Борьба

      Дима открыл глаза. Что было вчера?... Он не помнил. Волосы запутались и были покрыты грязью. Он лежал на земле.       С трудом сев, Дима приложил ладонь к голове. Ему казалось что она сейчас лопнет. В ушах звенело, желудок болел, перед глазами всë крутилось. - Господи! Это опять ты?... - раздался голос где-то вдалеке. Дима вымученно обернулся на звук. Капиталист с тревогой смотрел на него. Смирнов огляделся. "Опять я пришëл в это место!" - подумал он, - "прям как мëдом намазано!" - он вздохнул. Уставившись немигающим взглядом в тот самый дом, который он в своё время отказался чистить, он почувствовал руки на плечах. - Воу, да ты перебрал, я смотрю! Уже второй раз такое за месяц. И второй раз ты приходишь сюда! - Милер приподнял его, помогая встать, - кажется я знаю кто виновен в этом. Мой тебе совет - лучше не пей с Борькой. Он уже человек опытный. Знает свою меру.       Дима молчал. Он чувствовал себя сопляком, которого спалил батя с сигаретой и теперь отчитывает. Смирнову захотелось кричать. Ему было плохо, хотелось лечь под одеяло. Но дом далеко. - Ну и что мне с тобой делать?... - Арчибальд горько вздохнул, глядя на пацана, - я тебя отвезу домой... Давай, пошли! - он взял Диму за рукав и провёл в сторону машины. Тот шëл с большим трудом. Его шатало, ноги не слушались, как и руки. - Ну что мне тебя на руках тащить?! - капиталист взорвался. Дима молчал. Ему было абсолютно всë равно. На всë. На капиталюгу, на работу, на всë! - Не надо. И в машине я в вашей не нуждаюсь! Ногами пойду! - Дима злобно развернулся, пошатываясь и весьма резво для своего состояния пошëл. - Эй! Выезд из деревни в другой стороне! - крикнул капиталист ему вслед. "Прям курица ощипаная. Он же сейчас уйдет хрен знает куда, потом милиция с собакой не найдëт..." - с грустной усмешкой подумал капиталист. - Ой... - Смирнов успел издать звук, перед тем как завалиться набок. Он полежал тихо, пока капиталист подходил к нему, а затем произнёс, - упал. - Какой же ты дурной, - Милер подложил руки под его спину и поднял его. Стараясь не сильно его покачивать (ещё не хватало чтобы наблевал на него), он отнëс его к машине и положил на заднее сиденье. - Где сейчас Евгения? Она на работе уже 3 дня не появлялась. - В Институте онкологии, - Дима говорил глухо, уткнувшись лицом в спинку сидения. - Дома кто нибудь есть?... - Милер положил руку в карман. Ему хотелось дотронуться до парня. Он не мог объяснить причину - просто хотелось тронуть. Погладить спину, часто-часто вздымающуюся во время дыхания. А у пацана то начинается тахикардия. Не круто. Достав из багажника старый пакет, капиталист подошëл к парню. - Повторяю вопрос, дома кто-нибудь есть? - Не есть... - ещë глуше ответил Смирнов. Капиталист фыркнул, а затем плавно перевернул парня лицом в другую сторону. - Если тошнит - вот пакет, - он сунул целоффан в руку Диме. - Улица Хрущёва, дом 34? - он не удержался от поглаживания плеча парня, но почти сразу одëрнул руку. - Да, - Дима закрыл глаза. Ему было плохо. - Горемыка... - капиталист покачал головой, глядя на него. "Я уничтожу этого Шевцова!". Садясь за руль, он с тревогой обернулся - Дима всë также лежал на сидении. Дыхание выровнялось.       Заводя мотор и выезжая с просëлочной дороги, а затем и из деревни Милер вëл машину на автомате. Мыслями он был далеко. Он думал о дочери, которую этим утром провожал в аэропорт, о бывшей жене Ирине. О том, как женщина обрадуется дочке. Они давно не виделись... С мамой ей лучше. Гораздо лучше. Милер вспомнил, как он возвращался домой по ночам, а Яна в это время сидела на кухне и ждала его, то, как пару раз после близкого общения с Борькой он возвращался наклюканый. Конечно не в таком состоянии как тело сзади, но тоже прилично. "Господи, что я за отец?..." - он стукнул по рулю, - "отправить её в Штаты надо было раньше". Само собой, ведя машину на автомате, он приехал к себе домой, а не на Хрущëва. Но разворачиваться и ехать через всю Москву на другую улицу было неохота, да и парню помощь надо оказать как можно раньше.