Прогулка в завтрашний день

Велосипед Феникса тихонько жужжал, съезжая с холма, давая ему посмотреть на реку и свернуть на тропинку вдоль берега. Этим ранним воскресным утром не было видно ни души, и по пути вниз по склону он встретил только одного бегуна. Если бы кто-то в колледже сказал ему, что когда-нибудь Феникс предпочтёт делать свои дела на рассвете, он, вероятно, назвал бы их сумашедшими, и всё же он здесь. Это привычка, которая появилась у него вскоре после лишения значка адвоката, когда сон был рутиной, а безделье — издевательством, и ему начал нравится утренний город. Было почти невозможно поверить, что его когда-то сбила машина всего в паре кварталов от этой самой тропы, по которой он ехал, где не было слышно ни звука, и только голубь приветственно прокурлыкал ему. Он остановился на минуту, чтобы проверить свой велосипед, прикрепленный цепью возле магазинов, и его лицо на мгновение стало хмурым. Ему нужен был новый велосипед. Он нуждался в нём уже почти четыре года, но на новый велосипед нужны были деньги. По крайней мере, теперь это вполне возможная цель, а не сложная мечта, которой она была тогда, когда стоимость буквально всего, от еды до интернета, вынудила его с дочерью переехать в старый офис... Может, оставаться наедине с его мыслями так рано утром не так уж и хорошо. Ему нужно было не так уж и много купить в ночном супермаркете (и не то чтобы он смог отвезти так много на своём велосипеде), но он потратил время, бродя по магазину, несмотря ни на что. Было что-то завораживающее в пустых супермаркетах — выглядевшие заброшенными ряды молочных продуктов, напоминающие кадры из безвкусного фильма про апокалипсис. Что случится со всем молоком в случае апокалипсиса? Феникс предположил, что его просто оставят портиться на некогда охлаждаемых полках, и в конечном итоге оно превратится в рассадник какой-нибудь отвратительной плесени. Может, эта плесень эволюционирует и станет доминирующим видом, а людей заменят потомки этого самого мусора. —Райт? Довольно противно, но иногда кажется, что так и устроен мир. Он спросил себя, сколько времени потребуется, чтобы другие продукты в молочном отделе разложились. Он предположил, что молоко длительного хранения хранится дольше, чем обычное, но что насчет сыра? Особенно сыр с плесенью, как можно понять, что он испортился? В нём уже полно плесени. —Райт. Феникс вышел из транса, который вызвали молочные продукты, и поднял глаза, чтобы увидеть того, кого он вообще не ожидал встретить в супермаркете в шесть утра. —Эджворт? —Ты в порядке? — спросил Майлз слегка настороженно. —Ты пялился на молоко и довольно долго ничего не делал. —Ах, — произнёс Феникс. Именно поэтому он любил делать покупки в 6 утра, — обычно не было никого, кто бы заметил, что он увлекся своими мыслями. —Ты поверишь тому, что я думал об апокалипсисе? Эджворт поднял одну бровь. —Если бы это был кто-то другой, то не особо. Но если речь идёт о тебе, то меня не удивляет ничто. —По крайней мере, я не пытался подвергнуть молоко перекрестному допросу, чтобы доказать свою правоту. —Ещё не вечер, — сказал Эджворт с выражением лица, которое Феникс назвал бы ухмылкой, если бы в ней был хоть какой-нибудь след искренней злобы. —Ну а что ты тут делаешь так рано? — спросил Феникс. —Если ты здесь не для того, чтобы вступить в клуб молочных апокалипсисов. —Я пришел за покупками, Райт, что обычно и делают в супермаркете, —теперь это была ухмылка. —Это более продуктивно, чем притворяться спящим. Феникс рассеяно кивнул. —Поэтому у меня тоже есть эта привычка. —У тебя проблемы со сном? —Привык к ним, —сказал Феникс. —Когда у меня... —Точно. —сказал Майлз. —Да, но со всем этим хаосом вокруг меня, я слишком устаю в эти дни, чтобы плохо спать, — сказал Феникс, неловко ухмыльнувшись. —Но мне всё равно нравится ходить в магазин на рассвете. —Я понимаю, почему, — сказал Майлз. —Другие покупатели могут быть не столь терпимы к тому, что ты пялишься на морозильные камеры. —Ха-ха, — сказал Феникс, вкладывая в это как можно меньше юмора. —На самом деле, мне просто нравится утренний город. Он по-странному умиротворенный. Когда видишь его на рассвете, кажется, что это совершенно другой мир — я не могу представить, что кто-то может совершать преступление, когда вокруг так тихо. Было очень тихо, даже внутри супермаркета. Вероятно, работал только один сотрудник, и было что-то в Эджворте, что заставило мир вокруг него замолчать. Как будто его собственное молчание могло блокировать звуки всего остального мира. —Лично мне никогда не нравился рассвет, — сказал Майлз. —Но я понимаю, о чём ты говоришь. Это другой мир. Они закончили закупаться вместе, посмеиваясь над выбором продуктов друг друга, и Майлз ударил Феникса газетой, когда тот попытался опереться о капот его спорт-кара. —Судебный процесс заканчивается завтра, верно? — спросил Эджворт, опираясь на открытую дверцу машины. —Да, скорее всего, — сказал Феникс. —Если что-нибудь опять не всплывёт. С нашими свидетелями, я не удивлюсь этому. Эджворт закатил глаза. —Убедись, что такого не будет, потому что я приду посмотреть. —О? — произнёс Феникс, расплываясь в нахальной ухмылке. —И чем я обязан этому удовольствию? —Я приду туда не ради тебя, эгоист, — сказал Майлз. —Я проверю Пейнов. —Ещё лучше, — сказал Феникс, наклоняясь с другой стороны двери к Майлзу. —Я обязательно буду держать их в напряжении ради тебя. Майлз одарил Феникса одной из своих фирменных ухмылок и произнес «Я уверен, ты это сделаешь», прежде чем двое мужчин разошлись, и Феникс отправился домой к Трюси.