Борьба

      Дима отставил стаканчик, в котором был горячий чай с сахаром и лимоном. До конца обеда было ещë 15 минут. Сегодня в столовой было немноголюдно. Пацана заметил Шевцов и, нахально махнув ему рукой, подсел к нему. У Бориса в руках был поднос с салатом из явно свежих овощей и стакан компота. — Ну и как тебе наш лох? — вот так вот сразу начал Шевцов. — Это кто? — Дима нахмурился. Под данное определение подходили многие. — Ну наш американец. Его жену уже все перетрахали, а он и не догадывается. — Все? — Конечно! И я честно говоря тоже. Ну а что? Баба умелая. У них там в Америке, говорят все такие. — Все лохи или умелые? — язвительно пошутил Дима. Борис подавился от смеха. — Шутка хорошая! — отсмеявшись начал он, — нет, ну он правда не замечает? Или эта Оксана его последний шанс закрепиться здесь? Интересно, что будет в понедельник… Что за начальство к нам пожалует?.. — Борис отпил компота. Дима неопределëнно пожал плечами. Его это вообще не касалось. — Да, к разговору про Оксану — она поругалась с Тогановым. Случайно застукал их.       «Ну да, конечно же случайно» — с неким раздражением и ещë большим унынием подумал Смирнов, — «без сплетен просто жизнь не мила!»       В столовой появился американец. Подойдя к буфету, он брезгливо скривился, осматривая блюда. Наконец, взяв булочку и чай, он подсел к нашим знакомым: — А вас не приглашали! — проворчал Борис, отодвигая поднос. — У коллег не может быть секретов друг от друга! — Арчибальд с примирением улыбнулся ему. — Ай… — Борис в сердцах махнул рукой, встав из-за стола и направляясь к выходу. — Чего это с ним? — Дима не удержался от возгласа. — Ты про Борьку?.. Ох, не обращай внимания! У него меняется настроение всегда и быстро. Печень побаливает, что неудивительно, — американец фыркнул. — Арчибальд, вы… — Дима не выдержал. Он должен знать. — Что? — Арчибальд взглянул на него. На лице появилась некоторая тревога. — Чëрт! Не могу! — пугая себя за слабость и за то что вообще начал этот разговор, Дима, обжигая горло допил чай и выбежал из столовки, оставляя обескураженного американца в недоумении.

***

      Тем же вечером, находясь дома, Оксана подошла к мужу со спины. — Ты такой напряжëнный. Хочешь я сделаю тебе массаж? — прошептала она, разминая его плечи. — Нет. Я хотел поговорить с тобой. — Я слушаю. — Оксана, я давно заметил шепотки, что ходят по предприятию, — капиталист повернулся к жене (надолго ли?). — Арчи, это… Просто шепотки, слухи! Неужели ты мне не веришь?.. — в глазах Оксаны показались слëзы. — В этом всë дело, Оксана. Я не верю тебе. Слухи слухами, но их стало слишком много. Я не буду спрашивать кто это. Мне все равно. Прости, но ты противна мне… — Арчибальд отвернулся. — А теперь послушай меня, — Оксана говорила хладнокровно, что окончательно убедило Арчи в «слухах», — в случае развода, по вашим законам я имею право на 50% всего, что было у тебя. — Да ради бога, можешь жить в этой квартире! — Арчибальд обвëл глазами жилище, — со всей обстановкой. — И без твоей дочери-шлюхи! — Так Дима не врал мне… — прошептал капиталист, но одумавшись, улыбнулся Оксане: — Яна отправляется к Ире, в Штаты. С мамой ей будет правда лучше, нежели чем со мной.       Арчибальд подошëл к шкафу, достав оттуда (всего на одной полке) свои вещи и упаковав их в чемодан: — Позволь хоть чемодан забрать, — вздохнул он. — Забирай, — пожала плечами Оксана. А затем не выдержала, — и что? Это все? — Да, это все, — твердо произнёс Арчибальд, стягивая с пальца кольцо и кладя перед ней на прикроватную тумбу, — прощай Оксана Соколова… Или Тоганова?.. Или Шевцова? Плевать!