Я узнаю твое имя!

— Привет, пап. Чего так поздно звонишь? — с натянутой улыбкой отвечает Тарталья, параллельно нервно постукивая средним пальцем по ребру телефона. Возможно, еще не поздно сбросить и сделать вид, что он мгновенно умер от чего-нибудь? — Я же могу позвонить собственному сыну? По логике моих вычислений к этому времени ты точно должен закончить все свои… дела и никуда не торопиться, — слышится из трубки низкий голос, явно принадлежащий взрослому мужчине лет пятидесяти. Забавный говор выдал в нем австрийца. Как же давно он не слышал голос родителей. Ах, да. Точно. Должно случиться что-то сродни волшебства, чтобы его родители начали уважать своего старшего нерадивого сына и его работу. Раздражение тут же сменило страх и неловкость. Тарталья язвительно усмехнулся. Внутри все органы сжались еще больше. Морально выстроив высокую стену вокруг себя и повесив колючую проволоку, ему наконец стало немного легче. Это всего лишь папа. Всего лишь в телефоне. Между ними почти тысяча километров. Дыши. Дыши. Дыши, мать твою! — Я думал, ты обиделся. — Обидчивый мужчина ничем не отличается от женщины. А вот перед мамой извиниться стоило бы, Аякс. «Жаль, ” — хотелось ядовито выплюнуть, но пришлось сдержаться. Только два человека в жизни могут сделать так, чтобы Чайльда перекосило три раза за два предложения. Отец и мать. На плечо легла широкая ладонь и начала медленно поглаживать по спине. Да, точно. Нужно бы извиниться за все перед Чжуном. — Ясно. Ей передо мной тоже есть за что извиняться, — стальным голосом парировал Тарталья. — Мы же хотим лучшего для тебя. Это не мы берем деньги и сразу блокируем тебя, не разрешив спор, конечно, а родители после этого плохие. Ты поступаешь как ребенок. Отец говорил спокойным рассуждающим тоном, будто для шестилетки разжевывал истины бытия, чтобы не напугать. От этого стало зябко. Дешевые манипуляции по десятому кругу, которые Тарталья не в силах прослушать, знаем, проходили. Пытаясь не прибегнуть к откровенному хамству, Тарталья подключил все сонные шестеренки аккуратно подбирать слова. — Вы сами перечислили мне их со своей инициативы. Теперь звучит так, будто вы хотели купить меня. Если надо, я перечислю все обратно до последней копейки. — Не надо. Я позвонил не для того, чтобы продолжать конфликт, а просто услышать твой голос. Извини, я неправильно начал. «Неправильно начинаете вы уже лет пятнадцать,» — Тарталья поджал губы. Ну почему все так обернулось и оборачивается раз за разом. Обида, смешанная со злостью и фейерверком из других чувств, начала поглощать все тело, медленно распространяясь по венам и отдавая пульсацией в голове, мертвой хваткой вцепившись в горло и примеряясь, как бы быстрее задушить. Из мыслей о подступающей истерике буквально вырывала теплая рука на спине. Если рядом не было Чжуна Ли, что оставался в каменном спокойствии, Тарталья уже бы сидел на стене. Или накричал. Но скорее всего просто снова попался бы на все провокации. Отец тем временем продолжал: — Может, навестишь свою семью? Мы виделись два года назад, такими темпами умрем, а ты даже и не узнаешь. — Я читаю новости каждый день, спасибо. Уверен, вы обо мне еще более активно. — Но нельзя же так все время общаться новостями, мы скучаем. И малыши тоже. Только что отвращение к отцу пожало руку отвращению к себе. Тарталья чувствует себя скотиной. Бессовестной блядью, в которую родители вкладывались всю жизнь, а она ничего не дала взамен, еще и связи оборвала. Можно было бы хоть немного пойти им на уступки. Не утрирует ли он? Может, они точно искренне… Нет. Он попадался на эти грабли каждый раз. Уже нужно остановиться. Все точки расставлены. Пусть там и остаются. — Я возвращался много раз. Хватит. Не тратьте ни свое время, ни мое. — Аякс, — с нажимом позвал мужчина. Это немного испугало. — Отец, — Тарталья отзеркалил уставшим голосом, облокачиваясь на грудь Чжуна позади. Он сам инициировал это, легонько надавив рукой на грудь Чайльду. — Я не нуждаюсь в вакансиях. У меня есть работа. — Популярность приходит и уходит, в медиа очень много шансов быть выброшенным и бесполезным. Для этого нужна секунда, — отец повысил голос. — Что, чужие люди помогут тебе больше, чем родные? Кто-то расшибется в щепки, чтобы вытянуть тебя?! Нет. Да. Он не знает ни одного ответа. Жизнь немного сложнее, чем тест по математике с заранее подготовленными ответами. Списать не получится уж точно. Пришлось прищуриться. Слово за словом резало, словно только-только наточенные лезвия. Больно. Очень больно. — Если я буду работать в твоей конторе, — он демонстративно выделил последнее слово, — я ее обанкрочу. Отец хмыкнул по ту сторону и заверил: — Не обанкротишь, у нас… — Специально, — перебил младший Чайльд. Тотчас повисла обжигающая тишина. Тарталья представил, как на морщинистом лице отца сменяется эмоция за эмоцией. Вскоре он взял себя в руки. — Как это понимать? — По-моему, я все сказал, когда уходил из дома в восемнадцать. Мама может не обижаться — я не буду наследником ни одной вашей копейки. И не заставляйте других детей отказываться от своего выбора. Никому ваш бизнес не нужен. Они же растят их, чтобы они продолжали дело. Ведь это хорошая страховка: родители точно знают, что у детей все хорошо сложится, и они их не кинут. — Я думал, ты повзрослел. Пожав плечами, будто это сможет увидеть его собеседник, Тарталья улыбнулся от быстрого поцелуя в висок. Боже, он почти голый сидит со своим мужчиной и разговаривает с отцом, отвлекшего его от планируемого секса. Какая… хочется сказать, уебищная ситуация. Отец снова начал любезным тоном: — Кстати, о детях. Тоня очень хочет навестить Франкфурт-На-Майне. Она тебе говорила? Тарталья напрягся. Неужели снова узнали, что они смогли связаться? Тоня не писала пару дней. Тарталья думал, что она занята. Блефует же. — Нет, — ответил Тарталья. В любом случае, он по идее не должен знать, что внутри семьи он является чем-то типа запрещенного объекта. Тарталья это узнал от мелких, пока мать не отобрала у них возможность наладить хоть какой-то контакт с братом. Ну, в целом, это и так очевидно. Конечно, старший неудавшийся образец не должен быть примером для остальных. Он бы воспользовался этим фактом, но это подставит Тоню с младшими. — Сообщаю. — Пусть приезжает. Может пожить у меня. Мы давно не виделись. Тоня говорила, что хочет сбежать по такой же системе, как и Тарталья. Наверняка у родителей уже составляется логическая цепочка, если они еще все не разгадали. В любом случае, делать все нужно ненавязчиво. А они пусть сами носятся за ребенком, чтобы он не повторил судьбу старшего. Это не его дело. — Надеюсь, ты не наговоришь ей глупостей? — кажется, отец не доверяет. Неудивительно. Намек понят. Нервная усмешка исказила лицо: — Она вроде едет путешествовать, что я ей могу вбить в голову? Максимум информацию о достопримечательностях. Меня ваша семья не касается. Выплюнул так выплюнул. Отца это наверняка ранило. — Твоя девушка не будет против? Или ты даже не женишься на достойной женщине? «Сделай хоть один нормальный поступок,» — наверняка думал он. — Прочитаете в новостях. Жду Тоню. Ради Тони следовало бы помириться с ними. Но, если честно, цена этого высока. — Жди. Только мы не можем отдать ее тебе, когда ты опасен для детей. Я до последнего надеялся на то, что мы не враги, Аякс. Значит, она никуда не поедет. Опасен? Опасен?! Тогда зачем нужен был весь этот спектакль? Проверить наличие девушки? «Хочешь увидеть родных — подстройся под нас?» Просто прекрасно! — Хорошо, тогда не жду, — он пожал плечами. — Я сообщу. Аякс… Доконало. — Меня зовут Тарталья. — Мама выбирала, — зачем-то тепло напомнили ему. — Слишком много мама взялась выбирать в моей жизни. Оставьте меня в покое. — Неблагодарная сволочь! — слышится напоследок перед тем, как палец нажимает на красную кнопку отбоя. Палец зависает над тремя точками. Заблокировать или нет? Нет. Ему не хватает мужества заблокировать собственных родителей. Чувствовать себя взбунтовавшимся подростком в таком возрасте мерзко. Ужасно, когда твоими близкими оказываются не те люди. Почему люди иногда намеренно причиняют вред, даже когда хотят помочь? Почему не слышат окружающих? Почему ему приходится не любить близких и конфликтовать, чтобы жить спокойно? Почему его не оставлят в покое? Он тоже хочет побыть ребенком. С родителями. Он имеет на это право, но не имеет возможности. Почему все сложилось именно так? Было ли это заслужено? Телефон упал на подушку рядом вслед за ослабевшей рукой. За что он это заслужил? Вот бы все было наоборот. Вот бы он не чувствовал отвращение к себе за все. Слишком много мыслей. Слишком много эмоций и переживаний, захлестнувших его тайфуном. — Извини, — тихо сказал Тарталья, не смея повернуться к Чжуну лицом. Он испортит хороший вечер их выходного дня и свидание с первой ночевкой. Он предстает снова и снова травмированным и глупым ребенком перед любимым человеком, обнажая все свои слабые стороны. И неадекватную семью. Он сдерживался слишком долго. Тарталья виновато склонил голову. — Извини. Извини, пожалуйста. Это были последние слова, которые вырвались вслух прежде, чем руки непроизвольно сжали и натянули ткань чужой футболки до треска, а первые слезы пропитали ее, совсем неконтролируемые и горячие, противно мешающиеся со слюной во рту, что открылся в немом крике. Не желая, чтобы Чжун Ли увидел искаженное от истерики красное опухшее лицо, Тарталья уткнулся ему в грудь, игнорируя большие теплые руки, успокаивающе поглаживающие спину и обнимающие, с весом головы, положенной на макушку и утонувшей во влажных рыжих вихрах. Последний раз он чувствовал боль в голове от плача в восемнадцать лет, когда впервые въехал в общежитие и поклялся никогда не набирать родителей.

***

Нога затекла. Тарталья перевернулся на другой бок и, с блаженным вздохом раскидывая все свои конечности в стороны, тут же раскрыл глаза, как только правой кистью тыкнул во что-то упругое и жесткое. И живое. А, точно. Он не дома. Он спит с Чжуном. Стоп, с Чжуном? Он еще раз повернул голову, чтобы удостовериться на сто процентов. Да, Чжуном. Он сморщил нос, вспомнив вчерашний вечер. Вроде переспав с этой проблемой ему наконец стало легче. Не вспомнилось только то, как именно он уснул. Скорее всего в объятиях ласковых рук, как только кончились силы. Стыдно, но это не самый худший вариант из всех предполагаемых. В пятницу утром никому не нужно спешить. Вся работа дома. Поэтому наблюдение за спокойно спящим Чжуном Ли ощущалось чем-то вроде праздника. А эти распущенные растрепанные волосы!.. Он выглядит не так, как обычно. Обычно у него серьезное выражение лица или беспечное, но уж точно не такое глупое с приоткрытым ртом. Выглядит более, чем просто забавно. Тарталья воспротивился резкому желанию поцеловать мужчину и медленно стек с огромной кровати. Вот это размерчик. При всем желании здесь могут поместиться пятеро. Одернув подол футболки, Чайльд вспомнил про собаку, что как раз вылезла из какого-то угла и поцокала когтями по полу следом. Мысли о том, что внутренний будильник собачника всегда заведен, заставили улыбнуться. Чжун Ли пока не познал счастья стоять лицом против ветра на морозе не поспавши и не пожравши, но его обязательно припашут. — Потерпишь? — спросил он у животного в попытках выразить все свое сочувствие. Уходить и брать ключи хозяина самостоятельно без спроса идея не из умных. Но и разбудить его сейчас тоже не импонирует. Не после стольких причиненных неудобств. Однако посмотрев на счастливую собаку, Тарталья вздохнул. Ладно. После того, как он попьет. Непонятно сколько литров жидкости он вчера выплакал, но организм будто обезвожен. И явно недоволен раскладом событий. Зато выспался. Удивительно. Голова только немножко болит, но это, похоже, от вина. Кое-как спускаясь по лестнице с собакой в руках, Тарталья услышал то, как открылась входная дверь. С помощью ключа. Извините? По первому этажу застучали женские каблуки, зашуршали пакеты. Женский голос. Первой реакцией послужило желание спрятаться. Второй шок и мысли по типу: «Какого хера?» Спуститься тихо не получилось: запнувшись на последней ступеньке вместе с дополнительными тридцатью килограммами сверху, из-за морды которых он как раз ее и не увидел. С грохотом полетев вниз, он увидел перед собой белые сапожки. Что за модное ограбление? Ему нужно кричать сейчас или, когда его начнут убивать? — О. Тарталья посмотрел вверх. — Нин Гуан? — спросил Тарталья таким голосом, будто перед ним была шестиголовая гадюка. Девушка кивнула, вскинув одну бровь в недоумении. Затем ее накрашенные розовым блеском губы дрогнули расплылись в улыбке, она развернулась, быстро расстегивая свою белую короткую шубку. — Я же говорила, что они будут встречаться! — сообщила она какой-то брюнетке. Та лишь молча предельно острым взглядом изучала Тарталью. Это что еще такое? На мгновение он забыл, что на нем все еще только белье с майкой. И тапочки. Прекрасно. — А не ты ли их свела? — она потупила взгляд. Он знает этот голос. Девушка с ником про какие-то моря и драконов… Коллега, получается? — Почти я, — довольно подмигнула Нин Гуан, стукнув каблуком по светлому ламинату. Тарталья поморщился. Не успел он встать, как брюнетка протянула руку. — Бэй Доу, доброе утро. — Действительно доброе, — как-то растерянно протянул Тарталья. В голове промелькнуло воспоминание о том, что недавно говорила саб-лидер на парковке. Это девушка Нин Гуан? В отличии от самой главы Цисин, Бэй Доу была одета просто: красные спортивные штаны, черное худи с черепом под распахнутой джинсовой курткой такого же цвета, на ногах брендовые белые кросовки, ничем не примечательные золотые сережки и длинные темные волосы, собранные в что-то на подобие гульки с помощью длинной китайской шпильки. Только когда она отвернулась, Тарталья заметил, что на самом деле она в форме меча. Символично. Насколько помнится, она лучше всего орудует как раз-таки мечом. — Дава-а-ай, вставай! Рыжик, твоя собака? — весело поинтересовалась она, без особых усилий дергая Тарталью на себя. Голос у нее громкий, командный, плечи ровные, что немного сбивает с толку. — Моя, — улыбнулся краем губ Тарталья. Он едва сдержался, чтобы не сказать: «Да, кэп!» — Что вы тут делаете? Но девушка его уже не слушала — присела на корточки рядом с Псом, играя с ним. Он восторженно гавкнул, мотая из стороны в сторону пушистым хвостом, будто изо всех сил пытался ответить, но в реальности мог лишь пыхтеть, пока его шерсть ерошат и чешут за ушами. Отлично, собаке применение нашли. Наверное, Нин Гуан тоже подумала о своей девушке в подобном направлении, потому что на секунду отвлеклась от критики содержимого холодильника ухмыльнулась, а потом продолжила, точно мать, отчитывать своего нерадивого съехавшего от нее сына. — Приехали забрать посылку, которую заказали на Чжуна, пока отъезжали на пару дней из города. — А выглядит так, будто это незапланированная проверка ревизора. Он кинул взгляд на огромные пакеты из продуктового. Еще и привезли еду? Ее там так много, что, можно подумать, Чжун Ли тут голодает. На секунду стало грустно — у него никогда не было настолько близких друзей, чтобы им можно было отдать копию ключа от квартиры. Остается думать, что это к лучшему. Тем временем Нин Гуан успела выкинуть три бутылки молока. Прокисшего, что ли? Чжун Ли, конечно, имеет «прекрасные» отношения с продуктами. Вместе они точно умрут. — Интересно, чем ты его так зацепил, — вдруг закинула удочку девушка, повернувшись к Тарталье и сузив глаза. На секунду он почувствовал подопытной крыской. — Мордочкой? Глазками? Рыжими кудряшками? Кстати, могу порекомендовать хороший бальзам, чтобы они не были такими сухими. Тарталья рассмеялся. У самой же есть девушка, чего шутит? — Душой? Но вопреки всем ожиданиям Нин Гуан лишь отмахнулась и всучила Чальду кучу пакетиков с овощами в руки: — Это понятно. Но с чего-то же все началось. Эта полоумная напилась и начала кричать на весь бар, что я похожа на ее попугайчика, еще и доказывала, что она научила его материться. Девушка прикрыла рот рукой, когда смеялась. Через секунду ее уже стукнула по плечу Бэй Доу и нахмурилась. — Через месяц ты пополнила его словарный запас, и он научился еще и оскорблять! Последняя же невозмутимо пожала плечами. — Что же, интересно… Я так давно не видела его так по-детски влюбленным, а потом появляешься ты. Так что ты за ведьма? Он ее улыбки пришлось смутиться. Тарталья прекрасно знал, чем он мог понравиться. Тем, чем нравится себе и миллионам других людей: юмор, внешность, тонкий ум, позитивность. Он может пробиться везде, где захочет, найти общий язык с кем угодно, везде выглядеть своим и очаровывать белоснежной улыбкой. Можно любить за что угодно. Только вот слабого себя он не любит. Но способен любить Чжун Ли. Вот что на самом деле интересно. — Нин, перестань, — громко прозвучал голос со второго этажа. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Затем Чжун спустился, наверное, проснулся от звука падения Тартальи и шума от Пса, — он просто похож на пятьдесят евро. — Ты мне так цену поставил? — собрался подкалывать упреком Тарталья, но его схватили в охапку и поцеловали в щеку. О… Ого. Куда он жмал. — Ты так просто не смоешься, — он улыбнулся. — Мы их потеряли, — шепнула Бэй Доу своей девушке, потом сказала громче. — Мы вообще-то приехали за геймпадами. Чжун ли потупил взгляд в потолок, видимо, вспоминая, где они. — Надеюсь, вы их купили, чтобы готовиться к турниру, он через неделю. — Да… Да, конечно, мы так и думали… — смутилась девушка, почесав кончик носа указательным пальцем.

***

Итэр вцепился пальцами в талию Сяо на разгоне и, приложив свою голову к его плечу, смотрел на пролетающие мимо здания, машины и деревья. На очередном светофоре, ведущим на трассу через город, где наконец-то можно будет быстрее двигаться, Сяо обернулся, поправляя перчатки: — Это всего пятьдесят километров в час. — Ощущается, как все триста. Он почувствовал, что Сяо хмыкнул, по тому, как содрогнулся его живот. — Будем ехать через мост над Майном, не закрывай глаза. И Итэр кивнул. Если вчера верхушки небоскребов утопали в тумане и золотистых лучах раннего заката прямо над головой, то сейчас бизнес-центр виднелся вдали и, стремительно удаляясь, отражался в водной глади реки, что ленивым серпантином прерывала лабиринты тяжело дышащего города. Вчера, проезжая у подножья, голова кружилась от их высоты, сейчас же дома помещались на ладошке, маленькие и яркие, словно в рождественском снежном шаре. Теперь он понимает Сяо: выбирая закрытый транспорт, ты меняешь ощущения на безопасность. Мир проплывает мимо стремительно вместе со временем. Порой даже жизнь получается вести от третьего лица, а не от первого, плыть по течению, следовать дружескому совету и, погружаясь с головой в рутину, делать все на автомате. Сходил на работу, закинул макароны в кипяток, расстелил кровать, утром даже будильник не нужен — в сознании выточено нужное время. Тут же важна не скорость. Важно чувство единения с каждой секундой жизни и ее вес в собственных руках. Ты присутствуешь здесь и сейчас, чувствуешь сопротивление воздуха, погоду, температуру, поток машин и участвуешь в нем. Здесь и сейчас. Жить мгновением — вот о чем забывают или даже не умеют многие. Это игра с жизнью, которой так страстно увлечен Сяо, к сожалению, это касается не только мотоциклов. Этакий тяжело уловимый бунт души. Очень красивый бунт. Вечерняя трасса даже пахнет по-другому. Запах не то предчувствия грандиозных приключений и долгих путешествий, не то простого асфальта и леса. Момент, ощущающийся настолько особенным, что для описания него даже слов не подобрать. Единственное, что его сейчас волнует — это как бы не потерять рюкзак, что висит на спине. А вдруг улетит? Да, он тяжелый, это маловероятно, но всегда есть шанс! Проехав минут десять до границы самого южного района, который, собственно, и имеет такое же название, они снова оказались в полчище светофоров, но мотались недолго. Скромный магазинчик пластинок словно притаился на утыканной разными кафе улице, неподходящей южным окраинам по стилю вот прям совсем. Сяо поставил мотоцикл на подножку, положил ключи в карман и кивнул головой в сторону ступенек. Магазинчик был почти что крохотным. Колокольчик на двери сдал прибытие новых посетителей. Итэр осмотрелся. С потолка выполненного в джазовом стиле помещения свисали старые виниловые пластинки, в середине и по периметру стояли столы с коробками, на каждой из которых были сверху прикреплены буквы в алфавитном порядке. По ощущениям тут можно было найти все. Пометка: только как следует постаравшись перед этим, потому что некий беспорядок и хаотичность все-таки присутствовали. — Добро по… Сяо! — воскликнула блондинка, вынырнув из-под кассы, перед этим громко ударившись о столешницу головой. Итэр на мгновение поморщился. Мужчина приветственно кивнул: — Заказ на мое имя. Самовывоз, очевидно. Консультантка всучила ему крафтовый пакет. Они начали о чем-то говорить, но Итэр пропустил мимо ушей, только задумчиво провел пальцем по корешкам музыкальных альбомов в одной из коробок и взял самый темный из всех в руки. Arctic monkeys. Неплохо. — Итэр? — восторженно ахнула консультантка. Пришлось поднять голову. — Я слышала, ты сменил квартиру. С новосельем! Просканировав лицо девушки, Итэр понял, что он так и не вспомнил, кто это. — Мы знакомы? — Я смотрю твои эфиры каждый раз, — Сяо поправил рукав своей куртки, будто прикрывал татуировку, которую и так невозможно увидеть. — Не ожидала увидеть тебя с Сяо, — она озадаченно похлопала длинными черными наращёнными ресницами. — Как будто это очень удивительно, что ты общаешься с людьми из медиа поля, ты же говорил, что не любишь это все. Или… Точно! Вы же встречаетесь! Она широко улыбнулась и принялась хлопать Сяо по плечу. Что, черт возьми, происходит? Сяо только переглянулся с Итэром. Он, похоже, тоже не особо понимает эту ситуацию. — Э-э… Сердце от чего-то ушло в пятки. — Нет, — Сяо нахмурился так, будто его обвинили в воровстве и двух убийствах, которые он не совершал. Он часто хмурится, но не так сильно, как сейчас. — Мы не встречаемся. — А выглядите как женатики. И откуда она это взяла? Может что-то настолько крупное лежит на поверхности, что это трудно не заметить? Тогда Итэр, в таком случае, слепой. Это максимум симпатия, какие там отношения? — Правда? — саркастичным тоном переспросил Ли. Консультантка кивнула и отстранилась, чтобы сорвать чек: — Не смей скрывать от меня отношения со звездой! Эй! Ни на одну девчонку за все время, что мы учились, не посмотрел, у меня сейчас чисто материнское счастье! — Мы знакомы всего пару недель, — прошипел Сяо. — Это любви не мешает, — умиленно вздохнула она и отмахнулась. — Совет да любовь! Целуйтесь только под мои пластинки, поняли? Колокольчик снова звякнул, Итэр выскочил на холод первым. Сяо на ходу аккуратно упаковал альбомы в рюкзак и отдал спутнику, снова заглянув ему в лицо, словно спрашивая: «Как ты?» Его отрицание существования слов даже начало придавать какой-то шарм общению. Итэр постепенно входит в эту секту. — Твоя подруга? — Была моей однокурсницей. Я не знал, что у нее такой спектр увлечений. Хотя, знаешь, тебя наверняка каждая собака знает. — Ты ее с собакой сравнил? — Итэр прыснул, насмешливо посмотрев в глаза Сяо. Тот непоколебимо выдержал. Ну, в какой-то степени это было действительно странно — лезть в жизнь людям, которых ты почти не знаешь. С другой стороны, да откуда она взяла, что они встречаются? Интересно. Может, Сяо так резко отреагировал, потому что это мерзко для него… Палец показал за спину на рюкзак: — А у тебя есть проигрыватель? Или ты для коллеги это? — Там две из трех мои, да. Отец отдал старый, — затем он подумал и поправился. — Чжун Ли. Итэр вздернул брови, но ничего не сказал, просто садясь вторым номером на мотоцикл. — Ты голоден? Заедем на заправку, — Сяо вставил ключ и провернул, заставляя двигатель снова заработать. — О-а-а… — Это «да»? — судя по голосу, он усмехнулся. — Это определенно «да»! *** Туман окутал заправку, вокруг нее сгустилась абсолютная темнота, казалось, вокруг обрыв. Фиолетовая колонка с надписью «девяносто восемь» размеренно журчала, заливая топливо в бак. Сяо мотнул головой в сторону стеклянных дверей, но Итэр лишь сморщил нос — он подождет тут. Мужчина пожал плечами и ушел.        Да, порой очень удобно не открывать рта, он признает свое поражение.        Палец медленно листает чаты вниз. Менеджеры, группы, спам… Ху Тао!        @Бабочка_Тао: Ты живой?        Кто бы спрашивал.        @Aether: Ты куда на день пропала?        @Бабочка_Тао: Я пропала? А. Привыкай, такое бывает        Бывают же такие забавные люди. Ху Тао дружелюбная, просто сама себе на уме. Резко пропадает, внезапно возвращается. Самое интересное, что, наверное, он сам такой. Они списались только спустя два дня после той пьянки. @Aether: Нужно снова куда-нибудь выбраться. Только не туда, где так шумно @Бабочка_Тао: Приходи ко мне на работу. Достаточно тихо Итэр издает смешок и засовывает телефон в карман, увидев, что Сяо вернулся, забирает всю еду из его рук, затем принимается озадаченно наблюдать за тем, что он задумал. Через какое-то время темный мотоцикл утонул в темноте на краю парковки, лишь мягкие блики от луны на корпусе помогали его опознать. Чуть присмотревшись и отойдя чуть в сторону от заслонявших кустов, Итэр широко раскрыл глаза. Так вот зачем он перегнал его в другое место. — Я купил тебе латте, но я не знаю, пьешь ли ты кофе вечером, — Сяо облокотился поясницей на прогревшуюся от долгой работы на дороге карбоновую броню. Итэр не глядя отдал спутнику стаканчики, чтобы он разобрался, где чей, и один из хот-догов. На заправках они божественны. — Пью, — улыбнулся он. Итэр запрыгнул на сиденье и уставился на водную гладь впереди. Озеро отражало Луну, беспощадно растянув ее в длинную полоску света, туман припал к воде и, даже не будучи таким густым, его все равно можно было увидеть даже под ногами. На секунду показалось, что он даже может быть осязаем. Холод щипал за щиколотки, но это удавалось игнорировать. Где находится край света? По ощущениям он здесь. Пару минут они молча ели, затем Итэр взял какой-то ближний к себе стаканчик, сделал глоток и понял, что перепутал. Внутри латте даже не пахнет. Американо, судя по всему. — Извини, — моментально среагировал и поменялся с Сяо. Тепло разлилось внутри, и Итэр вдохнул полной грудью, смешно нахохливаясь и пряча шею поглубже в куртку. — У тебя волосы вьются от влажности? — вдруг спросил Сяо. — Да, — Итэр тут же повернул к нему голову. — И у тебя! Сяо как-то смущенно кивнул и переключил внимание на свой белый стаканчик. Итэр еще пару секунд разглядывал лицо своего соседа. — Я ужасно переживаю. — Почему? Итэр как-то старчески вздохнул, смотря на спокойные серебристые волны, так безмятежно качающиеся среди сотни таких же. Сложно это все, неприятно. И самое обидное, что имеет накопительный эффект. — Вы опытные и сыгранные друг с другом. Да, я практиковался, но… боюсь допустить ошибку. Он посмотрел на руки. Сяо потупил взгляд вперед и пожал плечами: — Человек, не совершавший ошибок, никогда не пробовал ничего нового. Так Эйнштейн говорил. Ошибки нужно совершать. — Нужно, не нужно… Если что, я подведу не только себя, но и всех. Итэр в возмущении обернулся, как только услышал смешок у правого плеча. — Открой глаза. Знаешь, сколько ошибок за одну игру совершает каждый? Иногда они даже помогают. — И как же? — Просто так ничего случиться не может, ровно так же, как и никто не может продуть всухую чисто из-за тебя, когда нас так много в одном месте. Постоянная динамика каждой игры является таким сложно построенным искусством, что стараться ее предугадать все равно, что биться головой об стенку. Все зависит от всех в совокупности, а не только от тебя. Мы же команда, — он допил кофе и зачем-то смял стаканчик. Итэр закусил губу. — Я не могу не взять на себя ответственность. — Ответственность ты должен взять, но только за себя. А ты пытаешься взять за всех сразу. — Это слишком сложно для моей головы… — выдохнул он, покачнув ногами. — Меньше думай. Легко сказать. Сяо действительно не волнуется так сильно. Он собран и совершенно точен в своих суждениях. Неужели это ему так просто дается? Еще помолчав полминуты, Сяо спросил: — Как думаешь, зачем пиццу кладут в квадратные коробки? Настолько смешной и резкий вопрос, что Итэр тотчас забыл о прежних размышлениях и громко рассмеялся. Еще немного, и он бы покатился кувырком назад. — Чтобы позлить перфекционистов, очевидно? — улыбается Итэр, следя за бликами в черных глазах Сяо. Тот фыркнул. — Ты думаешь, что они это вообще замечают? — Откуда тебе знать? Ты не перфекционист, — затем, немного подумав, Итэр покачал головой. — Ну, там физика замешана, вот зачем. — Да кого волнует физика. Снова воцарилась тишина. Голые ветви леса перестукивались из-за ветра, наверняка где-то там, над слоем тумана на ночном небе, четко видны звезды? Жаль, что туман их перекрыл. Итэр запрокинул голову до предела. — Сегодня звездопад. Вроде. — Слушай, — вдруг перевел тему Итэр, — у тебя есть секрет, который ты ни за что не расскажешь? Сяо задержал заинтересованный взгляд на лице Итэра. Он спешно облизал губы и тоже посмотрел вверх. — Да, наверное. — И у меня есть. Итэр снова обвел глазами фигуру спутника. Черная куртка, конечно же, волосы в полном беспорядке из-за ветра. Удивительно, когда он успел влюбиться? Это произошло не с первого взгляда, как в сериалах, но и слишком быстро, чтобы это ощущалось нормальным. Где-то в перерыве между взглядами, улыбками и желанием пересечься снова, как обычно, на кухне, помощью в игре, шутками Итэр действительно полюбил этого человека. За что? За все. За его восхитительные глаза, за его непробиваемое спокойствие, за мягкие волосы, остроумие и жажду экстрима, руки и бледную кожу, смелость, невероятную моральную силу и волю… — Ты замерз? За заботу. — Да, поехали домой, — Итэр снял с ручки мотоцикла белый шлем. Но он расскажет о своих чувствах только под дулом пистолета. Потому что намеренно сломать все и собирать по осколкам под одной крышей сродни самоубийству.