Борьба

      Оксана отставила чашку. В этом ресторане делали замечательный чай, и Диме стоил этот ужин кругленькую сумму.       Она улыбнулась красными от помады губами Диме, которого чуть ли не трясло от напряжения. Тот попытался повторить мимику напротив, но у него не получилось. - Зачем звал? - она усмехнулась, - сомневаюсь что просто попить чай. - Я слышал что ты беременна. Слухи ходят. Это же ребëнок не Арчи? - Арчи?... Смешное прозвище, - Оксана посмеялась. Отсмеявшись она продолжила, - я бы сказала что это абсолютно не твоë дело, но... слухи ходят, ты прав, всего-то напоить Дронова и он рассказал всë как на духу. Ты встречаешься с моим бывшем мужем. Я бы могла устроить тут ревностную сцену, если бы любила его. Но отвечу на твой вопрос. Это его ребëнок, - она выделила это слово, - у меня срок 2 месяца, а 2 месяца назад мы не были в СССР. Мы тогда были в Европе. Можешь спросить у Милера.       Вздохнув, Дима отвернулся. - Неужели ты думаешь что он и правда останется с тобой, бросив даже не то что жену, бог со мной, - она махнула рукой, - что он бросит ребëнка ради тебя?... Пойми, Димочка, я просто хочу не разбить твоë молодое сердце вдребезги. Арчи встречался с мужчинами. Да, да, будучи в твоëм возрасте, после той истории с изнасилованием. Когда он только переехал в Чехословакию, то достаточно долгое время имел отношения с мужиком, точнее имели его, - она зло улыбнулась, но затем мечтательным тоном продолжила, - и мне всего-то и надо было поманить его пальцем и сделать видимость того, что он главный. - Какое изнасилование?... - голос неожиданно стал хриплым. - А он тебе не рассказал? - Оксана улыбнулась лживой улыбкой. Диму как молнией ударило. - Не хочу вмешиваться в ваши отношения. Спроси у него сам, раз так интересно, - Оксана отпила ещë чая, - будь тем самым американским джентльменом, в которого я в своей время влюбилась. Спасибо за чай.       Она быстро ушла. А Дима ещë долго стоял, обдумывая всë то, что она ему сказала. И он принял единственное решение, которое ему казалось правильным.

***

      Он вытирал слëзы, которые упорно не хотели прекращаться. Раз за разом комкая письмо, которое каждый раз было недостаточно хорошим. Наконец он поставил точку. Он осмотрел то, что получилось. Весь лист был в мокрых пятнах слëз.       Ты стал мне родным за эти недели. У нас были бы молочные реки и кисельные берега, если бы не одно но...       Твоя пусть бывшая, будущая, настоящая...не важно! Важно что жена беременна от тебя. Это факт, а факт упрямая вещь. Либо она есть, либо нет. Бросить жену это в принципе не правильно в СССР. Мне наплевать, какие законы в Америке. Ты живешь здесь. Бросить жену это полбеды в твоëм случае. Но бросить ребëнка... Нет, так нельзя! Судьба дала тебе шанс стать хорошим отцом, учесть ошибки, допущеные в воспитании дочери. А ты его упускаешь.       Не знаю кого ты изнасиловал в Америке и от кого ты убежал (возможно Оксана опять наврала?) но бросать ребëнка ради гомоебли - неправильно.       И самое главное - я не могу так. Ты бросаешь ребëнка потому что у тебя есть Я. Да, мне тяжело, да я люблю тебя. Но я не хочу брать такое себе на душу. Мне тяжело далось это решение, но мы вновь просто коллеги, друзья. Но не более. Не совершай ошибок, о которых потом будешь жалеть.       Конечно я вернусь к себе домой и поплачу в подушку, возможно придëтся пить успокоительные, возможно вызывать неотложку и ехать на соседнюю койку от Бори,а возможно и в морг. Но это не суть.       Перечитав письмо Дима почувствовал, как в горле образуется комок и, избегая очередного капания слëз на бумагу, быстро дописал "Прости меня".