Я узнаю твое имя!

В тот день время тянулось медленно: изматывало и давило на плечи, одна станция метро плавно сменялась другой, так, как бывает только во снах. Под землей как всегда было тепло, воздух изучал вагон маленькими сквозняками от окон, но в основном свистел в темном тоннеле снаружи, и это успокаивало. Мокрая туманная улица, идя по которой он спрятал нос в воротник куртки, пешеходный переход с нервно тикающим светофором — Итэр сразу включил автопилот, как только переступил порог подъезда... но стоило только колокольчику на двери звякнуть, а ореховому запаху кофе достать до рецепторов, как пелена из дымки перед глазами с несвязными мыслями пропала, словно никогда и не было. Наверное, потому что на другом конце зала был Сяо. Он спешно взбивал молоко, выполняя очередной заказ. Зал в обед загружен, очередь, видимо, только сейчас рассосалась. Протиснувшись через ряды столиков и подойдя к кассе, Итэр оперся на столешницу и улыбнулся, с жалостью посмотрев на то, как криво завязаны в хвостик темные волосы сегодня, наверное, сегодня ни продыху он не выловил. Отдав бумажный стаканчик, он как-то неловко улыбнулся девушке. Как раз подловив этот момент, когда Сяо максимально приблизился к кассе, Итэр наконец весело подмигнул: — Ты на успокоительных? Сяо как-то странно вздрогнул и резко поднял голову. Только сейчас Итэр заметил, насколько измученным бариста выглядит. Серость залегла во впадинах под глазами, а лицо было до ужасного бледным, еще больше, чем обычно, словно пленкой покрыто. — Господи, как тебя в зал вообще выпустили? — спохватился Итэр, окинув еще раз чужую фигуру обеспокоенным взглядом, чтобы быть уверенным, что ему точно не показалось. Это уже не книжный вампир, а зомби. Только же вчера вечером на тренировке было все отлично. — У тебя есть обезболивающее? Да тут не таблетка нужна, и даже не просто сон, а спячка на всю зиму! — Я могу сбегать в аптеку через дорогу. Сяо лишь вяло махнул рукой, мол, не нужно. Черный лак на ногтях снова потрескался. В последнее время он действительно все время занят, а если нет, то выделяет время на Итэра. Это… до жуткого греет душу, если быть честным. Сяо достаточно закрыт в себе, чтобы делать в свободные дни что-то грандиозное, поэтому, похоже, просто плывет по течению и общается с теми, кто рядом. Интересно, если бы не его интровертность, как бы тогда он распределял свое время? Сяо, наверное, слишком плохо знал Итэра, если думал, что это его остановит. Черта с два. – Ты к Чжуну приехал? – Нет, слушай, я и так привез тебе еду, которую ты забыл дома, чтобы ты не голодал на работе, – пылко заявил Итэр, хмурясь. – Так я мог доставку заказать… – как-то неловко протянул Сяо. Неизвестное эфемерное чувство щекотнуло легкие, заставляя коротко вдохнуть, как только Итэр резко вскинул голову, чтобы выразить свое мнение насчет покупной еды в полном объеме. И все слова пропали. Рассыпались по буквам и заблокировали дальнейшие мысли, стоило ему увидеть то, как он смутился, стыдливо опуская потемневшие от недосыпа глаза. Забавно вот что. Пусть Сяо очень ограничен в эмоциях, достаточно закрыт от внешнего мира и молчалив, чтобы это было проблемой в некоторых ситуациях, Итэр заметил некий парадокс: из-за этого всего он наоборот до трогательного искренен и робок. Как это могло сочетаться в одном человеке – животрепещущая загадка, но, как бы ни хотелось отрицать, факт. Его внешний вид, поступки всегда были кричащими и честными, получалось, что слова ему даже не были нужны. И сейчас он, до ужаса измотаннный и не способный противостоять Итэру Cяо, снова смотрел ему в глаза, только теперь не тем внимательным и цепким взглядом, а настолько расфокусированным и смиренным, что стал похожим скорее на призрака или мираж, чем на самого себя. Сейчас возьмет и рассыплется прямо тут, превратившись в горочку пыли – настолько слабым он выглядел – и это даже не шутка, что у них разница в почти четыре года! "Не досмотрел,” – почему-то крутилось в голове при виде словно уменьшившегося вдвое собеседника. Хотя, по идее, это далеко не его ответственность. – И что с тобой делать? – растерянно спросил Итэр скорее у себя, чем у Сяо. Тот ответил лишь молчанием и протяжным взглядом, что заставило Итэра закусить губу. Кажется, еще немного, и бедолага упадет. – Сколько дней ты не спал? – Семь часов сна за последние трое суток, – доложил он хрипло, облокотившись на стойку. Зеленая татуировка, которую Итэр давно выжег на внутренней стороне век, выглянула из-под закатанного до локтя рукава черного свитера, когда он подпер щеку, склоняя голову чуть ниже. – И ты сел за руль в таком состоянии? И вчера, и сегодня?! – Сяо вздрогнул и снова открыл глаза сразу, как только почувствовал легкий щелчок чужого пальца по своему лбу, – Задушил бы тебя, да лицо красивое, – продолжил он, чуть ли не шипя. – Что болит? – Все. – Все? Он заторможено кивнул. Вроде и жалко, но и забавно не меньше. Итэр наклонился вперед и пальцем указал на лицо собеседника, заставляя его медленно отстранятся от столешницы на вытянутых руках: – В ближайшее время солдатиком к врачу пойдешь, договорились? И не кури. У Итэра была феноменальная способность быстро “договариваться”, когда это нужно. Практически – просьба, теоретически – приказ. Слышится еще один разочарованный вздох, сопутствующий потоку воздуха от резко опущенной головы. – Ты как мать, Итэр. Сяо, по-видимому, совсем сдался. – А ты по-другому не понимаешь, – Они оба знают, что это всего лишь беспокойство. Он видит до сих пор не решенную проблему, соответственно, он ее начинает решать. Итэр оттолкнулся от стойки, увидев новые лица в зале, и кинул, уходя, – будешь насиловать организм сигаретами – упадешь в обморок прямо перед отцом. По виду Сяо стало ясно, что он слишком уверен в себе, чтобы поверить в страшилку. Как дитя малое. Колокольчик на двери вновь звякнул, сейчас немного глуше, чем в прошлый раз. Собственную тревожность легче форматировать в беспокойство за других – так думал Итэр. Возможно, это можно назвать перебрасыванием собственных эмоций в чужую голову. Он перескочил через дорогу, попав под начинающийся дождь, запрыгнул на крыльцо аптеки, делая один шаг на две ступеньки, оплатил и метнулся обратно. Кажется, сегодня для Итэра случайно открылась новая сторона Сяо. Да, он выглядит ужасно, ему плохо, но вместе с этим он распахивает Итэру душу, оказываясь все более живым человеком. По крайней мере, в это хочется верить. Он не просто тихий, до чертиков красивый парень его типажа на своей волне, не выдуманный шаблон. С каждым днем личность Сяо приобретает объем в сознании, который заполняет собой все больше и больше его мыслей, словно надувающийся шарик. Ладно, ему хватает того, что они живут вместе. Итэр не знает ни единой мысли Сяо насчет себя и не может проанализировать его поведение с остальными людьми. Потому что, по правде говоря, его сосед по квартире на самом не проводит с ними достаточно времени, чтобы собрать данные. Итэр решил не отвлекать Сяо от клиентов, поэтому положил рюкзак с пластиковым контейнером и таблетками около его шкафчика, отправив сообщение со всеми деталями, затем кинул телефон в карман и закатил глаза, растягивая губы в полоску. Ну, конечно. Его куртка, оставленная на столе, пахнет табаком и дешевой мятной жвачкой, вкусом, неумело пытающимся скрыть факт курения, но, наоборот, добавляющим остроты и горькости. Он исчезал очень быстро, был еле уловимым. Если бы Итэра попросили дать материальную в форму такому запаху, он бы сказал, что он острый и тонкий, как стрела, но еще тоньше. Однако в короткие сроки его трудно скрыть. Немного постояв, Итэр пошел прочь. С тех пор на неделе они почти не пересекались. Вернее, нет, они все еще жили под одной крышей, но, тем не менее, поговорить не удалось. Но, вроде бы, после того, как Итэр всунул ему в руки снотворные таблетки на первое время, Сяо стало лучше. Правда, оказалось, что он уже их использовал до этого. Ну, ничего. Они обязательно займутся Сяо, как только самому Итэру станет немного лучше. Ведь это последняя неделя перед турниром, завершающим год, что давал шанс набрать очков славы, заполучить внимание спонсоров, заработать денег и открыться новым возможностям! А чем больше спонсоров, тем их команда становится серьезнее и профессиональнее. В далеком будущем можно будет жить чисто за заработок с мест в чемпионатах. Это он, конечно, губу раскатал, но разве кто-то запрещал мечтать? Виделся он и с Венти, и с Сяо по пять раз на день, сталкиваясь в коридоре. Пришел момент, когда он захлебнулся своей тревожностью, подавился как назойливой рыбной костью. Постоянная паника лишь иногда приглушалась теплом от чувства, засевшего глубоко в его груди, и трогаемого только тогда, когда он вспоминал о темных глазах, ровном носе, бардаке на голове и, как думалось, полном порядке в ней же. Образ Сяо всегда был с ним, не давал сосредоточиться полностью ни на одной задаче. Это пытка, сильно растянутая, но отчего-то приятная. Он проводил стримы каждый день в качестве отдыха от постоянной работы. Закон каждого студента “делай все в последнюю минуту” как всегда сработал. Правда не все так плохо – Итэр регулярно практиковался и раньше, иначе бы у него не было такого высокого рейтинга, все знает, все умеет, просто сейчас сходит с ума. В свою очередь, он отдавал себе отчет, что крыша немного, но начала ехать. Если и приходилось отвлекаться, то только на естественные нужды, к сожалению, они есть у каждого человека. С Сяо они встречались за соседними компьютерами, где-то к среде он и вовсе перестал брать смены в кафе. Смотря за отточенными движениями Сяо, Итэр лишь подгонял себя. Нужно лучше. Точнее. Быстрее. Сейчас это важно. На учебу времени совсем не осталось. Проще говоря, он на нее наплевал еще сильнее, чем до этого момента. Сяо, смотря на лицо Итэра в голубоватом свечении монитора и наушниках, четко раздающего команды каким-то бедолагам, зашедшим просто сыграть вечером многопользовательский матч и как следует поссориться между собой, лишь качал головой и обволакивал жалостливым взглядом. Струнка за натянутой до предела стрункой лопались нервы. Но все-таки Сяо нужно отдать должное: даже находясь в своей комнате, в которой и находились их мониторы, он терпеливо не обращал внимания на крики Итэра, лишь в особо горячие моменты ухмылялся (заметилось это только однажды), иногда отрывался от телефона и издалека заинтересованно смотрел на матч из-за чужого плеча. Под его взглядом Итэр как-то резко успокаивался. Вот есть тип людей, что действуют как успокоительное, его объект обожания, наверное, как раз из таких. В конце концов, на стримах хотелось просто сдохнуть, поэтому он проводил их по более спокойной программе, чем обычно. О жизни не хотелось разговаривать от слова совсем, чтобы не начать бесконечно жаловаться на плохое самочувствие, поэтому он старался и не делать большой смысловой нагрузки, но и не сидеть молча, поэтому каждый день делал что-то абстрактное на просторах интернета, потому что от игр уже тошнило. Еще немного, и он загнется. Сам того не заметив, Итэр начал расходовать общие запасы лапши быстрого приготовления, в целом, остальные тоже это подцепили, поэтому он суммарно в день он находился на кухне около получаса: налить себе чай и сделать один глоток, смотря в стену обреченным взглядом, заварить всем по порции будущего гастрита, ведь как только он выходил в коридор, образовывалась цепная реакция, и квартира оживала, ведь все сразу просили приготовить и им. Курили они много. Порой Итэр пинал по всему полу ногами пустые пачки, упавшие со стола. Квартира, изначально сдаваемая для “не курящих”, пропахла едким запахом всего, что могло подпаливаться и греться. Иногда Итэр думал, что просто привык и не замечает искусственный туман в комнатах, но потом приходил к выводу, что просто сходит с ума от галлюцинаций. Так бы Итэр и сгнил, все работая и работая, если бы раз за все дни его со всей наглостью не оторвал от кресла Венти. — Итэр, вставай, нам надо в магазин! Ты платишь, потому что не готовишь. Ничего подобного! Даже будучи занятым мелкими делами по дому, он и до этого часто платил за прочие расходы, кроме аренды. Итэр тогда медленно оторвал глаза от экрана, пустым взглядом смотря куда-то сквозь лицо своего соседа. — Возьми мою карту, — отозвался он, лениво передвигая языком. Настолько медленно и беспомощно, что аж неуважительно. Хотя о каком уважении можно говорить при общении с этим человеком? Венти сам не слышал о приличии. — Не-е-ет! — Венти схватился за чужую руку своими двумя и потянул на себя так сильно, что Итэр не только моментально встал на обе ноги, но и имел шанс полететь дальше и повалиться на него сверху. Посчастливилось же жить именно здесь. Пошатнувшись, Итэр сдул челку с лица не с первого раза: — Что нам нужно? — Сигареты. — Ну, конечно, — Итэр вздохнул и цокнул языком. — А что за вопросы? Ты вообще видел холодильник прежде, чем спрашивать глупости? Итэр отрицательно мотнул головой, легко поддался, когда Венти потянул его дальше, ко входной двери. В дверях они встретились с Сяо, который молча проводил их недоуменным взглядом. — Тогда советую посмотреть, – зашипел Венти. На улице было холодно. Зимний порывистый ветер дул прямо в лицо и заставлял прикрывать глаза. Венти семенил спереди по снегу, удивительно, что осадки когда-то успели выпасть, еще и в таком количестве, а Итэр даже не заметил. Оценивающий взгляд мимолетно проскользнул сначала по тонким тканевым кроссовкам, загребающим слой снега, потом остановился на зажатой в зубах сигарете. Они просто молча шли и ритмично шуршали куртками. Неосознанно улыбнувшись, Итэр подумал, как же по-подростковому выглядят две крашеные косички, сбавляя Венти лет десять от возраста, если не больше. – Тебя еще не принимали за проблемного подростка? Венти, останавливаясь на секунду, блаженно выдохнул облачко дыма. – Это делают каждый раз, как только я выхожу из дома, – он тоже улыбнулся. Венти самый улыбчивый человек в его жизни. На какое-то время между ними повисла комфортная тишина. Она никогда не ощущалась грузом рядом с ним. Венти просто курил, а Итэр смотрел и плелся следом. Что-то ностальгическое, тяжелое, давно не трогаемое и успевшее залечь на дно, ударило в живот, перекрывая доступ к кислороду, но Итэр предпочел игнорировать, как делал и до этого. В детстве зимы были снежными… – Слушай, а если татуировку набить? Во-о-от здесь, например, – он показал большим пальцем на спину. – Нет, молю, ты будешь выглядеть как сбежавший из детской колонии преступник! – За что посадили? – сощурив глаза поинтересовался Венти. – За неземную красоту? Он высунул кончик языка, прикусывая его зубами. – Успокаивай себя. За храп по ночам. – Итэр раздумывал над тем, чтобы не язвить, благо, это длилось достаточно недолго, чтобы выплюнуть первое, что пришло на ум. Он пять дней кричал преимущественно оскорбления в микрофон! Возможно, этого времени достаточно, чтобы разучиться нормально разговаривать. – В себя поверил? – Венти вскинул одну бровь и выразительно посмотрел на собеседника, так, будто это самая что ни на есть подлая клевета. Его косвенно назвали стариком, хотя, кто знает, додумался ли он. – Напомнить, кто недавно две тарелки разбил? Мы разоримся с тобой! – Не можешь смириться с правдой? – ответно переглянулся Итэр. – А ты? Отлично вот что: Венти тоже каждый день кричит оскорбления в микрофон, причем, намного профессиональнее и доходчивее, чем Итэр, поэтому они в одной лодке. Игра в гляделки резко прекратилась, когда смех Итэра первым вырвался из его грудной клетки вместе с горячим паром, впоследствии заражая весельем и друга. Венти – это Венти. С ним можно все. Они так давно не говорили о чем-то хоть немного наделенном смыслом… вернее, они никогда не вели конструктивный диалог, поэтому можно достаточно легко поверить, что этот самый осмысленный из всех. Они просто смеялись. По ощущениям Итэр не делал этого уже пару недель. Давно он не дурачился и не язвил просто так. — Тогда набью бокал вина чуть выше запястья на вене.  — Типа алкоголь в крови?  Венти весело хихикнул и кивнул, что-то непонятно бубня под нос, наверное, очередную шутку. В контрасте со снегом дома казались еще серее, а темнота делала их устрашающими силуэтами, что окружили двор у уперлись в небо, а где-то внизу над дверью магазина под домом моргала неоновая вывеска. Венти кинул окурок в мусорный бак, затушив о него же сбоку. — Набью, как только выиграем и пройдем в мировой этап, – он прикрыл глаза глянул на Итэра, провоцируя очередную порцию глупых шуток, но Итэр лишь глумливо хмыкнул и отзеркалил все движения, мол, мечтай, не набьешь. Не забыв постучать ногами, чтобы стряхнуть снег, они буквально ввалились в тепло. Типичный для продуктового магазина запах забил нос: в мини-отделе выпечки пахло хлебом, корзины с овощами и фруктами дразнили сладким землянистым ароматом, заставив вспомнить о том, что несколько дней он не ел ничего из этого. Пора бы исправляться. Итэр молча петлял по тесным проходам между стеллажей, всматриваясь в перегруженные товаром полки, удивительно, что к вечеру они не опустели даже хоть немного. Если дома все съедено, значит список даже не нужен. Венти усердно помогал, подкидывая в корзинку продукты. Несмотря на детское веселье Венти, было видно, что он тоже переживал, просто пытался относиться проще. Все же на нем намного больше ответственности, и не только за результаты, но и за общее состояние его гильдии. Итэр предполагал, что большую часть обязанностей Венти все равно скинул на бедную Джин, но работал не меньше, чем тогда, когда Итэр прохлаждался и мотался то в кафе, то шлялся по заправкам с Сяо или напивался с Ху Тао. Итэр не жалеет, он бы переживал не меньше, даже если бы готовился усерднее. Турниры – дело непредсказуемое, но упорно делающее вид, что это не так. Уместна ли тактика с точным планом действий в игре, где все зависит буквально от взаимодействий сорока отдельных личностей друг с другом? Вот поэтому Чжун Ли говорит, что им нужно в первую очередь дышать в одном ритме и понимать друг друга без слов. Это неимоверная химия коллектива, на которую можно смотреть вечно. Четкость. Точность. Сокрытие ошибок друг друга. Проблема в том, что Итэр уже ни в чем не уверен, причем, с каждым днем все больше. Он чувствует, насколько слаженно работают все, кроме него. Вроде и освоился, но ему все равно легче полагаться на себя. Итэр закрыл глаза и судорожно выдохнул. Хватит. Но он ни на секунду не может остановить режущие его уставший разум мысли, мечущиеся, путающиеся и с треском сталкивающиеся друг с другом. Они распадались на части и сплетались в огромные запутанные клубки. Словно пчелы в улье одновременно монотонно жужжали, заставляя Итэра сжимать зубы до боли в челюстях. Он знал, что всегда пытался предусмотреть каждую мелочь, и особенно активно эта привычка начала прогрессировать после неожиданной смерти родителей. Отныне все решения в жизни принимались так, будто вот-вот произойдет нечто страшное. Умещая и расфасовывая тысячу ни на что не годящихся, абсолютно бесполезных планов по полочкам в голове, он неосознанно забивал ее грузом, что становился все тяжелее и тяжелее с каждым днем. Будто Итэр собирает чемодан, сам не зная зачем, отчаянно пытается сдвинуть его с места, чтобы убежать, но все тщетно. Порой Итэра устраивал такой расклад событий. Иллюзия контроля. Однако, если подумать, в его душевных метаниях нет ни капли смысла. Незабываемый мандраж перед чем-то великим. И чем грандиознее это что-то, тем заранее начинает трясти. У них с Люмин эта черта является общей, поэтому, слава богу, сейчас она достаточно далеко, чтобы не умножать в два раза его маленькую тревогу их общей большой. Кстати, а где она? – Вообще, если все так плачевно, как ты говоришь, то нужно было бы заехать в большой продуктовый, – щурит один глаз, придирчиво смотря на продукты в корзинке, когда Венти пришел докинуть еще пару штук шоколадок. Он уже не спрашивает, зачем им так много сладкого, просто несет корзину на кассу. – Переживем. Как будто бы он самый привередливый и осознанный из всех троих, как так вышло? Венти, если бы он имел немного другую внешность, и никто бы не спускал ему многое с рук за красивые глазки, мог быть вполне одним из самых стереотипных холостяков. Он и так вводит квартиру в ужас только своим существованием, в его комнату Итэр не рискует заходить – может, он просто ничего не понимает, а необъятных размеров бардак служит ему гнездом и защитой от окружающих. В таком случае план работает. – Нужно сдавать на права и покупать машину. Венти пожал плечами: – Ну, у Сяо есть мотоцикл. – Ты знаешь, что он не сможет заменить машину, – Итэр все равно настаивал на своем. Удивительно, что Сяо с Венти все еще не в могиле с такими-то принимаемыми по жизни решениями. Да, он не смеет судить кого-то, у всех свои стратегии и планы на будущее, разным людям удобны разные вещи, но… можно же было делать более сбалансированные выборы, надежные и… ай, да кого это вообще интересует! – Вам двоим нужно быть хиппи, – бубнит он себе под нос, с замиранием сердца прикладывая карту к терминалу. Тот печатает чек. Слава богу, оплата прошла. – Хиппи живут на природе и путешествуют автостопом. Нас бы давно съел медведь. – Я думаю, что вы курите настолько много, что даже он побоится отравиться. – Видишь! В моем ущербном здоровье есть плюсы, – Венти всплескивает руками. Итэр медленно морщит нос и поворачивается, чтобы проанализировать лицо Венти и прийти к выводу, что это не шутка. – Да ты издеваешься. Через пару минут холод снова заставил поморщиться. Не успев отойти от магазина, Итэр остановился, чтобы прочитать пришедшее уведомление. От Чжуна. Пишет, что договорился об аренде игорного зала для всех на пятницу, субботу и понедельник, первый день турнира. Пятница уже завтра. Ах, точно. Как же могло вылететь из головы?

***

Неоновый свет резал глаза, Итэр набрал побольше воздуха в легкие, пока параллельно двумя руками затягивал высокий хвост. Так, десяток новых людей, главное познакомиться, поговорить о глупостях, а там немного – и домой спать, да, все верно. Главной целью все же было обнаружить Тао и Тарталью. Последняя неделя высосала столько сил, аж казалось, что сейчас он от усталости в прямом смысле слова перевалится через порог и поползет к своему месту. Стыдно будет. Плечи рефлекторно вздрогнули, когда на них неожиданно с глухим хлопком упала чья-то огромная рука. Итэр тут же обернулся. – Чтобы увидеть тебя в этой темнотище, нужно смотреть под ноги, – саркастично прозвучало где-то над ухом. Убедившись в том, что голос знакомый, он замер, а потом спешно посмотрел назад через плечо. На пару секунд взгляд Итэра запутался в рыжих кудрях, которые под синим светом отливали не то зеленоватым оттенком, не то просто коричневым, обвели знакомые добрые глаза и скатились вниз до еле видных в приглушенном свете веснушек. Прежде чем удивленно поморгать еще пару раз, он улыбнулся широко-широко, до напряжения в уголках потресканных губ, до ямочек под светящимися глазами, с живой радостью, будто они не виделись лет двадцать. Одного нашел!