В мире несбыточных мечт

Ваймак, вероятно, немного раздражен предстоящей встречей со своей командой, хотя это вовсе не в его характере. Впрочем, Нил быстро понял его выражение лица; оно всегда приобретало такие особенно нахмуренные черты, стоило Эндрю Миньярду так или иначе подать признак жизни. Хм-м-м, да, думал Нил, подать признак жизни — именно то, как можно  было охарактеризовать поведение Эндрю. Он не проявлял никаких эмоций, и, видимо, подавал людям сигналы, чтобы они понимали, что он еще функционирует. На сей раз сигналом стал Нил. Поездки в машине Ваймака перестали быть неловкими с сегодняшнего дня, и все из-за неусидчивого и неуправляемого поведения Нила. Еще чуть-чуть — и тренер, вероятно, будет относиться к нему не менее неприязненно, чем к Эндрю. Нил-Натаниэль Веснински, кем бы он ни был в душе, все же был закоренелым Вороном, и был гораздо хуже Кевина, который для Лисов, — как предположил Нил по его якшанию с Эндрю, — уже был чужаком. Нилу в самом деле было плевать, будет ли он изгоем в команде. В Воронах у него были Жан и в некотором смысле Кевин, но то были Вороны, жестокие и бесчеловечные, настоящие падальщики, и в Лисах он не собирался чувствовать себя угнетенно из-за какого-то жалкого одиночества. Нил вообще хотел бы дистанцироваться от сокомандников по возможности. С ним все было в порядке до тех пор, пока Ваймак, или Кевин, или Даниэль, — не сорвутся и не ударят его. Нил напевал под нос на переднем сиденье Ваймака, одновременно заставляя помутненный разум запоминать дорогу. Мэри ненавидела, когда он напевал. Она в общем-то предпочитала, чтобы он не говорил, так что Нил молчал не только при своем отце, но и при матери, если это не были очередные обещания, которые она заставляла ей давать. Нил вспомнил семилетнего себя, в двух шагах от того, чтобы стать неким Алексом, впрочем, он не успел узнать себя, как Алекса, черноглазого, черноволосого мальчика из австрийского городка. Мама в те дни поступила опрометчиво, вообще допустив мысль, что сумеет сбежать от своего мужа. Теперь же Нил знал: даже на том свете он не скроется от отцовского топора. Он откинул голову на спинку, поджимая улыбку, вдруг вспомнив черные волосы и безмятежно-тяжелый взгляд матери. Ныне в лице Нила ничего не осталось даже от ее взгляда. Он отогнал мысли, когда они вышли из автомобиля. Нил увидел здание еще издалека и встрепенулся всем своим существом от осознания, что там находится корт. С одной стороны это было потому, что он давно не видел настоящего корта. С другой стороны это было потому, что, всякий раз, когда он чувствовал, что приближается к корту, он отгонял все насущные мысли и целиком отдавал себя экси, так, словно ему нечего было терять. Тетсуи всегда хотел, чтобы Нил думал только об экси. Все склоняли его к тому, чтобы экси было его единственной отдушиной. Впрочем, им уже давно это удалось. Экси проползло в его сознание еще тогда, когда он был младше десяти, и сейчас не могло просто развеяться на ветру, как долгий, приставучий аромат. — Они немного взбалмошные, — сказал Ваймак удивительно спокойно, хотя еще недавно выглядел раздраженным. Профессионал в работе с трудными подростками, какой он есть. — Взбалмошнее меня? — прохохотал Нил, хотя фраза отозвалась горькостью. Ваймак полностью проигнорировал его, вводя пароль от стадиона в положенном месте. Нил сразу же пригляделся. Ноль-пять-ноль-восемь, значит. Нилу вдруг стало очень интересно, что значили эти цифры, но вскоре секундное желание было помутилось и исчезло. Хоть первое впечатление Нила на Лисью нору внутри было хорошим, а стены должны были быть с весьма неплохой системой звукоизоляции, почему-то он слышал возгласы. Ваймак и бровью не повел, и, раз уж это было недостаточно серьезно, чтобы взволновать его, кто-то вроде Нила уж точно не собирался об этом беспокоиться. Коридоры и помещения пестрели оранжевым и белым, раздражая глаза Нила после темно-красных туннелей Гнезда. Ваймак не давал передышки, чтобы показать Нилу общую обстановку, или, как минимум, подождать Нила. Тетсуи в лучшие дни был более в сто раз более небрежен, чем Ваймак, так что Нил пропустил это мимо своих мыслей и поспешил за тренером. В любом случае, он был Вороном; он лучше кого бы то ни было знал, как идти шаг-в-шаг с кем-то, задающим тебе темп. Они всегда ходили четко отрепетированным, верным клином, как настоящая птичья стая или рыбный косяк, и Нил знал свою позицию лучше всех Воронов, которые жили публично. Он вообще много чего знал лучше этих Воронов с шестнадцатичасовым днем; их рабство было в пяти годах, а его рабство было пожизненным. Нила рассмешили собственные мысли, так что он бесстыдно рассмеялся. Это же надо, так угробить пять лет своей жизни. Он не пропустил косой взгляд Ваймака, но лишь сверкнул ему улыбкой. В Лисьей норе было столько же места, сколько и должно было быть на стадионе команды первого класса, а оранжевая краска тут и там была совершенно новой... Словом, если бы таблетки не притупляли его искренние чувства, заменяя их на искусственные, Нил с уверенностью заявил бы, что был удивлен качеством отделки Лисьей норы; в самом деле, кому нужны были жалкие, ничтожные Лисы, не выигрывающие даже по тринадцатым пятницам? — Ого. Я полагал, что ваш стадион — полное дно. Как и ваша команда,— Нил хихикнул и улыбнулся в лицо Ваймаку. Тренеру следовало бы привыкать к поистине Вороновому нраву Нила, еще более бунтарским под наркотической тяжестью. Это было что-то, что он не мог бы удержать в себе даже без таблеток, но теперь его и вовсе было невозможно слушать без слез. Мог ли он вписаться даже в команду Лисов? Нил уставился на Ваймака, желая увидеть на его лице более-менее бурную реакцию. Нил еще не говорил Ваймаку ничего более грубого. — Оставь свои шуточки для Кевина, — выдержанно ответил Ваймак. — Не тебе говорить, что моя команда днищная. Это ввело Нила в новый приступ смеха, но он не нашелся, что ответить, запутавшись в клубке мыслей. Чем ближе они становились к злополучной двери, тем громче становились возгласы. Нил облизнул сухую улыбку в предчувствии драки; Лисы, судя по всему, собирались оказаться именно такими, какими он их себе представлял. Спутанные. Странные. Непоследовательные. Опционально наркоманы. В последнее время он немногим отличался от них. Ваймак грубо толкнул открытую дверь, и по стадиону, насколько это было возможно, разнесся скрип несмазанных петель. Вот оно как, подумал Нил — стадион у них был совершенно новый, а смазать дверь представлялось сложностью.  Выглядело весьма типично для Лисьей норы. Впрочем, дверь не имела для Нила значения, когда перед ним был растянут стадион, какой он есть. Таблетки вызывали в нем слишком много ассоциаций за раз, но сознание Нила терпеливо отторгало их в пользу более полезных. К сожалению, он все еще думал слишком долго. В последний раз он чувствовал себя таким приземленным во время планового осмотра Воронов, когда ему пришлось четыре часа ждать своей очереди, и ожидание в конце-концов оказалось бессмысленным, потому что Тетсуи нашел еще один новый способ откосить от врача. Теперь Нил увидел сцепившихся людей. Он бы не назвал этот склок дракой; то были просто Ники и очередной член команды Лисов, о котором Нил был ни слухом, ни духом — стало быть, очередной наркоман. А вот Дэн Уайлдс, которую Нил ни разу в жизни не видел вживую, он узнал сразу. Даже закрывая глаза на то, что Нил знал всех капитанов, слава Дэн шла впереди нее. Она была кем-то, кого Рико не упустил бы из виду, ведь в ее биографии было слишком много точек давления. Но она, по мнению Нила, была достаточно стервозна, чтобы отразить любой плевок ядом от Рико. Он же никогда не резал ее ножом. Нил отогнал навязчивую мысль. Последний пересекающий шрам на груди все еще ощущался неровно и вязко. Вместо этого он обнажил передние клыки в улыбке и посмотрел на спускающегося Ваймака. — Гордон! — рявкнул он. Парень с неловко росшими волосами и раздражающим темпераментом в глазах медленно обернулся. В глазах стояла такая напыщенность, что Нилу сделалось плохо от одного взгляда. — Что ты, мать твою, делаешь с утра пораньше? Ники позади них хватало наглости победоносно улыбаться. Парень бросил в его сторону глубоко быстрый неприязненный взгляд прежде, чем крикнуть тренеру: — С чего вы взяли, что это моя вина?! Стадион был полон их шумом, но остальная команда выглядела почти скучающей. Высокая блондинка стояла подле девочки с нечитаемым, мягким выражением лица и окрашенными кончиками, перебирая наманикюренные ногти. Усилием воли Нил признал в них Элисон Рейнольдс и Рене Уокер. Рядом с ними, опираясь друг на друга и размеренно качаясь, стояли Дэн Уайлдс, и, должно быть, Мэтью Бойд. Они интересным образом сбились в группки так, что Нил сначала и не заметил братьев Миньярд и Кевина. Эндрю самым первым бросил в его сторону внимательный взгляд. Нил подавил тихую злость, чтобы позже выплеснуть ее другим образом, и вместо этого постарался обозлить Эндрю, широко улыбнувшись ему и приветственно помахав рукой. К сожалению, Эндрю был непростым, и даже если его поколебала невозмутимое веселье Нила, это никак не отразилось на его раздражающе безмятежном лице. Кевин быстро проследил за взглядом Эндрю, и Нил мог видеть его опешившее выражение лица над пробором блондинистых волос Эндрю, наполняющееся смятением и даже гневом. Нил показал ему язык. — Что ты тут забыл?! — Кевин рванулся к нему, хватая его за запястье. Это движение не прошло мимо прочих Лисов: Аарон стрельнул в его сторону взглядом, немного выражающим узнавание, но в целом не проявил никакого интереса к его персоне. Скучающая Элисон перевела взгляд на Нила. Он сразу же прояснился от любопытства. Ники оторвался от своего сокомандника и кричащего Ваймака, и его победоносный взгляд сменился веселым, почти кокетливым, какой у него всегда и был. Со стороны Нила было глупо надеяться, что он промолчит, и прежде, чем Нил успел ответить Кевину, Ники уже кричал: — Нил! Привет, Нил! Желание съежиться скрылось в наркотическом омуте, когда Нил, издав энергичный смешок, вырвал запястье из цепкой хватки Кевина и помахал Хеммику. Парень, над которым только что так старательно ругался Ваймак, зыркнул в сторону Нила с выражением необоснованного презрения и раздражения. — Это еще что такое? — Каждое его слово было пропитано ядом, вязкое и неприятное на слух, но для Нила он был знакомым типом людей: ему становилось еще легче, когда он думал, как быстро Рико мог осадить такого парня. Но Рико не совсем осадил Нила, раз он еще был жив и функционировал, а значит, Нил все еще мог справиться с каким-то Лисом-наркоманом из трущоб. — Эм, мальчик, если ты не заметил, тут человек стоит, — сказал Нил преувеличенно праведным тоном, каким говорила Эбби, и постучал себя в грудь. — Я еще как, черт возьми, заметил!— Небрежное замечание Нила сделало его еще более злым. Нил усмехнулся от удовольствия, когда он повернулся к Ваймаку, который пару мгновений назад кричал на него, словно ожидая объяснений. Лисы из числа тех, с кем Нилу не довелось видеться, примкнули к происходящему с интересом. — Да, тренер, вы привели в Лисью нору ребенка? — поинтересовалась Элисон. Нил даже в паре-тройке метров от нее чувствовал аромат приторно-дорогих духов, запахом которых пахли кожаные сиденья в дорогих автомобилях. Элисон вообще источала грацию и роскошь, совсем лишняя в этой команде уличных оборванцев. — У вас есть дети? — поинтересовалась Дэн, оглядывая Нила с головы до пят, на пару секунд задерживаясь на его развеселенном лице. — Хм-м-м, он бы сошел за вашего ребенка. — Почему вы нам не говорили? — поджал губы Мэтт, хотя улыбка вернулась к нему, как только Нил моргнул. — Вы были нам как отец!... Ваймак махнул рукой с раздраженным выражением лица. — Если бы у меня был сын, я бы сделал так, чтобы он никогда с вами не познакомился. Краем глаза Нил заметил, как Кевин на мгновение оцепенел. Это вызвало у него новый смешок. Ваймак спохватился довольно поздно. — В любом случае, — начал Ваймак, взглядом заставляя уже открывшего рот Гордона замолчать. — Представляю вам Натаниэля Веснински. Ваш новый нападающий. Взгляд того, кого, должно быть, и звали Сетом, окрасился теперь в новый оттенок ненависти и презрения. Дэн не была сильно удивлена, судя по всему, поставленная в известность, но Мэтт и Элисон возле нее были в каком-то замешательстве. — Вы издеваетесь? — громко начал Сет, небрежно и грубо жестикулируя. — Сначала притащили Кевина, а теперь в довесок и карлика с лицом как у укурыша? Вас так не устраивает наша линия нападения?! — Кто бы говорил, — быстро хмыкнул Ники прежде, чем тренер успел вставить слово. — Да, Гордон, не устраивает, — огрызнулся Ваймак, зыркая в сторону Ники. — Кевин прилагает больше усилий, чем ты за всю свою спортивную карьеру, и у меня есть ощущение, что Нил будет постарательнее тебя. Нил поймал взгляд любопытствующих Лисов, вновь отвлекшихся от истерики Сета. Он улыбнулся им, но улыбка не коснулась его глаз, оставляя их хитро прищуренными. Ники не казался человеком, умеющим держать язык за зубами, и Нилу было интересно, почему команда, судя по всему, еще ничего не знает о его прошлом. В Воронах были такие девочки и мальчики, и Рико поощрял их сплетни против Нила и Жана. Узнай Гордон о Ниле побольше, запел бы по-другому. Еще погромче, вероятно. Нил со скрытым любопытством уставился на дистанцию, выдержанную от команды братьями Миньярд-Хеммик и Кевином. Ему стало интересно, не было ли неведение команды следствием ссоры. Впрочем, если так оно и было, все было еще лучше, чем он предполагал. — Он как ребенок, — вставила Элисон, словно Нила тут не было. — Откуда вы его взяли? Нил посмеялся небрежному подозрению в словах Элисон. — Аист принес, — ответил Нил, рванувшись вперед Ваймака и предлагая Элисон руку. — Зови меня Нил. Элисон чертовски хорошо видела его неестественность, но все равно с гордым видом пожала его руку. Нил дернул носом от шлейфа духов, с силой ударившего в нос. Она сразу же отступила, не интересуясь Нилом. Пока. Зато вместо нее к нему подошли Дэн и Мэтт, Дэн — с непоколебимым взглядом; Мэтт — настолько дружелюбный и внимательный, что это сквозило в его жестах на руках со следами уколов. — Приятно познакомиться, ребенок, — пожала его руку Дэн. Мэтт стоял возле Дэн, словно она была его опорой и он не мог функционировать без нее, когда он знакомился с Нилом. В целом они были скучными и обычными на вид, не считая их биографии, и Нила больше интересовали их позиции на поле. Последней к нему подошла девочка с окрашенными кончиками и белесой челкой. Рене, вспомнил Нил. Ее взгляд был полон невинной доброты. — Здравствуй, Натаниэль. Приятно с тобой познакомиться, я Рене, — сказала она, и Нил почувствовал подвох, когда она улыбнулась ему и погладила свои волосы. — Зови меня Нил, — сказал он через смешок. Он и вправду не знал, получится ли у него выглядеть искренне дружелюбным сквозь этот истеричный смех. — Хорошо, а теперь отстаньте от него, — сказал Ваймак, глядя на часы на правой руке. — Его сегодня здесь вообще быть не должно. Вам лучше не знать свою сегодняшнюю нагрузку, но, поверьте, будет лучше, если вы начнете прямо сейчас. Дэн молча согласилась с тренером, очевидно только потому, что разрабатывала тренировки вместе с ним. Мэтт побрел за ней, пока Сет, Элисон и Рене сбились в еще одну группу. А вот Ники ныл долго и громко. — Миньярд, — грозно отрапортовал Ваймак. Судя по тому, как оба близнеца никак не отреагировали, дело было обыденное. — Даже смотреть в его сторону не смей. Ладно, похоже, оно предназначалось Эндрю. Нил беспокоился, что из-за таблеток он не сможет банально усидеть на месте, глядя на то, как внизу кто-то играет в экси, а он в этом не участвует, но скучать не пришлось. Тренировка Лисов была целым событием: то Ники не так дыхнет в сторону Сета, то Кевин начнет тираду, поливая Дэн дерьмом с головы до ног, и, в общем-то, каждый из Лисов служил своего рода провокатором. Кроме Рене — она стояла в стороне, невинно улыбаясь и огорченно-осуждающе качая головой. Одного такого жеста хватило, чтобы Ники пристыженно отвернулся, словно его сильно отругали. Не то чтобы Рене сильно помогала; вряд ли даже она была достаточно эффективна, чтобы заставить Кевина и Сета заткнуться и заниматься работой. Слова Дэн имели в команде особый вес, но, когда Кевин необоснованно напал на нее, а Мэтт встал на ее защиту, даже она была обесценена. Нил очередной раз расхохотался, когда Ники сказал Сету, что он, должно быть, латентный, и поинтересовался у Элисон, является ли это причиной их постоянных разладов. Сет оглянулся на смеющегося на трибунах Нила с разъяренным выражением лица. — Ублюдок, услышал что-то смешное?! — рявкнул он. Нил поджал улыбку, закусив щеку изнутри от желания вновь рассмеяться. — Вся ваша тренировка сама по себе комедия! — крикнул Нил, преувеличенно сложив руки в рупор. Дэн внизу нахмурилась, и Мэтт посмотрел с растерянным выражением. Ники, казалось, был рад, ожидая, что Нил даст Сету какой-никакой от ворот поворот, но теперь был сбит с толку отношением Нила. Миньярды, как и всегда, просто стояли рядом с раздражающей безмятежностью, хотя от Аарона ощущался виток надменности. Кевин взглянул на него с нечитаемым лицом. Впервые за все тренировки Лисов ощутил чье-то понимание? — Пошел к черту, клоун, тебя никто не держит! — не стал сдерживаться вскипевший Сет. Нил отвел от него взгляд, наведя на себя максимально скучающий вид, словно нападающий не стоил его времени. Сет был в ярости, а Нил был в восторге; каждая крошка дофамина в нем воспряла от стимуляции. В конце-концов Нил проследил за тренировкой почти до конца, но даже склоки вскоре сошли на нет; тогда он заерзал на своем месте и скрылся за дверью под любопытствующими взглядами. Как минимум один из них был презрительным. Нил выбрался в некое подобие фойе, аляпистое и полное деталей. Там на стене он нашел множество фотографий Лис, сделанных формально и неформально, и задержался взглядом на фото, которые кто-то, очевидно, делал исподтишка. Нил лениво вспомнил Эвермор и Гнездо. Там у Воронов не было никакого подобия нормальной повседневности; все, что напоминало ее, было для публики мира экси, свято верующей в профессионализм кумиров. Здесь же был целый угол для улыбающихся Лисиц: Дэн на одном фото выглядела как минимум пьяной, Рене везде светила своим лицом, спокойным и добрым, а Элисон просто источала доминантную ауру богатой женщины. Нил моргнул от такой искренности. Он уже давно не имел дело с людьми, которые, во-первых, не были мафиози; во-вторых, не были Воронами. От мыслей, что ему придется взаимодействовать с ними, такими настоящими, Нил чувствовал растерянность. Тем днем он вернулся к Ваймаку, и Кевин тщетно пытался выловить его на разговор с озабоченным выражением лица, но тренер отогнал его, недовольно косясь в сторону Эндрю. Нил был ему за это благодарен: Кевин был последним, с кем он хотел бы иметь дело сейчас. За случай с сумкой гораздо больше, чем на Эндрю, Нил был зол на Кевина. Мысль о том, что Кевин, скорее всего, знал об этом и ничего не предпринял, как последний трус, вновь взбесила его. Тем не менее, было еще много людей, с которыми он сейчас не хотел иметь дела. Когда Ваймак насильно заставил его отдохнуть от всего, что произошло за последние дни, все приговаривая, что у него самого от такого количества впечатлений голова бы поехала, Нил посчитал, что он преувеличивает. Что-ж, теперь он разрывался между долгом играть в экси и нежеланием выбираться дальше дивана тренера. У Нила сейчас было много проблем, с которыми он должен был разобраться, но теперь он был вне Гнезда, и все вокруг могло подождать его. Поэтому, как только он понял, сколько у него теперь свободного времени, Нил сначала растерялся, а потом позвонил Ваймаку и сообщил, чтобы тот не ждал его вечером. Он спонтанно вышел на улицу, в окрестности города, где жаркий климат Южной Каролины вновь показывал себя во всей красе после дождливой недели, в широкой черной футболке из числа стандартного набора Воронов и не менее чернющих шортах, и отправился накручивать круги в незнакомой обстановке. Город был неинтересным, уже даже не манящим — просто город из числа типичных американских городов, жаркий, мокрый и с возвышающимися пальмами. Классика, основанная еще британцами давным-давно. До четырнадцати лет Нил грезил этим, будто недостаточно было Балтимора, недостаточно было осознания, что это просто город, но в этом городе был просто подвал, и из этого подвала Нил периодическими ужинами слышал отголоски криков. В подвале была отличная звукоизоляция, а семейный повар подавал ужин с невозмутимым лицом, так что иногда ему казалось, будто крики он выдумал сам. Между тем спагетти в миске становились все нежеланнее и нежеланнее, отдаленно напоминая волосы Лолы. Нил побежал, скрипнув кроссовками и чуть не упав навзничь лицом. Тяжелый жаркий воздух привел его в себя, и он понесся вперед еще сильнее, чем раньше. Нил забил голову, запоминая изгиб тротуара. Когда ноги отяжелели, он уже почти добежал обратно к дому, ощущая горькое чувство привычности от истязания самого себя и наркотическое желание. Когда же Нил поднялся на седьмой этаж, его голова уже была забита случайной тревогой и желанием поскорее скормить организму дозу. Его все бросало из крайности в крайность: таблетки выворачивали его душу и тело наизнанку, но притупляли чувства, а его настоящие чувства закапывали его рациональность и сознание. Нил не знал, что было лучше. К ночи Ваймак еще не вернулся, и Нил быстро уснул. Он надеялся, что не поднимется, напуганный и настороженный, посреди ночи, когда Ваймак вернется. Не каждый человек хочет иметь дело с психом посреди ночи, который и так доставляет тебе массу проблем. Ясное дело, он даже поспать нормально не сумел. В Гнезде он засыпал полностью измотанный, исчерпавший все свои силы, а сейчас у него было слишком много свободного времени, все еще ощущавшегося непривычно. Мало было этого, так еще и отголоски таблеток вызывали в нем тусклое желание бодрствовать, а стоило таблеткам полностью отпустить его — Нил чувствовал, что проваливался в пучину былых кошмаров. Так что, когда Нил вновь очнулся на диване Ваймака, уже знакомом ему вдоль и поперек, он выбрался оттуда и вновь пошел на улицу. Это была поздняя ночь, Нил усилием воли надел кроссовки, и, стоило ему выбраться из дома, он ни секунды не пожалел о своем решении. Там было холодно и темно, так что, когда Нил двинулся и побежал вперед, иногда спешиваясь, и добрался до других домов, его глаза ослепило яркое освещение. Нил почти что опешил, когда затормозил около стадиона. Ноги сами привели его в единственное место, которое было ему знакомо. К тому моменту он уже отогрел конечности и постарался оттряхнуться от усталости. Ощущения были схожи с теми, что ты испытываешь после бесонной ночи, но все еще прилагаешь усилия к существованию. Нил все еще помнил пароль от стадиона, так что пошел туда же, куда и Ваймак в прошлый раз, и нащупал цифры. Ноль-пять-ноль-восемь, ноль-пять-ноль-восемь... Комбинация крутилась у него в голове весь день на случай, если он не вспомнит ее позже и придется записывать. С Тетсуи и Рико все нужно было запоминать сразу, а Нил был весьма научен опытом. От утомления схватиться за мысль было еще сложнее. Нил не знал, почему в груди у него снова было тесно. Он хотел подумать об этом, но стадион был прямо перед ним, а Нил жил в Эверморе шестнадцать часов из двадцати четырех, так что это чувство показалось второстепенным. Уже охолодевшими пальцами Нил стал набирать цифры, когда он понял, что что-то не так, и резко обернулся. Нил не успел проморгаться, как из темноты вынырнула небольшая, но внушающая страх фигура. Эндрю. — И что ты здесь делаешь? Голос Эндрю был лишен всякой эмоциональной окраски, однотонный, безмятежный, полностью равнодушный, словно это был вовсе и не вопрос, а утверждение или лаконичный ответ. Спустя пару мгновений Нил смог разглядеть его в свете одного только отдаленного фонаря: он был в большой футболке и серых брюках, на удивление не весь в черном и с полуоголенными кистями. Сигарета в небрежной хватке его руки испускала легкий дымок. Была только одна отличительная вещь в нем, помимо очевидного — чернющие повязки до локтя. Что-то в стиле эмо, Нил думал, что это был какой-то рекламный ход или вроде того, потому что это было единственное внешнее различие между близнецами Миньярд. Нил вгляделся в лицо Эндрю вместо ответа и засунул руки в карманы от легкого холодка, побежавшего по кончикам пальцев. Что-ж, сначала Нил плохо его рассмотрел: теперь он был уверен, что кто-то вроде Эндрю не стал бы ограничиваться на краже какой-то сумки. В воспоминаниях все еще был свеж сокрушительный отказ Эндрю от предложения стать Вороном пару лет назад. Нил изначально был против (не то чтобы его мнение глубоко учитывалось к принятию конечного решения), ведь Эндрю никогда не играл с, что называется, драйвом, и закапывал свой талант глубоко в землю — зачем он был им нужен? Кевин, однако, был слишком ослеплен его способностями неограненного алмаза, а Рико, — а что Рико? Нил никогда не поймет его. Второй ребенок, скорее всего, лишь хотел устроить шоу талантов в лице Воронов. Что-ж, когда Эндрю в резкой манере отказал Рико, тот пребывал в ярости еще очень долго. Большая доля его гнева вырвалась на командных вратарей, словно они были виноваты в отказе Эндрю. Нила не было в момент вербовки, но он мог представить лицо Рико, бледнеющее, зеленеющее и краснеющее сначала от растерянности, а потом — сдерживаемой злости. И хоть личность Нила еще давно изо всех сил раскрошили, а его самого посадили на поводок Рико, он все еще испытывал приятное злорадство. Мысли Нила ушли далеко, когда вдруг он застыл на своем месте, стоило Эндрю вглядеться в него в ответ и быстро приблизиться. Нил осел от рассекающего воздух удара сзади колен. Эндрю опустился вместе с ним, и Нил ощутил, как у него мутнеет сознание от отчетливого холодка в районе живота, ощущаемого даже через футболку. Краем глаза Нил увидел, как блеснул нож, и его вдруг затошнило. Передышка от ножей была слишком долгой. Он не должен был отвыкать от них, иначе он всегда чувствовал, будто находится на стуле в подвале, а человек, которого судят топорами и тесаками — сам Нил. Ему пришлось собрать остатки сознания в кучу, хотя бы так, чтобы он сумел связать пару слов. — Что тебе нужно? — огрызнулся он из последних сил. Эндрю оценивающе смотрел на него. Такой взгляд Нил мог узнать где угодно: он явно изучал его, почти трезвого, резонно отличающегося от себя под таблетками. Впрочем, типичное выражение лица вернулось к нему секундой позже. — Лучше ты мне расскажи, — сказал Эндрю. — Что тебе нужно? Кто ты такой? Нил и сам не до конца знал ответ на этот вопрос. Так почему он должен был давать его Эндрю? — Ты и сам знаешь, — сказал Нил. — Ты ведь уже изучил мои документы вдоль и поперек, да? — Натаниэль Веснински. — Нила совсем не удивило то, как легко это имя сошло с языка Эндрю, словно оно ничего не значило. — Недавно поступил в университет Эдгара Аллана. Восемнадцатилетний, день рождения в январе, еще совсем старшеклассник. Из богатой семьи, только вот что-то вся информация о ней весьма расплывчата... Эндрю сделал паузу, в течение которой Нил пытался переварить информацию о самом себе, добытую Эндрю. — О, знаешь, информация о твоем криминальном прошлом тоже весьма мутная. Удивительно, но твое дело умудрились превратить во что-то мелкое и незначительное, и никто из самых отбитых журналистов не берется писать о тебе расследования. Зато ты на мощных нейролептиках, и всего какие-то пару дней назад тебя подобрал Ваймак в свою команду отбросов. Я удивлен; Кевин так боится тебя, но даже не способен толком держаться от тебя на расстоянии. Кевин так боится тебя. Нилу не следовало быть удивленным: Кевин боялся всего, а еще не было никакой причины, по которой Нил не был копией своего отца. Он и сам боялся своего отражения, особенно под таблетками. Единственное, чего они никогда не умаляли — его искренний ужас при виде рыжих волос, ледяных глаз и маниакальной улыбки. В зеркале или где бы то ни было. Вес давящего ножа все еще ощущался, отзываясь холодком, поэтому Нил пока отбросил другие мысли. — Правда хочешь убить меня здесь? — спросил Нил. В конце-концов, Рико тоже всегда грозился, причинял страдания, но никогда не довел бы Нила до смерти. Стоило бы ему разглядеть слабость Нила, он, как и Эндрю, съел бы его с потрохами. Так в чем же было различие между этими двумя, если даже среди Лисов Кевин нашел себе замену? — Убьешь меня — пожалеешь в будущем, — безмятежно сказал Нил, словно не к нему сейчас был приставлен нож. Эндрю бросил сигарету в темноту. Между ними еще стоял легкий дымок от сигареты, достаточно густой, чтобы забираться Нилу в нос и уши. — Твоя болтовня на меня не действует, — отрезал Эндрю. — Я уже вижу, как ты разростаешься до проблемы мировых масштабов. Ничто не помешает мне убить тебя сейчас. — Не первый твой раз, да? — ухмыльнулся Нил, чувствуя, как устают мышцы от долгого напряжения. Колени у него и так были подкошены, но теперь подкосились еще сильнее, стоило ему сказать это. Эндрю толкнул его в грудь, и Нил прислонился к стене одной головой и лопатками, пытаясь отдышаться. Это было плохо. Нил и сам не заметил, как слова вырвались из его уст, неконтролируемые и нещадящие. — Только что у меня появилась еще одна причина тебя убить, — пропел Эндрю настолько, насколько это было возможно его холодным тоном. Нил почувствовал, как свободная рука Эндрю сдавила его горло прежде, чем интонация его голоса не стала откровенно пугающей через мгновение. Нил невольно выбрал не сопротивляться, все еще находясь не в своей тарелке от ножа. — И что же еще ты знаешь? — Эндрю вдавил его спиной в грунт. Его взгляд в этот момент мог рассекать ледники и крошить горы. — Не узнаешь, если убьешь меня, ублюдок, — прокряхтел Нил. В горле становилось тесно, а рука Эндрю весомо ощущалась, холодная до костей, словно он был трупом или типа того. В Гнезде его никогда не душили. Хотя это было как посмотреть: то были многочисленные пытки водой, но никто никогда не сжимал шею Нила так, как сейчас. Нилу стало гораздо тревожнее, когда он выгнулся так, что сумел разглядеть нож в руке Эндрю. Он держал его не как профи, нет, не так хорошо, как Лола или Ромеро, но он тысячу раз видел подобные ножи прежде; и любимым оружием Лолы был именно такой. Нил и так задыхался в хватке Эндрю, а от этого зрелища ему стало еще более тошно. Он инстиктивно оцепенел всем телом, как в те разы, когда Лолу и отца не стоило злить, и почувствовал накатывающее головокружение. Эндрю вперился в него пристальным, нечитаемым взглядом. В его глазах, отчетливо ореховых и одновременно совершенно неясных, Нил увидел что-то, отдаленно напоминающее узнавание. Единственная вещь, похожая на эмоцию, не отражавшаяся от глаз Нила. Неожиданно для Нила хватка разжалась. Эндрю встал, расширяя дистанцию между ними. — Убирайся отсюда, иначе я убью тебя, — сказал Эндрю безразличным тоном. Нил у стены растерялся. Он поднялся на качающихся ногах, когда услышал доносящееся со стадиона «Эндрю?» и скрылся за стеной. Она была холодной, а Нил натер на спине пару царапин, и они отозвались одновременно болью и медленным удовлетворением. — Что случилось? — хмуро спросил Кевин своим привычным тоном. — Тренируйся дальше, еще не утро, — сказал Эндрю вместо ответа. Кевин что-то пробурчал, и Нил услышал лязг клюшки. Что-ж, логично было предположить, что Кевин вышел в чем его мать родила: с клюшкой и в спортивной форме. Нил потерял интерес к их разговору, стоило Эндрю замолчать. Он поднялся на шатающихся ногах и отправился обратно, пока ночь еще была глуха и тиха. * * * * Снаряжение Нила пришло через пару дней, и Ваймак не стал спорить, когда Нил захотел играть в тот же момент. Его опыт был гораздо шире опыта любого Лиса, и в теории он должен был играть великолепно, но он был хорош только в теории, когда дело касалось позиции нападающего. Его тело было как заранее отрепетированный текст, полностью состоящее из четких воспоминаний мышечной памяти в экси; но это были воспоминания защитника, а Нил был нападающим. Он начинал тренировки раньше Лисов, должно быть, оттого его режим вновь вернулся к шестнадцати из двадцати четырех, но все равно был недоволен результатами. И Кевин тоже был недоволен результатами. Он кричал, рвал и метал, а Нил только смеялся и глумился, чтобы потом, когда эффект таблеток пройдет, ему захотелось ударить себя за глупость. Теперь главным событием лисьих тренировок были не истерики Сета и даже не хаос, наводимый командой, а стычки Кевина и Нила. Во время них все вокруг затихали, чтобы уставиться на двух Воронов, деньги шли по карманам, шепотки шли через людей, в общем, таблетки Нила считали, что это было весело, а Нил считал, что это был пиздец. В такие моменты Эндрю угрожающе молчал, опираясь на ворота с клюшкой наперевес и пристально следя за происходящим. Своим присутствием он делал ситуацию еще острее, и Лисы то и дело бросали в его сторону взгляды, осторожные и откровенно любопытствующие. Что-то вроде «неужто не вмешаешься и не защитишь Кевина?». Эндрю игнорировал Лисов так хорошо, словно их вообще не существовало. Чему Нил был рад, так это почти нулевому интересу со стороны команды. Из-за ощущаемой стены, стоящей между Лисами в последнее время, Ники, судя по всему, так и не поведал о прошлом Нила. Старшекурсники пытались быть дружелюбными, Мэтт старался быть услужливым и вежливым, Рене была доброй, Элисон — озорной и подозревающей, Дэн была просто воплощением образцового капитана, стараясь влить Нила в коллектив. Не то чтобы ему это было нужно — он был искренне рад стать кем-то вроде изгоя, и его таблетки ему очень в этом помогали. Поведение Нила отпугивало всех — и старшекурсников, и Кевина, и Ники с Аароном. Сет оттого был еще большей проблемой, называя Нила психопатом там, где ему нравилось, стараясь толкнуть его посильнее и унизить. Но Сет был глупым, и он стал еще глупее, когда Нил переехал в их комнату. Это был очередной день после ночной тренировки с Кевином и Эндрю. Нил еще помнил, каким крикливым вчера был Кевин, и сегодня он не собирался отставать, судя по всему. Он сел в грузовик Мэтта вместе с Дэн только потому, что Мэтт уговорил его, а еще потому, что там не было Сета, который изливал бы на Нила всю свою ненависть, накопившуюся за время, когда они не виделись. Солнце едва встало и уже опалило Нилу глаза так, что он сощурился, поджав улыбку. На губах сегодня был особенно химозный вкус, как будто таблетки отзывались на них настоящим послевкусием, схожим с ненавистным запахом больницы. Его чувства медленно возвращались в норму, если так можно было сказать. Теперь тревожность возвращалась к нему под таблетками в своеобразном виде, и все негативные чувства согласовались с наркотиком в его крови. Это был неприятный момент осознания, когда он посмотрел на Ваймака, его брови были сведены на переносице, словно он был недоволен, и в эту секунду его одолела знакомая детская тревога, которую он испытывал, когда осмеливался смотреть на отца. Нил избегал Ваймака до конца дня, и теперь ему должно было быть неловко, но он постарался выкинуть это из головы. Под влиянием таблеток оно быстро ушло. Они быстро доехали до стадиона. Там они встретили уже добравшихся Элисон, Рене и Сета, и они начали очередное бурное обсуждение, скопившись перед входом. Счастливый этим фактом Нил отстал от них только для того, чтобы разочароваться, когда позади него появился Кевин. Лицо Нила, как всегда, не выразило этих эмоций правильно; там просто сменились две улыбки, почти идентичные друг-другу. — Сегодня тебе нужно практиковаться больше, — сощурил глаза Кевин. — С твоим уровнем даже кто-то вроде Сета будет лучше. Нил посмотрел на него с намешливой улыбкой. — Ой, кто это говорит со мной? Я ничего-о-о не слышу, пожалуйста, громче! Кевин отвел от него раздраженный взгляд. Очевидно, ему не очень нравилась несговорчивость Нила. Тот перестал говорить с ним с того инцидента, предпочитая увлеченно игнорировать. Кевин отстал от него и снова присоединился к Эндрю, выглядя так, словно попытка завести разговор с Нилом высосала из него все силы. Команда ввалилась на стадион, и Нил максимально быстро разобрался со снаряжением. Шорты, щитки, налокотники, краги, защита для горла... Все было хорошего качества, достойного команды первого класса, но не подходящего Лисам. Нил собрался в кучу очень быстро по привычке — все из-за Тетсуи, желавшего, чтобы на такие процессы уходило как можно меньше времени, и как можно больше времени — на тренировки. В случае медлительности был высок риск получить тростью в лоб. Когда он собрался, он увидел только Кевина в полном снаряжении и с клюшкой. Что-ж, видимо, не одного Нила преследовали бывшие привычки. Нил посмеялся насчет этого, заслужив мимолетный взгляд от Кевина. — Еще один соник, — сказала откуда-то выползшая Элисон. — Завидуешь? У тебя на любые сборы уходит столько времени, будто ты красишься перед каждой тренировкой, — ответила Дэн за ее спиной. — Ничего страшного. Сегодня она довольно быстрая, — улыбнулась Рене. Дэн фыркнула. — Наверняка торопится весь день, чтобы поскорее сходить куда-нибудь с Сетом и набухаться. — Да кто бы говорил! — заявила Элисон. — Набухаться это вообще по твоей части. Дальше пошли какие-то препирательтсва, которых Нил не слышал, стоило ему отвлечься на яркий оранжевый повсюду. Когда на периферии зрения замаячил Эндрю, Нил автоматически напрягся, но тот не выказал Нилу никакого внимания. — Все, если вы думаете отвлекать меня, обломитесь, — отрезала Дэн. — Сейчас будете оббегать весь стадион по сто раз, посмотрю, как вам потом захочется бухать. Ники рядом с Нилом застонал, будто хотел что-то сказать, но так не вымолвил и слова. Они делали разные упражнения, которые Нилу показались незнакомыми и простыми в сравнении с упражнениями Воронов. Зато, благодаря их абсолютной простоте, его не беспокоил привычный страх оплошать и столкнуться с чьим-то гневом. Нил физически чувствовал на себе прожигающий взгляд Кевина все это время. Что-ж, когда дело дошло до того, что Нил и Кевин стали заниматься вместе, тот наконец сумел выместить всю свою неприязнь. — Что ты делаешь? — огрызнулся Кевин на французском, когда Нил вновь подал мяч неправильно. Нил, по словам Кевина, вообще много чего делал неправильно. Он неправильно держал клюшку, неправильно ловил мяч, неправильно целился, был сплошным разочарованием, ведь от его продуктивности зависело его выживание, а он не мог даже банально поиграть в нападающего, это же было так просто. — Играю, — хихикнул Нил на французском, стиснув зубы. Его злило, что Кевин, переучивавшийся играть второй рукой, не мог понять его. Кевин вообще никогда не старался его понять. — Почему ты не можешь играть правильно? Просто делай, как я говорю! Нил пропустил его тираду на французском мимо ушей. Вместо этого он посмотрел на Лисов: те в основном своем уже привыкли к такой картине и не обратили внимания. Только Элисон сразу же навострила уши и внимательно следила за происходящим. Эндрю, кажется, тоже оторвал скучающий взгляд от пола на долю секунды. Кевин говорил и говорил, пока слова не закончились, и Нил не то чтобы вообще мог вспомнить, что он говорил, но контекст был ясен. Нил поднял глаза на Кевина. — Прости, но я считаю, что человек, который спер мои таблетки, не должен со мной разговаривать, — сказал Нил на английском и улыбнулся. Лисы вокруг стали более заинтересованными, и Эндрю снова уставился на Кевина и Нила знакомым, цепким взглядом. Кевин выглядел весьма раздраженно, словно устал что-то объяснять человеку. — Если ты считаешь, что это моя вина, то ты просто жалок, — сказал он все еще на французском, озираясь. Трусливый ублюдок. — Я? Жалок? — Бровь Нила дернулась вверх. Он не мог сдержать искреннего удивления за улыбкой. — Это мне говорит номер два, который от страха даже не может вылезти из своей комнаты без стакана водки и своего пса? Кевин снес обиду, хотя его лицо побагровело от злости, но в следующую секунду он сказал: — Это мне говорит убийца? Нил застыл. Улыбка отпала. Слова были выплюнуты на французском, но в воздухе чувствовались все эмоции, и команда, судя по всему, каким-то образом почуяла, что только что Кевин сказал что-то очень важное. Но Нилу было не до них, ему было не до Эндрю и не до Дэн, осторожно спрашивающей, что происходит. Перед его глазами стоял Кевин, беззащитный и раздражающий. Цепкая хватка за клюшку заставила руку Нила пропотеть. В следующую секунду он сконцентрировался на весе в своей руке и замахнулся клюшкой в сторону Кевина, чувствуя, как рассекается воздух.