Борьба

      В ресторане «…» было немноголюдно. Ну это и понятно — всë в зале буквально кричало: «Дорого и богато!». Белоснежные скатерти на круглых столах, мягкие кресла, стоящие по 4 штуки вокруг. Мраморная плитка на полу, огромные окна до потолка, бархатные занавески на них. С потолка списала огромная хрустальная люстра. — Дим?.. — мама явно занервничала, — я не выгляжу тут полной деревенщиной? Вроде взяла самое лучшее платье. Эх, — она в сердцах махнула рукой, — надо было Оксану с Арчибальдом Денисовичем к нам домой пригласить. — А вот, кстати и тëтя Оксана! — Дима помахал ей рукой. — Женя! Евгешка! Милая, как я по тебе соскучилась! Не виделись целых 19 лет! — Оксана чмокнула маму в щëчку. Она изменилась в лучшую сторону — теперь от неë пахло спелой вишней, помада была не такого агрессивного красного цвета. Причëска тоже похорошела — волосы были собраны в пучок. В ушах были золотые серьги. — Вот это да… — только и пробормотал Дима. Оксана в это время что-то увлечëнно рассказывала маме, а та лишь стояла и кивала, причем, судя по лицу — ей это было совершено не интересно. — Ох, Димка! Так вырос, настоящий красавец! — Оксана наконец переключилась на парня, — так похож на тебя, Жень. У меня вот тоже дочка, неделю назад справились еë восемнадцатилетие. Ладно, пойдëмте, я вас с ней лучше познакомлю. А Серëжи нет?.. — неожиданно спросила она с грустью. — Серëжа не живëт с нами! У него появилась другая! — как отрезала мама, — для меня он умер, давай не будем о нëм! — Как скажешь, — пожала плечами Оксана, хотя было видно как ей хотелось перемыть косточки отцу Димы.       Вот ещë момент, в котором она изменилась — тогда, 19 лет назад, еë ничего бы не остановило от сплетен. Видимо влияние того самого мужа. — Ладно, — Оксана встряхнула плечами, — пойдëмте за стол. *** — Арчибальд?.. Ты чего?.. — Оксана в шоке смотрела на мужа. Тот же, остолбенев, смотрел на Диму, сжимая в руке букет цветов. — Может отдашь букет Жене? — женщина занервничала, — если он тебе так понравился — поедем домой и купим такой же.       Дима зло смотрел на начальника мамы. Этого стоило ожидать — красивое место, красивые наряды жены. Если вчера он жалел его, сам того не понимая что приходится жить с Оксаной, то теперь он жалел Оксану. " Все цветы в доме небось обоссал… " — скривившись подумал Дима. Он оглянулся.       Мама, решив скрасить молчание, которое слишком затянулось, весëлым тоном спросила у сына: — Что-то потерял? — Проверяю! — с важностью ответил тот. — Что проверяешь? — мама с надеждой посмотрела на него. — Да так, есть тут любители поломать замки, пострелять по памятникам, — Дима напрочь забыл просьбы мамы о поведении. «Дура Оксана! Как была дурой! Так и осталась! " — подумал он.       Мама побледнела, Оксана засмеялась, но как-то нервно: — Дима, ты чего? Арчи конечно с заграницы, но он не такой! Стрельба по памятникам, скажешь тоже… — было видно что она нервничает, но изо всех сил пытается скрыть это.       А вот Арчибальд и не пытался скрыть своей злобы — он сжал цветы сильнее. Шипы впились в его кожу — алые капли испачкали скатерть. — Прошу меня извинить, — прошипел он, передав цветы маме, — рад очередной встрече с вами! — он галантно приложился губами к еë ладони, предварительно взяв еë, — поужинаем в следующий раз!       Выйдя из-за стола, он схватил с него салфетку и, прижимая к ладони, покинул зал, чуть ли не бегом. Он похудел причëм весьма хорошо. Практически пришел в норму, иначе не смог бы так легко выбраться из-за стола. — И что это было? — Оксана взглянула на маму, — у него было хорошее настроение, когда я пошла вас встречать. — Кажется папе не понравились гости! — Дима с мамой заметили нового человека.       Молодая девочка лет восемнадцати. С яркой помадой, черной подводкой. Таких встретишь редко. Но Диме она совершенно не понравилась — возможно потому, что от матери у неë была лишь любовь к яркому макияжу. Внешность, да и голос — всë от капиталиста. «Какой он к чëрту Арчибальд!.. Капиталист! Всегда им был и будет! " — с раздражением подумал Дима. — Не говори чепухи, Яна! — прошипела Оксана, — он сам пригласил Евгению с сыном в ресторан! — С семьëй. Я не говорила что у меня сын, просто увидела твою фотографию у него на столе, рассказала про нашу дружбу. — Ну может к Евгении претензий и нет, а вот к… — Замолчи немедленно! — рявкнула Оксана.       Дима, поняв что ужин испорчен, чмокнул маму в щëчку и собрался уходить. Ни мама, ни Оксана, ни тем более Яна, его не задерживали. — Жень! Приходите к нам домой! Обязательно! — Лучше вы к нам! — будничным тоном проговорила Оксана. Она пыталась восстановить испорченный ужин. Дима же, шепнув маме что пойдëт домой, помахал рукой Оксане и Яне и отправился к выходу.       На выходе он задержался, зайдя в уборную и умывшись. Он посмотрел на себя в отражении зеркала. Ему неожиданно стало стыдно — мама ведь просила его — быть воспитанным на ужине. Этот капиталист к тому же еë начальник. Дима вздохнул. — А ты был пионером? — раздался неожиданный голос у двери. Дима обернулся туда — у двери стояла Яна, скрестив руки на груди. — Что за вопросы! — с раздражением ответил Дима, — конечно был! Все дети были! Хочешь сказать что не была? — Ну почему же — была. Прошëл всего год, как я перестала быть пионером и стала комсомольцем! — Если хочешь узнать про то как я был пионером — спроси у отца, он тебе расскажет! Спроси в частности про Карла Маркса, — с раздражением ответил Дима. — Он явно невзлюбил тебя! — Яна улыбнулась, — слушай, не хочешь завтра в кино сходить? Я плачу!       Дима усмехнулся. «Неужели я был таким же идиотом в еë годы? " — подумал он. — Позови кого-нибудь ещë, не меня! — Я хочу… — — А мне всë равно что хочешь ты, — отрезал Дима и показательно отвернулся от неë. — Ну как хочешь! — у Яны загорелись глаза, она подошла к нему и неожиданно поцеловала. Дима не отвечал на поцелуй. Ему стало противно.       Оторвавшись от него, Яна неожиданно заплакала, а точнее завыла. «Боже мой, что с ней?..» — подумал Дима, ошарашено отойдя на шаг назад. — Папа! — завопила она.       Дверь открылась. «Опять он! " — одновременно подумали Арчибальд и Дима. Арчибальд же сразу оказался около дочери: — Что ты тут делаешь?! — он посмотрел на неë. — Он, — указательный палец ткнулся в Диму, которому хотелось побыстрее отсюда смотаться, — затащил меня в туалет, начал целовать, пытался раздеть! Он сказал что это из-за тебя и Маркса! — Яна завыла громче, но не удержалась от злорадного взгляда в сторону Димы. — Это неправда! — возмущенно вскричал он, — это она зашла в туалет, начала меня расспрашивать, а затем пыталась поухаживать! Звала в кино и прочее… — Яна, выйди, иди в машину! — злобно прошипел капиталист. — Как скажешь, папа, — всхлипнула она.       Когда дверь за ней закрылась, капиталист подошëл к Диме: — Так это вот этому учили в этом вашем пионерском движении? Это я после этого враг номер один? — он сжал Димино горло. — Я рассказал как было, — Дима пытался его обойти. Не тут-то было. — Ты пытался изнасиловать мою дочь, из-за ерунды, о которой я лично давно забыл, — стекла темных, не изменившихся очков блеснули, — и думал что сможешь спокойно уйти? — Кто кого изнасиловал ещë… — буркнул Дима, чувствуя накал воздуха. — И ты думаешь что я поверю в эту чушь? Что моя дочь — красавица, звала на свидание, парня, которых в Союзе миллионы?       Капиталист снял очки и повесил их на карман пиджака. — Ты влип, парень. Обидел Яну — значит обидел меня. А я обид не прощаю. Завтра я жду тебя в 17:00 у входа на завод, где работает твоя мать. Если завтра ты не появишься — предыдущий начальник ей мëдом покажется. Я ей устрою сладкую жизнь. Решай, у тебя меньше суток осталось! — с этими словами Капиталист дал Диме в нос и вышел из туалета. Дима же, прижимая ладонь к носу, сполз по стенке. Ему хотелось плакать. Этот Капиталист опять всë портит! Только теперь не внешнюю среду улиц и зданий… Теперь он испортил историю одной семьи. " Надо было свалить из толчка, только эта шалава открыла дверь. Сутки он мне подумать дал, урод! " — с негодованием подумал парень. — А что так много-то? — крикнул он в дверь, — как-будто не знаешь мое решение!