Борьба

      Дима посмотрел за окно. Завтра. Уже завтра мама уедет. И неизвестно вернëтся ли... Так! Прекратить! Конечно же мама вернëтся! Он посмотрел на тëмное пятно люстры на потолке. Пятно, которое было покрыто бликами фонарей с улицы.       Постепенно он дошëл мыслями до воспоминаний об американце. В животе появились бабочки. Губы сами по себе растянулись в улыбке.       Он вспоминал его руки, губы, голос с лëгким акцентом. Если до этого он относился к Яне в штыки, то теперь он думал совершенно обратное - Яна красавица. Похожая на отца...       Дима застонал в подушку. Ему хотелось ощутить горячие руки прямо на своей заднице. Чтобы ладони сжимали еë. Хотелось ощущать зубы на ухе. От ощущений, Дима прижал щëку к плечу. Он возбуждался. Точнее уже.       Он выдохнул воздух, чувствуя напряжение в паху, усиливавшееся каждую секунду. Вспомнив старый метод успокоить самого себя, он протянул руку вниз, засунув в пижамные брюки.       Сжав основание члена, он вдохнул воздух со свистом. В голову лезли исключительно картинки с капиталистом. "Дожили..." - только и успел подумать он, перед тем как провалиться в океан наслаждения. - Арчибальд... Милер... - постанывал он, двигая рукой внизу. Движения резко ускорились, а затем также резко замедлились. Чувствуя, как по тыльной стороне ладони течëт горячая жидкость, Дима выдохнул. Он потихоньку восстановил дыхание.       Смирнов понял - он влюбился в Милера до беспамятства. И что странно - он хочет его ощутить над собой. Ощутить его тëплые руки, обнимающие его за спину и плавится в его руках как масло на раскалëной сковороде.       И завтра. Завтра он согласится на то самое. Когда проводит маму. Ему хотелось прямо сейчас позвонить по телефону и упросить Милера прямо сейчас приехать к нему. На ночь. Мама не услышит. Но была проблема - он не знал телефона Милера. И не хотелось его будить.       Так он и заснул, отвернувшись к стенке, обессиленный после недавней разрядки.

***

      Дима долго смотрел маме вслед. За ней давно закрылись белые двери и нянечка повела еë в отделение, а Дима все стоял. Уже заканчивались часы приëма. Неожиданно он услышал знакомый голос. - Ну как? - Дронов?... - Ну анализы более менее, - раздался второй, явно принадлежащий пожилому мужчине, - у голубчика явно страдает печень, с алкоголем надо завязывать. - Да завяжет, завяжет. Я его воспитаю, - Дронов хмыкнул. - Ну что, ещë я могу сказать только то, что диета, диета и ещë раз диета. Данный вид цирроза можно остановить. Но про алкоголь придется забыть, передай ему это. - Передам, когда пустят, - Дима услышал нотки грусти. - Не кисни, сынок. Нормально вас будет. - Спасибо... отец.       Переварив новую информацию, Дима вышел из Приëмного отделения. Выходя с территории больницы, он всхлипнул, обернувшись назад. - Эх, мама, мама, - он покачал головой. Ноги вели его сами, он не понимал куда. Они привели его к дому, но не к своему. К девятиэтажке. Рыжая. 124 серия...       На его удачу - подъезд номер 3 был открыт. На вторую удачу - сквозь небольшие окошки в синем гараже виднелось чешское авто, а это значит что капиталист дома.       Быстрым шагом поднявшись, буквально взлетев на 4 этаж, он постучал в резную дверь. - Кто? - раздался тихий голос, но такой родной. Ставший родным. - Арчи, это я, - Дима радостно выдохнул.       Открывший дверь американец выглядел обескуражено. Он засопел, потянув носом воздух. - Ты пил? - с подозрением спросил он. - Не пил. - Ты чего тут?... - Арчибальд не успел договорить - парень прыгнул ему на руки. Милеру оставалось лишь подхватить его под бëдра. Закрыв дверь на цепочку, он посмотрел в лицо парню. - Я скучал эти три дня, - Смирнов приложился щекой к шее Милера, - очень скучал. Люблю тебя... - Что? - Милер неожиданно посмотрел на него. В его глазах застыла неожиданность. - Я люблю тебя, - губы Димы тронула усмешка, - ты спрашивал у меня когда я буду готов... Я готов прямо сейчас! - он закрыл глаза, чувствуя как Арчибальд несëт его на руках, заносит в спальню и кидает на кровать.