Здесь нет ничего: ни еды, ни воды, ни даже места. Мое горло уже давно пересохло, но здесь совершенно ничего нет. Разве есть смысл на что-то надеется? Ни-че-го.
Но я надеюсь, как ребенок, ведь больше мне делать нечего: лишь надеяться, ждать и писать…
***
Здесь наступает ночь, и, признаюсь, это завораживающе красиво, смотреть как бездна медленно поглощает солнце, погружая его лучи в глубокие воды бесконечной пустоты, а затем темнота выбирается из-под моих ног, как монстр, тянущий свои щупальца ко всему, что покинуло благословение «умирающей» звезды. Мгла быстро захватывает всю округу, наполняя пустоту черной смолой. А затем появляется подобие луны, но гораздо больше – один огромный, светящийся белоснежный глаз, поднимается из-за горизонта, источая холодное, чарующее свечение.
Я чувствую себя ни так ничтожно: я явно умру красиво – посреди неба, надеюсь, на закате.
Об этом рано думать: нужно что-то делать! Но что? Здесь ничего нет…
***
Мне так страшно. Я не сказал об этом, но я жутко боюсь бездны. Она будто… смотрит на меня…
Да, я сказал, что ночь наступает красиво – и это так! Я боялся смотреть вниз, пока не наступил закат, и тогда страх, вытесняемый непонятными, яркими эмоциями, покинул меня. Но ненадолго. Когда тьма захватила все, заволокла небо, заполнила его – бездна была повсюду: она окружала меня, давила на меня, смотрела на меня. Я был в ее плену.
Страх и ужас будто парализовали меня: я задрожал, опустился на колени, лег, поджал под себя ноги, прижал голову руками и закрыл глаза. Мне хотелось плакать. Мне было так страшно. Мое сердце билось ужасно часто, будто вырываясь из груди. Я слышал глухой ритм пульса в ушах и будто ощущал конвульсии своей души во всей телесной оболочке. И так я пролежал долго, долго… Затем расслабил руки и, в конце концов, уснул.
***
Мне ужасно стыдно.
Мне ужасно стыдно.
Мне ужасно стыдно.
Я – трус.
Самый настоящий трус…
Но бездна… Она смотрит…
Мне нужно прекратить заниматься непонятно чем. Скоро наступит ночь… Опять.
И страх сменит красоту по мгновению.