Хрустальный дом

Я всегда был изгоем. Кажется, это началось ещё до моего рождения. Мне не была рада ни моя мать, ни мои родственники, ни окружающий высший свет. Как ещё можно относиться к ребёнку, рождённому от совсем ещё юной девицы, которая поддалась искушению с близким по крови родичем. Мена нельзя было считать даже бастардом, всех хватал удар всякий раз, как только затрагивалась тема с моим происхождением и местом в фамильном древе. Но у матери было своё видение ситуации. Выбледак - так звала меня эта женщина, чья глупость сыграла со всеми нами жестокую шутку, а своему чаду уготовила жизнь в агонии. Не я был виноват в своём рождении. Столько шума вокруг ребёнка, в появлении которого была виновата вседозволенность и распущенность окружающих. Не знаю, каким чудом выжил всеми покинутый младенец, небрежно вышвырнутый в руки первой попавшейся служанки, с самой первой минуты жизни, но, к моему сожалению, они выходили едва живой комок плоти и крови. Горе мамаша так старалась извести своё чадо со свету ещё до родов, что опаивала себя всеми возможными снадобьями, ядами и алкоголем, молясь о выкидыше. Я выжил вопреки, явив всей семье правду о грехопадении самой любимой и избалованной дочери. Мало того, она грешила со своим собственным дядей, так ещё тот был женат и занимал весьма видный чин. На столько видный и успешный, что провалился в глубокую пропасть позора, из которой не выбрался бы самый ушлый хитрец, утянув заодно за собой свою глупую любовницу, а затем и всю оставшуюся семью. Так просто и быстро в округе ещё никто не терял уважение всего рода лишь за один день. Они куда-то рухнули, разбившись на отдельные осколки, расползаясь в разные стороны, каждый в одиночку выпутываясь из сложившейся трудной жизненной ситуации. А что со мной? Я остался там - внизу, где ничего не было. Где-то между забвением и детской колыбелью. Никто не захотел обратить внимание, некому было помочь. Всё, на что сподобилась моя высокородная родня, так это скудные подачки мне на жизнь и ссылка в далёком захолустье, где было что-то на подобии старинного имения с парой слуг. На деле же, младенца, который толком ходить ещё не научился, скинули в руки очередным избранным бедолагам из слуг, определили жить в старом гнилом сарае посреди бескрайнего северного леса. Сколько себя помню, вокруг меня было темно и холодно, эти две субстанции въелись под мою кожу и в подкорки ещё не совсем устойчивой детской психики. Мне хотелось оставаться в своём маленьком отсыревшем мирке, не желая ничего менять. Небольшая община простолюдинов заменила мне семью, ютясь в ветхом доме без особых условий и возможности на достойный быт для отпрыска аристократов. Глупо жаловаться, оглядываясь на прошлое, всё-таки это оказалось лучшим исходом для ребёнка, которого родственники открыто называли мерзким отродьем. Старик, подрабатывающий смотрителем дома, заменил мне наставника и учителя, дав абы какое, но вполне применимое образование. Я быстро научился читать, писать и считать, а чего ещё надо? Дровосек из деревни, который женился на моей кормилице, вполне справился с ролью приёмного отца. В моей жизни не было ничего лишнего, только всё самое базовое для существования. А зачем мне та жизнь, из-за которой убивались все мои родственники? Уж лучше я пойду и заработаю на кусок мяса, чем буду бегать по светским приёмам и изображать из себя что-то, на самом деле являясь ничем. Вот снять со всех них расшитые камзолы, отобрать все побрякушки и закинуть в глубь чащи, ведь и дня не продержатся, лягут наземь и сгинут убогие. Я бы так продолжил помогать отцу валить лес, вырастая из щуплого мальчонка в мужчину, да вот только у моих высокородных родственничков, внезапно для всех, что-то засвербело в сердце и обо мне вспомнили. В наш дом явился тот, кого не ждали – Дагал, самый младший из тех дядюшек и тётушек, которые плевать на меня хотели. Новый глава нашего горе семейства, которому стало интересно, а жив ли тот самый мальчик, которого родила его избалованная сестрица-кукушка. Но в отличии от той женщины, которую я знал лишь по описаниям отдельно взятых свидетелей, этот безликий оказался на удивление другим. Он был строг, но уважителен к такому ублюдку, о котором упоминали только ради злорадства, больно укалывая гордость семьи. Я никогда раньше не встречал себе подобных, испытав подлинный шок от увиденного. В краях, куда меня сослали, безликих почти не было, ведь в округе была разруха и аристократы обходили эти безрадостные места стороной. От того, даже не представлял себе, что могу вырасти на столько высоким и могучим. Встав передо мной на одно колено, неприятно погладив по плечу, этот аристократ, одетый по моде в дорогую одежду, честно заявил о своём желании забрать меня с собой и устроить моё будущее так, как это хотел покойный дед. Тому внезапно поплохело и, перед предсмертным одром, ему стало меня жаль. Подумать только, грешно отказываться от ребёнка! Эта лицемерная умирающая тварь, открыто заявляла ранее, как надеется, что я сгину в ссылке и больше их не потревожу своим видом! А тут испугался греха, страшась отправиться на тот свет с таким грузом ответственности за содеянное. Боги его видите ли осудят… Отвратительно! Вот и признался старикашка своему сыну о моём существовании. Как мы все поняли в тот момент, все старшие в семье активно распространили весть про смерть младенца при родах. Сложно верится, чтобы Дагал не знал обо мне, ведь кто-то же смешные суммы денег сюда присылал. Подачки приходили каждые пару месяцев с завидной пунктуальностью. Но, это всё равно был не Дагал. Ещё до моего рождения, того самого отправили куда подальше в училище, потому что старших сыновей в семействе хватало. Ему бы ничего не досталось, максимум, дали какую-то сумму денег и отправили на все четыре стороны. Но раскол в роду, из-за предательства моих родителей, спутал все карты для его отца и братьев. Не знаю о произошедшем разладе, вот только остался в конце концов только один Дагал и его умирающий папаша. Кто-то из братьев погиб на очередной дуэли, кого-то настигла кара за преступление, а некоторые и вовсе отреклись от своих прав, спрятавшись среди простых безликих. -Я не собираюсь перед вами всеми объясняться или оправдываться, мы всё равно не знакомы! Давайте лишь обойдёмся без драматичных сцен, вы и сами всё понимаете! Отдайте ребёнка мне по-хорошему, ради его же блага! – зло спорил с моими приёмными родителями высокий безликий, возвышаясь над ними в пол роста. – Послушайте, я лишь желаю благополучия для этой брошенной души! Оставшись здесь, он потеряет этот шанс! Меня выбросили, не желая даже смотреть в мою сторону, а ему отчего-то приспичило подобрать позорное доказательство семейного инцеста. Я был не нужен, это подтверждали все, кто приезжал сюда из бывшей прислуги дома, где моя мамаша произвела на свет своё позорное отродье. Так уж вышло, что здесь было выгодно селиться всем тем слугам, которых кинули собственные хозяева, разбегаясь кто куда, спасаясь от народного осуждения. Раз слуги догадывались, что моя кормилица сюда была сослана не одна, так и Дагал должен был понимать чьё дитя было с ней. Но за величайшей щедростью таились свои банальные причины. Первая – это помешавшийся на своих грехах умирающий дед, тонущий в деменции и затянувшейся предсмертной агонии. Вторая – наследство в доле целого клана, которое полагалось нам одновременно, без инициатив. Проще говоря, Дядюшка Дагал не мог претендовать на свою долю, если не вступлю в свои законные права я, его племянник. Вот самая главная причина его появления. Уж не знаю, запугал ли он всех остальных, кто-то же должен был быть ещё, но они так и не явились. Как же тошно понимать, что без бреда умирающего старика, который заверил завещание неожиданно для всего окружения признавшись в вопиющей лжи, надеясь на лучшую загробную жизнь, этот мужчина никогда бы не пришёл. Услышав этот его рассказ, полученный не без давления опекунов, конечно же я был против отъезда с ним. -Тебе выделили долю в наследстве, Кабадатх. Прошу тебя, не упрямься! Не глупи, езжай с ним и получи хоть каплю своего, – уговаривала меня моя приёмная матушка, не обращая внимание на чужака за своей спиной. – Я верю ему. Он не похож на всех тех убогих, коим служили мы все в том доме. Если уж так получилось, то проще принять эти крошки и забыть прошлое. Это место перейдёт к тебе, будет очень обидно, если ты, приведя его в порядок, будешь вновь выставлен на улицу. Я вообще хотел построить свой собственный дом, а этот сарай оставить догнивать, но она имела в виду не его, а прилегающую землю. Конечно, такая собственность мне никогда не будет по карману, зная местных жадных чинуш. Пришлось согласиться, но эта тёмная фигура позади моей названной матушки не внушала мне никакого доверия, ведь просто так и куска хлеба не появится в мышеловке. Я это делал не для себя, а ради своих приёмных родителей, которые были уже не так молоды, а безликие вроде меня взрослели дольше, чем оставалось им ещё прожить. Хотелось отплатить этим добрякам за все те ветусы, которые они потратили, выхаживая и растя меня. Мне просто казалось, что я обязан устроить им спокойную старость в достатке, к тому же, у них уже подрастали две дочери. Они заслуживали большего уважения, чем тот безликий, который навис над нашей жизнью подобно увесистому топору. Вновь я жалел о том, что так долго росту и не могу ни на что повлиять. Всё что я запомнил, так это тёплые объятья матушки и наставления отца быть сильным и не уступать своего. Сёстры испуганно махали мне в след, прося их не забывать, прячась за юбкой у матери. Сколько бы мы не проживали трудностей, та никогда так на меня не смотрела. Возможно, она знала, что мы больше не свидимся. Я не успею вернуться вовремя и больше их никогда не увижу. Стоило мне только сесть в ту злосчастную карету, как всё прояснилось. Пусть я и выглядел чумазым деревенским мальчишкой, неопрятным, кривым и босым, но тягости жизни уже повидал. Из-за моей «чистокровности», как было заведено ещё при наших прадедах, я имел какие-никакие привилегии и оказывается являлся правопреемником. Дагал, ожидаемо пытался договориться со мной на некий равный обмен, предлагая мне какие-то груды богатств, которые мне были ни к чему. Да, ребёнку это давало старт, но любое золото имеет неотвратимую тенденцию быстро заканчиваться, ведь средства, на самом то деле, не были такими уж и существенными в мире утопающим в коррупции и неравенстве. Он и пытался взять меня на детской глупости, плетя что-то про деньги и праздную жизнь в сытости, да вот только, я уже был подготовлен. Спасибо дедушке смотрителю, обладающего ни дюжинным умом, который успел перед отъездом просветить меня в детали важности некоторых вещей. Здесь всё дело крутилось не вокруг денег, а ради перехода статуса. Дагал, не мог забрать себе роль главы рода легально без моего официального согласия. Мне же, в свою очередь, нельзя было находиться поодаль, из-за чёртовой чистоты крови, хотя, ещё совсем недавно, все они открещивались от меня как от выродка от инцеста. Веселье, но зато какое. От гор золота я отказался, но потребовал права на владения в которые был сослан. Мой Дяденька отчего-то не шибко этому обрадовался, но было ли мне до того дело? Ему статус с несметными богатствами, мне же, то, что будет только дорожать – земля. Вот только, я не совсем понимал, на сколько та земля большая и дорогая, а те леса и пашни, которые простирались на нашем пути, были её частью. -Это очень ценная земля, не думаю, что ты с ней справишься в столь юном возрасте… - Ошеломлённый, он не сводил с меня своего внимания. – Ты уверен в своём намерении? Я не смогу тебе её так просто отдать, для этого, тебе стоит хорошенько постараться и обучиться, Кабадатх. Ведение хозяйства таких масштабов требует немалых знаний, сильной воли и компетенции. -Так выучите меня! Мне негде жить, я хочу своё место! Хочу построить дом, когда стану взрослее, – протестовал мой писклявый голосок. – Я здесь рос, здесь и останусь! -Ох, ты не видел и крупицы мира вокруг, зачем тебе это захолустье? Забери состояние и сыто живи… -Я не на столько сведущ в жизни, как вы, но достаточно преуспел в выживании, чтобы осознавать истинную цену земли и ограниченной суммы денег! Очень странно, что ребёнок не может распоряжаться землёй, но большой суммой денег может! В ответ он рассмеялся и добродушно кивнул мне. Я не претендовал на остальное имущество, только на этот кусок суши, из-за этого он решил не жадничать. Или тому виной был шок, что его племянник чудом умудрился получить достаточные знания и взрастить в себе зерна здравых решений. Мы были единственными, кого вписали в родовое завещание, а значит, только нас признали. Старый маразматик не посчитал остальных достойными, возможно, боялся осуждения и начала дележки власти. Он умер ещё в момент приезда Дагала за мной, так и оставшись для своего внука безнравственной тварью. Я хотел поскорее прибыть на место, расписаться в нужных бумажках и вернуться назад, к своей настоящей семье, но черканув своё имя в соглашении, пришлось иметь дело с последствиями вхождения в древо родословной. Помимо земли, каким-то глупейшим способом, мне перешло в наследство множество проблем, которые вообще не должны касаться детей. Новоиспечённый Дяденька, пользуясь официальным статусом, ухватил меня за шкирку и утянул ещё глубже в водоворот жизни родовитого наследника. Уволок насильно вслед за собой, наплевав на желания своего племянника вернуться к тем, кого он по праву считал своей семьёй. Такому мой юный взбалмошный нрав был совсем не рад. -Отныне, ты часть семьи Палачей, так что возьми себя в руки и не дебоширь! Ты, помимо меня и остальных будущих наследников, лицо нашей династии. Твоё достойное будущее, вот чем обязан быть занят твой ум! Тебе перешли земли, но учиться то ты так же будешь обязан! – Куда же интересно делась моя родная матушка и мой папаша? О них не было сказано ни слова в зачитанном завещании. Только я и Дагал со своей супругой. Знал бы я, к чему привела глупая страсть моих родителей, разбив в дребезги всю собственную семью. Кто-то отказался от своего происхождений и уехал, кого-то постигла участь быть убитым или спившемся из-за разорения. В те времена ещё не угасло пламя войны и восстания между кланами, так что группа аристократов в нейтралитете без защиты, это была слишком лёгкая добыча. Что же до моих родителей? Их участь ушла туда же, куда и все остальные, познав забвение. Отец сгинул где-то в канаве, скрываясь от правосудия и родственников обезумевшей жены. Нельзя осуждать того, кто принял в своём доме, как думал, молодую племянницу, а через какое-то время застукал её в постели с собственным кровным родственником, да ещё разбираясь узнал о беременности горе любовницы. Тогда, я не понимал, на сколько это страшное предательство, а набираясь опыта и став старше, мне приходилось всё тошнотворней осознавать плодом какой гадости я являюсь. Мать, пошла по другой колее, но привела её она туда же, на дно. Когда меня сослали, та не собиралась принимать своё наказание и брать хоть какую-то ответственность за содеянное. Притворившись кроткой жертвой, улучила момент и украла какие-то фамильные реликвии, прямо из комнаты покойной бабушки. Связалась с ещё одним любовником, сбежала, после чего так же сгинула в неизвестности, прокутив перед этим полученное состояние за границей. Бесславный конец любовников, которые изменяли и лгали всем вокруг. Даже Дагал, сколько бы не искал хоть что-то о своей сестре, всё рассыпалось в прах, крупицы которого говорили ни о чём хорошем. Но за меня он взялся с особым остервенением, не желая повторения прошлых трагедий. Глупо было стараться с ним сражаться или спорить, но ещё бестолковей оказалось пытаться перечить той женщине, которая держала в полной власти самого Дагала. Госпожа Аластриона, прекрасно знала, чего хочет и как может достичь желаемого. В отличии от Дяди, который старался всегда добиваться всего хитростью и взаимной выгодой, она умела выкручивать всем хребет только одним своим хрупким мизинчиком. Все ходили по струночке рядом с ней, и я был не исключением. Успокоить пыл дикого и озлобленного ребёнка, даже будучи на сносях, смогла в первую же неделю моего присутствия в их доме. Хватало только единого наказания и весь мой пыл испарился, но влетало не только мне, своего мужа она так же строила и была права. Пока Дагал старался меня перестроить на свой лад, используя глупые права на родственные связи, Аластриона с порога завила, что не собирается играться в сыночки-матери, и с радостью отправит восвояси, как только окрепну и наберусь должных знаний. Ах, если бы только всё крутилось вокруг поступления в училище! Заочный брак, эта традиция ходила из поколения в поколение. Аристократы, кичась своей кровью и благосостоянием, кое мне претило, заключали сделки за счёт своих детей. Более того, Аластриона, находясь ещё на середине срока, вынашивая будущих близнецов, уже знала за кого отдаст своих сыновей. В большинстве случаев рождались мальчики, так что она не теряла даром времени и искала тех, кто недавно родил девочек. Да-да, эти два сумасшедших безликих, на столько были увлечены своими детьми, коих даже ещё не взяли на руки, что заочно нашли им невест! Им хватало вида красивой родительницы, хорошего тона в их семье и благосостояния, чтобы устроить сделку. Ненормальные! Но то их дети, Аластриона решила взяться мёртвой хваткой и за меня! В какой-то момент времени, она привязалась ко мне и захотела устроить моё будущее так, чтобы мне стало проще. Отчего-то брак, был тем самым рычагом в беззаботную жизнь, по её логике. -Кабадатх, женщин твоего статуса очень мало! – недовольно причитала она, пытаясь уговорить одеться в дорогое тряпьё, чтобы вывести к гостям. - И в тот момент, когда ты станешь взрослым и видным женихом, они будут давным-давно обручены. -Но я не хочу богатую жену! Те дети, они надомной постоянно издеваются! Не хочу их ни знать, ни видеть! – отчаянно умолял я, не желая выходить к гостям, чьё отношение перенимали их бестолковые отпрыски. - Я себе сам всё заработаю! -Они ведь извинились за свои глупые шутки. – она постоянно игнорировала травлю. –Если не выйдешь, тогда, ты останешься таким же немытым босяком, каким приехал сюда! Земля у тебя есть, но средств её содержать откуда ты возьмёшь? Пойдёшь валить лес за корку хлеба!?! УДАЧИ! -Вы не слышите меня! -Это не поле с парой овец, а огромное имение! Ты хотел этим обладать? Так имей совесть взять ответственность за всех, кто там живёт! То место следует развивать тебе, как хозяину помогать ремесленникам, фермерам и скотоводам! Вести финансы! Быть честным кредитором! – подбирая к моей жилетке жабо, Тётушка не стеснялась в выражениях. – Это не в сарае жить с крестьянами, которые не объяснили тебе ничего из последствий жизни землевладельца! -Не называйте их так! Они достойны лучших слов, а не вашего презрения! -Раз они достойны хорошего, то почему ты не думаешь о вашем общем будущем?! Ну будет у тебя эта земля, так за долги её отберут, если не станешь хорошим хозяином! – колко отрезала она. - У тебя будет сила, предположим, ты из такого слюнтяя всё-таки вырастешь в достойного безликого, как твой Дядя. Возможно, тебе хватит ума получить образование. Скорее всего, с таким нравом и желанием скитаться в подворотнях, ты пойдёшь по его же стопам в Палачах. Я видела, как ты пытался поднять косу! Похвально за смелость, но бестолково, потому что ты ещё слабак! -Я не слабый! Я просто ещё маленький, – она умела колоть в больные места. – И мне рано быть женатым на девочке! -А ещё ужасно бедный! Не имеющий уважения в обществе! Тебя презирают, клеймят самыми ужасными прозвищами! Понятно, что это вина твоей блудной мамаши, а не твоя, но выкарабкиваться то нужно! Ты выпорхнешь из нашего гнезда, но перед этим научись хотя бы давать сдачи, а не плакаться в подушку! – сев на мою кровать, Аластриона силой утянула меня на свои колени, грубо вытерев лицо от слёз. – Взял расплакался, даже не посмотрел на девочку, которую твоя тётка так старательно подобрала! Милый, просто осознай своё положение, ты не сможешь прятать голову в песок, всю жизнь скрываясь в той дремучей чаще. -Я не хочу жить с девочкой в одной комнате!! Дети всегда остаются детьми, особенно в своей жестокости, не понимая толком, что такое жалость. Будущие аристократы, так же, как и их родители, очень специфично приняли меня, с укором косясь в мою сторону. Пока взрослые молчали на публике, стараясь не злить Дагала, боясь даже упоминать о прошлом и моих родителях, дети, переняв всю закулисную грязь, открыто клевали белую ворону в моём лице. Все эти испытания ранили и изводили меня, но кому было дело до душевного спокойствия будущего Князя? Послушаешь, так я с пелёнок обязан был начать брать ответственность за клан и грызться со всеми! -Ох, Кабадатх, ты всё о том же... – тяжело выдохнув, женщина чмокнула меня в лоб. – Иногда, говоришь так уверенно и осознанно, что мы с Дядей забываем на сколько ты ещё маленький и наивный малыш. Просто давай-ка договоримся, мы тебя не бросим и этой помолвкой лишь хотим одного, чтобы тебя больше никто и никогда не смел называть Выродком. А с девочкой ты сживёшься потом, когда подрастёшь. -Значит, я могу остаться здесь, в комнате?? -Боюсь, за тобой придёт мой муж, и насильно выволочит обратно к гостям. Пойдём, я выйду с тобой вместе, чтобы эти детишки угомонились. В тот же день, я познакомился с тем, кто не заслуживал прикасаться к этой грязи… Тёмной, сырой и зловонной, въевшейся под кожу с самого моего рождения.