Борьба

      Дима отсыпался уже примерно час. Капиталист неотрывно смотрел на него. Хотелось дотронуться — сжать эти худые плечи, укусить загривок и почувствовать на языке чужой вкус. Прижиматься и ощущать это тельце под собой… Но нет, нет и нет! Он не может такое сотворить с пацаном, потому как сам столкнулся с подобным… 20 лет назад!       Жевалки заходили ходуном. Именно поэтому он и принял в одночасье решение — вон из Штатов. Уехать, чтобы не вспоминать тот дом напротив своего, ту улицу, прекрасно видную из окна того дома, того… человека, жившего в том доме.       Когда это случилось — Яне было всего полгода. Молодые родители были просто счастливы жить и растить такое чудо. Пока в соседний дом не въехал Джонатан Бейдан. В тот день Арчибальд поздно возвращался. Задержали на работе. Бейдан преградил ему дорогу… Тянет в дом… А дальше вас как в тумане. Боль, где-то внизу и злобный голос прямо в ухо: «Дейв Милер уволил моего отца за то что тот имел лëгкую интригу с его сестрой. А я теперь трахаю его сына. Сладкая месть» — эта фраза до сих пор звучит в его ухе. Единственный кто об этом узнал это была мама Арчибальда и не прошло и года, как она умерла от стремительно развившегося злокачественного новообразования. После этого он слишком быстро уехал. Жена уезжать не захотела. Так и развелись. Возможно Ирине стоило рассказать о той истории, но он не мог. Боялся стать слабым в чужих глазах и нарваться на жалость от другого человека. Дочь он взял с собой. Не хотел, чтобы она жила по соседству с таким человеком, как Бейдан. Уехал в Чехословакию. Там и познакомился с Оксаной. И в итоге и с ней ничего.       Милер встряхнул головой. 10 лет он этого не вспоминал. И ещë бы столько же… Загривок неожиданно вновь ощутил те жëсткие губы, плечи те жëсткие ладони. С трудом, но он смог оправиться. Если бы не Оксана он бы явно не справился. Хоть за это, а стоит быть к ней благодарным. Именно она вызвала ему скорую, там, в Чехословакии, когда Арчибальду стало в край плохо психологически и он не придумал ничего лучше, кроме как провести отточенным лезвием ножа по согнутой руке. Не в силах справиться с шепотками за спиной и понимая что это коим то образом отразится на Яне, которая готовилась к первому классу, спустя недели реабилитации, они уехали в Союз. И само собой Арчибальд никогда не появлялся на пляже и никогда не носил одежду с короткими рукавами. Шрамы на руках, пусть не были глубокими, но говорили за себя.       Но и здесь чуть было всë не пошло наперекосяк. Устроившись на предприятие Союз, первым весьма близким другом им стал никто иной как Шевцов. А дальше проблемы с печенью и двухнедельный стационар в Канатчиково. Благо, что после этого скандал с жëлтым домом замяли с помощью громадных денег и никто на предприятии об этом не узнал. После этого дружба с Борей сошла на нет.       А теперь у него ни Оксаны, ни Яны рядом. Остался лишь пацан, который его втихую ненавидит. Коммунисты… Будучи выращенным в стране, которая взаимно ненавидела СССР и само собой коммунистов, Арчибальду стоило больших усилий в первую очередь над собой, чтобы вступить в ряды партии и получить партбилет, который он забросил куда-то в дальний ящик и до сих пор ни разу не достал.       Он почувствовал, как пацан зашевелился и взглянул на него. Тот перевернулся на другой бок. Глядя на молодое тело, Арчибальд плотоядно усмехнулся, облизнув губы. Почувствовав сладкое оцепенение внизу живота, он быстрым шагом покинул комнату. «Я не Бейдан… Я не Бейдан…» — мысленно талдычил он, глядя на себя в зеркало, упираясь дрожащими руками в раковину. Открыв воду, он промыл лицо под ней. Да ему после пьянки не было так хреново, как сейчас, от осознания того, что в комнате на кровати лежит парень. В задумчивости он уставился на мыло, лежащее на раковине. Сознание было где-то далеко, настолько далеко, что он не сразу понял что делает. А когда понял, то сплюнул в раковину от отвращения к самому себе. Рука быстро двигалась, где-то внизу. Благо, в связи с долгим отсутствием половых сношений, развязка наступила быстро, но Арчибальд не почувствовал от этого никаких положительных эмоций по типу расслабления и тем более наслаждения. Фу, фу и ещë раз фу! — Грëбаный извращенец, — он стукнул по зеркалу, вымыв руки. — Милер! — раздался голос из спальни. Арчибальд, внутренне радуясь что тот не зовëт его по имени, прошëл туда. — Я нормально себя чувствую, я пойду домой! — парень встал с кровати на шатающиеся ноги. — Давай отвезу хотя бы, — Арчибальд пожал плечами изо всех сил делая вид что ему не насрать на коммуниста. — Не откажусь, — Дима закусил губы.