...И лишь литература вечна

Честно говоря, Тэттё Суехиро никогда не хотел учиться на факультете французской литературы в Йокогамском государственном университете, однако отец настоял на поступлении сына, поскольку считал, что абсолютно все люди должны иметь образование, даже такие блестящие фехтовальщики, как его сын. Однако, уже где-то на третьем курсе произошли существенные изменения. А их Тэттё не очень любил. — Мне пришлось уволиться с работы, — сказал однажды отец по телефону как обычно строгим голосом. — Будь так добр найти подработку, иначе моих сбережений на нас двоих не хватит до того времени, пока я не найду новую работу. Это факт, что третьекурснику сложно найти подработку даже на пару дней в неделю, но что поделать? Тэттё искал и расспрашивал товарищей по университету. Близких друзей у него, по сути, не было, потому что почти всё свободное время он проводил на тренировках. Пока пришлось ещё чем-то пожертвовать, чтобы подзаработать денег. Даже та «слегка странная» для него Йоко, шатенка в очках с журналистики, ничего не смогла подсказать, кроме парочки ресурсов, где можно было найти что-то. И вот тогда Тэттё повезло. Читать какому-то слепому богатому мужчине вслух? Почему бы и нет. Свой голос Тэттё считал вполне приятным, к тому же, условия показались ему идеальными: чтению нужно было уделять всего несколько часов один раз в неделю, а платили за это хорошо. Собеседовала парня в первую очередь экономка, довольно милая женщина средних лет, в большой гостиной в европейском стиле, где Тэттё даже чувствовал себя немного неловко, потому сидел на диване скованно, пока отвечал на вопросы экономки. Судя по тому, что та спокойно озвучила ему подробности, а именно оплату и время, женщину в нём всё устраивало. Она даже улыбнулась ему несколько раз и дала выпить вкусного зелёного чаю, а ещё рассказала, что сама читает господину вслух, но ему этого недостаточно и он хочет слушать французскую литературу в оригинале, потому что знает язык. Тэттё старался вести себя максимально прилично, к тому же, он надел свой единственный костюм и сидел прямо, не расслабляясь ни на минуту. — Тэттё-сан, нам нужно пройти в кабинет к Дзёно-сама, чтобы он тоже с тобой побеседовал, — сказала женщина и повела подскочившего с места Тэттё наверх, к кабинету хозяина дома. Экономка открыла большую красивую дверь. Убранство внутри тоже показалось Тэттё богатым, зато просторным, что удивило Тэттё, который думал, что слепые люди любят более заставленные предметами пространства, чтобы им было удобно ориентироваться. В комфортном большом кресле у окна сидел…мужчина? Парень? Тэттё с удивлением распахнул глаза, но вспомнил, что это неприлично; пусть бы и Дзёно не видел его, однако, экономка могла заметить, как он пялился на хозяина дома. Украдкой Тэттё всё же взглянул на него: действительно, Дзёно был всего на несколько лет старше пришедшего к нему студента. Белые волосы с красными концами обрамляли красивое лицо, глаза он держал закрытыми. Одет хозяин был в хороший синий костюм, что удивило Тэттё, поскольку он не думал, что тот оденется так официально к его приходу. Наверное, у него были ещё какие-то дела сегодня. — Ты взволнован, Тэттё-сан, — сказал Дзёно нежным и вкрадчивым, но выразительным голосом, который звучал почти как музыка. — Садись и успокойся. Масами-сан… Экономка сразу поняла его и скрылась за дверью, оставив молодых людей наедине. Тэттё постарался успокоиться, но это оказалось сложно, несмотря на то, что он был сдержанным человеком, по одной простой причине: при взгляде на хозяина дома сердце начинало как-то неприятно биться чаще, особенно, когда тот говорил. Дзёно приподнял голову, будто вслушиваясь, и повторил слова Масами-сан: — Если тебя всё устраивает, Тэттё-сан, то приходи сюда каждый четверг к пяти часам вечера. Без опозданий. Но знай, что книги из библиотеки будешь приносить самостоятельно. К четвергу, будь так добр взять там «Мадам Бовари» Гюстава Флобера. — Конечно, но… — замялся Тэттё, робея всё больше перед этим человеком. — А вас всё устраивает? — Да, — Дзёно склонил голову набок. — Я уже всё понял. Тэттё решил тогда, что спрашивать что-то будет неправильным, поэтому быстренько собрался и ушёл домой. Масами-сан проводила его до двери, пожелав хорошего вечера. Тэттё попрощался с ней в ответ. В четверг парень быстро взял в библиотеке «Мадам Бовари», ловя на себе удивлённые взгляды сидящих в окружении книжек Йоко с её подругой, и выбежал из библиотеки. Тэттё доехал на метро до конечной станции, оттуда — на автобусе. И вот он уже в гостиной в огромном доме у своего нанимателя, размышляющий о том, как же грустно, что пришлось отменить тренировку сегодня. Фехтование Тэттё любил больше всего на свете и был готов тренироваться целыми днями, но обстоятельства этому мешали. Вот и настроение у парня было не очень хорошее, хоть по нему и не скажешь. Он, прижимая к себе «Мадам Бовари» в твёрдой обложке, проследовал за Масами наверх. Почему-то она будто не хотела пускать его одного. Наверное, боялась, что он заблудится. Что ж. — Вроде бы и неплохо, а вроде и не то, что мне нужно. В плане произношения тоже, — спустя десять минут чтения резко сказал Дзёно, который сидел в том же кресле, но был одет уже в другой костюм. — Твой французский, Тэттё-сан… Язык ты знаешь, но необходимо постараться и поработать над чтением, — голос нанимателя теперь был таким же нежным, что и прежде, однако, пугал ещё сильнее. — Точно ли ты учишься на французской литературе? Заставляют ли вас читать вслух? — Точно, — спокойно ответил Тэттё, понимая, что грубить в ответ нельзя. Да и желания не было. Наверное, Дзёно прав. — Нет, Дзёно-сан, мы редко читаем вслух. Тот осуждающе качнул головой и повернулся к окну. Тэттё подумал о том, насколько странно это выглядело. Чувствовал ли он лучи солнца? Хоть какой-то свет мог увидеть? Парню стало неожиданно и страшно любопытно, за что он мысленно себя упрекнул и снова уткнулся в книгу. Нужно было отрабатывать своё время. Тэттё уже открыл рот, чтобы читать дальше, как Дзёно перебил его. — Понимаешь ли ты, почему я выбрал «Мадам Бовари»? Или мне стоит объяснить? Тэттё замешкался и посмотрел на него внимательно. Даже в тот момент он показался парню очень красивым. — Я могу попробовать догадаться, но будет проще, если вы мне сами расскажете, Дзёно-сан. Тот тихо хмыкнул. — Я тебе деньги заплачу не за то, чтобы ты время экономил, но что ж... Ты читал его прежде? — Да. Вроде того. Мы проходили. — Пересказ сюжета не так важен, — сказал Дзёно. — Читать нужно так, будто ты годами лично наблюдаешь за тем, как ломается жизнь молодой привлекательной женщины, как хрустят обломки её сердца и лучших надежд на романтичное светлое будущее. Это и есть «Мадам Бовари». Не любовь, не реализм; это вскрытие чужой души, постепенное и в чём-то противное. Подумай об этом, — Дзёно, вздохнув, взял чашку кофе, которую ему принесли пару минут назад. Тэттё уставился на него, чувствуя себя глупым и беспомощным котёнком. Этот мужчина поражал его и почему-то притягивал к себе, поэтому Тэттё нервно сглотнул, думая о том, что у него есть шансы сюда больше не вернуться. — Чего ты так на меня смотришь? — Откуда вы… — не выдержав, удивился Тэттё. — Я чувствую. Ладно, иди домой, — Дзёно изящно взмахнул рукой и повернулся к окну снова. Тэттё встал и взял рюкзак, но роман из руки не выпустил. Он сделал пару шагов к двери и остановился. — Чего ещё? — тут же отреагировал хозяин. — Мне прийти через неделю? — спросил парень, чувствуя себя снова глупым и беспомощным. Дзёно неожиданно тихо хихикнул. — Да, приходи. Спустись к Масами-сан, скажи, что этот раз считается полностью. Ох, добрый я сегодня, как же тебе повезло… В следующие дни Тэттё не мог разобраться в том, что он почувствовал в четверг дома у Дзёно, поэтому, чтобы много не думать, он взялся за совершенствование своего французского произношения. Знакомые и одногруппники наблюдали за переменами в поведении и деятельности Тэттё с удивлением, но почти никто ничего не говорил. Не считая… — Ты что-то с завидным усердием принялся за учёбу, — совсем тихо сказала Йоко, когда они стояли рядом среди книжных полок. Слава богам людей в библиотеке в тот день было мало. — Что случилось? Тэттё сначала помедлил, пока выбирал очередной учебник по произношению. Сегодня он собирался уделить фехтованию гораздо меньше времени, чем прежде. Йоко разглядывала его задумчивый профиль с интересом. — Ты знаешь такого человека… — Тэттё повернулся и направился к столу на троих человек вместе с девушкой. Он положил сумку на стул. — Ты знаешь Дзёно Саигику? Я читаю ему вслух книжки каждый четверг. Йоко, кажется, чуть не уронила взятый ею учебник по экономике. Она, правда, села на стул и наклонилась к Тэттё, что устроился рядом, так, чтобы их никто не слышал. — Ты… — девушка нервно прикусила губу. — Серьёзно? Ему? — Ага, — Тэттё тряхнул чёрными волосами и попытался поправить их, правда, безуспешно. — Что не так? — Он был связан с мафией, — прошептала Йоко. — Оттуда и такие богатства. Сейчас неизвестно, связан ли до сих пор с ними… — А чем именно он занимался? — спросил Тэттё с искренним любопытством. Конечно, эта информация его насторожила. Действительно, от Дзёно-сана веяло какой-то опасностью. Теперь он понял почему. — Говорят, был из тех, кто похищал людей в плен и вёл допросы, — ответила Йоко, оглянувшись. — Избавлялся… Ну, ты понимаешь. — Хм, — Тэттё задумался. — Эта информация ведь не официальная, верно? Никаких доказательств нет? — Йоко пожала плечами. — Дзёно-сан, конечно, иногда немного груб, но он не показался мне плохим. — Дзёно-сан, — повторила Йоко. — Уважаешь его? — Так я на него работаю, — спокойно ответил Тэттё. — Правда, ему не очень понравилось в прошлый раз. Поэтому я стараюсь подтянуть чтение. Карие глаза Йоко за большими очками округлились. — Будь осторожен с ним… — Я вполне осторожен. К тому же, я могу себя защитить. А в доме кроме нас была только экономка. — Ах, вряд ли это было так. Парень захлопнул книгу. Почему-то ему стало очень неприятно. — Спасибо, мне пора идти. Пока. Тэттё не считал себя полным дураком. Он вёл себя дома у Дзёно довольно настороженно, хоть у него и едва хватало на это сил: за неделю интенсивной учёбы и тренировок, когда на сон оставалось не очень много времени, он уставал. И всё же он старался изо всех сил, читая своему нанимателю «Мадам Бовари». Ему было сложно и даже по-непривычному нервно, но он продолжал с завидным упорством. Стоило Дзёно сделать хоть одно движение, как Тэттё тут же обращал на него внимание, пытаясь понять по его лицу, что тот испытывал. Это было невозможно. Сложнее, по крайней мере, чем с обычными людьми. Почти всегда на лице Дзёно была либо лёгкая улыбка, либо нейтральное выражение. Когда господин Дзёно встал из кресла, Тэттё тут же отвлёкся от книги и посмотрел на него. — Не отвлекайся, — тихонько сказал Дзёно. — Читай дальше. Тэттё продолжил, но чувствовал себя напряжённым. Он глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз, вроде, это помогло. — У тебя лучше получается в этот раз, — сказал Дзёно, меряя шагами комнату. Он ловко открыл один шкаф и взял оттуда что-то, повернув голову. — Так что хватит волноваться. Читай. Теперь Тэттё взглянул на Дзёно, стоявшего практически рядом, и тут же вернулся к книге. Господин действительно вызывал неожиданное желание смотреть на него ещё и ещё, как какая-то красивая, но ещё и удивительная картина... Тэттё не очень понимал, что чувствовал, поэтому и сравнивать с чем-то оказалось сложно. Хотелось снова поднять взгляд и рассмотреть его лучше, но Тэттё должен был читать роман. Спустя пару недель чувства его, казалось, стали ещё более запутанными и разбираться с ними парню не нравилось. К счастью, и времени на это особо не было. Однако, иногда, когда он уставал на фехтовании и приседал или даже во время отжиманий, которые делал каждые день, Тэттё вспоминал нежное и красивое лицо Дзёно с закрытыми глазами, его красивый нос и серёжку в ухе с красной кисточкой, похожей на кончики его волос. Обилие звуков окружающего мира часто напрягало Тэттё, но любой звук, который издавал Дзёно, ему нравился. И что за… — Знаешь ли ты, почему Эмма так несчастна? — неожиданно спросил однажды Дзёно, что заставило Тэттё задуматься. — Она не любит своего мужа больше? — Она его никогда и не любила, — Дзёно усмехнулся. — Она в принципе не знает, что это такое, — взаимная любовь. Её чувства постоянно рвут в клочья… Обстоятельства, она сама, мужчины, — он вздохнул и взял в руки чашку. — Человеку нужно узнать однажды хотя бы, что такое любовь. Тэттё было спросил, испытывал ли сам Дзёно когда-то это, но вовремя осёкся. Да, такое спрашивать было точно неприлично. Хоть Тэттё и едва ли понимал почему. Но Дзёно будто почувствовал, что хотел сказать Тэттё. Правда, решил поинтересоваться сам. — А ты знаешь, что это? — он положил чашку обратно на стол и подпёр рукой голову. — Нет, не знаю. Дзёно снова усмехнулся и, к счастью, не стал расспрашивать его дальше. И Тэттё действительно плохо знал, что такое это самое громкое слово «любовь», но понял, что точно не был равнодушен к своему нанимателю, особенно, когда тот ему даже приснился. Тэттё всегда спал без футболки, а всё равно проснулся каким-то потным и даже… Нет. Дзёно был потрясающе умным человеком и интересным собеседником. Наверное, это в нём и привлекало. А ещё он оказался довольно сильным и спортивным, за что Тэттё проникся к нему уважением. Значит, тоже тренировался в спортзале и прикладывал усилия. Соответственно, у них даже есть что-то общее. Но… Да. Всё-таки этого недостаточно, чтобы сблизиться с настолько интересным и умным человеком. — Тебя злит отношение мужчин к Эмме, верно? — спросил Дзёно с привычной ухмылкой. Тэттё вздохнул. Верно. — Я думаю, что это абсолютно бесчестно и мерзко… — Да, с тобой можно согласиться, но и она не лучше, — Дзёно задумался. — В целом, лучше забыть об этом. Литературный анализ ведь не про личное отношение к персонажам, да? — Да, — сказал Тэттё, прижимая к себе книжку. — Однако, избавиться от влияния личного отношения полностью невозможно. В тот день Тэттё обнаружил, что Дзёно был действительно им доволен. Если он всё правильно понял, а правильно понять нанимателя подчас оказывалось крайне сложно. Дочитывать «Мадам Бовари» для Тэттё во второй раз было сложно. Почему-то, читая вслух Дзёно, он чувствовал её иначе, чем прежде, особенно, когда наблюдал за реакцией мужчины. Не то чтобы Тэттё проживал то, что происходило с Эммой при отравлении мышьяком, но её кончина казалась действительно печальной и трагичной. Парень даже почувствовал возмущение. — Да, вот так, Тэттё-сан, — сказал Дзёно, когда тот дочитал про судьбу дочери Эммы и Шарля Бовари. — Что ж… Ты действительно стал читать гораздо лучше, чем прежде, поэтому можешь приходить сюда и дальше. В следующий раз принеси «Чрево Парижа» Золя, будь так добр, пожалуйста. Иногда от обращения Дзёно к нему становилось не по себе, учитывая, что тот называл его «Тэттё-саном». Дзёно был даже слишком вежлив, что убивало все и так едва живые надежды Тэттё на сближение. Этот человек в принципе пугал его, но он знал, что сможет дать отпор физически, если будет так нужно. Точнее, он надеялся на это. В вечер, когда Тэттё начал читать «Чрево Парижа», случилось кое-что необычное. Парень был голоден, поскольку не успел даже толком поесть в университете. Чуть раньше, чем обычно, Дзёно прервал его своим красивым нежным голосом: — Тэттё-сан, мы можем прерваться сейчас, — заметил он, легко улыбаясь. — Зачем? — удивился тот, прикрыв книгу. — Вам что-то не нравится? — Да нет, что ты. Просто ты явно очень голоден. Тэттё, кажется, покраснел. Да уж, вышло неловко, ведь он и забыл, что хозяин дома мог услышать бурчание его живота. Дзёно нажал на небольшую кнопку на краю стола. Наверное, позвал Масами-сан. Тэттё испытал очень странное чувство в тот момент. — Поешь и вернёшься, — уже более тихо и твёрдо сказал Дзёно. — Придётся немного задержаться. Тэттё выдохнул с облегчением и одновременно испытал стыд, поскольку понимал, что этот жест не был проявлением доброты со стороны нанимателя, а скорее знак, что бурчание в животе его раздражало. В целом, всё было справедливо, поэтому Тэттё не возражал; к тому же, он быстро поужинал внизу практически до отвала. Даже он, человек, который ел всегда немало, еле справился с той порцией еды, что ему положила экономка. — Ты всё ещё шумный, — лениво заметил Дзёно после пяти минут чтения вслух. — И в чём дело? Злишься? Из-за того, что читаешь? — Наверное, — выдохнул Тэттё. — Очень несправедливо. Снова. — Ну, а что ты хотел, — Дзёно снова усмехнулся. — Мелкие городские лавочники при капитализме, среди которых несчастному беглому каторжнику, осужденному невинно, не выжить. Я так и знал, что тебе понравится главный герой и позлят второстепенные персонажи. Тэттё промолчал в ответ на это, правда, порадовался, что Дзёно о нём думал и строил какие-то догадки. — Погоди-ка, Тэттё-сан, — в конце главы прервал его Дзёно. — ты не читал, верно? — тот покачал головой. — Ах, как интересно. Хотел спросить тебя, знаешь ли ты… — Могу догадаться, — ответил тот, думая о том, почему Дзёно выбрал уже второй роман подряд, который сам читал когда-то, а не новый. Честно говоря, Тэттё хотелось прочитать «Чрево Парижа» как можно быстрее, но он сдерживался. Никогда прежде во время учебы парню не хотелось прочитать что-либо настолько сильно, что его поражало. Он увлечённо читал каждый четверг Дзёно роман большими кусками, правда, некоторые моменты вызывали у него затруднения: произведение Золя пестрило описаниями разных продуктов, запахов и вкусов, соответственно, было много слов, которых Тэттё не знал, но запоминал некоторые из них, благодаря тому, что позже смотрел их в словаре. Наверное, Дзёно заметил это по его местами неуверенному чтению, но ничего не сказал: он, казалось, относился к парню, который приходил к нему домой, более лояльно, чем прежде. Масами-сан теперь всегда предлагала Тэттё кофе или чай, что было приятно, о чём он даже рассказал Йоко однажды. Внимательно послушав его, та прищурилась. — Всё равно, будь осторожен, — сказала она. — Вдруг он тот ещё извра… Но Тэттё легонько пихнул её локтем под столом, поэтому она замолчала. Несмотря на все слухи, ему не хотелось слушать оскорбления в адрес Дзёно-сана. Встречи стабильно происходили каждый четверг, и Тэттё даже однажды удивился, что Дзёно ни разу не отложил или перенёс их своеобразный литературный вечер, хотя человеком он был однозначно занятым. Тэттё иногда задавался вопросом, чем же занимался господин Дзёно, но быстро переставал размышлять об этом, поскольку не думал, что имеет право на то, чтобы лезть, куда не просили. Бывало, что Тэттё засматривался на Дзёно, когда возникала такая возможность, но тут же отводил взгляд в другую сторону. Ему казалось, что, несмотря на слепоту, Дзёно чувствовал, когда на него смотрели слишком долго. А отец и бабушка всегда ругали Тэттё за то, что он иногда либо избегал зрительного контакта с другими людьми, либо смотрел на них слишком долго, и это было чем-то «неприличным». Тэттё частенько все эти «нормы приличия» раздражали, но он предполагал, что Дзёно им следовал и для него это было важно. В последнее время Тэттё замечал, что его работодатель вёл себя немного иначе: его мышцы часто напрягались, когда в этом нет нужды, особенно, когда Тэттё подходил к нему близко. Теперь Тэттё читал ему роман Ги де Мопассана «Милый друг», что чувствовалось странно. Сам процесс чтения вслух технически звучал хорошо, что делало Дзёно довольным. А вот недовольным себя чувствовал Тэттё. Ему казалось, что он чего-то не понимал. — Что-то не так, Тэттё-сан? — тридцатисекундную тишину нарушил Дзёно, повернувшись к парню. Он был искренне встревожен. — Чего-то не понимаешь? — Да, — Тэттё ответил спокойно внешне, но сердце его колотилось быстро, чего не бывало даже на тренировках. — Почему вы захотели прочитать… эту книгу? Дзёно сначала немного нахмурился, затем усмехнулся, заставляя Тэттё сконфуженно разглядывать его аккуратное красивое лицо. — Потому что мне нравится язык Ги де Мопассана, — тихо, но уверенно ответил Дзёно, чуть приподняв белую бровь. Тэттё моргнул в удивлении, поскольку ожидал, что тот в очередной раз начнёт долгий и интересный монолог о литературе и смысле «Милого друга», но этого не произошло. Дзёно продолжил, будто спохватившись. — А что же, тебе не нравится, Тэттё-кун? — Написано хорошо, — осторожно ответил тот, для которого подбор слов в диалоге с нанимателем всегда давался тяжело. — Но главный герой мне не нравится как человек. Понимаю, что это субъективно. «Чрево Парижа» мне импонировало гораздо больше, — язык Тэттё будто тяжело двигался, хотя в последние месяцы он научился доносить до собеседников свои мысли о литературе более успешно, чем прежде. Дзёно, казалось, уважал его мнение и наслаждался их не очень длинными беседами. — Ха-ха, что ж, ты имеешь полное право на это, — Дзёно усмехнулся снова. Тэттё насторожился. — Я даже понимаю, почему. И правда, мне часто мне кажется, что работа в качестве чтеца для меня тебя тяготит. Тэттё встревожился, ёрзая на своём месте. Зачем Дзёно-сан об этом сказал? Особенно настолько внезапно? Неужто уволить хочет? Но за что? Подавив волну тревожности внутри, Тэттё проглотил комок в горле и сказал: — Нет. Мне нравится читать вам вслух, Дзёно-сан. Тот вроде поверил Тэттё, который прислушивался и присматривался к каждому жесту или звуку от своего работодателя. Но диалог на этом не закончился. — Может и так, — произнёс Дзёно, тронув кончиками пальцев подбородок в задумчивости. — Но я прекрасно знаю, что ты хотел бы чего-то другого, что помогло бы тебе применить другие навыки, верно? Те, которыми тебе нравится пользоваться больше, например, своей физической силой. Парень почесал затылок. Нет, ему эта идея не нравилась. — Я не хотел бы… — Ах нет, я не предлагаю тебе ничего незаконного, — Дзёно нахмурился, вздохнув. — Я как раз ищу себе нового телохранителя. Я знаю, что тебе хотелось бы бросить университет, а я могу предложить тебе заработок. Очень высокий. Тэттё в удивлении уставился на этого человека, который действительно казался ему красивым даже сейчас. Отчего-то ресницы его трепетали и двигались, хотя все остальные части тела Дзёно были неподвижны. Тэттё закрыл «Милого друга» и вздохнул, вставая. Он взглянул на красивую синюю обложку с золотистыми буквами. Тэттё покачал головой, хоть и знал, что наниматель этого не видел. — Дзёно-сан, я не хочу. Мужчина даже приоткрыл рот в удивлении. Тэттё никогда прежде не видел его таким. — Не хочешь? Так ли это? Я думал, что твой отец… Но почему? — всегда красивый и нежный голос Дзёно зазвучал сбивчиво и задрожал. Он будто чего-то испугался. Правда, Тэттё мог ошибаться. — Неужели за наши встречи ты настолько полюбил литературу и учёбу? Вряд ли… — И да, и нет, — неожиданно спокойно ответил Тэттё. Он почему-то почувствовал себя очень уверенно и хорошо, поэтому мягко улыбнулся. — Знаете, Дзёно-сан, мне очень нравятся четверги с вами. Рот Дзёно округлился в ещё большем удивлении. Он издал тихий звук и повернул голову к Тэттё. Его ресницы начали трепетать ещё сильнее, что казалось парню привлекательным. — И что с того? — первым, что смог вразумительно спросить Дзёно, было это. Он немного успокоился. Неужели понял, что Тэттё не хочет от него уйти и теперь казался более расслабленным? Тэттё снова улыбнулся, прижимая «Милого друга» к себе, затем протянул руку вперёд к руке слепого человека. — Дело в том, что я хотел бы, чтобы наши отношения с вами развивались в том русле, в каком это происходит сейчас, — Тэттё теперь говорил спокойно и размеренно, а низкий его голос звучал прекрасно, будто он снова читал вслух на французском. — Я не хочу быть вашим подчинённым, тем, кто вас охраняет. Я… хочу быть человеком, который читает вам что-то прекрасное, и с которым вы обсуждаете то, что вам нравится. Да, вы платите мне за это деньги, но я хочу, чтобы мы продолжали встречаться вот так, по четвергам. Ради литературы. Дзёно был поражён самым длинным монологом Тэттё, который он слышал за всё время их встреч. Тот прикоснулся к пальцам Дзёно, пожав затем его руку аккуратно, правда, позволяя тому почувствовать фехтовальные мозоли на своей ладони. Рука Дзёно же показалась аккуратной и даже мягкой, но сильной. — Хорошо, — выдохнул тот, правда, не отпуская руку парня, который снова улыбнулся. — Приходи в следующий четверг снова. Я буду ждать тебя, Тэттё-сан.