В мире несбыточных мечт

Нил уснул там же, на диване Ваймака. Сон дал долгожданный покой и отдых, но не развеял действие таблеток, так что он все еще чувствовал себя разбитым, но он, в конце концов, уже давно не спал хорошо. Окно так никто и не закрыл, и в квартире стояла гнетущая прохлада. Нил потянулся с болью в затылке и висках, сел, стараясь стряхнуть с себя сонливость. Он поднялся на ноги, чувствуя, как в нем уже нарастает удовлетворенность тела от отдыха и воздушная свежесть, а вместе с ним — отдаленное желание таблеток. Но горький привкус прошлого употребления еще не прошел, и он не мог наглотаться прямо перед ужином, потому что после очередного трипа он, вероятно, будет валяться в какой-то луже. Нил не хотел создавать Ваймаку проблем, тем более что тот уже был о нем не лучшего мнения, а потому стиснул зубы и собрал сумку в кучу. На шкафу был стикер, огромной стрелкой указывающий на ключи. Нил усмехнулся. Какой сейчас был час, раз Ваймак уже оставил ему ключи? Он взглянул на часы краем глаза. Четыре часа дня; Ваймак обещал, что его заберут в четыре десять. Он проспал очень много, но у него не было времени думать, был ли это эффект наркотиков; он быстро сунул ключи в карман и спустился на лифте с седьмого этажа. Таблетки в его крови немного ослабли после хорошего сна, но он все равно не удержался от пристального разглядывания мужчины, спускавшегося с ним на лифте. Ветер сразу же обдал его ноги и волосы, так и не стихший спустя несколько часов. Нил не знал, кто заберет его, но предполагал, что это будет Ваймак. Или надеялся; он ожидал, что и командная медсестра, и психиатр, и вообще весь персонал, ответственный за жалкое существование «Лисов», помимо Ваймака, были сердобольными и в определенной степени адекватными людьми. Даже под таблетками Нил не смог бы общаться с кем-то, отдаленно подходящим под это описание. Ему было чуждо и их сочувствие, и их осуждение; таким его учили быть. В конце-концов Натаниэль стал жалким подобием своего отца, под наркотиками похожий на него больше, чем когда-либо. Подъехавший черный автомобиль стал для Нила полной неожиданностью, но только растянул его улыбку. Окно открылось, и Эндрю посмотрел на него из-под крыши одновременно проницательным и сухим взглядом. Нил помахал ему рукой, но через мгновение поздоровался вслух, слишком энергичный: — Привет! — Садись, — приказал Эндрю, отвернувшись, словно Нил не был ему интересен. Но Эндрю был непростым, и Нил рассмеялся, не в силах поверить, что не будет интересен кому-то вроде него. Едва он закрыл дверь, как автомобиль сорвался с места, вклиниваясь в поток движения под гул других машин, отзывающихся протяжным шумом гудка позади них. Улыбка Нила дрогнула, готовясь принять вид нервной, и он даже подумал о том, как бы незаметно пристегнуться, а, учитывая все его недоверие к персоне Эндрю и его навыки вождения, это было бы очень, очень кстати. Едва дорога выровнялась, Нил с радостью стал инициатором разговора. — Достал вас уже Кевин, небось? — прохохотал Нил. Эндрю не отрывал взгляд от дороги, весь такой скептический, серьезный и правильный водитель спустя всего несколько мгновений после шоу, которое он устроил. — Ты доставишь нам больше проблем, чем Кевин, — бросил он небрежно. Это было так метко, что довело Нила до нового приступа смеха. — Угадал! — он потеребил кончики волос с улыбкой. — Какого это вообще — играть в одной команде с Кевином Дэем? Нил знал, как это было: раздражающе, но местами поражающе. Кевин был нытиком под каблуком Рико все то время, что Нил его знал, но Нил ужасно любил экси, а Кевин в нем был так хорош, что ненавидеть его было невозможно. Он видел периодическое напряжение а плечах Кевина, когда он держал клюшку, стараясь не выйти за рамки дозволенного, установленные для него Рико, когда он бил, получал и подавал, изо всех сил пытаясь быть затмленным светом, излучаемым королем. А король иногда сиял так ярко, что ослеплял. Нил хмыкнул от этой мысли и взглянул на Эндрю, безразличного и молчащего. Неужели он был таким всегда? — Кевин тот еще нытик. Что взять с Ворона? Он крутанул руль. Нил усмехнулся, одной рукой вцепляясь в поручень ногтями. Он бы подумал, что Эндрю старается его задеть, но Миньярд был не из мелочных; он просто был настолько раздражающе язвительным, что провокации лились с его языка постоянно. — Правда, — Нил улыбнулся ему в лицо. — Что взять с Ворона? — Один — игрок экси номер два... Второй — обдолбанный парень с судимостью, — протянул Эндрю. — Лисы забирают одновременно лучших и худших. Стоит устроить вечеринку в честь твоего прибытия, когда все Лисы соберутся, согласен? Что-ж, не смотря на легкую угрозу (а может и нет - он разберется потом), это было самое большее, что Нил услышал от него за все время. Улыбка Нила нисколько не дрогнула, даже когда Эндрю соизволил взглянуть на него. Теперь он мог посмотреть в его глаза, всепоглощающе-ореховые, но безэмоционально-плоские и одновременно бдительные. Взгляд у Эндрю был совиный. — Это будет очень славно, — улыбнулся Нил. Эндрю игнорировал его всю оставшуюся часть дороги, и его нисколько не смущала улыбочка и смешки Нила, что было более чем хорошо. На горизонте показался дом; дом Эбби, подумал Нил, когда Эндрю небрежно припарковался. Только сейчас Нил заметил, что с ними не было Кевина. Кевин прилип к Эндрю сразу, и Нил не мог представить случая, при котором Кевин добровольно оставил бы Эндрю и Нила наедине. Старые друзья и новые друзья пересекаться не должны, усмехнулся про себя Нил; он хотел поскорее избавиться от наркотиков, чтобы следить за движениями Эндрю с такой же бдительностью, с какой тот следил за ним. Как раз в этот момент, прерывая размышления Нила, двень отворилась, и Нилу показалась невысокая женщина-брюнетка с такими добрыми глазами, что язык сворачивался в трубочку от волнения над ее персоной. Эбигейл Уинфилд, подумал Нил с улыбкой, которую ложно можно было применить как приветливую. На самом деле в ней было не так уж много от приветливой, в чем он убедился, когда Эндрю покосился в его сторону с нечитаемым лицом. Но Эбби это не так уж и волновало; она улыбнулась Нилу и помахала им рукой, чтобы они вошли. — Здравствуй. — Она протянула ему руку. Нил пожал ее усилием воли. — Я Эбби, командная медсестра. А ты, должно быть, На... — Зовите меня Нил, — он улыбнулся и активно пожал ее руку двумя руками. Эбби приняла это за жест добродушия и простоты. Эндрю, не дожидаясь конца-краю их сантиментам, вошел, небрежно обходя Нила, но Нил все равно пояувствовал, как остро ошущалось выдерживаемое им расстояние. Нилу показался стол, с Кевином и Эндрю, одним отодвигающим стул рядом с ним, с Ваймаком, нахмуренного глядящим на Нила. Ему было интересно, что взволновало тренера, но он просто бросил в его сторону быструю улыбку прежде, чем нарисовать на лице другую для смуглого парня, сидящего на стуле прямо возле него. На самом деле он выбрал место, наиболее дальнее от Кевина и Эндрю, по бокам сомкнутым Ваймаком и Эбби, но парень, долговязость которого было видно даже на стуле, посмотрел на него широко раскрытыми озорными глазами. — Привет! — поздоровался он, протянув ему руку и сразу схватившись за его, пожимая их. — Я Ники, кузен этих ходячих кошмаров. Ники был человеком мексиканской внешности; смуглый и совершенно не похожий на бледнолицых братьев. На его голове вились объективно красивые волнистые волосы, а на лице играла веселая, искренняя улыбка. Нил был удивлен его дружелюбию. Не все люди добродушны по отношению к убийцам, на самом деле, что наводило на две мысли: Ники со странностями; Ники не в курсе. Либо он в курсе, но не способен поверить в то, что красивый кудрявый смугловатый мальчик с умопомрачительными глазками и сверкающей улыбкой как-то к этому причастен. Отчасти в этом направлении Ники был бы прав. Его преступление не было подтверждено, и люди склонялись под его улыбкой; поменять их симпатии в свою сторону ничего не стоило. Нил рассмеялся, не в силах сдержать веселье под губами. Второй близнец Миньярд, «тот, который нормальный», посмотрел на него не то с отвращением, не то с недоумением. — Можешь звать меня Нил. Что-то ты не похож на их родственника, — заметил он со смешком. Видя такое дело, Ники ответил на его замешательство: — Я в матушку пошел, — поведал Ники. — Отец вытащил ее из Мексики во время какой-то показушной министерской поездки. Он пожестикулировал в воздухе, закатывая глаза и выражая раздражение. Получив ответ, Нил сел на стул, определенно замечая уставший взгляд Ваймака и более радостный — Эбби. Бедняжка думает, что команда получила адеквата. Ваймак, напротив, осознает ситуацию в той же мере, что и Нил, но его реакция — реакция смирения. Эндрю было до лампочки, судя по тому, как он уплетал разорванную на несколько кусочков курицу обеими руками, а Кевин... Что-ж, он прожил бок-о-бок с ним достаточно долго, чтобы знать, как глубоко Кевин сейчас погружен в свои экси-мысли. Он даже игнорирует Эндрю, когда тот забирает салфетку прямо у него из под носа. — У нас в команде завелся второй Ники? — вязко, словно у него на языке что-то неприятное, выплевывает Аарон. Он сразу получает неодобрительный взгляд Эбби. Ваймак хмыкнул: — Я не хочу еще одного игрока, настолько же ужасного в вождении, насколько и Ники. — Неправда! Не клевещите, тренер! — визжит со своего места Ники, приподнимаясь на стуле, чтобы обвинительно ткнуть пальцем в сторону Ваймака. Кевин заговаривает, все еще игнорируя Эндрю, ворующего салфетки и соусы у него из под носа: — Вождение — не экси, — отрезает он. — Хотя в экси Ники тоже плох. Нил заливается смехом, когда Ники снова протестует со всей мочи, хотя это даже близко не показалось ему смешным. — Кстати, Нил, — Кевин переключается на него. Нил закатывает глаза и подпирает щеку рукой. Кевин больше не говорит с ним с паникой и дрожью в голосе, но потакать его экси-зависимости тоже было весьма неклассно. — Ты должен начать тренироваться уже в ближайшие дни, — заявляет он. — Если ты не начнешь пробовать себя в качестве нападающего, ты... — Бла-бла-бла, заткнись, Кевин, — Нил улыбается сквозь тридцать три оголенных зуба. Когда он видит Кевина, поперхнувшегося воздухом, которым только что дышал, он добавляет: — Ты что, всерьез считаешь, что я не справлюсь с такой нагрузкой? И не такое бывало. Я тоже был Вороном, не забывай. Это заставляет Кевина, наконец, заткнуться. Эбби смотрит на него с некоторым сомнением, но Ники, до сих пор старавшийся вовлечь Нила в активную беседу о каких-то селебрити, имен которых Нил никогда не слышал (логично, потому что они были не экси-спортсменами), вдруг открывает рот, словно вспоминая что-то. Он наклоняется к Нилу, словно собирается секретничать с ним, но его голос даже не доходит до полушепота, привычным шумом развиваясь по столу. — Ты правда Ворон, да? Ну, был Вороном, теперь ты Лис! — гордо заявляет он. — Ого, тренер, а вы не промах! Два Ворона за один сезон? Ники говорит об этом, как о чем-то незамысловатом и простом. Нила это совсем не злит; только такой злопамятный человек, как, например, Жан, мог затаить обиду за такие слова. Вместо лишних эмоций он усмехается и покачивается на стуле. — Второй по скидке, — замечает Нил. Шутка заставляет Ники широко улыбнуться и прыснуть. Эбби отходит, вдруг хлопоча и у плиты и холодильника, когда в нос Нилу ударяет теплый запах томатного соуса. Ваймак отправляется к ней на помощь, оставляя Нила наедине с четырьмя неприятными людьми. Его аппетит еще не проснулся; таблетки были чрезвычайно страннодействующими, заставляя Нила либо выворачиваться наизнанку, либо корпеть от переизбытка аппетита. Как раз тогда, когда на их стол придет лазанья, Нил должен созреть достаточно, чтобы равномерно заполнить желудок. Он гонял курицу по тарелке, опершись на руку с улыбкой и не желая контактировать с сидящими за столом. Ники почему-то не считал, что это есть хорошо. — Эй, Нил, — Ники улыбается ему. — Не думаю, что Эндрю и Кевин представили тебе всех как надо, так что слушай и внимай! Он указал на «нормального» близнеца. — Это Аарон. Тот еще пиздюк. Аарон запротестовал, едва ему стоило услышать свое имя. Он буркнул в сторону Ники что-то едва разборчивое, и Нил с некоторым изумлением заметил, что это был немецкий. Ники не стал давать передышек на подумать, его палец метнулся в сторону Эндрю. — Это «другой Миньярд», ха-ха, Эндрю иногда грубоват, но все хорошо, он тебя не убьет. — Ники постукивает Нила по спине. На самом деле, это звучало нисколько не обнадеживающе. — Да, Нил, все хорошо, я тебя не убью, — мечтательно тянет Эндрю, умудряясь сохранять свое безразличие при полном параде. Ники проигнорировал кузена и вместо этого застыл, указав пальцем на Кевина. — Так, ну, а про Кевина ты нам должен рассказывать сам. Нил взглянул на Кевина, больше сосредоточенного на куске курицы перед ним и слегка задумчивого. Зубастая ухмылка засияла на лице Нила. Почему бы не рассказать любопытному Ники о Кевине, о экси и старом добром детстве? Кевин как раз откусил кусок с вилки тогда, когда заговорил Нил, и его голос, как он сам знал, мог забраться под подкорку Кевина когда угодно. — И правда. — Нил уловил, как застыл номер два. — Знаете, Кевин с самого детства нисколько не поменялся. Уверен, что даже будучи младенцем он возводил экси в абсолют и паниковал с каждой мелочи. Кевин быстро оправился от своей оторопелости. — Я? — фыркнул он. — Ты думаешь, ты был подарочком? Вспомни себя и сравни нас. Я всегда был гораздо более зрелым. Нил пожал плечами с невинной улыбкой. — Всегда — это явно не сейчас. Кевин открыл рот для очень длинного монолога, и Нил уже приготовился заткнуть его на половине, когда их прервал голос Ваймака: — Ники! — Ники дернулся от своего имени. — Иди сюда и помоги! Он застонал на своем месте достаточно жалобно и протяжно, чтобы его было слышно в другой комнате. — Почему всегда я? — протянул он обиженно, одновременно покидая свой стул и смирившись со своей участью. Одновременно за Ники вдруг почему-то вышел Эндрю. Ники посмотрел на него с секунду недоуменно, но потом быстро понесся, куда шел. Эндрю лениво шел за ним, и Нил мог поклясться, что видел, как Аарон фыркнул в его сторону. Через минуту с кухни донесся гневный голос Эбби, заставившей Нила подавиться кусочком курицы, который он пытался прожевать и съесть. — Эндрю! Возглас напомнил Нилу о его собственной матери и ее приступах тихого, правильного гнева. В конце-концов Мэри всю жизнь защищала Нила, вне зависимости от того, каковы были ее способы, не так ли? Нил был ребенком дурного нрава, полностью унаследовавший от отца темперамент, и если бы не ее способы воспитания, он, вероятно, здесь бы не стоял, потому что Натан убил бы его в приступе гнева еще много лет назад. С кухни быстро ретировался Эндрю, идущий быстрым шагом так, словно он бежал, черт его возьми. В руке он крепко сжимал бутылку виски, будто это была самая важная вещь на свете. Эбби со злобным выражением лица выглянула с кухни, но не бросилась за Эндрю, скрывшимся в коридоре. Она нервно топтала ногой. Мэри тоже иногда так делала. Тогда Эбби обратилась к Ники позади нее с взглядом, которого Нил не увидел, но ничего хорошего не почувствовал. — А что я-то? — проныл Ники удивленным голосом, но Нил чувствовал, что он делал так не первый раз. — Что я сделаю? Эбби бросила в его сторону убийственный взгляд. Нил хмыкнул. Здесь явно была какая-то история. Через несколько минут на их столе уже была лазанья. Теперь обсуждения пошли бурнее. Ники пытался втянуть Нила в общий говор, но он вставлял от силы несколько комментариев, пропитанных весельем. Кевин с пеной у рта доказывал Ники, что слухи вокруг тренера Римана — неправда и что он не гей, но Ники ловко переключился на Джереми. Кевин менее активно отстаивал своего кумира, больше заинтересованный своей лазаньей, и Ники победоносно прыснул: «да ты просто надеешься, что он гей!». Вот тогда, казалось, нервы Кевина не выдержали, но он не был так умен, как Эндрю, и не мог сразу уйти в игнорирование. Нил в этом смысле был полным дураком. Аарон весь ужин печатал что-то в своем телефоне, нервно поглядывая на Эндрю, но не получая ни ответного взгляда, ни в принципе какого-то интереса от кого-то кроме Ники. Аарон, казалось, был почти доволен таким ходом событий. Нил тоже был почти доволен; он наконец съел лазанью с аппетитом, набравшимся за весь прошедший день, и разговаривал только тогда, когда заставить себя закрыть рот было невозможно. Они с Ваймаком решили откланяться в девять вечера, и Нил не стал спорить. Ники опасно закачался на стуле, махая Нилу рукой и складывая пальцы в рупор: — А ты ничего такой, приходи еще! Аарон рядом покосился в его сторону. — Не накаркай. Эбби взглянула на него совсем испепеляюще, а Эндрю, как всегда, оставил ситуацию без внятного комментария; только загадочно посмотрел на Нила. Он не сумел расшифровать этот взгляд, посмеялся Ники и развернулся к Ваймаку, когда он закрыл дверь за Нилом и они зашагали в сторону автомобиля. Небо теперь покрылось синевой, похожей на зимнюю, на более глубокую. В воздухе стояла прохлада, но через него пробивались струйки сырости; вдохнув полной грудью, Нил понял, что ветер сырел в предверии дождя. Его не было уже очень долго, спасибо неразборчивому климату Южной Каролины, и жара должна была немного сойти после туч. По крайней мере, Нил надеялся. Такая знойная погода ни о чем хорошем не напоминала. Уходя, Нил почувствовал внутри физическое, восходящее и приятное чувство, но не придал ему значения: таблетки заставляли его чувствовать себя по-всякому, он не знал, чего ожидать. Поездка прошла молча, еще больше напряженная улыбкой Нила, как и их первая, но Ваймаку хватило такта не портить ситуацию лишними словами. Они подъехали к многоквартирному дому, поднялись на седьмой этаж. Ваймак сразу нырнул в темноту комнаты. — Будешь спать? — Нил пожал плечами, однако в его мышцах все еще была усталость даже после десяти часов сна. — Я планирую разобраться с бумажной волокитой. Если буду шуметь — смирись уж как-нибудь. Нилу было не принципиально. — Окей, — улыбнулся он. — Надеюсь, вы не поете во время работы. Ваймак вздернул бровь. — А по мне кажется, что я вообще пою? — Вы похожи на рокера-любителя, — честно ответил Нил, хитро обнажив зубы. Ваймак посмотрел на него со смешанными эмоциями во взгляде. — Что-ж, таких комплиментов мне слышать еще не доводилось. Тренер скрылся за дверью кабинета, оставляя Нила одного на диване в свете одного высокого, накрененного светильника. Нил, не переодеваясь, улегся и попытался устроиться поудобнее, сомкнув руки под затылком, но в итоге сменил сразу несколько поз. Окно закрыли, наконец, но все еще было прохладно, так что он импульсивно укрылся одеялом до самой макушки. Вскоре там стало слишком жарко и он вынырнул наружу, все еще нестабильный, но жаждущий отдыха от собственной социальной и физической активности. Где-то спустя пару часов он провалился в полудрему, близкий ко сну. В глазах — или сознании — уже вырисовывались картины, высокие, неразборчивые фигуры, вскоре превратившиеся в людские, но еще нечеткие. Он уже почти шагнул в сон, когда вдруг почувствовал не до конца знакомое чувство, поднимающееся не то из живота, не то из груди... Нил тут же раскрыл глаза, вцепившись пальцами в щеки. Полудрема резко сошла на нет, сонливость отпала от него еще тогда, когда он вскочил на диване в сидячее положение. Нил едва-едва, огромным усилием воли, сдержал рвотный позыв, но он уже знал это чувство и понесся в ванную, шаря в поисках включателя и находя его рукой. Он склонился над унитазом, корчась, холод кафеля обморожал колени. Нил почувстовал, как защемило горло, когда он выпустил тошноту, а пальцы дрожали, сжимаясь и разжимаясь от ломки. Он дрожащими руками брызнул в лицо воды и неустойчивой походкой пошел к дивану. Нил обшарил его, поднимая скомканное и пахнущее болезнью одеяло, и нахмурился, не найдя сумку. Потом он отправился ко входной двери, надеясь, что бросил сумку там, но здесь ее тоже не оказалось. Теперь, когда наркотик быстро покидал его организм, Нил почувствовал, как его словно окатило холодной водой от осознания. Таблетки были не при нем, а у него началась ломка, черт возьми, черт возьми... Вся накопленная тревога наконец испустилась в полной мере. Нынешняя ситуация была из ситуаций, о которых воображаешь, как о худшем исходе, но не допускаешь их появления в реальности. Но Нил, чтоб его, не уследил. В следующую секунду он бросился обратно в ванную, чувствуя очередной позыв. Сидя над унитазом, Нил попытался вспомнить, где оставил сумку. Это было так неосмотрительно. Он помнил хватку, с которой вцепился в сумку, когда ехал к Эбби; значит, тогда она еще была у него. Если он не мог достать ее прямо сейчас, он мог посчитать, сколько времени уйдет на то, чтобы добраться с Ваймаком до ближайшей больницы и попросить рецепт на медикаменты, но спустя мгновение он вспомнил, что его документы тоже были в сумке. Все имущество Нила буквально умещалось в одной сумке. Блядство. Нил вспомнил взгляд, которым его одарил Эндрю перед его отъездом, и в его крови вместо наркотиков забурлила злость. Он поменял позу, сев на пол и тяжело дыша неясно от чего: от ломки или злости. Из темноты вынырнула плавная, высокая фигура. Сначала Нил, будучи в нестабильном состоянии, запаниковал — его отец также рассеивал темноту своей фигурой, когда двигался, готовясь ударить Нила. Вскоре он признал в человеке Ваймака. — Что случилось? Где твои таблетки, черт тебя подери? — потребовал Ваймак. Нил слышал в его голосе сонливость, но он был в той же одежде, что и два часа назад. Похоже, он оторвался от работы из-за шума, который навел Нил. — Мне бы знать, — хриплым голосом пробормотал Нил. К нему наконец вернулось прежнее равнодушие, но, если честно, оно того не стоило. Нил почему-то был уверен в своей гипотезе, что Эндрю нагло украл его сумку. Он видел, как уверенно он таскал с кухни виски, что ему мешает так же уверенно стащить сумку Нила? Учитывая, что Ваймак еще не получил его досье, это звучало логично. Бедняжка, гневно подумал Нил. Нил не был обязан распространяться информацией о себе какому-то мелкому ублюдку. На периферии Нил подумал о Ваймаке. Всем было известно, что его команда была полна наркоманов. Они были стержнем основного состава «Лисов», его корнями, что глубоко повлияло на будущее команды. Редкий, жалкий состав, всеобщая ненависть, а если и не ненависть — то глубокая неприязнь и стойкое недоверие к самому факту того, что Лисы способны добиваться каких-то успехов. Лисы давно упустили свой шанс набрать людей в команду, но еще больше клеймо команды припечаталось к ним четыре года назад. Нил всю жизнь жил в новостях мира экси, и когда люди узнали, что первокурсники-наркоманы «Лисов» разбились на машине во время очередной попойки, Нил-Натаниэль только махнул рукой, считая, что это было то, до чего и без того жалкую команду доведет альтруизм Ваймака, — пожалуй, единственное глубоко ужасное его качество. Теперь, сидя на кафеле его ванной, он чувствовал себя двояко. Наверняка то событие выбило Ваймака из колеи, а теперь ему приходится цацкаться с еще одним наркоманом. Нил сошел бы с ума и забил хер. Ваймак был не таким, к счастью или к сожалению. Его взгляд уже совсем затуманивался, когда он услышал голос Ваймака: — Черт тебя возьми, я не ожидал, что придется иметь дело с подростком, детоксицирующимся  у меня в ванной! Судя по звонкому гулу, он что-то набирал в телефоне. Он наклонился рядом с Нилом, щелкая пальцами перед ним. Нил уже видел со стороны свой расфокусированный взгляд, но все равно постарался взглянуть на Ваймака проясненным взглядом. — Слушай, Нил, внимательно, смотри, блин, на меня, — громко приказал он, но у Нила не было сил, чтобы в полной мере выполнить его указания. Хотя он отфильтровал их — уже хорошо. — Где ты мог оставить их? — Они в сумке, — просипел Нил, огромным усилием стряхивая быстро пропотевшие волосы. Ваймак нервно вздохнул. — Прекрасно. Ты потерял сумку? Нил постарался взглянуть на него скептически. Постарался. — Мне кажется, она не просто так потерялась, — сказал он и представил, как бы он выглядел, говоря это под таблетками: заговорщически и опасливо или развеселенно? Ваймак моргнул в смятении, глядя ему в лицо, но было видно, какой второстепенной была эта эмоция на его напряженном лице. Смятение начало нарастать и доросло до злости. — Миньярд? — сказал он в двух тонах от крика. Нил вздрогнул от его громкого голоса. С одной стороны, теперь он знал, что тут была еще какая-то история, раз Ваймак так быстро понял то, на что Нилу ушло больше времени, — с другой стороны, он находился в уязвимом положении в доме взрослого мужчины и все, чего он хотел, хоть и сдерживался, — его таблетки. От нарастающего волнения, которое при антипсихотиках всегда было вторичным и ощущалось не во всей красе, Нил начал кусать ногти. Он надеялся, что Ваймак просто разберется с его проблемой всего один раз, и оставит его, наконец, одного, какой бы ужасной ни казалась перспектива быть таким слабым, зависимым от кого-то другого. К счастью, тренеру не нужно было много слов. Он позвонил кому-то, крича в телефон какие-то проклятия. Нил в очередном приступе тошноты ничего не разобрал, но все равно насторожился и прислушался. — Не выпускай его из гребанаго дома, Эбби, — злобно процедил он. — Приедь сама, черт возьми, и побыстрее! Нил заморгал, глядя на дно унитаза. В его висках начинала бурлить кровь, а уши немного заложило. Любые движения на заднем плане теперь казались такими же смутными, какими и резкими, словно они причиняли ему личную боль. Он не помнил, сколько прошло времени, где-то больше получаса, и ему еще нужно было дождаться Эбби, но он мог подождать, даже если он все еще чувствовал себя крайне погано — Нил будет не совсем в порядке только тогда, когда почувствует себя агрессивным. А до этой стадии ему еще долго. Он мог потерпеть какую-то жалкую зависимость, пока она не доставляла окружающим проблем, в конце-концов, с ним случались вещи более ужасные. Натан топил Нила в бассейне, и он не помнил, сколько ему было лет, но даже это было гораздо ужаснее какого-то химозного чувства, которое пришло к нему вместе с банкой для лекарств и водой. Он мог справиться с этим. Это не было прям такой пыткой. Наверное. Ожидание Эбби казалось ему слишком медленным, когда Ваймак отпаивал его теплой водой, но Нил чувствовал от этого еще большую тошноту, чем прежде. Было бы хорошо поинтересоваться, который то был час, но Нил был слишком занят выблевыванием желчного пузыря для каких-то вопросов. Интересно, как он не заметил начало ломки? Люди, как правило, сначала агрессивны, а уже потом слишком слабы, чтобы предпринимать какие-либо действия. Антипсихотики Нила сбивали его с толку. Как вообще могут какие-то таблетки заставить тебя страдать каким-то новым видом боли? Он хотел спать и был ужасно утомлен, горло без теплой воды быстро пересыхало, а все тело ныло. Впрочем, Нил не думал, что уснет даже после того, как все закончиться, как бы ему ни хотелось. Когда тренер отошел от него на пару секунд, распахивая дверь, Нил почувствовал прохладное дуновение. На периферии сознания он слышал приглушенный говор, но встрепенулся изо всех сил дрожащим телом, когда до его ушей донесся надрывный голос Эбби. Нил схватился за скрипящую ручку и косяк, чувствуя, как дверь вместе с ним трясется мелкой, восходящей дрожью. На самом деле Нил помнил, что был смугловатым, но теперь его кожа сделалась блекло-тусклой, едва обтягивающей кожу костей на руках. Он едва ли мог поверить, что она принадлежала ему. Для Эбби и Ваймака время, может, было и не таким продолжительным, но для Нила секунды, когда она бросилась к нему с противно-жалостливым взглядом, казалось не несколькими мгновениями, а несколькими часами. В Ниле не осталось физических сил, а уши словно заложились, приглушая все и всех вокруг, но, когда Эбби оценила его со всех сторон и руками заставила его открыть рот,  он едва не ударил ее по руке. Она аккуратно положила таблетку на его язык, и Нил почувствовал нежность ее кожи, когда она, приговаривая что-то волнительно, оттянула его губу. В конце-концов Нил безропотно принял и таблетку, и воду, хоть и пребывая не совсем в том расположении ума, но выдохшийся, слабый и физически неспособный противостоять какой-то женщине, заливающей в его горло теплые стаканы. Удовлетворение пришло слишком поздно, по мнению Нила. За пару минут он уже успел пропотеть в несколько ручьев, был схвачен под мышку Эбби, усажен на диван и обильно отпоен. Нил понял, насколько позволяла степень проясненности его разума, что его разум возвращается в порядок, когда редкие голоса стали различимы. Он не ожидал, что стадии вступления и завершения ломки будут такими быстрыми. Теперь Нил мог подумать: он не принимал таблетки в течение более чем двенадцати часов, и этого хватило, чтобы подкосить его, принимающего антипсихотики всего пару дней. Нил жалел, что когда-то стал частью идиотской сделки, которая привела его в место, где больше всего ценят оранжевый и индивидов, и одним из таких индивидов был Эндрю Миньярд, блондин-ублюдок. Потом он вспоминал об отце и неспокойно принимал все произошедшее и грядущее. Нил, пропотевший на диване, уставился на Эбби усталым взглядом, наполняющимся весельем. Теперь он мог понять и оценить быстроту ее реакции. У женщины на наркоманах явно была набита рука. Если вдруг такое произойдет, что Лисы ее достанут, она, по всей видимости, станет успешным наркологом. После них обязательно останутся седые волоски. Хотя Нил надеялся, что таковым в этой команде был один человек, а не вся стая; тогда, он думал, команда почти ничем не отличалась от Воронов в своей подлости и способности доводить людей до психической неуравновешенности. Нил спросил хриплым голосом, все еще провокационный и любопытствующий, даже в таком состоянии: — А у вас уже была ситуация, да? — Края губ тщетно пытались изогнуться в улыбке, сдавливая нервы. Эбби вздрогнула. С момента ужина, когда она была жизнерадостной и живой, теперь она казалась постаревшей на еще несколько лет. Она покрутила прядь волос на пальце, погладила их по всей густоте — явный и очевидный признак волнения, не скрывшийся от внимания Нила. — По Эндрю видно, что ему нравится проявлять жестокость по отношению к неугодным? — спросила Эбби. Нет, подумал Нил, видно по тебе. Но вслух сказал: — Ага. Она вздохнула. Эбби вообще вздыхала часто, но Нил не мог ее винить. — У него уже есть подобная... История, — помялась она. — В прошлом году он накачал своего сокомандника спидболами. Нил моргнул. Даже самые жесткие наркотики проскальзывали если и не в Гнезде, то в мафии из рук в руки, но от Эндрю подобной жестокости он не ожидал. — И вы не выгнали его? — недоверчиво спросил Нил. — Выгнать? Мы до последнего не выгоняли Дэмиена. Он мог выходить на поле под веществами, и в итоге его все равно выгнали, но не мы, — необычайно сухо ответила Эбби. Накачать человека спидболами — это совсем другое, подумал Нил, но просто хотел послушать больше голой информации, которую расскажет ему Эбби. К его неудовлетворению, этим все было кончено. — Впрочем, неважно. — К ней вернулся былой шарм обыкновенного человека. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь, Нил. Нил закатил глаза. Улыбка все еще пыталась расцвести на его лице. — Херово, — прогудел он почти бурчаще недовольно. Самая эмоциональная вещь, которую он сказал за весь вечер, и ее хватило Эбби вне ее контекста, чтобы успокоиться. Она заставила его поспать, все еще сидя возле него с внимательным выражением лица, словно он разойдется по швам, стоит ей отвернуться. После такого переутомления, даже после продолжительного дневного сна, Нил почти мгновенно уснул на диване. Теперь диван в чужой квартире на седьмом этаже казался хоть и небезопасным, хоть и чуждым, но максимально удобным, каким бы он ни был на самом деле. Сейчас, когда его не беспокоили, он почти хотел здесь жить. Но он знал, как это бывало; стоит дать им повод проявить свою нежность, любую теплоту, и ты поведешься на нее, как пес под ласковую руку. Поэтому Нил постарался забыть о любом вкладе Эбби и Ваймака в свое будущее и просто расслабился, отделываясь от навязчивых мыслей, как от раздражающего разум чертополоха. * * * На следующее утро он проснулся под осторожным взглядом Ваймака. — Воды? Еды? Спиртное? — лаконично поинтересовался он. Нил покачал головой. — Я не пью. — Почему ты первым делом обратил внимание на спиртное? Я тебе и попить и поесть предложил,— заметил Ваймак с приподнятой бровью. — Впрочем, неважно. Я оставил на столе номер Эбби, если что. Скоро начнется тренировка, на которой ты присутствовать вновь не собираешься. Нил посмотрел на него, все еще серьезный и подгоняемый тревогой после вчерашнего, ведь не успел принять таблетки. — Почему? — нахмурился он, сведя брови в переносице. — Я же не бегать там собираюсь. Ваймак раздраженно посмотрел в сторону, словно вспоминая что-то неприятное и вызывающее гнев. Нил не понял, к чему это было, пока он не заговорил: — Ты думаешь, я позволю тебе увидеться с Эндрю ближайшие недели? Нил фыркнул с раздражением. — Я не боюсь ваш милейший талисман команды, — заявил Нил. — Он ничего мне не сделает. Ваймак пожал плечами, явно не веря в Нила и сказанное им. — Уже сделал. — Возьмите меня на поле, — настоял Нил. — Я не могу просто сидеть на одном месте, даже ни разу не увидев вашу тренировку. Нил напомнил самого себе Кевина; он говорил в том же тоне, со сквозящей в голосе зависимостью от того, о чем говорил. К слову, говоря о Кевине: Нилу было весьма любопытно, какова была степень его причастности ко вчерашнему. И он мог разобраться со всем этим, отправившись сегодня на поле. Нил уже чувствовал, как назревала стычка. Ваймак у двери вздохнул, прикладывая руку к лицу, словно тоже чуял этот запах приближающегося конфликта. — Я запрещаю тебе разговаривать с Эндрю, — твердо сказал Ваймак. Но Нилу было без разницы: главное, что он получил согласие. — Конечно, — пожал плечами он, не совсем уверенный, что не готов нарушать этот запрет. На самом деле Нил планировал отправиться на поле, к запутанной и бездарной команде Лисов, чтобы разгадать их секреты и разглядеть в них людей. Единственный, кого он пока признавать не планировал, — Эндрю Миньярд. Может быть, потому, что он, как и Нил, хотел разгадать человека, вот только этим человеком был сам Нил, и он хотел быть единственным разгадывающим в этой команде.