его ушей забавно прижались. Ло’ак больше не улыбался и выглядел очень серьезным. — Нет, — Цирея беспомощно оглянулась на друзей. Ее рука мелко затряслась, а потом она резко сбросила жемчужину, будто та ее обожгла. Шарик тяжело упал в песок. — Да как ты смеешь!.. Цирея отступила на шаг назад. А потом внезапно размахнулась и влепила Ло’аку звонкую пощечину. Звук разбежался по пляжу. Цирея опустила голову, пряча лицо в волосах. Несколько тягостных мгновений ничего не происходило, а после девушка сорвалась и побежала. — Что… Что я сделал? — Ло’ак осторожно коснулся пострадавшей щеки и испуганно осмотрелся, прося объяснений. — Я просто хотел подарить, я же ничего такого… — Я вот думаю, — встрял Аонунг, угрожающе потирая кулак, — мне тебе сразу лицо разбить? Или ты просто идиот? — Да что я сделал?! — в панике закричал брат. — Ты что, забыл, как она называется? — Аонунг кивнул в сторону черного шарика. — Это же жемчужина-первенец, да? — И что? Вы же сами говорили, что ее дарят тем, кого очень сильно ценят… И я… — Ло’ак осекся. — Мне нельзя, да? Нельзя ее любить? Это потому что я синий? Потому что я другой? — он посмотрел на свои ладони с лишними пальцами. — Это потому что ты идиот, — заключил Аонунг, закатывая глаза. — Повторяю еще раз. Жемчужина-первенец. Мужчина дарит ее своей женщине, когда узнаёт, что в ее животе завязался первый ребенок. Нетейаму потребовалось время, чтобы осознать. Ло’ак тоже медленно соображал, его глаза стали такими же круглыми, как те жемчужины. Рядом кто-то хихикнул, и будто плотину прорвало: рифовые заржали, хватаясь за животы и тыча пальцами в разом посеревшего Лоака. — Ничего не было, — просипел в ужасе тот. — Я же не знал… Я так ее опозорил! Ничего не было! Я ее не трогал! — Ты уверен? — протянул Аонунг, на что Ло’ак сердито зашипел, а после жалобно спросил: — Что же мне теперь делать? — Беги просить прощения, — посоветовал Нетейам, едва удерживаясь от смеха. — Объяснишь ей, что ты просто необразованный лесной скаун. — После такого она еще не скоро его простит, — протянул Нетейам, когда Ло’ак подхватил жемчужину и ускакал в заросли, испуганно окликая девушку. — Цирея? — хмыкнул Аонунг и подошел ближе. — Держу пари, сестренка в восторге. — Что? — Она не такая простодушная, как может показаться, — протянул тот и тут же бессовестно сдал сестру: — Знаешь, что она сделала тем вечером, когда вы прилетели? Первым делом полезла в сундуки матери в поисках самых красивых ожерелий. — Неужели из-за Ло’ака? — развеселился Нетейам. — Кажется, у твоего ушибленного братца всё-таки есть шанс, — согласился Аонунг. — А вообще она с детства мечтала о такой жемчужине. Страшно мне завидовала и даже несколько раз мою воровала. — Твою? — Нетейам совсем растерялся. — Так, погоди. У тебя-то она откуда?! — Ты что, тоже скаун, как и Ло’ак? — рассмеялся Аонунг. — Я же говорил, жемчужину дарят к первенцу. Сначала ее хранит мать, а после рождения малыша, ему делают подвеску. — Ты старший сын, — понял наконец Нетейам. — Пойдем, покажу свою. Темный шарик оказался потертым, оцарапанным, с широким отверстием под шнурок. Но несмотря на прошедшее время, он переливался, будто тая внутри свое собственное теплое сияние. — Ты ведь тоже старший сын, — пробормотал Аонунг рядом, пока Нетейам с восхищением рассматривал бусину. — У тебя тоже должна быть такая. — В лесах не водятся моллюски, — засмеялся Нетейам. — Тогда бери мою. Нетейам удивленно вскинулся, а Аонунг уже протянул руки к его волосам и стал распускать одну из косичек. — Что ты делаешь? — Нетейам не мог поверить и даже попытался оттолкнуть навязчивые руки. — Хочу, чтобы она тебя охраняла. — От чего? — Мм, от икоты? — предположил Аонунг. — От коликов и дурного глаза? От чего еще нужно охранять младенцев? — Я уже давно не маленький. — Всё равно, — Аонунг насадил бусину и снова ловко заплел косичку. — Тебе очень идет.

***

Ло’ака, конечно, наказали. На следующее утро Тоновари объяснил, что раз уж вся деревня потратила полдня на поиски, то Ло’ак должен будет заплатить всем и каждому. И теперь жители сносили на пляж свои раковины-очаги, и Ло’ак должен был очистить каждую от копоти и грязи. Нетейам раздраженно тряхнул головой. Косички ударили по щекам, рука сама потянулась к жемчужине. Он больше не злился на брата, но помогать не собирался, и лишь на всякий случай следил за ним издали. Наказание вождя казалось слишком простым. Он вспомнил, как удивила его деревня, построенная прямо над водой. Пол под ногами казался хлипким и ненадежным, и, конечно, огонь на сухих ветках разводить ни в коем случае было нельзя. Посреди его нового дома лежала огромная перламутровая раковина, толстая и тяжелая. Им объяснили, как ей пользоваться. От огня она сама почти не нагревалась, но от готовки быстро покрылась черным налетом и огарками. И теперь все это приходилось отмывать его непутевому братцу. Гора грязных раковин все росла и росла, а стопка чистых почти нет. Ло’ак не отлынивал, и каждый раз уважительно склонял голову, когда приносили новую. Раковин скопилось столько, что брат и к вечеру бы не справился. Нетейам заметил Цирею, что вынырнула рядом из воды с охапкой чего-то упругого. Она положила добычу рядом с Ло’аком, забрала раковину, что тот оттирал, и стала показывать, как можно лучше это сделать с помощью принесенного ей коралла. Ло’ак сказал что-то резкое и отобрал раковину обратно себе. Цирея промолчала и отвернулась. Но не ушла. Осталась рядом. «Прав был Аонунг», — подумал Нетейам. Если бы Цирея злилась по-настоящему, то не стала бы проводить время рядом с обидчиком. Интересно, приняла ли она ту жемчужину? Или оставила подарок у брата? Чтобы получить ее позже, в правильный момент? Нетейам снова протянул руку и потрогал свою. Ну, ему хотя бы икота больше не грозила. Теперь-то его защищал могучий морской амулет. Как-то быстро на пляже нарисовались Кири и Тук. Младшая принялась перебирать раковины, что-то восторженно пища. Кири присела рядом с братом и принялась расспрашивать о чем-то Цирею. Вероятно, хотела знать, где обитают эти гигантские моллюски и как добывают их панцири. Наверное, и жемчужины в таких вырастают огромными. Если бы не выходка Ло’ака, Нетейам не скоро узнал бы что-то о черных жемчужинах. И Аонунг не показал бы ему свою драгоценность. Не отдал бы ее. Так легко и так щедро. Нетейам перестал перебирать волосы, тяжело выдохнул и пошел на пляж. Кири уже натирала свою раковину, завороженно слушая Цирею, которая тоже ненавязчиво принялась помогать. Тук пыталась прокатить одну по пляжу, но раковина только вязла в песке. Да и Ло’ак, видимо, успокоился и больше не огрызался. Нетейам молча оторвал себе кусок коралла-губки и взял верхнюю посудину из стопки. Ну в самом деле. Не оставлять же жителей острова без горячей еды.